За морями, за горами

16 октября 2012 года

Отдельное слово о моей переводчице Тамаре. Я полюбила ее еще дома, во-первых, потому что имя Тамара для меня святое — это имя моей мамы; во–вторых, потому что мой доктор, направивший меня на лечение в Китай, все уши прожужжал про нее. Она, якобы, любит не только русский язык, но и всю Россию, русских и все русское, едва ли не больше, чем мы сами, будет помогать и словом и делом. Просто мать Тереза какая-то.

«Какая приятная женщина!», — этими словами встретила меня Тамара, когда я вышла из автомобиля. — «Надя, сейчас я тебе все расскажу». Теплое домашнее «Надя» сразу подкупило меня. Она вела меня в мою палату и говорила, говорила, говорила. Совершенно неожиданно и очень скоро мы были на «ты». Я не сразу поняла, сколько ей лет, говорит ли она с акцентом, как она выглядит; все это не имело значения. Просто Тамара была своей — сразу и навсегда. Потом уже мы потихоньку знакомились друг с другом и узнавали все новые и новые подробности друг о друге, становились подружками.

Ей шестьдесят девять лет, но выглядит она гораздо моложе, только качающаяся слегка походка выдает больные ноги. Тамарой она стала в те далекие годы, когда Китай дружил с Советским Союзом, и в обеих странах дружно пели «Москва-Пекин». В школе раздавали адреса советских детей для переписки. Ей достался адрес школьницы Тамары. Чуть позже появилась еще одна подруга по переписке и опять Тамара. Уже тогда у китайской девочки появился неистребимый интерес к русским и ко всему русскому. Когда же она поступила на языковой факультет, на первом занятии преподаватель русского языка предложил каждому студенту выбрать для себя русское имя для общения в группе. Сомнений быть не могло — она выбрала имя Тамара. Она до сих пор переводчиком работает под этим именем.

Было время, когда она преподавала русский язык в институте, читала лекции на русском языке, то есть она была профессором!

В девяностых годах попала в Москву и проработала там десять лет. Уровень очень высокий – Раиса Горбачева. «Советский Союз рушился на моих глазах», — говорит Тамара, вздыхая. «Было очень тяжелое время, ничего в магазинах не было, но я была в Москве! — она подчеркивает последнее слово, — Я была на двадцать лет моложе. За мной ухаживали ваши парни». Она очень любит слово «парни», хотя в этом контексте оно не подходит. О Москве всегда говорит с придыханием.

Однажды я спросила Тамару, почему она в шестьдесят девять работает, наверное, здоровье позволяет. Она ответила, что здоровье у нее отменное, все зубы свои и на месте, и ноги у нее бегают всем на удивление, просто она сегодня натерла их неудобной обувью, но она носит эти туфли (она выставила их вперед, чтобы мне показать), потому что их ей прислал сын из Америки. Туфли были в хорошем состоянии, но судя по всему, куплены они много-много лет назад. У меня были тупоносые туфли на толстом каблуке в десятом классе, то есть больше тридцать лет назад. «Завтра я надену другую обувь, и мне они не будут мешать», — пообещала она. Но на следующий день она снова была в этих купленных сыном в Америке туфлях, что дало мне понять, что других приличных туфель (эти — самые-самые) у нее нет. А я знаю, как переводчицы не хотят упасть лицом в грязь перед иностранцами и жертвуют удобством ради красоты, ведь они представляют свою страну, и по ним, в первую очередь, будут судить о том, как здесь одеваются и выглядят женщины. Я и сама это пережила — на светский раут надевала туфли на высоких каблуках и это вечером, когда ноги устали о дневной беготни и отекли. Тамара в свои года остается женщиной.

Да, женщина из нее вылезала почти каждую минуту. В отличие от большинства китайских женщин Тамара носит исключительно юбки. Она хвалила мои наряды, спрашивала название одежды, записывала, притом поразила меня немодным сегодня словом «пыльник», которое я сама употребляю в память о маме (у нее до моего рождения был чудесный пыльник, сшитый на заказ, красивый крой конца пятидесятых годов и удивительно пыльного цвета). Однажды Тамара просто раскрутила меня на урок подбора одежды в зависимости от выхода в люди: «Я хочу быть такой же элегантной, как ты!». Я опомнилась, когда стояла, укрывшись собственным шарфиком, изображавшим палантин, и ясно представила лицо мальчика из любимого всеми фильма с его вопросом: «А что это вы тут делаете?»

