Ты моя самая свеженькая. Кругосветка. Япония

— Вы серьёзно?

— В Японии — закон есть закон. Если конечность хочет остаться, она может остаться.

— Это РУКА.

— Рука — личность. Мы уважаем личности. Даже если это одна пятая человека.

Толпа зааплодировала громче:

— ПРАВА КОНЕЧНОСТЕЙ!

— РУКА, МЫ С ТОБОЙ!

Эби закрыла глаза. Посчитала до пяти. До десяти. До двадцати. Стало только хуже.

— Федя.

— ДА, ЭБИ?!

— Забери айфоны.

— А МОЖНО МНЕ ОДИН?!

— ЗАБЕРИ АЙФОНЫ.

Федя подлетел к руке, схватил коробки и замер.

— А КУДА ИХ?!

— НЕ ЗНАЮ. ПРОСТО ДЕРЖИ.

Правая рука посмотрела на Федю. Федя посмотрел на руку.

— Ты обиделась? — спросил Федя жалобно.

Рука показала большой палец. Потом погладила Федю по голове.

— НЕ ОБИДЕЛАСЬ! — перевёл Федя. — Она говорит, что я молодец. И что я хороший дракон.

— Ты и есть хороший дракон.

— ПРАВДА?!

— ПРАВДА.

Эби подхватила правую руку. Рука дёрнулась, но сдалась.

— Всё, — сказала Эби. — Мы уходим.

— А чехлы? — спросил продавец с надеждой.

— В следующий раз.

— Скидка 15%. Передайте.

— Обязательно.

Рука на прощание помахала толпе пальцами.

Толпа рыдала:

— ВОЗВРАЩАЙСЯ!

— МЫ ТЕБЯ НЕ ЗАБУДЕМ!

Федя вылетел следом, нагруженный коробками.

— ЭБИ! А МОЖНО МНЕ ОДИН?! НУ ХОТЯ БЫ ПОТРОГАТЬ?!

— У ТЕБЯ НЕТ ПАЛЬЦЕВ.

— ЛАПОЙ?!

— НЕТ.

— ПОЧЕМУ?!

— ПОТОМУ ЧТО ТЫ ДРАКОН.

— ЭТО ДИСКРИМИНАЦИЯ!

— Я подам жалобу в союз драконов!

— ЭТО ЖИЗНЬ.

СНАРУЖИ МАГАЗИНА. ПЯТЬ МИНУТ СПУСТЯ.

Мэри сидела на тротуаре, обнимая стопку новеньких коробок с айфонами.

— ЭТО ЖЕ… ЭТО ЖЕ… — шептала она. — СТЕПАН, ТЫ ВИДИШЬ?! ПЯТЬ НОВЫХ АЙФОНОВ!

— Вижу, Мэри.

— ЭТО ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ, ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ, ТРИДЦАТЫЙ, ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ И ТРИДЦАТЬ ВТОРОЙ!

— Поздравляю.

— ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! ЭТО КОЛЛЕКЦИЯ!

— Они одинаковые.

— ОНИ УНИКАЛЬНЫ!

Степан посмотрел на небо.

— Мэри, ты будешь тащить их сама.

— СТЕПАН!

— Я философ. Я ношу только мысли.

— КАКИЕ МЫСЛИ?!

— Мысли о бесконечности. Они тяжёлые.

Правая рука Кости, уже сидевшая на плече у Эби, достала один из новых айфонов и сделала селфи с Мэри.

— ОНА СНОВА ФОТКАЕТСЯ! — заорал Ягуар. — У НЕЁ УЖЕ ПЯТЬ ТЫСЯЧ ПОДПИСЧИКОВ!

— Спокойно, — сказал Степан. — У неё просто хайп.

— А ЕСЛИ НЕ ПРОЙДЁТ?!

— Тогда будешь брать у неё интервью.

Рука услышала это и показала два больших пальца. Согласна на интервью.

Мама Сара подошла к Эби.

— Сватья, — сказала она. — Правую руку поймали?

— Да.

— Айфоны при ней?

— При ней. Пять штук.

— Хорошо. А где Костя?

Эби замерла.

Кости не было.

— ГДЕ КОСТЯ?!

— Он же с нами был, — сказал Степан. — Кажется.

— БЫЛ ИЛИ НЕТ?!

— Ну… когда мы за рукой бежали, он, вроде, остался у входа.

— ПОЧЕМУ НИКТО НЕ СКАЗАЛ?!

— А кто должен был сказать?

— Федя!

