Манакоп. Арка 1

Он свернул в подворотню между двумя покосившимися пятиэтажками, которые, казалось, опирались друг на друга, как пьяные, не давая упасть.

И сразу почувствовал это. Запах горелой резины. Густой, плотный, он стоял в воздухе, как невидимая стена. Он проникал в нос, в горло, оседал на языке противным химическим послевкусием. Так пахнет на свалке старых покрышек, когда их поджигают подростки. Но этот запах был другим — в нём чувствовалась примесь чего-то холодного, потустороннего.

Подворотня была узкая, заваленная ржавыми остовами бочек, сломанными ящиками, кусками каких-то труб, велосипедной рамой без колёс и грудой неопознаваемого мусора. В её дальнем конце, где стены почти смыкались, образовывая тупик, из которого, казалось, не было выхода, тускло светилась лужа. Но это была не вода. Кай понял это сразу, как только увидел её.

Жижа в луже маслянисто переливалась, отливая не радугой, как обычные магические отходы, а грязно-серым, с вкраплениями черноты, похожими на мазут. Спектральная мана. Отработанная, нестабильная — продукт распада какого-то мощного заклинания, отработанный материал, который организм мага не смог усвоить и выплюнул в реальность. Она медленно двигалась, словно внутри неё плавали невидимые медузы, сокращались мышцы неведомого существа. От неё поднимался лёгкий пар, и этот пар пах горелой резиной. Серая мана. Та, что остаётся после использования пиратских свитков — поделок, не прошедших сертификацию Системы, написанных на коленке умельцами, которые воруют код из открытых источников и продают его в обход официального магазина приложений. Такая мана была токсична, она отравляла почву, воздух и всё живое вокруг.

Кай присел на корточки, морщась от запаха, и вытащил планшет. Активировал сканер — приложение «Спектральный Анализ 2.0», которое загружалось целую вечность и жрало батарею, как голодный зверь. По экрану побежала волна — интерфейс анализировал спектр, сравнивая его с базой данных Департамента.

Результат не заставил себя ждать. На экране высветилось сообщение, обрамлённое красной рамкой:

«Обнаружены следы „Пиратского Свитка“ версии 4.0.1. Производитель: Неизвестен. Угроза: Высокая. Источник: Неавторизованный. Внимание! Данный продукт несовместим с протоколами Департамента. Вероятность вирусной атаки на оборудование: 87%. Рекомендуется: Немедленное изъятие образцов, усиление брандмауэра, вызов группы поддержки».

Кай хмыкнул себе под нос. Версия 4.0.1. Это вам не дедовский свиток для жарки курицы, который тётушка Мара получила от сердобольной соседки. Это относительно свежий софт, четвёртое поколение пиратских прошивок, которые умели не только колдовать, но и взламывать защиту, распространять вирусы и заметать следы. Значит, где-то поблизости работает не просто торговец контрафактом, а целая сеть. Или, что ещё хуже, программист-одиночка, который пишет эти свитки с нуля.

Он прошёл чуть дальше, стараясь не наступать в лужу, которая уже начала вытягивать в его сторону тонкие, как щупальца, отростки, и подошва его ботинка наткнулась на что-то твёрдое.

Обрывок пергамента.

Кай наклонился и осторожно, двумя пальцами, как ядовитую змею, поднял его. Пергамент был старый, желтоватый, с рваными краями, словно его вырвали из какой-то книги. На нём виднелись символы — чёрные, блестящие, похожие на чернила. Но странность заключалась в том, что эти символы не стояли на месте. Они мерцали и переписывались прямо на глазах, подёргиваясь, как помехи на старом телевизоре. Одна руна, похожая на перевёрнутую «S» с хвостиком, превращалась в зигзаг, напоминающий молнию; зигзаг распадался на три точки; точки снова собирались в «S». И так по кругу, без остановки. Это было похоже на глюк интерфейса, на сбой в матрице. И это было жутко до дрожи.

Кай поднёс обрывок к планшету, чтобы тот считал данные и зафиксировал вещественное доказательство.

И в этот момент планшет закапризничал.

