Строптивая любимая для горца

А еще мы общаемся с ним по переписке иногда вечером болтаем, когда обстановка в доме позволяет. Один раз правда меня подловила невестка, но ехидно подмигнула. Не станет она строить мне козни, как её свекровь.

С каждым днем сомнения растут.

Зачем я согласилась?

Почему не рассказала дяде правду о Сайдулаеве? Почему не сбежала в Москву, пока была возможность?

Я просто испугалась. За себя. За свою честь. Выпалила первое, что пришло в голову. А теперь...

Поезд ушел.

И все же я стою перед дядиной дверью в его выходной день.

– Элина? Заходи.

Голос дяди звучит приглушенно сквозь тяжелую дверь. Я делаю глубокий вдох, ощущая, как ладони покрываются липким потом.

Гостиная встречает теплым солнечным светом и горьковатым ароматом свежесваренного кофе. Дядя полулежит на кожаном диване, в руках у него газета.

– Дядя, есть то, о чем я хочу поговорить с вами…

– Я слушаю, дитя.

Его черные глаза, обычно строгие, сейчас излучали редкую тревогу. Я знала - он уже заметил перемены: мой уход из ансамбля, странные отговорки, ночные перешептывания с Зарой. Я приврала жене дяди сказав, что в будущем, когда выйду замуж, такая работа может помешать браку.

Никто не знает, что Сайдулаев внес мое имя в черный список.

Большая редкость, когда кавказский мужчина терпит, что его жена кружит на сцене перед другими. И плевать, что это профессия.

Поэтому еще в Москве мое намерение про брак было твердым.

Никакого замужества!

Я не хочу никуда.

– Дело в том, что у меня…

– Элина!

Из глубины дома раздается голос Зары. Дядя кивает мне:

– Иди, посмотри. Потом продолжим.

– Хорошо. Я быстро. Мне правда нужно поговорить с вами, дядя.

Горячо шепчу я, ловя его понимающий взгляд. Но в холле меня ждал настоящий удар.

Я выхожу из гостиной, и теряюсь, когда вижу мать Юсупа.

Глава 15

Мать Юсупа стоит в холле, одетая по-домашнему в разноцветное штапельное платье, с крупными узлами пальцев, переплетенных в тугой замок. Густые седые пряди, тщательно спрятаны под платком, выдавая лишь жесткий пробор у переносицы.

– Элина.

Ее голос прозвучал мягко, но глаза... О Боже, эти глаза!

Холодные.

Оценивающие.

Они скользнули по мне сверху вниз от гладких локонов до дрожащих кончиков пальцев будто взвешивают на невидимых весах.

Из глубины дома подошла Зара, с влажными от домашних хлопот руками.

– Добрый день.

Выдавила я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Она уже здесь. Значит, Юсуп не стал ждать...

– Прошу, проходите.

Проводив женщину в гостиную, я бросилась на кухню, судорожно хватаясь за чайник. Почему именно сейчас? Почему без предупреждения?

Через приоткрытую дверь доносятся приглушенные голоса.

– Мы уже давно смотрим на вашу девочку...

Сдержанные реплики Зары.

Я подношу поднос к двери, стучу для приличия. Мать Юсупа уже поднимается с дивана.

– Спасибо, дорогая, я уже ухожу. Заскочила на пять минут.

Ее улыбка кажется слишком натянутой. Зара же стоит, как изваяние с застывшей вежливой улыбкой, но глаза...

Они кричат о предательстве.

Как только дверь захлопнулась, жена дяди резко выдвинулась вперед:

– Ты что, Элина, даже своей семье не доверяешь?! – ее шепот звучит резко, как удар плети. – Не могла сказать, что у вас уже всё решено?!

Я открыла было рот, но…

Жест руки.

Приказ молчать.

– Конечно, похвально, что ты одумалась и перестала жопой крутить на весь мир, – шипит она, – но о таких вещах надо предупреждать заранее, девочка!

Ее пальцы больно обхватили меня за локоть.

– Теперь мне нужно просить у твоего дяди денег на приданое...

Последние слова повисли в воздухе, как приговор.

Я опоздала.

Зара буравит тяжелым, недовольным взглядом, а у меня все тело трясется в панике.

– Ни копейки не принесла в дом, замуж собралась! – руки её упёрлись в бока, словно готовая к бою. – Как я тебя теперь одену?

Я бросаюсь к ней, хватая за рукав халата.

– Стойте! Не говорите дяде ничего… Это… Ошибка…Я не давала Юсупу слово…

– Да ты что? – ее черные брови взметнулись вверх. – Как ты себя ведешь, Элина? Амина пришла ко мне, и лично сказала, ты согласилась!

– Нет-нет! – кричу, размазывая слезы. – Я говорила, что подумаю… что просто подумаю, прошу тетя…

– А сережка? Я ее узнала. Твоя!

Сережка.

Та самая, которую я по глупости протянула Юсупу, не думая о последствиях.

– Отцепись же от меня!

Она толкает меня в сторону, и я падаю на кафельный пол, но эта боль ничто по сравнению с жжением внутри.

