Ладон. Серия «Драконы»

«Не смотря на наши взаимоотношения в прошлом, я знаю о тебе практически все. Жаль, что я многое не успела сказать тебе, но думаю, ты простил мне мои придирки? В любом случае, сейчас надо закончить начатое.

Ладон Ин Лун, я Шенлана Шен Лун Тин, единственная дочь сумеречного дракона Шен Лун Тина, умоляю тебя осчастливить наш род союзом расового брака, как того и хотел мой отец (поверь, я никогда не решилась бы сказать такое, глядя тебе в глаза). Причина проста — епископы мечтают убить меня и заполучить не освящённую браком жемчужину. Спаси ее, Ладон. Думаю, ты понимаешь, что после выполнения своей миссии, тебе необходимо уничтожить жемчуг. Неважно, что ты думаешь обо мне — сделай это во имя моего отца.

Прости меня за мои ошибки. Желаю тебе удачи.

Шенлана».

В голове у Ладона была жуткая ярость. Он долго не решался поднять глаза от послания, но всё-таки поднял.

На первый взгляд Шенлана была искренна и так скрытна в послании. Подумать только, два с лишним столетия назад она была жива и ждала от него безукоризненного выполнения своих приказов. В этом она была вся. Но Ладон изменился за все то время, что они не виделись. Стремился ли он выполнить слово, данное ее отцу? Нет, для этого не было оснований. Сразу после катастрофы их пути разошлись. Ладон даже не знал, где была Шенлана и что с ней стало. Он даже не вспоминал о ней, стараясь побыстрее выкинуть из головы все разрушающие его дух эмоции.

Шенлана.

Ладон смотрел на жемчуг и вспоминал ее. Она была поразительно красивой даже для драконов, а ее голос и смех звучали как музыка. Шенлана никогда не скрывала ни присущего их роду высокомерия, ни гордости. Она как никто другой умела не замечать того, чего не хотела видеть. Стать претендентом на брак с ней стремились многие представители родов. Расовый брак с Шенланой открывал дорогу в род таинственных сумеречных драконов. Однако все это нисколько не прельщало саму дракониху. Ее магия была сильна и без расового брака. Было время, когда Шенлане нравился Ин Лун. Романтика их встреч носила для Ладона серьезный характер. Он изо всех сил пытался не полюбить ее. Не вышло. Даже моменты близости носили пламенный жар его любви. В тот короткий период Шенлана и Ладон ладили. Он тогда только пришел в ученики к ее отцу и не знал, что Шенлана нашла в нем — тихом, не разговорчивом драконе. Вот тогда был краткий миг, когда дракониха была собой — с задором в глазах, нежная и веселая.

Но тут же приходило на ум и другое воспоминание, скрытое ото всех прочной завесой «не вспоминать ни при каких обстоятельствах».

Среди огромных деревьев Иха, что говорили с бабочками и стрекозами, он сказал ей, что она самая прекрасная из всех и он любит ее. Она тогда засмеялась, довольная своей властью над ним. Да, она тогда вдоволь насмеялась над ним. Тогда у него не было никакого опыта в обольщении и он просто сказал ей, что хочет ее. Шенлана попросила объяснить ей, как именно он ее хочет. Она испытывала удовольствие, ставя Ладона на колени! Он знал, что ей было мало физического контакта, ей нужен был брак. Но он не мог ей этого дать. Не смел. Не верил. Так ничего и не добившись от робкого Ин Луна, она порвала с ним и ушла. С этого момента началась история «неумехи» и вечных придирок с ее стороны, а Ладон старался не реагировать ни на нее, ни на ее придирки. Он стал отгораживаться равнодушием и ледяной невозмутимостью, полностью уйдя в мир измерений. Он вычеркнул Шенлану из своей жизни. Вскоре он ушел из учеников ее отца, редко выходя из зала Путешествий.