Тамара живо интересуется вопросом семейных отношений в России. Я рассуждаю и предупреждаю, что это лишь мое субъективное мнение. Институт брака и семьи в нашей стране потерял свою значимость. Ни девушки, ни парни семьи строить не хотят. Жить можно и так — никаких обязанностей и никакой ответственности. Уж если выходить замуж, то за богатого! Поэтому денежные мужчины меняют жен как перчатки. По телевизору куча программ в картинках описывают жизненные откровения известных людей. Они не стыдятся, что за плечами много браков, оставленные жены, растущие без отца дети, в лучшем случае получающие денежное вспоможение от звездного родителя. На экране обязательно красуется молодая жена, демонстрирующая «любовь» к своему обрюзгшему и лысому мужу. «Молодые выходят замуж за стариков?» — удивляется Тамара. «А что ты удивляешься? Так было всегда. Всегда находятся смазливые дурочки, которые продают себя, успокаивая себя тем, что они законные жены. Зато работать не надо!» Этот вопрос долго мучил переводчицу, и в паузах между деловыми разговорами она возвращалась к нему снова и снова: «Зачем выходить замуж за старого мужчину?»… «Работать не надо…»

Муж Тамары перенес инсульт, сейчас всегда дома с сиделкой. Потому Тамара еще в рабочем строю. «Твоему мужу нужно лечиться здесь, в этой клинике», — говорю я. «Что ты! У нас нет столько денег, здесь лечатся только иностранцы и очень богатые китайцы». Мне становится неловко от того, что меня здесь, наверное, считают богатой иностранкой, а на самом деле я бы не смогла финансово осилить лечение, если бы ни мои родственники. И еще я вспомнила, что Тамара уже дважды снижала тариф за свои услуги, видя, как я переживаю, на сколько дней лечения хватит денег. Когда Тамара собирается уходить, говорю ей: «Платить тебе буду по старому тарифу, переводчик переводчика обдирать не будет!». «Обдирать?», — она тут же записывает новое значение знакомого слова. Очень смущается.

17 октября 2012 года

Медперсонал здесь удивительный, начиная с Большого Дока и заканчивая сестрой-хозяйкой.

Большого Дока, как я узнала, зовут Ши Сюэ Мин – Shi Xue Min. Его портрет висит в холле на почетном месте среди портретов других неизвестных мне докторов. Ему около семидесяти, возможно, и больше. Он всегда улыбается, здоровается по-китайски и по-русски, а по-немецки знает слово «schön». Разумеется, это только внешняя характеристика. Я к нему отношусь с полным почтением, потому что знаю, что он не только светило в китайской медицине и в Тяньцзиньской клинике, но известная личность мирового масштаба. В коридоре моего этажа, где я вынуждена гулять, на стенах висят стенды о его работах и заслугах. Именно там я нашла его имя в английском варианте текста, правда, слегка перековеркала его, потом справилась у моего московского доктора, он этот момент подкорректировал.

Другого незнакомого доктора я про себя назвала Маленький Док, он действительно в сравнении с Большим Доком весьма невысок, щупленький, на лбу темная отметина как у индуса. Он обычно вставляет в свою речь немецкие слова и фразы, теперь я этому не удивляюсь, только слегка торможу с ответом, каждый раз соображая, на каком бы языке ответить.

День почти всегда начинается с иглоукалывания. Приходят доктор или несколько докторов и много молодых то ли аспирантов, то ли интернов. Проверяют мой пульс, задают вопросы. Я поняла, что ни вопросы, ни ответы в этой процедуре значения не имеют: что бы они ни спросили и что бы я ни ответила, колоть все равно будут! Иногда доктрисса Сюэ (Xue — именно это имя я учусь произносить все эти дни) находит на задней стороне икр точки и иголками колет в эти точки, так что я чувствую, будто через меня пропускают ток. Потом небольшая пауза — и снова тык-тык-тык и все ноги в иголках — это уже терпимо. Уже два раза больно кололи в точку на лбу, где обычно индианки ставят кастовые знаки. Тамара сказала: «Терпи! Это для молодости и красоты!». Ну раз для молодости, терплю.