– Наоборот, хорошо. Избавлюсь от тебя, наконец, – фыркает Зара, глядя на меня сверху вниз. – Всю душу мне извела.

Дверь в гостиную захлопнулась.

Я осталась одна, сжавшись на холодном полу.

Что же я натворила?

Я ведь даже не думала, что всё зайдёт так далеко.

Это все Юсуп виноват. Поспешил.

Ночью я лежу без сна, прислушиваясь к скрипу старых половиц. Дядя и Зара давно спят. Ветер стучит веткой в окно, как назойливый гость, требующий впустить.

Болезненные воспоминания об отце и матери прерывает резкий звук уведомления.

Беру телефон с прикроватной тумбы.

Сообщение от Юсупа:

«Мама приходила к вам сегодня. Теперь все официально.»

Во мне вспыхивает яростный огонь. С трясущимися пальцами, я ударяю по экрану, набирая ответ.

«Юсуп, ты что наделал? Я так не хотела!»

Две галочки, пару секунд молчания, хотя парень в сети и следом входящий звонок.

Смотрю на его имя и недолго думая, принимаю вызов.

– Элина, что ты…

– Юсуп!

Мой голос вырывается гневным шепотом, я вскакиваю с кровати, сжимая телефон так, что стекло трещит под пальцами.

– Ты что натворил, а?! Я тебе слово не давала! Я сказала, что «подумаю»! Подумаю! А ты что сделал?

– Элина, успокойся…

– Нет! – я почти задыхаюсь, комок ярости распирает грудь. – Ты загнал меня в ловушку! Так не делается. Ты обещал дать мне время. Как я могу выйти за тебя, если мы с тобой толком и не общались?

– Ты что… отказываешься?

Я делаю глубокий рваный вдох. Господи, дай не терпения.

– Теперь – да! Забудь о свадьбе. Ты меня подставил, не спросив разрешения послал к нашим дверям свою маму.

Пауза, за которой последовал смех. Тихий. Недобрый.

– А теперь послушай внимательно, Элина, – голос Юсупа стал ниже. – Я тебе не мальчик, чтобы со мной так разговаривала. Ты мне дала свое согласие…

– На общение! Не на свадьбу!

– Какая разница? – хмыкает он. – Если все равно выйдешь за меня.

Боже, я сойду сума… Что один, что другой. Что за напасть такая? В чем я провинилась? Какие грехи совершила?

Почему они все – и Анзор, и Юсуп, считают, что могут решать за меня?!

– Или ты думала, пообщаешься и бросишь? – голос парня звенит ядом. – Если у вас в Москве девушки ведут себя как шлюхи, то я не позволю так со мной обращаться.

У меня от шока раскрывается рот.

Словно мне плеснули в лицо кипятком.

Юсуп перешел все грани.

Я не позволяю ему договорить и просто прерываю звонок. Сажусь на кровать, ощущая дрожь в руках, хаос в голове.

Кажется, я сама загнала себя в клетку похуже.

Выкрутится ли Элина?

Мои дорогие, навсе мои книги действуют последние новогодние СКИДКИ ближайшие три дня! Цены ниже подписки!

До 19.12 ВКЛЮЧИТЕЛЬНО

Приятного чтения!

Глава 16

Жизнь без работы оказалась невообразимо скучной. Я и дня не помню, чтобы так бездельничала. И только вечером мое сердце ликует во время занятий с детьми.

Поправляю серебряную заколку в волосах, проверяя напротив широкого зеркала, не сбились ли волосы перед уроком. Возможно, закончив с текущим потоком детишек, я начну просить символичную цену за уроки, поскольку, оплачиваемой работы у меня теперь нет, то и средств тоже.

В зеркале, в которое я вглядываюсь, поправляя свой внешний вид, промелькнуло движение. Чёрная тень показалась в дверном проёме.

Сердце ёкнуло.

Я резко оборачиваюсь и застываю в ужасе.

Полковник Сайдулаев.

Он вошел бесшумно, будто крадучись на охоте. Как хищник. Его высокая фигура перекрывает свет из коридора.

Дверь закрывается с тихим щелчком, а дальше… звук поворотного ключа разлетается по комнате как выстрел взведённого курка.

Нет. Не сейчас. Не здесь.

Он запер меня. Запер нас двоих в этом маленьком тренировочном зале.

– Элина.

Его голос звучит мягко, почти ласково, но под этим шелковым тоном сквозит стальная хватка. Я отчетливо слышу ее.

Прижимаюсь спиной к зеркальной стене, словно хочу отдалиться от дикого волка, но дальше отступать некуда.

Он же офицер. У него погоны на плечах. Неужели, его ничего не волнует?

– Полковник, – мой голос на удивление не дрожит, хотя пальцы вцепились в складки танцевального платья. – Дети скоро придут. Открой дверь.

Он усмехнулся, сделал шаг ближе. Его тёмные глаза, немигающим взглядом скользнули по моему лицу, затем вниз, к шее, к вздымающейся в страхе груди, задерживаясь неприлично долго.

Я чувствую себя уязвимой в плотно облегающем платье из спортивной ткани, которая облегает все, что можно. И талию, и… переход к другим изгибам.