Ладон невольно вздохнул. Он знал, что должен прекратить вспоминать… пока еще мог владеть собой. Шенлана опять навлекала на него беду. Рассвет занимался быстро. Он нес с собой перемены и надежды. Чарующая магия утра была соткана из чистого света и древней красоты. Наполненная удивительным теплом она звенела дивной песней для тех, кто мог ее слышать. Дракон мог. Небесная музыка наполняла его и звала за собой, рассказывая о неизведанных просторах необъятной Вселенной. Но его ждали дела. С трудом отвернувшись от зова, он направился в прибежище тигра. Едва он шагнул внутрь, как застал внутри спящего Финимора.

— Вставай!

Открывший глаза эльф с удивлением посмотрел на него.

— Где они? — прорычал Ладон.

— К..кто?

— А то сам не знаешь? Где тигр и девчонка?

— Ушли. — кротко ответил эльф.

Глава 10. Маракнус

Ласковое весеннее солнце ярко освещало каменных гигантов. Бродя между некогда жившими, дракон отметил, как каждая из фигур была неразрывно связана с другой прочными нитями. На каждой из нитей, словно роса на паутине, висели черные капельки заклятия. Снять их означало бы уничтожить еще то живое, что хранило это странное место, которое носило название Каменный город. Дойдя до фигуры крысы, как ее звали за похожесть с грызуном, Ладон почувствовал вибрацию. Он дотронулся до ее «носа». Почувствовав знакомые колебания, фигура озарилась зеленым туманом, открывая любопытному взору череду ступеней, ведущих вниз. Улыбнувшись, дракон бесстрашно прошел внутрь, зная, что едва он вступил в зеленый туман, все ходы будут надежно скрыты от любящих совать нос в его дела.

Неспешно спустившись, Ладон насчитал двести восемь ступеней, прежде чем оказаться в святая святых — исследовательской лаборатории Изначальных. В просторном помещении, выкрашенном в светло-лимонный цвет, все осталось так, словно его покинули только вчера. Даже прошедшие века мало что изменили в самоочищающемся бункере. Повсюду лежали свитки и множество листков, содержащих записи всевозможных формул. По витиеватым письменам, Ладон узнал, что здесь была лаборатория по изготовке летательных аппаратов. Он осмотрелся. На больших столах лежали банки различной величины, заполненные каким-то веществом. Аппараты с пробирками и резиновыми пробками. Горелки, в которых, казалось, только вчера трепетали язычки синего пламени.

Возле одной из стен стояли закрытые наглухо шкафы, чем-то напоминающие современные сейфы. Ладон с любопытством приблизился к одному из них, с удивлением заметив, что содержимое шкафов живо, а значит здесь сохранено питание. Дотронувшись до панели, Ладон изучил появившийся прозрачный дисплей. Журнал событий заканчивался датой за неделю до катастрофы.

Нажав на просмотр, Ладон увидел запись давно минувших мгновений.

Компьютер показал высокую девушку, с горящим кристаллом во лбу, сидящую за одним из столов. Она что-то торопливо писала, снимая показания с одной из пробирок. Вот к ней подошел пожилой мужчина с фиолетовым кристаллом, начальник — улыбнулся Ладон. Девушка что-то говорила ему, отчего он хмурился все сильнее. Затем они вдвоем подошли к тому самому шкафу, откуда и велась запись. Миловидное личико показалось Ладону до боли знакомым. Вот она повернулась и дракон замер. Шенлана!

Ошеломление было столь сильным, что Ладон не сдержал эмоций и прошелся рукой по волосам. Значит Шенлана не просто знакома с этим местом? Так вот почему она оставила здесь жемчужину. Не в силах отойти от прозрачного экрана Ладон вновь стал досматривать ролик.

События дней, канувших в далеком прошлом, показывали, как к Шенлане и мужчине-начальнику подошел еще один, более молодой сотрудник. Его длинные пальцы стали что-то торопливо набирать на дверце шкафов. Замигали лампочки-датчики. Начальник что-то закричал, пытаясь даже оттолкнуть молодого человека, но тот взмахом руки отшвырнул его. Больше начальник не двигался, а вокруг него растекалось бурое пятно. Шенлана испуганно закрыла лицо руками. А молодой человек быстро выхватил из шкафа пробирку-шприц и моментально вколол себе в шею. В этот самый момент к нему подбежала Шенлана. Она воспользовалась минутной слабостью юноши и, схватив со стола часть аппарата, попыталась нанести удар. Но юноша среагировал быстрее. Он развернулся, отмахнувшись от обломка и, с искаженными от гнева глазами, схватил Шенлану за горло и вколол ей препарат. Видимо, при этом он стал ее душить, но она изловчилась и применила магию, оглушив противника. Ладон в душе поздравил ее с успехом. Затем женщина с удовольствием наблюдала, как ее противник осел на пол. Она связала его какой-то веревкой или леской — Ладону было не видно — и, выхватив шприц, выбежала прочь.