Остальные процедуры делают девочки-медсестры — каждый раз разные. Волосы у всех убраны сзади в пучок, пучок в сетке и сверху бант-заколка в синих тонах — униформа. Девочек я не сразу запомнила, но некоторых выделила и спросила их имена. Во, похожая на киску из корейского мультфильма, лучше других знает английский язык. К ней можно обратиться с вопросом, если что-то надо, или просто поболтать. Сегодня она рассказала, что в городе часто что-то празднуют, поэтому с утра такой грохот – фейерверк! Грохот был и вчера вечером и позавчера, это петарды, модные сегодня на частных праздниках по всему миру.

Ма Тин — просто симпатичная лапочка; Ли О — широколицая хохотушка, иногда я ее путаю с подружкой Суэн Хуайэнг (простое китайское, легко запоминающееся имя) — они вместе ходят, как Шерочка с Машерочкой, поначалу все хихикали, обе плохо понимают английский, говорят только вызубренные фразы; Сяо Мин — говорит не очень хорошо, но приветливая и улыбчивая, мы с ней хорошо понимаем друг друга. Еще есть одна девочка, стройная с кукольным личиком, как на китайских картинках — ей только в кино сниматься, имени ее пока не знаю. Она регулярно заходит посмотреть мою вышивку. Иногда прибегает целая стайка медсестер, даже уборщицы проявляю интерес к моей вышивальной работе, они осматривают вышитые цветочки, что-то громко обсуждают, потом кивают головами, говорят: «красиво» и убегают. Не знают, что я вышивкой вовсе не увлекаюсь, просто еще дома я придумала, чем буду заполнять свободное время в больнице.

Произносятся китайские имена, а да и другие слова, непросто — каждый слог ударный и с определенной интонацией. Некоторые китайские иероглифы означают буквы, другие — слова; причем каждый гласный звук произносится на четырех тональных уровнях, а каждый иероглиф-слово может иметь совсем разные значения. Всю эту сложную систему иероглифов дети учат все школьные годы. Вспомнила, что после школы выбирала ВУЗ и одним из вариантов был Московский институт восточных языков. Я даже была там, хотела подать документы и изучать хинди – Индия меня привлекала больше других восточных стран. Но на хинди-отделение брали студентов с английским языком, а с моим немецким мне предложили изучать как основной язык китайский. Я отказалась. Тогда я была не готова к овладению древнейшим и сложнейшим из языков. А сейчас бы согласилась.

Сегодня второй раз за все дни (а еще не прошла и неделя) меняли постельное белье. Мало того, что обычную уборку делать вваливается целая ватага китаяночек: кто трет перила и подоконник, кто - стол, стулья, кто-то занавески на окне поправляет, со стола лишнее пытается убрать, так белье менять приходят восемь человек (еще парнишку с собой берут). Это, видимо, санитарки. Постель заправляют каким-то особым способом, как их научили, простыню как-то надо углом заложить, а потом только заправить под матрац. В прошлый раз девочка сделала это не по правилам, так старшая увидела, все переделала, да еще эту бедняжку отругала.

Процедуры делают разные медсестры — за день восемь или десять. Назавтра — другие. Потом повторяются. Наверное, такое безумное количество санитарок и медсестер признак безработицы. В Индии, говорят, каждый этаж дома строят сотни рабочих: все хотят заработать – положить хоть один кирпич и маленькую денюжку в карман!

Некоторые странности наблюдаются в отношении чистоты и санитарии. Вчера сестричка принесла какой-то аппарат, подключила его к электричеству и кратко пояснила: «Air“. Аir cleaner - очиститель воздуха! Давно пора – пахнет в комнате то какой-то вовсе не моей едой, то лечебными сигарами «чен дьё». Кстати, черная оседающая везде сажа, как оказалось, не смог с улицы, она от жжения-курения этих травяных сигар. Очиститель очищал воздух ровно десять минут! Никакой разницы, лучше бы окно открыли. Когда я только приехала, было жутко жарко. Мерный электрический звук я приняла за работу кондиционера, но прохлады совсем не было. Через день я поняла, что работает не кондиционер, а аппарат вверху над входом, похожий на наш «Ветерок», то есть воздух гоняет и возможно теплый. Я его отключила, без него показалось совсем тошно, опять включила и открыла окно. Уфф! – так жить еще можно. Врачи, скорее всего, боятся сквозняков, но жара в комнате невыносимая, «Ветерок» помогает слабо, а очиститель воздуха – просто смех! Сегодня, например, меня уложили между дымящимися сигарами, через некоторое время пришла вчерашняя сестричка и подключила «аir cleaner» - никакой логики! Запах нисколько не исчез - сигары оказались сильнее. У этой сестрички, наверное, в ее дневном плане стоит: очистить воздух, нет, подключить воздухоочиститель в таких-то палатах. Подключила, галочку поставила и, довольная, пошла. И что можно очистить за десять минут и во время процедуры курения сигар!