— ДА, ЭБИ?!

— Лети ищи Костю!

— А ГДЕ ОН?!

— НЕ ЗНАЮ! ПРОСТО ЛЕТИ!

— А КАК ОН ВЫГЛЯДИТ?!

— КАК КОСТЯ, ФЕДЯ! БЕЗ ПРАВОЙ РУКИ!

Федя взмыл в небо, чихая огоньками:

— Я НАЙДУ! Я ЛУЧШИЙ СЫЩИК! КОСТЯ, АУ!

Где-то в глубине Акихабары, у автомата с гачапонами, стоял Костя.

Один. Без правой руки. Зато с левой и с третьей в кармане.

С тысячей иен в кармане и надеждой в глазах.

— Ну пожалуйста, — шептал он автомату. — Мне очень нужен этот дракон. У меня сын — дракон. Ну… почти сын.

Автомат молчал.

Третья рука из кармана высунулась и показала автомату большой палец. Мол, давай, друг.

Костя бросил монету.

Шарик упал.

Внутри — маленький пластиковый дракон.

Костя замер:

— Получилось!

Он схватил дракончика и прижал к груди.

— Федя будет счастлив.

В вышине пролетел Федя, чихая:

— КО-О-О-СТЯ-А-А-А!

Костя поднял голову и помахал дракончиком.

— Я ЗДЕСЬ! И Я НАШЁЛ ТЕБЕ ПОДАРОК!

Федя спикировал вниз:

— КОСТЯ! ТЫ ЖИВОЙ! А ЧТО ЭТО?!

— Это тебе. Дракон. Из автомата.

Федя посмотрел на игрушку. Потом на Костю. Потом снова на игрушку.

— МНЕ?!

— Тебе.

— НАСТОЯЩИЙ?!

— Почти.

Федя схватил дракончика, прижал к груди и зарыдал. Огненными слезами.

— ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ! ОН БУДЕТ МОИМ СЫНОЧКОМ!

— У тебя уже есть уголёк, метла и труба.

— ЭТО БУДЕТ МОЙ ЧЕТВЁРТЫЙ РЕБЁНОК! Я НАЗОВУ ЕГО… ШАРИК!

— Отличное имя.

— КОСТЯ, ТЫ САМЫЙ ЛУЧШИЙ! ПОЛЕТЕЛИ К ЭБИ, ОНА ТАМ С УМА СХОДИТ!

И они полетели.

Костя — на своих двоих, с левой рукой при себе, с правой (которую скоро вернут) и с третьей в кармане, которая всю дорогу показывала большой палец прохожим.

Федя — на крыльях, с пластиковым дракончиком в лапах и огненными слезами счастья.

Ночной Токио встретил их неоном, толпами и полным отсутствием свободных номеров в нормальных отелях.

— Я нашёл, — сказал Степан, глядя в телефон. — Есть место. Капсульный отель.

— Что значит «капсульный»? — насторожилась мама Сара.

— Маленькие капсулы. Спать. Как в космосе.

— Мангал в космос не влезет.

— Мангал останется в коридоре.

Мангал обиженно заурчал.

— Других вариантов нет, — сказала Эби. — Идём.

Вывеска светилась неоном: «CAPSULE INN SHIBUYA».

Внутри пахло пластиком, чистотой и лёгкой паникой.

Администратор — молодой японец с идеальной улыбкой и лёгким тиком глаза, который появлялся каждый раз, когда он смотрел на Федю, — встретил их спокойно.

— Добро пожаловать. Сколько человек?

Эби посчитала.

— Десять. Ну, девять и один дракон.

Администратор немного подумал.

— Дракон считается за полтора.

— Почему? — спросила Эби.

— Пожарная категория.

— Какая ещё категория?

— «Летающий источник тепла».

Эби моргнула.

— У вас есть такая категория?

— С прошлого вторника.

— Я КУЛЬТУРНЫЙ ДРАКОН! — возмутился Федя. — Я ЖГУ ТОЛЬКО ОБЛАКА!

— Облака не входят в страховку, — спокойно ответил администратор.

Он выдал ключи-карточки.

— Третий этаж. Мужское и женское отделения раздельно. В коридоре не чихать. Особенно возле пожарных датчиков.

Федя поднял голову.

Датчики на потолке смотрели на Федю.

Федя смотрел на датчики.

Секунду они просто изучали друг друга.

— ЭБИ, — тихо сказал Федя. — ОНИ НА МЕНЯ СМОТРЯТ.

— Это пожарные датчики.