– Ключ в двери, – просто пожимает он плечами.

Я знаю, он уже нарушал правила, подойдя так близко. В наших краях мужчина не имеет права прикасаться к чужой женщине. Даже случайное соприкосновение может стоить ему чести. Но Сайдулаеву по ходу плевать.

Он неумолимо движется на меня. Шаг за шагом. А я стою как вкопанная, понимая, что в ловушке, и бежать некуда. Да и не смогу справиться с этим горцем в одиночку. Куда моим хрупким костям против его тренированных мышц?

– Моя гордая строптивая лань.

Тепло его тела уже обжигает меня сквозь тонкую эластичную ткань.

Он медленно поднимает руку, и я замираю, ожидая уже привычного от него прикосновения (какой ужас!). Но его пальцы лишь скользят по зеркалу рядом с моей головой, оставляя след отпечатков на холодном стекле.

– Отойди. Открой дверь, – повторяю я, но звучит это уже не как требование, а как жалкая мольба.

Он наклоняется ближе, его дыхание обжигает кожу у виска.

Я задыхаюсь. Его запах. Мужской, насыщенный, такой брутальный заполняет всё вокруг.

– А если я не хочу?

Сердце бьётся так громко, что, кажется, он все слышит.

Его рука все-таки касается меня, и я всхлипываю от очередного унижения. Сегодня мужчина заходит дальше. Будто проверяет мои границы.

Большим пальцем проводит по моей нижней губе, заставляя сжаться всё внутри. Медленно. Намеренно.

– Ты знаешь, зачем я здесь, – хрипит он, и в его словах нет вопроса. Только утверждение. – Я не успокоюсь, пока не заполучу тебя.

Поднимаю на него взгляд и хочу просто испариться. Он… возбужден.

Не просто заинтересован, а на грани.

У меня мало опыта в подобных делах, но я понимаю это по севшему мужскому голосу, по его подрагивающим мышцам, словно вот-вот сорвется, по его глазам, в которых черный туман, но тот самый опасный блеск, который я видела лишь однажды… в тот раз в его кабинете.

Я пытаюсь отстраниться, но спина плотно прижата к холодному зеркалу, а он горячий, неминуемый, как само пламя.

– Полковник…

Голос предательски срывается.

Одно слово и мои губы задевают его палец.

Соленый.

Грубый.

Невыносимо интимный.

– Анзор, – поправляет он. – Сегодня я не полковник для тебя.

Его руки скользит по моей талии, дерзко и неожиданно вжимает меня в себя, вырывая из легких рваный вздох.

Его губы в сантиметре от моих, и я чувствую их тепло. Он везде. В моих легких. На моей коже.

Я едва не теряю сознание.

Осталось лишь чуть двинуться навстречу, и я узнаю какие они на вкус. И на ощупь тоже…

Нежные? Или грубые? Если он курит, я должна почувствовать табак?

Не люблю, когда курят…

Элина, очнись!

Проталкиваю руки между нами в попытке оттолкнуть мужчину, но я лишь бессильно упираюсь в его твердую грудь.

Голова кружится, когда смотрю в эти темные горящие желанием глаза. Я понимаю, чего он добивается. Я отказала ему. Отказала самому полковнику, о власти, деньгах и внимании которого мечтает каждая женщина здесь.

Но мне не нужно его богатство и привилегии, когда он по-скотски ведет себя с женщиной. Трогает словно имеет право. Словно уже стал моим мужем.

Грубый, властный, без права на отказ.

Я пытаюсь увернуться, но его пальцы впиваются в мои волосы, удерживая на месте. Большая ладонь наматывает мою косу в кулак, заставляя меня зашипеть от несильной, но неприятной боли.

Он прижимается щекой к моей, и его губы почти касаются уха.

– Тише, моя строптивая... – его хриплый голос действует на меня совершенно иным образом. – Я не обижу. Просто скажи мне «да».

Горячая ладонь снова судорожно скользит по моей талии, сжимает, но не опускается ниже. Он держится, но напряжение в его мышцах выдает, как тяжело ему это дается.

Не обидит.

А сам уже везде всю облапал. О, Всевышний… как я выйду замуж за Юсупа, если ко мне уже прикасался мужчина? Это так порочно. Так неправильно.

И вдруг в голове пауза.

Юсуп.

Свадьба.

Я нервно сглатываю, облизываю пересохшие губы, с которых Сайдулаев не сводит свой похотливый взгляд.

– Отпусти меня.

– Скажи, что ты моя. Скажи, Эля.

С шумом тяну воздух, чувствуя, как глаза щиплет от этого его «Эля». Он даже имя мое сократил до ласкательного…

Что мне с ним делать? Сайдулаев просто сума сошел.

Его лоб прижимается к моему, носом трется о щеку медленно, почти по-кошачьи, оставляя за собой след жгучего тепла. Жест такой неожиданно нежный от этого могучего мужчины, что сердце предательски сжимается.

– Эля...

Этот шепот обжигает сильнее любого прикосновения.

Я закрываю глаза, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим и выдыхаю единственно верное:

– Я выхожу замуж. За другого.

Глава 17