По странной закономерности уборщица приходит мыть полы минут за тридцать до процедуры с сигарами, почти сразу после снования китайских девочек по комнате с тряпками. То есть чисто в моей палате ровно тридцать минут. После окуривания меня китайскими травами всюду лежит невидимая, но явно ощущаемая моими носками черная сажа.

Вот случай! Сегодня уборщица помыла полы после окуривания. Так и хотелось сказать ей — вот так всегда и приходи! Но я знаю, что на этаже много больных кроме меня и все хотят чистоты. Интересно, как часто будет выпадать такой счастливый случай, ломающий дурную закономерность?

18 октября 2012 года

Вчера я так расстроилась, что меня одну не пустили гулять, что я чуть не расплакалась. Я, как моя мама, совсем не умею скрывать эмоций — рада бы сыграть, но пока соображаю, какую маску надеть, мое собственное лицо расскажет всему свету, что у меня внутри. Помню мамино живое лицо — на нем все всегда было написано крупными буквами: либо крайнее удивление, либо детское умиление, либо панический страх. Любое переживание так ярко проявлялось на ее лице — что тебе театр масок, вот где живая игра эмоций! Так и я, нарядившись для прогулки, с ярким платочком на шее, вышла на пост медсестер, попросила выйти дежурного врача (все-таки, мне кажется, она не врач, а старшая медсестра, причем старшая медсестра навечно: есть такая категория маленьких царьков на местах, у которых приставка «старший» — потолок; наверное, сознавая этот нерадостный факт, такие вот старшие бывают на своем посту излишне строги и придирчивы — хотят показать свою власть, с другой стороны, злы на судьбу или на свои способности, которые не дают расти дальше), а она даже не вышла (!), через медсестру сказала, что мне одной выходить на улицу категорически нельзя. Соседки моей в комнате не оказалось, она была в гостях у пациентов из Казахстана, и я тут же сникла — лицо мое, по всей вероятности, на глазах опало и приобрело такой похоронный вид, что все вокруг вместе со мной скисло — краска на стенах поблекла, висящие повсюду китайские брелочки траурно поникли, даже воздух, и без того томный, сгустился и нечем стало дышать. Побрела к своей палате, долго шмыгала ключом в замке, открыла, наконец, дверь и скрылась за нею. Коридор зарыдал.

На следующий день медсестра Ли О, пережившая со мной траурную минуту, во время очередной процедуры радостно сообщила мне, что сегодня я пойду гулять, поскольку чувствую я себя хорошо и могу ходить. Золотко мое! Она видела вчера, как я была подавлена. Мне и слов не надо — лицо все рассказало!

Для острастки попросила Наташу выйти со мной на полчасика на воздух. Ура! – согласилась. Гуляли сорок минут, собственно завернули за угол, до которого я дошла во время первой прогулки. Уже стемнело, хотя по местному времени только шесть вечера.

Прогулку я назвала «Огни большого города» — дома в подсветках, реклама горит радостными цветными буквами, шариками, звездочками и всякими картинками. Многолюдно, суетно, на трехполосной проезжей части дороги много машин. По краю, конечно же, бесконечные велосипедисты, как без них. Наташа предупредила, что ни водители, ни пешеходы правил уличного движения не соблюдают. Сейчас бы мой муж сказал: вот те на! Да, но аварий не бывает — водители ездят со строго определенной для населенного пункта скоростью.

На улице очень много молодежи — здесь находятся учебные корпуса Тяньцзиньского медицинского института. Собственно наша клиника является частью этого института или она при институте и называется учебным центром китайской традиционной медицины. Поэтому ребятишки, которых я приняла за санитаров, скорее всего, практиканты или интерны.