Еще пару мгновений аппарат показывал происходившие с молодым человеком метаморфозы. Его тело стало конвульсивно содрогаться, изо рта, глаз и ушей потекла темная жидкость. Казалось, юноша доживал свои последние мгновения. Неожиданно конвульсии кончились. Юноша дернулся, распахнул глаза и легко порвав сдерживающие его путы, встал. Затем он посмотрел на записывающую камеру. Жутко улыбнувшись, он поднес руку и прервал съемку на неопределенный период.

Ладон похолодел, едва увидев глаза юноши. Им владел маракнус. Отойдя от монитора, Ладон присел на вполне сохранившийся стул. Перед его глазами восстал еще один призрак прошлого.

…Выполняя приказ Царя, он тайком пробрался в один из дворцов своего отца — Биро. Дворец был отделан в черном цвете с вкраплениями ярких сапфиров. Но Ладона интересовали тогда его подвалы, скрытые от всех прочной завесой магии. Невероятно сложным образом дракон пробрался внутрь и стал наблюдать за творящимся здесь, спрятавшись между двумя точками пространства. Но даже в искаженном измерении он ощущал сильный запах плесени. Ждал он довольно долго. Но вот появился Син ин Лун и его давний приятель, мастер черных дел, готтурианец Ког. Они волочили какую-то девушку, то и дело, останавливаясь, оглядываясь на свою связанную жертву. Наконец, они бросили ее в центр подвала. И Ладон понял, что это пропавшая недавно Гидела Мар Ник, девятая дочь водяного дракона Мар Ника. Мастер черных дел прошел к высокому стеллажу. Взял какие-то склянки и, сев на стул, уставился на девушку.

— Давай говорить будем.

— О чем мне говорить с тобой? — прорычала Гидела.

— О тебе. Ты должна стать темной.

— Что это значит? — Гидела попыталась вырваться.

— Темнота есть оборотная сторона света. Она есть в каждом, лишь некоторые лишены темноты. Ты же вся будешь темная.

— Нет, я отказываюсь слушать тебя, готтурианец!

Но Ког, словно не слыша ее, стал потрясывать возникший из ниоткуда сосуд с мутной водой.

— Что же вы хотите от меня? — закричала Гидела.

— Ты сама в скорости все поймешь. Поверь, это не последняя встреча.

— Можно подумать будут еще! — усмехнулась Гидела.

— Много будет. Это маракнус. Пей. — Ког протянул ей странный пузырек, что начал светиться.

— Что это? — дернулась Гидела.

— То, что поменяет твои гены. Ты должна стать пустой.

— Я умру?

— Глупая, твоя смерть ничего не даст. Но ты станешь другой. Полностью темной.

— А если я не согласна?

— А у тебя нет выбора, девочка. — Ког ощерился, обнажая длинные зубы. — Либо ты становишься темной, либо тьма уничтожит тебя. Я научу тебя колдовать. Только прежде надо тебе забыть себя. После того, как опустеешь, будем тебя заполнять нужным знанием. Пока скажи, что ты знаешь об Авалоне?

— О чем?…

— Ааа… — прорычал Син ин Лун, подлетая к двум спорящим, потеряв терпение. — Ты должна быть готова. Пей!!

Что-то было в его приказе и во вспыхнувших глазах. Зажав ее голову, Син ин Лун кивнул Когу, который поднес дурно пахнущую жидкость ко рту Гиделы. Ее слизистые обожгла тошнотворная вода, но в бедную Гиделу влили ее всю одним махом. Видимо накатившая резкая боль заставила девушку согнуться пополам, но она выпрямилась, пытаясь бороться. Она вскинула голову, и зажмурилась.