Экран дёрнулся, как от удара током. На него, как дешёвые спецэффекты из старого фильма ужасов, полезли артефакты — цветные полосы, бегущие строки двоичного кода, двоящиеся иконки приложений, помехи в виде «снега». Приложение «Судебный Пристав-Маг» самопроизвольно закрылось. Открылось. Снова закрылось. Открылось опять, но уже с ошибкой. Весь интерфейс начал рассыпаться на глазах, как карточный домик. Затем всё погасло, и на чёрном экране высветилась единственная строка, выведенная белым по чёрному, и от этой строки у Кая похолодело внутри:

«Обнаружено вредоносное воздействие. Источник: Неизвестен. Рекомендация: Немедленно отключить устройство и обратиться в службу технической поддержки».

Кай выругался сквозь зубы — длинно, грязно, с упоминанием Системы, Департамента и всех магов вместе взятых. Пиратский свиток, даже в виде жалкого обрывка, оказался заразным. Он распространял свой код, как вирус, пытаясь проникнуть в защищённый контур инквизиторского планшета, взломать его и, возможно, получить доступ к базам данных. Такого он не видел давно, со времён эпидемии «Красной Чумы» — вируса, который три года назад парализовал работу трёх секторов. Это не была магия для жарки курицы. Это был боевой софт. Те, кто качал эту ману, не просто жулики, уклоняющиеся от налогов. Они взламывали учётные записи Системы. Они пользовались серым джейлбрейком — обходом встроенной защиты, тем, что позволяло творить заклинания анонимно, не оставляя цифрового следа. И тех, кто пользовался такими штуками, Департамент приравнивал к террористам.

Кай выключил планшет и снова включил его, надеясь, что перезагрузка сбросит вирусную атаку, как это часто бывало с более простыми угрозами. Экран мигнул, на нём появился логотип Департамента — весы на фоне книги. Потом пропал. Потом снова появился, но уже искажённый, растянутый. Потом экран залился рябью. Заряд батареи, отображавшийся в левом верхнем углу, начал таять на глазах, как мороженое на солнце — 67%, 54%, 38%, 21%…

А потом из тени вышел он.

Кай услышал шаги. Они были мягкими, почти кошачьими, и звучали они не снаружи, не из подворотни, а как будто изнутри самой темноты. Фигура отделилась от стены в дальнем конце подворотни — там, где, Кай готов был поклясться на Библиотеке Протоколов, секунду назад никого не было, только мёртвая кирпичная кладка и плесень. Высокий, худой, со сгорбленными плечами незнакомец был закутан в длинный плащ с капюшоном, который скрывал лицо в густой тени. Ни проблеска глаз, ни очертаний подбородка. Только тьма.

— Инквизитор, — голос был спокойный, даже вежливый, с лёгкой хрипотцой, как у человека, который много говорит или много курит. — Ты ведь не хочешь это забирать?

Кай медленно разогнулся, держа обрывок пергамента двумя пальцами. Его вторая рука непроизвольно легла на рукоять шокера, но он не вытащил его, пока не вытащил. Он ждал.

— Это вещественное доказательство, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Пиратский свиток. Запрещён. Статья 7.1 Регламента. Распространение, хранение и использование караются вплоть до пожизненной блокировки.

— Пожизненной блокировки, — повторил незнакомец, и в его голосе послышалась усмешка. — Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Это всего лишь дешёвый чит для подогрева еды. Ты же не думаешь, что из-за такой мелочи стоит поднимать шум? Из-за пары строк кода, которые просто не прошли сертификацию?

Кай прищурился. Фигура говорила разумно, спокойно, даже убедительно, но ощущение опасности, годами вбитое в инквизиторов на тренировках и в реальных стычках, уже звенело где-то в основании черепа, заставляя мышцы напрячься. Планшет в его руке продолжал глючить — иконки двоились, троились, распадались на пиксели. Заряд утекал, как вода сквозь пальцы: 12%, 8%…

— Любой чит, — произнёс Кай, делая шаг назад и нащупывая под ногой более твёрдую почву, — это дыра в бюджете Системы. Каждое неучтённое заклинание — это минус к стабильности магического поля. А Система этого не любит. И я, как инквизитор, обязан это пресекать.