Вернулась полностью удовлетворенная и радостная. Сегодня хотя бы вечерние калории я выгуляла.

Господи, спасибо тебе за все!

19 октября 2012 года

Языковых трудностей я никогда не боялась. Нет их и здесь, но есть жуткое смешение языков, и трудно сообразить, на каком языке я что-то услышала и на каком мне отвечать. Сегодня лежала на паровой травяной каталке и читала Генриха Бёлля на немецком языке. Вдруг я слышу, как открывается дверь и мужской голос говорит: «Ist‘s so Bett?“. На плохом немецком что-то про кровать, потом соображаю, что вряд ли это немецкий, возможно это английское: «it‘s so bad!» - на нормальном английском что-то очень плохо. А может, это по-китайски было и что-то все-таки хорошее?

Прогуливаясь по коридору, встретила девушку-китаянку, которая везла коляску со старой женщиной, лицо у той было слегка перекошено. Я по привычке поприветствовала их китайским «Ни хао!» и помахала рукой, та с трудом подняла руку, слабым движением ответила мне и неожиданно спросила: «Кто это?» Я думала, мне показалось, но тут она довольно внятно обратилась ко мне: «Тамара!». Надо же какую-то Тамару вспомнила! Какое популярное имя в Китае — Тамара. Не хочется думать, что оно так же популярно, как имя Наташа в Турции.

В другой раз, встретив меня в коридоре, эта женщина снова назвала меня Тамарой, но молоденькая родственница, видимо, объяснила ей, что я не Тамара. Тогда та спросила: «Ты откуда?». «Я из России», — отвечаю я. «Я была в России, я там работала». Говорила эта полупарализованная старушка четко и без акцента. Тут девушка резко повернула коляску и направилась к лифту. Думаю, что мы еще не раз встретимся.

20 октября 2012 года

Вчера вечером что-то мне взгрустнулось. Думы напали невеселые про мою болезнь. Вдруг слишком резкой показалась мышечная стяжка, давно уже вошедшая в мою жизнь. Поделиться своими думами и дурным настроением было не с кем, поэтому я со свойственной мне привычкой делать все наотмашь отдалась напавшему на меня состоянию.

Потом решила, что в этой ситуации спасти меня может мой друг Интернет, нашла медицинский сайт, еще раз почитала про интрадуральные и экстрамедуллярные бяки … и о счастье! – нашла строчку в одной статье, где написано, что они растут очень медленно, то есть за 9 китайских дней уж точно ничего не изменилось! Сразу успокоилась и провела остаток вечера в мирном ковырянии иголкой по канве — я еще и крестиком вышивать умею.

А утром — что значит, оно вечера мудренее — проснулась в совершенно бодром расположении духа и, собрав в комок все мои знания английского, высказала свою идею докторам, пришедшим с иголками по мою душу, то есть по мое тело. Я пожаловалась на недостаток движения для моих ног, поскольку приходится принимать все процедуры лежа на кровати, и предложила сделать перерыв в процедурах раз в неделю, скажем, в субботу или в воскресенье, заменить все treatments на лечебную физкультуру и прогулки. При этом я расшаркалась, сказав, что это всего лишь предложение, а решать, в конечном счете, докторам. О небо! Недаром я Бога просила о помощи! Мне разрешили! Завтра только акупунктура и все – свобода! С Тамарой я уже договорилась, теперь буду ждать завтрашней прогулки.

Как-то плечи сразу распрямились, грудная клетка расширилась и китайское небо по-особому заиграло надо мной, несмотря на некоторую утреннюю туманность. Теперь колите меня, доктора-китайцы, мне все нипочем!

В три часа дня в палате неожиданно наступило подозрительное затишье. Я даже не сразу поняла, все ждала следующей процедуры. Потом сестричка принесла лекарство и от нее я узнала, что на сегодня лечение закончено. А что же я сижу?

Быстро гулять!

Клиника находится в районе Нанкай, совсем рядом с центром. На улице посмотрела, где находится спортивный зал, где мне предстоит заниматься лечебной физкультурой. Как здорово, что мне нужно будет туда ходить самой. Движение – это жизнь!

Как страшно здесь переходить дорогу. Лавина автомобилей и автобусов вперемешку с велосипедистами и водителями другого малого транспорта буквально схлестываются с потоком переходящих улицу пешеходов, никто не смотрит на светофоры, соревнуясь, кто первым прорвется.