— Слушай меня… — зазвучал шепчущий голос Син ин Луна. — Ты соткана из разных миров, люди зовут их атомами, они меняются… боль… ты прочувствуешь ее… раскаленное железо течет по твоим сосудам… это кровь… она кипит… она уходит из тебя… маракнус заменит ее… — девушка вновь упала на пол, ее тело извивалось под волнами боли и жара. Из всех мест у нее текла кровь, она залила ею весь пол пещеры. — Теперь тебе станет легче… слушай меня… мир не существует без магии… человек хочет отринуть ее от себя… и как только это произойдет род человеческий будет обречен на вымирание… магия разная есть… она возникла в период хаоса… энергия создания… мощь ее велика… тебе надо забыть кто ты… лишь забыв, ты ощутишь ее волны… ты станешь сильна… боль выжжет твое прошлое… ты становишься пустотой…

Гиделе, как позже понял Ладон из тайных записей, не надо было говорить о забытьи, ее разум окутало прочной завесой, сотканной из тьмы и боли. Среди мельтешащего внутри урагана, девушка воспринимала лишь тьму и нечто названное маракнусом. Вдруг ее сознание озарилось яркой вспышкой и не стало ничего — ни мыслей, ни ощущений, ни маракнуса. Потрясающее ощущение пустоты. Полной безликой пустоты. Не менее странным было само осознавание пустоты — не разумом, а чем-то сторонним, иным, не принадлежащим ее телу. Время словно замерло для Гиделы. Даже колебания воздуха застыли в мертвом балансе времени. Неожиданная вспышка и в сознание девушки ворвалась тьма. Свет померк и голова погрузилась во мрак. Не смотря на это ощущения Гиделы стали иными. Появились покалывания в пальцах, жжение в области ягодиц. Но это все было лишь тактильными ощущениями, разум девушки воспринимал иную информацию. Ее мозг медленно освобождался от поглотившей его тьмы. Вместе с темнотой из головы уходили мысли, воспоминания и чувства. Гидела чувствовала, как ее голова начинает по-иному воспринимать окружающий мир.

— Все! Открывай глаза! — Гидела ощутила постукивание по щекам. — Давай, давай! И так залежалась…

— Где я? … — пролепетала девушка, едва приоткрывая глаз.

— Все там же, — Проскрипел голос Кога. — Вставай! Дел много…

Вставать? Ладон видел, как Гиделе захотелось рассмеяться, но от слабости она не смогла даже улыбнуться. Сил не было и девушка просто закрыла глаза. Неожиданно Ког поднял ее и очень сильно встряхнул.

— Если сказал — вставай, значит надо встать! — Красные глаза Кога искрились бешенством.

— Не могу… — еле ворочала языком Гидела, но тут же пожалела о сказанном, так как, недобро сверкнув глазищами, Ког просто бросил ее на пол, правда, тут же поднял, но лишь для того, чтобы влить в рот еще какую-то гадость. От гадости Гиделе видимо быстро полегчало, так как ее взор стремительно сфокусировался и стал более осмысленным, появилась сила. Самостоятельно встав на ноги, Гидела огляделась.

— Что таращишь глазами? — недовольно окинул ее Син ин Лун. — Садись, говорить будем. Быстро и недолго.

— Воздух… он другой стал? — Гидела с интересом посматривала вокруг.

— Нет, просто ты стала другой. На вот, ешь фриншук…

— Фриншук? — удивилась Гидела, беря в руки странный вытянутый фрукт.

— Ешь. — кивнул Ког. — Фриншук снимет завесу и ты вспомнишь все, что рассказал маракнус. Когда древняя магия закончит свое дело, ты изменишься. Придумаешь себе новое имя.