— Система, — незнакомец выплюнул это слово, как ругательство. Он медленно поднял руку, не для удара — просто показал ладонь в жесте, который мог означать и «сдаюсь», и «смотри». Но в этой ладони, в тонких, длинных пальцах с обкусанными ногтями, лежал планшет. Не такой, как у Кая, не казённый «Гранит», а кустарная модель, собранная из разных частей, с красным, словно воспалённым, экраном, который пульсировал в такт сердцебиению своего владельца.

На экране бежали колонки цифр, которые Кай не узнавал, хотя проработал с магическими интерфейсами четыре года. Это были не стандартные протоколы. Это был другой язык.

Рут-доступ. Взломанная версия прошивки. Административный доступ к магии в обход Системы.

Незнакомец сжал кулак.

И мир вокруг лопнул фонтаном искр.

Фонари — те немногие, что ещё работали в этом забытом Системой квартале, — взорвались, осыпав переулок дождём стеклянной крошки и электрических брызг, которые заплясали на мокром асфальте голубыми змейками. Кай инстинктивно пригнулся, закрывая голову руками, чувствуя, как острые осколки царапают плащ. Из планшета вырвался треск, похожий на предсмертный крик раненого животного, и экран погас окончательно, превратившись в чёрное зеркало, в котором отражалось только его испуганное лицо. Связь с центром — та тонкая ниточка, что всегда, в любое время суток соединяла его с Системой, давала ему силу, полномочия, саму идентичность, — оборвалась, лопнула, как перетянутая струна. Интерфейс перед глазами замерцал, пошёл рябью и исчез, оставив только реальный мир: тёмный, мокрый, вонючий, каким он был до прихода Системы, до того, как магия стала товаром.

Когда Кай выпрямился, незнакомец стоял на том же месте. Его фигура, освещённая лишь отблесками далёких неоновых вывесок, казалась изваянием, памятником самому себе.

— Не всё в этом мире решается через Систему, — сказал он тихо, и его голос проник в саму душу. — Иногда магия — это просто магия. Без аккаунта. Без лицензии. Без «Коэффициента Благонадёжности». Просто чудо, доступное каждому. И это пугает вас, инквизиторов, больше всего, не так ли?

Он развернулся и шагнул в темноту. Его плащ взметнулся, как крыло гигантской птицы. Кай дёрнулся было за ним, но ноги словно приросли к земле, налились тем же свинцом, который он недавно наложил на тётушку Мару. Планшет в руке был мёртв, как кусок пластика. Шокер на поясе? Он коснулся его — тот, по крайней мере, работал автономно, не требовал связи с Системой. Но что он сделает шокером против того, кто умеет подрывать фонари одним движением пальцев? Против того, кто взломал саму реальность?

Незнакомец растворялся в тенях, становясь частью тьмы. Его последние слова долетели до Кая уже почти из ниоткуда, приглушённые шумом дождя, который вдруг усилился, как будто само небо пыталось заглушить крамолу:

— Мы ещё встретимся, инквизитор. Подумай пока, на чьей ты стороне. И что ты будешь делать, когда Система решит, что твой коэффициент недостаточно высок.

И тишина. Глубокая, как могила.

Только дождь. Мерный, бесконечный, как дыхание равнодушного бога. Он шелестел по бетону, по ржавому железу, по лужам спектральной маны, которая продолжала пульсировать, словно живое сердце. Капли стучали по плечам Кая, по погасшему экрану планшета, по обрывку пергамента, который он всё ещё сжимал в онемевших пальцах.

Он стоял так долго — минуту, две, три. Ждал, не вернётся ли неизвестный. Не случится ли ещё что-нибудь. Не появится ли из темноты новый враг. Но ничего не происходило. Подворотня была пуста. Только растёкшаяся серой лужей мана медленно ползла по асфальту к сточной решётке, словно пыталась убежать, спрятаться в канализации, где её не достанут никакие инквизиторы.

Наконец Кай перезагрузил планшет принудительно — зажал кнопку на боку и держал десять долгих секунд, затаив дыхание. Аппарат дёрнулся в руке, на экране появилась эмблема Департамента, загрузочный круг завертелся. На этот раз — стабильно, без артефактов. Заряд: 7%. Связь с центром: восстанавливается. Одно деление, два. Есть. Интерфейс перед глазами ожил, и первым, что он показал, был отчёт о событии: «Внимание! Устройство подверглось атаке вредоносного ПО. Рекомендуется полная диагностика в сервисном центре».