Улица полна звуков. Обычные автомобильные звуки не в счет. В рупор под маршевую музыку китайский патриот поет какую-то партийную песню, сразу не понимаю, откуда исходит звук – вдруг прямо перед собой вижу трехколесный велосипед с багажником в виде ящика, покрытого красным китайским флагом, еще какие-то красно-коммунистические символы-флажки торчат, там, видимо, и магнитофон и какое-то громкоговорительное устройство. Пропаганда! Куда-то зовет — наверное, к коммунизму.

А вчера я слышала на улице народную китайскую песню, присмотрелась — поет старушка — по виду бомжиха, сидит прямо на мостовой, свернув ноги и глубоко нагнувшись к земле, в руке микрофон. Совершенно непонятно, к какому устройству он подключен, но песня звучит, как на параде. Потом спросила Тамару, что это за явление. Она сказала, что это нищая милостыню просит, но, видимо, не такая уж она нищая, раз деньги на аппаратуру нашла. Новое слово в бизнесе попрошаек — Брехтовский Джонатан Пичем из «Трехгрошовой оперы» позавидовал бы!

Из общественного транспорта здесь ходят автобусы — причем не старенькие, а модерновые, с усиками и даже двухэтажные (я по неведению думала, что двухэтажные автобусы есть только в Лондоне). Такси красивого густо-лазоревого цвета с перламутром очень заметны на улице; судя по унифицированному виду это муниципальный транспорт. Среди автомобилей часто встречается «Фольксваген», любят китайцы народный автомобиль, хотя конечно, самым народным здесь остается велосипед.

В пять ко мне зашла Наташа и пригласила на ужин в ресторан недалеко от клиники. «Ты любишь японскую кухню?» — спросила она. Да я любую кухню люблю, главное — выйти куда-нибудь. «А потом пойдем пить кофе, в том же здании в зале на этаж выше». При слове «кофе» у меня все буквально расплылось перед глазами, где-то в области желудка сладко заурчало в предвкушении встречи с любимым напитком, без которого мне, оказывается, и скучно, и грустно, и давление 90 на 60. Так случилось, что не взяла с собой кофе, а ведь хотела.

За ужином в уютном китайско-японском ресторанчике Наташа рассказывала о жизни в Намибии. Мы сидели по моему желанию рядом с аквариумом в середине зала, здесь стояли столики для четверых посетителей, по бокам кабинки для компаний на возвышении: слева - с дверками, справа – открытые (тут, как положено, низкие столики, а на полу татами, внизу перед входом - обувь). Муж Наташи Николай, капитан дальнего плавания, теперь уже в прошлом, иногда односложно вставлял какие-то подробности в рассказ жены. У него еще не полностью восстановилась речь и правая рука выполняет не все положенные для рук движения, но ходит он неплохо. У моих новых приятелей прекрасные открытые русские лица; они из тех людей, которым сразу хочется верить и общаться с ними чрезвычайно приятно.

Кое-что новое я узнала о китайцах. Например, они мало или вообще не пьют, соответственно они не владеют культурой винопития. Я огляделась — пустующие в начале вечера столы заполнились людом, а бутылка вина стояла только на нашем столе. Принесенные пузатые бокалы для бренди Наташа попросила заменить на винные, в конце концов, ушла вместе с официанткой, чтобы показать ей, какие бокалы используют для вина. Заговорили о рождаемости в многомиллионном Китае, закон 1979-го года разрешает иметь китайской семье одного ребенка, второго - только в случае рождения первого мальчика (поскольку в Китае мужское население значительно перевешивает женское, женщине дается шанс родить еще дочку). Китайская будущая мама, узнавшая по результатам УЗИ, что у нее будет девочка, частенько прерывает беременность; счастье, если рождается двойня. Любят китайцы детей и хотят их. Но при здешней скромности и стыдливости (китайские врачи стесняются раздетых больных, раздеваться не велят, только закатывают одежду, а потом норовят пациента прикрыть. Один доктор застал меня выходящей из туалета, извинился, попятился назад и зашел только через две минуты, как будто испугался, что я его как честного человека заставлю жениться), как им удалось так наплодиться - аж до 1, 33 миллиарда человек?