Гидела послушно вгрызлась зубами во фриншук. Ладон помнил вкус этого фрукта, им его угощала мать. Он напоминал сухую воблу, но вместо соли был пропитан сладкой черной жидкостью. Ког молча наблюдал поглощение фрукта. Ладон тоже отмечал про себя изменения в облике девушки. Ее длинные красноватые волосы стали приобретать странный темно-зеленый оттенок, грудь чуть опустилась и стала более острой, сама фигура немного уменьшилась, словно сморщившись, глаза стали более заметны, а губы потемнели до темно-синего оттенка. Да, маракнус хорошо поработал, теперь даже со стороны заметно, что изменения в генотипе легли на истинную почву.

— Тебе скучно, Ког? — спросил его Син ин Лун.

— Уж сколько таких замен я сделал? — тихо ответил Ког. — И что? Дохнут эти заменённые все чаще, то ли от глупости, то ли от амбиций, то ли от того, что все-таки маракнус это готтуринская кровь и как была она ядом, так видимо, и осталась, но она вроде сильная… Что ж, в любом случае опыт хорошая вещь. Теперь Син ин Лун сам работай головой и думай, как заставить эту новоявленную мятежницу играть по твоим правилам.

— Не беспокойся, еще немного и она полностью попадет под мою власть. — рассмеялся Син ин Лун, затем помолчав, спросил, — Скажи, Ког, а тобой никогда не владели мысли, что ты возможно в данный момент меняешь историю?

— Видишь ли, дракон, я мастер черных дел. Я всегда был хорошим мастером именно черных дел. Да, я сотворил очередное зло. И это темное существо, обозленное на весь мир, принесет много неприятностей. Но для меня главное, что это существо способно стать или станет проблемой драконов, а все кто против драконов, автоматически становятся мне милы во всех своих проявлениях.

Тем временем Гидела доела фриншук и ее глаза остекленели. Ког ухмыльнулся и сев рядом начал свой рассказ:

— Много минуло с тех пор, как мир разделился на свет и тьму. Магия скоро полностью исчезнет из мира людей. И когда она полностью уйдет, тогда падет магическая связь и жизнь на этой планете уничтожится. Такое уже было и не только здесь. Много планет так погибло. Самыми сильными среди человеческой расы были асуры, но они достигли многого, обманув драконов. Потеснив их, асуры долго жили в своем золотом веке. Возомнили себя главными во Вселенной и стали диктовать свои мысли другим. На них напали вначале пирийцы — злобные карлики, сотканные из серой слизи, асурам вновь помогли драконы, но люди испугались за себя, увидев всю мощь драконьей расы. Потом на землю проникли мы, готтурианцы, и стали смешиваться с асурами и другими расами. Среди асуров пошел раскол, приведший к первой катастрофе. Они вновь обратились за помощью к драконам, но те ответили отказом. Тогда асуры погибли при коллективизации разума, пытаясь избавиться от нас. Самые сильные из неистребленных асуров ушли в летающий Авалон и спрятали там множество своих сокровищ и знаний, в том числе и Чашу Мира. Закрыв город, они затеряли его среди множества измерений и времен. Затем каждый из двенадцати асуров проглотил по ключу, произнес заклинание и превратился в кристалл. Эти кристаллы затерялись среди различных рас и теперь лишь древнейшие знают о них и берегут пуще всего на свете. Драконы ищут Авалон, попутно уничтожая готтурианцев. Ищут они и кристаллы. Никто не знает, что будет, когда они найдут Авалон. Запомни, на этом страхе и держится вся тайна. Уничтожить драконов сложно и в большинстве своем бесполезное это занятие, а вот попытаться обыграть можно. Их благородство и верность слову будут тебе порукой. Найди ключи от Авалона и отдай их готтурианцам. Тогда падет перед тобой вся драконья раса. Но берегись сумрачных драконов, они способны уничтожать тьму одной мыслью.

Закончив свой рассказ Ког продолжал наблюдать, как полностью изменившаяся Гидела приобрела резкость в чертах лица, как похолодел ее взгляд и он с упоением заметил в нем первые всполохи зла. Хмыкнув, Ког со всей силы ударил женщину по лицу. Упав на пол, она быстро поднялась и ничуть не смутившись, подошла к зеркалу, заботливо принесенное Син ин Луном. Отметив все изменения, она прошлась рукой по своим темно-зеленым волосам и вдруг резко ударила по зеркало. Оно разлетелось на многочисленные осколки, но женщину интересовало другое, она подняла свою руку и смотрела, как с нее капает не кровь, а темная жидкость. Маракнус.