А затем — шкала. Коэффициент Благонадёжности. Всё те же 0,5. Пока что. Но Кай знал: когда он подаст рапорт о пиратском софте и о нападении неизвестного, Система зафиксирует событие. Если сочтёт его «потенциально опасным» и «не раскрытым», коэффициент может поползти вниз. Если он не найдёт нарушителя — тоже. А если Система решит, что он «спровоцировал атаку» или «не справился с ситуацией», его могут наказать. Потому что Система всегда находит виноватого.

Он спрятал обрывок пергамента в герметичный кармашек на поясе — специальное отделение для вещдоков, обитое свинцовой фольгой, чтобы блокировать вредоносное излучение. Хватит с него на сегодня приключений. Пора было возвращаться домой, в свою бетонную коробку, к своему голографическому окну и своей шкале, которая висела перед глазами, как неотвратимый приговор.

Кай вышел из подворотни, и на него обрушилась ночная Воронка — шумная, неоновая, равнодушная ко всему. Она жила своей жизнью, и ей было плевать на серую ману, на пиратские свитки, на старух с курицей и на инквизиторов с их коэффициентами. Он шагал по лужам, чувствуя, как холодная вода, смешанная с остатками магии, просачивается сквозь швы ботинок. Планшет висел на поясе, как гиря. В голове крутились слова незнакомца. «Не всё в этом мире решается через Систему». «Магия — это просто магия». «Без аккаунта».

Ложь, говорил он себе. Всё, что мы имеем, идёт через Учётную Запись. Без неё ты — пустое место. Тень. Дематериализованный фантом, который никто не видит. Так было всегда, с тех пор как Система победила Хаос и установила Порядок. Так учили в школе. Так твердили на брифингах. Так написано в Регламенте.

Но где-то в глубине души, в том её тёмном уголке, куда не проникал интерфейс, Кай не мог отделаться от мысли, что тётушка Мара, жарящая курицу на краденом огоньке, была в тот момент куда живее его самого. Что её дрожащие руки и слезящиеся глаза были более настоящими, чем вся его вычищенная, отлаженная, подотчётная жизнь. И что взгляд того парня с красным планшетом, когда он говорил о магии, доступной каждому, горел настоящим огнём. Таким, какого в интерфейсе инквизитора не предусмотрено. Таким, какого Кай не видел никогда.

Он шёл домой. Над Воронкой сгущалась ночь, и дождь всё не прекращался. А в кармашке для вещдоков, прижатый к бедру, лежал обрывок пергамента, символы на котором продолжали мерцать и переписываться, словно им было тесно в свинцовой темнице. Завтрашний день обещал быть сложнее сегодняшнего. И Кай ещё не знал, что встреча с незнакомцем — это не конец, а только начало.

Конец первой главы.

Глава 2: Красный экран

1

Тишина обрушилась на Кая, как бетонная плита.

Он стоял в подворотне, и мир вокруг него съёжился до размеров мокрого асфальта под ногами, ржавых труб на стенах и лужи серой маны, которая всё ещё пульсировала в нескольких шагах от него, словно выброшенное на берег медузообразное существо. Незнакомец исчез — растворился в тенях, из которых, казалось, и был соткан, — и вместе с ним исчезло всё, что составляло привычную реальность инквизитора седьмого сектора.

Интерфейс погас.

В первые секунды Кай даже не понял, что именно произошло. Он моргнул — раз, другой, третий, ожидая, что шкала Коэффициента Благонадёжности, как всегда, послушно выплывет на периферию зрения. Ничего. Он мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть с глаз невидимую паутину. Ничего. Он поднёс руку к лицу и посмотрел на тыльную сторону ладони — туда, где обычно высвечивались данные о заряде линз и текущем времени. Пусто. Только кожа, покрытая сеткой старых шрамов, только вздувшиеся вены, только грязь, въевшаяся в поры.