Администратор кивнул.

— Они чувствуют огонь.

— А ЕСЛИ Я ЧИХНУ?

— Тогда будет эвакуация.

— ВСЕХ?!

— Нет.

— КОГО?!

— Вас.

ТРЕТИЙ ЭТАЖ. КОРИДОР С КАПСУЛАМИ

Ряды белых пластиковых ячеек уходили вдаль.

Каждая — размером с большой гроб. Но с подсветкой, вентиляцией и вай-фаем.

Федя подлетел к первой капсуле, заглянул внутрь и замер.

— ЭБИ! ЗДЕСЬ НЕТ КРОВАТИ!

— Это капсула, Федя.

— НО ОНА МАЛЕНЬКАЯ!

— Для тебя — нормально.

Федя попытался втиснуться внутрь.

Голова залезла. Туловище застряло. Хвост болтался снаружи.

— Я НЕ ПОМЕЩАЮСЬ!

— Помещаешься. Просто сложи хвост.

— КУДА ЕГО СКЛАДЫВАТЬ?!

— Куда хочешь.

Федя сложил хвост спиралью. Чихнул от усердия.

Огонёк ударил в потолок. Датчик пискнул.

Администратор, уже поднявшийся по лестнице, нажал кнопку на стене.

Дым исчез.

Он достал планшет и что-то отметил.

— Первое чихание за сегодня, — сказал он. — Всё под контролем.

— А ВТОРОЕ? — насторожился Федя.

— Второе — штраф.

— КАКОЙ ШТРАФ?!

— Эвакуация дракона.

Федя решил больше не чихать.

Нацисты тем временем пытались залезть в капсулы.

Первый открыл дверцу, заглянул, попытался залезть — и застрял.

Второй дёрнул его за ногу.

Первый вылетел, ударился головой о соседнюю капсулу и упал.

Третий достал блокнот и записал:

«Капсулы — оружие массового поражения».

Метла с изолентой парила в коридоре и осуждающе покачивалась.

Папа Изя выбрал капсулу в самом конце.

Залез внутрь. Развернул газету.

Газета зашелестела.

— Тесно.

— Япония, — сказал папа Изя. — Экономия места.

— А комфорт?

— Комфорт — это когда есть что читать.

Газета подумала.

— Тогда нормально.

Мама Сара поставила мангал в коридоре.

Мангал тяжело вздохнул.

Администратор посмотрел на него.

— Мангал остаётся в коридоре.

— Он живой, — сказала мама Сара.

— Тогда тем более.

— Почему?

— У нас правила противопожарной безопасности.

— Для мангалов?

— Для живых мангалов.

Мангал немного приободрился.

Мэри залезла в свою капсулу и выложила тридцать два айфона на пол.

Призраки внутри сразу начали спорить.

— Я ХОЧУ К ОКНУ!

— ЗДЕСЬ НЕТ ОКОН!

— ТОГДА Я ХОЧУ К ЗАРЯДКЕ!

— ЗАРЯДКА ОДНА НА ВСЕХ!

— ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО!

Один айфон засветился ярче других.

— Добро пожаловать в подкаст «Жизнь после жизни», — сказал голос. — Сегодня обсуждаем: можно ли считать капсулу реинкарнацией матки.

— Спойлер: нет, — ответил другой. — Там было теснее.

Мэри закрыла глаза.

— Я ХОЧУ ТИШИНЫ!

Призраки замолчали.

На три секунды.

— Она кричит, как моя бабушка, — сказал один.

— Моя бабушка тоже кричала, — сказал другой. — Но она была живая.

— Все бабушки немного призраки.

Степан остановился в коридоре.

— Это философия, — сказал он. — Я это запишу.

— НЕ НАДО!

Федя наконец втиснулся в капсулу.

Хвост торчал наружу, но он решил, что это нормально.

— ЭБИ!

— Да, Федя?

— А ЕСЛИ Я ВО СНЕ ЧИХНУ?

— Постарайся не чихать.

— А ЕСЛИ НЕ ПОЛУЧИТСЯ?

— Тогда я тебя разбужу.

— А ТЫ ТОЧНО РАЗБУДИШЬ?

— Обещаю. Федя успокоился и закрыл глаза. Через минуту открыл один. — ЭБИ!

— Да?

— А ЗАВТРА БУДЕТ ШАШЛЫК?

— Спроси у мамы Сары.

— А ГДЕ МАМА САРА?

— В коридоре. С мангалом.