— Мое имя теперь не подходит под этот образ. — голос бывшей Гиделы звучал немного глуше, чем было до маракнуса.

— Ну, с этим ты сама разберешься. Твой прежний внешний вид вскоре вернется. Правда твоя драконья магия пропала, как и вся их суть. Свет полностью вышел из тебя. — пожал плечами Ког. — Ты все поняла? Ты все помнишь, о чем мы сказали тебе?

— Про Чашу? — ухмыльнулась Гидела. — Конечно, помню. Но в моих планах, прежде всего, причинить вред драконам. Я хочу видеть и ощущать их горе и страдание.

— Тебе, Гидела, надо самой найти Чашу. И вот еще что, запомни, ты теперь наша, но никто в целом мире не должен об этом знать. — Ког тряхнул головой. — Твоя цель найти Чашу!

— Мне мало просто найти Чашу. — с вызовом произнесла женщина. — Уничтожить драконов — вот моя цель.

Спустя пару дней Гидела погибла от магии Ратии в храме Одисты.

Ладон закрыл глаза. Юноша уколол Шенлану маракнусом. Значит, она больше не дракон.

Глава 11. Приоткрывая тайну

Горная гряда сменилась зеленым лугом. Покрытые цветным покрывалом участки радовались весне, особенно в таком суровом крае. Шейхре оказался изумительным рассказчиком. Его истории красочно описывали небывалые сражения, произошедшие давным-давно, людей былого времени и их надежды на будущее. Вера все больше дивилась силе этого загадочного мужчины.

— Вы говорили, что являетесь оборотнем. Каково это? — спросила она.

— Каково что? — обернулся к ней Шейхре?

— Ну… все! Ведь это кровь, смерть, еда… — она совсем не умела врать, но была нежной и так вкусно пахла, а Шейхре был довольно пьян ее запахом, и ему было наплевать, что она врет.

— Значит, вы хотите узнать, каково это, убивать? Или вы хотите узнать, смогу ли я убить вас?

— Я… я не уверена, что именно так звучит мое любопытство.

Запинка, с которой она произнесла это, очаровала Шейхре. Он вдруг обхватил ее за талию и притянул к себе. Когда она снова подняла на него глаза, внутри у Шейхре что-то щелкнуло. Ее запах, смешанный с запахом диких лугов, ощущение ее тела в своих объятиях, рыжие волосы, щекотавшие ему подбородок, разбудили чувства, которые, как он думал, давно умерли в нем. Ему вдруг стала нужна эта девушка. Он понял, что хочет ее. Как же так? Он оборотень. Он то, что принесет ей боль, но он же может доставить ей удовольствие, заставить стонать от счастья и ненадолго забыться в ее объятиях. Вера подняла глаза на мужчину. И Шейхре понял, что пропал. Ему вдруг стали неинтересны никакие тайны, ничего, кроме нее. Медленно он покрыл поцелуями ее плечо, ощущая вкус ее кожи, изучая ее запах. Его голова закружилась от наваждения. Но этого оказалось недостаточно, ему надо было больше. Шейхре захотелось прикоснуться к ней, познать на вкус и на ощупь, а потом, удовлетворенную и счастливую, отправить назад, в мир людей. Он редко целовал женщин в губы, считая, что такие поцелуи привязывают их друг к другу. Своего рода, указывая на роман, а ему не нужны были романы с его дамами. Но сейчас ему отчаянно захотелось познать на вкус эту молодую девушку, которая выглядела такой трогательной и невинной. Он запрокинул ее голову и нежно коснулся губами ее губ. Вера удивленно вздрогнула, но не отшатнулась. Шейхре заставил ее раскрыть губы и проник в ее рот. Потом он прервал поцелуй, провел языком по ее губам, наконец, стал целовать шею. От тихого вздоха удовольствия, сорвавшегося с губ Веры, в мозгу застучала мысль — надо остановиться.