Паника — та самая, животная, первобытная, которую он годами учился подавлять на тренировках в Департаменте, на брифингах, на бесконечных патрулях, — поднялась откуда-то из солнечного сплетения, сжала горло ледяными пальцами. Он ослеп. Не в физическом смысле — глаза видели, и видели даже лучше, чем раньше, потому что теперь их не застилала пелена дополненной реальности, — но он ослеп в том смысле, в каком слепнет человек, у которого вырвали из черепа нейроинтерфейс, оставив кровоточащую дыру.

Кай-Инквизитор, идентификатор #4417, сотрудник Департамента Магического Правосудия с четырёхлетним стажем, перестал существовать. Остался просто Кай. Просто человек, стоящий в тёмной подворотне под моросящим дождём, с бесполезным планшетом в одной руке и обрывком заражённого пергамента в другой.

Он заставил себя дышать. Медленно. Размеренно. Вдох — на четыре счёта, задержка — на семь, выдох — на восемь. Техника, которой его научил старый инструктор, сержант Хольт, ещё в те времена, когда Кай был желторотым стажёром и трясся перед каждым вызовом, как осиновый лист. «Страх — это тоже магия, парень, — говаривал Хольт, попыхивая вонючей трубкой, набитой какой-то контрабандной травой. — Только дикая, необузданная. Приручи её, и она станет твоим топливом. А поддашься — она сожрёт тебя быстрее, чем штраф за просрочку лицензии».

Дыхание помогло. Паника отступила на шаг, давая место холодному, расчётливому анализу. Кай присел на корточки — не из страха, а чтобы уменьшить заметность силуэта, — и принялся оценивать ситуацию так, как учили в Академии. Первое: он жив. Второе: он ранен? Нет, физических повреждений нет. Третье: враг ушёл. Четвёртое: связь с Системой потеряна. Пятое: планшет, судя по всему, выведен из строя. Шестое: в кармашке для вещдоков лежит образец пиратского софта, который, возможно, является ключом ко всему.

Он поднял планшет. Экран — тот самый матовый, противоударный, водонепроницаемый до десяти метров экран «Гранита-7», которым так гордились разработчики из Корпорации «Правовые Инновации», — был чёрен. Не просто выключен. Именно чёрен, как остывший уголь, как закопчённое стекло. Но когда Кай повернул его под определённым углом, поймав отражение далёкого неонового огня, просачивающегося из глубины переулка, он увидел, что экран отливает багровым. Густым, тёмно-красным, почти чёрным в центре и светлеющим к краям. Словно внутри аппарата запеклась кровь.

«Красный экран смерти», — пронеслось в голове.

Он слышал об этом феномене. В Департаменте ходили слухи — те самые, которые никогда не подтверждались официально, но которые упорно циркулировали в курилках и столовых для младшего персонала. Говорили, что пиратские свитки нового поколения умеют не просто взламывать протоколы, а выжигать саму магическую основу устройства, превращая его в кусок мёртвого пластика. Говорили, что после такого даже гарантийный ремонт не помогает. Говорили, что несколько инквизиторов из пятого сектора уже попали под такое воздействие и теперь работают с бумажными протоколами, как в доцифровую эпоху.

Но одно дело — слухи, и совсем другое — держать в руках собственный мёртвый планшет, который ещё час назад был твоим главным оружием, твоим щитом, твоим пропуском в мир.

Кай нажал кнопку включения. Ничего. Зажал её на десять секунд. Никакой реакции. Попробовал комбинацию для аварийной перезагрузки — кнопка включения плюс нижняя клавиша громкости. Экран мигнул — на долю секунды, так коротко, что он едва успел это заметить, — и снова погас. Но этот миг дал ему надежду. Устройство не было мертво окончательно. Где-то в его недрах ещё теплилась жизнь.

Он попробовал голосовой вызов — последнюю опцию, доступную даже при заблокированном экране.

— Система, — произнёс он, и собственный голос показался ему чужим, слишком громким в этой мёртвой тишине подворотни. — Аварийный протокол «Один-Семь-Три». Инквизитор Кай, идентификатор #4417. Запрашиваю экстренную связь с Центральным Узлом.

Тишина. Только дождь шелестит по бетону, только где-то вдалеке, за несколько кварталов отсюда, воет сирена аэрокареты — то ли полиция, то ли скорая, то ли просто рекламный дрон, перепутавший звуковые дорожки.