— А ОН НЕ ОБИДИТСЯ, ЧТО МЫ БЕЗ НЕГО?

— Мангал любит маму Сару. Он не обижается. Федя подумал. Закрыл глаз. Через тридцать секунд открыл снова. — ЭБИ!

— Что?

— А ДРАКОНЫ В ЯПОНИИ ЕСТЬ?

— Говорят, да.

— ГДЕ?

— В мифологии.

— А ЖИВЫЕ?

— В статистике пока не проходили.

— А МЫ К НИМ ПОЕДЕМ?

— Наверное.

— А ОНИ МЕНЯ ПОЛЮБЯТ?

— Федя, спи.

— НО Я ХОЧУ ЗНАТЬ! — Узнаешь завтра. Федя вздохнул и закрыл глаз. Через минуту из капсулы донеслось:

— ЭБИ!

— ФЕДЯ!

— А ЧТО?

— СПИ!

— ЛАДНО…

Ночь в капсульном отеле наконец наступила.

Нацисты спали строем.

Метла стояла в углу и охраняла порядок.

Мангал тихо урчал в коридоре.

Призраки в айфонах перешёптывались, обсуждая вечное.

А где-то в Китае, в пустой пирамиде, Ци перевернулся во сне и пробормотал:

— Капсулы… дракон… спите… я всё запишу… потом…

Терракотовый воин бесстрастно подбросил ещё пару дров.

Утро будет.

Солнце встало над Токио ровно в 5:23.

В капсульном отеле это означало только одно: автоматическое освещение включилось, и вся компания проснулась. Даже те, кто хотел спать вечно.

Особенно тот, у кого хвост торчал из капсулы.

Федя открыл один глаз. Потом второй. Потом осознал, что хвост затёк и теперь отказывается шевелиться.

— ЭБИ! Я НЕ ЧУВСТВУЮ ХВОСТ!

— Он на месте.

— НО ОН МОЛЧИТ!

— Хвосты не разговаривают.

— МОЙ РАНЬШЕ РАЗГОВАРИВАЛ!

— Тебе показалось.

Из соседней капсулы высунулась рука. Правая. Она показала большой палец и сразу спряталась обратно.

Потом левая. Помахала.

Потом из кармана пиджака, висевшего на крючке, высунулась третья рука и показала большой палец.

Федя завис в воздухе.

— У КОСТИ ТРИ РУКИ!

— Да.

— ЭТО КРУТО!

— Иногда.

— ЧЕМ?!

— Ну… вчера одна играла в тетрис на айфоне Мэри. Проиграла. Теперь обижается.

Третья рука высунулась из-за угла и показала всему коридору обиженный жест.

В коридоре уже кипела жизнь.

Мама Сара стояла с мангалом. Мангал урчал от предвкушения.

— Сватья, — сказала она Эби. — Шашлык будет?

— Сейчас семь утра.

— И?

— Рано.

— Для шашлыка рано не бывает.

Мангал довольно подбросил уголёк в воздух. Тот сделал сальто и рассыпался искрами.

Мимо прошёл администратор с тиком глаза, посмотрел на мангал и что-то отметил в планшете.

— Утренний режим барбекю, — сказал он спокойно. — Необычно, но допустимо.

— Мы культурные, — сказала мама Сара.

— Это видно.

Нацисты вываливались из капсул строем.

Первый — головой вперёд, с блокнотом в руках.

Второй — задом, с чемоданом на голове.

Третий — просто упал и решил, что так и надо.

— ПРОТОКОЛ 48-А: УТРО НАЧИНАЕТСЯ С ПАДЕНИЯ!

— УТВЕРЖДАЮ!

Третий, лёжа на полу, записал:

«Падение подтверждено».

Метла с изолентой пролетела над ними и осуждающе покачалась.

Папа Изя выбрался из своей капсулы с газетой на лице.

Газета шелестела:

— Доброе утро.

— Доброе.

— Новости всё те же.

— Хорошо. Стабильность.

Федя, пролетая мимо, чихнул и поджёг угол газеты.

Папа Изя посмотрел на огонь.

— Утро как утро.

Он затушил угол рукой.

Газета уважительно замолчала.

Мэри выползла из капсулы с тридцатью двумя айфонами в обнимку.

Призраки внутри уже спорили.

— Я СТАРШЕ!

— Я ГРОМЧЕ!

— Я УМЕР РАНЬШЕ!

— ЭТО НЕ АРГУМЕНТ!

— НО ЧЕСТНО!

Один айфон загорелся ярче остальных.

— Доброе утро. Вы слушаете подкаст «Жизнь после жизни». Тема выпуска: «Можно ли считать капсульный отель метафорой посмертия?»

— Нет, — сказал другой айфон. — Здесь хотя бы есть вай-фай.

Мэри закрыла глаза.

— Я ХОЧУ ТИШИНЫ!

Призраки замолчали.

На три секунды.

— Она кричит, как моя бабушка, — сказал один.

— Моя бабушка тоже кричала, — сказал другой. — Но она была живая.

— Все бабушки немного призраки.

Степан подошёл к Мэри и положил руку ей на плечо.

— Мэри, — сказал он. — Это твоя коллекция. Твой крест. Твоя философия.

— Я НЕ ПРОСИЛА ФИЛОСОФИЮ!

— Она приходит сама.

ВЕСТИБЮЛЬ

Администратор с тиком глаза встретил их за стойкой.

Он открыл журнал и посмотрел записи.

— Ночь прошла спокойно. Один дракон. Одно чихание. Один частично обугленный датчик. Всё в пределах нормы.

— Оплачено десять мест, — продолжил он. — Девять человек и один дракон.

— И мангал, — добавила мама Сара.

Администратор подумал.

— Мангал считается за половину.

— Почему?

— Урчит.

— Это не считается.

— В Японии — считается.

Мангал довольно заурчал громче.

Администратор отметил что-то в журнале.

— Мангал подтверждён.

Он посмотрел на Федю.

— Дракон сегодня не чихал?

— ПОКА НЕТ

— Постарайтесь до выхода.

— А ПОСЛЕ?

— После — не моя проблема.

Федя воспринял это как официальное разрешение.

Компания вышла на улицу.

Утренний Токио встретил их запахом свежего хлеба, жареной рыбы и бесконечных возможностей.

— Куда теперь? — спросил Степан.

— Киото, — сказала Эби.

— А ЧТО В КИОТО?! — заорал Федя.

— Храмы. Духи. Лисы.

— ЛИСЫ?! НАСТОЯЩИЕ?!

— По легендам.

— Я ХОЧУ ЛИСУ!

— Увидим.

Федя взмыл в небо и чихнул от счастья.

Огонёк улетел к вокзалу и поджёг рекламный щит с сакурой.

— КУЛЬТУРНО! — крикнул Федя.

Администратор, вышедший покурить, посмотрел на горящий щит.

Спокойно затушил сигарету.

Достал журнал.

— Запись: «Дракон покинул отель. Рекламный щит пострадал. Всё по плану».

Он убрал журнал и пошёл пить кофе.

Впереди был Киото.

Солнце над Атлантидой вставало ровно в 6:23. Как всегда. Как все пятьсот двадцать четыре дня подряд.

Один раз оно попробовало встать в 6:22, но администрация отеля направила официальную жалобу в небесную канцелярию.

Солнце извинилось.

С тех пор порядок не нарушался.

В архиве небесной канцелярии до сих пор лежала папка:

«Инцидент №17. Самовольный восход».

Ася сидела за стойкой регистрации и смотрела на монитор.

Там, в Японии, ягуар вёл прямой стрим.

Компания только что вышла из капсульного отеля. Федя взлетел в небо и чихнул на рекламный щит. Щит загорелся. Администратор, вышедший покурить, спокойно затушил сигарету и что-то записал в журнал.

— Нормально у них, — сказала Ася.

— У кого?

Сёма появился из-за угла с чашкой кофе.

Бантик на его локте сонно покачивался. У бантика было своё мнение о ранних подъёмах, и это мнение было резко отрицательным.

— У родителей. Федя поджёг рекламный щит. Администратор записал.

— В Японии всё записывают.

— Это точно.

Сёма сделал глоток кофе и посмотрел на экран.

— А что это за символы?

— Где?

— Вон там. На айфоне Мэри.

Ася присмотрелась.

На одном из тридцати двух экранов, которые Мэри тащила за собой, действительно светились странные знаки. Они появлялись и исчезали, словно кто-то моргал кодом из глубины.

Символы были старые. Очень старые. И совершенно не из айфона.

— Похоже на помехи, — сказала Ася.

— Или на что-то другое.

Бантик на локте Сёмы завязался в узел «любопытство».

— Надо спросить у Абрама, — сказал Сёма.

— У Абрама?

— Он старый. Он всё видел.

— Это не аргумент.

— Это статистика.

Ася набрала номер.

Трубка взяла сразу.