— Система, — повторил он, уже громче, уже с нотками отчаяния, которые сам ненавидел. — Код «Ноль-Ноль-Девять». Инквизитор в бедствии. Требуется немедленная эвакуация. Координаты…

Он осёкся. Координаты. Раньше они всегда высвечивались в левом верхнем углу интерфейса, точные до сантиметра, благодаря спутниковой привязке и магическому позиционированию. Но теперь интерфейса не было. И Кай вдруг понял, что он даже не знает своих точных координат. 14-й блок, подворотня между двумя пятиэтажками — это всё, что он мог сказать. А Системе нужны были цифры. Ей всегда были нужны только цифры.

Он выругался — длинно, грязно, с упоминанием всех магов, бюрократов и разработчиков «Гранита-7». Эхо его голоса заметалось между стен, отразилось от ржавых бочек, от мусорных баков, от лужи серой маны, которая, казалось, на мгновение замерцала ярче в ответ на его эмоции. Испугавшись, что громкий звук может привлечь нежелательное внимание — а в Воронке громкие звуки привлекали внимание всегда, и редко это внимание было дружелюбным, — Кай заставил себя замолчать.

Он остался один. Полностью, абсолютно один. Впервые за четыре года службы.

Без связи. Без интерфейса. Без Системы.

И это было страшнее, чем любой дебафф, страшнее, чем любой штраф, страшнее, чем угроза дематериализации. Потому что дематериализация — это хотя бы определённость, это прописанный в протоколах процесс, у которого есть начало, середина и конец. А здесь была неизвестность. Зияющая, бездонная, как та самая Воронка, в честь которой назвали район.

Кай сунул руку в карман плаща, надеясь найти что-нибудь полезное. Пальцы наткнулись на смятый чек из закусочной «У Грыма» — нет. На сломанный карандаш — нет. На пару кредитных чипов по пять единиц — нет. На упаковку дешёвых леденцов от кашля, которые он покупал в автомате на углу, — нет. Ничего. Ничего, что могло бы ему помочь.

И тогда он вспомнил.

Рука сама потянулась к поясу, к кобуре, где в специальном креплении покоился «Жезл Правосудия», модель «М5-Подавитель». Шокер. Тяжёлый, надёжный, с рубчатой рукоятью, покрытой рифлёной резиной. Кай вытащил его и взвесил в руке. Оружие было холодным, но это был приятный холод — холод металла, который никогда не подводил.

Сержант Хольт говорил: «Инквизитор без планшета — не труп. Это инквизитор, у которого развязались руки. Главное, чтобы мозги не отключились раньше». И ещё он говорил: «Если твой электронный друг сдох, вспомни, что у тебя есть Жезл. Это не просто палка с искрой. Это ключ. Универсальный ключ ко всему дерьму, в которое ты можешь вляпаться».

Кай перевернул шокер рукоятью вверх. В тусклом свете, падающем от далёкого неонового огня, он разглядел то, что никогда не рассматривал раньше — потому что раньше ему это было не нужно. Навершие рукояти, та часть, которая обычно плотно сидела в ладони, имела едва заметную резьбу. Он попробовал её отвернуть. Поддалась туго — резьба была покрыта каким-то герметиком, чтобы не раскручивалась при ударах, — но после нескольких усилий стронулась с места.

Внутри обнаружилось гнездо. Миниатюрный штыревой коннектор, утопленный в глубину на пару сантиметров. Рядом с ним, в специальном пазу, покоилась крошечная батарейка-таблетка, залитая прозрачным компаундом. Аварийный источник питания. Одноразовый. На случай, если основная батарея сядет, а зарядить планшет будет негде.

Кай перевернул планшет. На нижнем торце, под резиновой заглушкой с гравировкой «Только для авторизованного персонала» (которую, разумеется, никто и никогда не читал, потому что заглушка была сделана так, чтобы её невозможно было открыть без специального инструмента), скрывалось ответное гнездо. Он подцепил заглушку ногтем, сломал её к чёртовой матери — какая теперь разница, гарантия всё равно аннулирована — и увидел порт.