— АБРАМ МОИСЕЕВИЧ?! — сказала Ася.

— КАКОЕ ДЕЛО?! — прогремело из трубки так, что бантик на локте Сёмы развязался от неожиданности.

— На стриме появились странные символы. Похожи на древние.

Пауза.

Очень подозрительная пауза.

Потом из трубки донеслось:

— ДАЙ УГАДАЮ!

— Что?

— ОНИ СВЕТЯТСЯ И МОРГАЮТ?!

— Ну… да.

— ЭТО ЙОНАГУНИ!!!

Голос Абрама стал таким громким, что чайки над Атлантидой поменяли курс.

— ПОДВОДНЫЕ ПИРАМИДЫ! Я ТАКОЕ ВИДЕЛ НА ДНЕ ОКЕАНА! ТЫЩУ ЛЕТ НАЗАД! МОЖЕТ, ЧУТЬ МЕНЬШЕ! НО ТОЧНО ДАВНО!

— Это… это хорошо? — осторожно спросила Ася.

— НЕ ЗНАЮ! НО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО!

В трубке раздался плеск.

Потом крики.

Потом плеск сильнее.

— АБРАМ МОИСЕЕВИЧ?!

— Я В ВОДУ УПАЛ!

— КАК?!

— ОТ НЕОЖИДАННОСТИ!

— СИЛЬНО?!

— Я И ТАК БЫЛ В ВОДЕ! НО ТЕПЕРЬ БОЛЬШЕ!

На заднем фоне русалки обсуждали ситуацию.

— ОН ОПЯТЬ УПАЛ!

— НЕТ, ЭТО НОВЫЙ ПАДЁЖ!

— ЗАПИСЫВАТЬ?!

— ЗАПИСЫВАЙ!

— А символы? — спросила Ася.

— ПУСТЬ ИДУТ ТУДА!

— КУДА?!

— К НИМ!

— К КОМУ?!

— К ПИРАМИДАМ!

— ЗАЧЕМ?!

— ПОТОМУ ЧТО ОНИ ТАМ ЖИВУТ!

Пауза.

— Кто?

— СИМВОЛЫ!

Связь оборвалась. Ася медленно опустила телефон. Сёма посмотрел на Асю. Ася посмотрела на Сёму. Бантик на его локте завязался в узел «что-то будет». На экране Федя снова чихнул. Огонёк пролетел над станцией. И символы вспыхнули ярче. На всех тридцати двух айфонах. Сразу. Как будто кто-то снизу… ответил. Сёма медленно поставил чашку кофе на стол.

— Ася…

— Да?

— Это уже не помехи.

— Я тоже так думаю.

Где-то очень глубоко под Тихим океаном, среди каменных ступеней Йонагуни, один символ загорелся. Потом второй. Потом третий. И древний механизм, который спал тысячу лет, тихо начал просыпаться. А Федя в это время радостно чихнул ещё раз. И небо над Токио загорелось ещё ярче.

Глава 2

Киотский вокзал гудел как улей, который объявил забастовку. Люди бежали, чемоданы катились сами, а динамики что-то вещали на языке, который даже папа Изя не пытался понять. Газета сказала, что это «слишком сложно для трёхмесячной давности».

Федя вылетел из вагона первым, чихнул на указатель с расписанием и зажёг его. Указатель задымился, но продолжил работать. Японцы умеют ценить надёжность.

— ЭБИ! ЗДЕСЬ ПАХНЕТ ЛИСАМИ!

— Это хорошо, Федя.

— А ОНИ НАСТОЯЩИЕ?!

— По легендам.

— А В ЖИЗНИ?!

— Увидишь.

— Я ХОЧУ ЛИСУ!

— Тише.

— Я ХОЧУ ЛИСУ ГРОМКО!

Нацисты выгружались с чувством выполненного долга. Первый нёс метлу, второй — чемодан, третий — блокнот и одновременно падал.

— ПРОТОКОЛ 48-З: ПРИБЫТИЕ — ЭТО ТОЖЕ ПЕРЕДВИЖЕНИЕ!

— УТВЕРЖДАЮ!

Он приземлился на рюкзак японской туристки. Та посмотрела на нациста, на метлу, на три носка на его голове, достала телефон.

— Косплей?

— ДИСЦИПЛИНА!

— А, немецкий косплей. Редко.

Она поклонилась и ушла. Нацист остался лежать. Дисциплина требовала осмыслить падение. Мэри вышла с айфонами наперевес. Тридцать два экрана светились, пищали и спорили.