Небесные корсары В Раю без изменений

Освободив левую руку, он попытался врезать младшему офицеру в челюсть, но промазал и лишь слегка проехался по зубам. Тем временем, сержант решил сменить тактику и, сконцентрировав все усилия, оторвал командира от земли и отпихнул от себя. Далее, не теряя ни секунды, он с прыжка ударил капитана носком в грудь.

Падая, Сэндэл сильно ударился головой о стул, но даже и не думал сдаваться. Лоркан спокойно наблюдал, как капитан поднимается. Сэндэл попытался провести обманный манёвр, но получилось максимально неубедительно, и главарь корсаров пропустил болезненный удар в живот. Всё же ему удалось уличить момент, и он всадил локоть в лицо сержанта, но это была лебединая песня капитана. Лоркан, моментально опомнившись, ударил синхронно ладонями по ушам старшего офицера и провёл подсечку.

Капитан рухнул на пол и понял, что не в состоянии встать.

Сверху возвышалась фигура Лоркана.

— Я не думаю так, капитан. Просто решил, что этот поединок вас взбодрит, — он протянул руку Сэндэлу, но тот не подал свою.

Подождав несколько секунд, мясник начал убирать устроенный ими беспорядок.

Наконец поднявшись, Сэндэл направился к двери и, бросив последний взгляд на Лоркана, убедился своей правоте — именно так о нём его солдат и думает, а возможно и все остальные.

* * *

Ульве открыл глаза, но в этот раз боли не было. Наоборот, умиротворяющее спокойствие окутывало как тёплое одеяло в холодную ночь. Медленно покрутив головой, юноша увидел рядом с собой воина в багровом. Тот, заметив, что просвещённый проснулся, произнёс:

— Мы скоро будем дома, господин, — раздался искажённый динамиками шлема голос.

Опять это слово — дом…

Ульве приподнялся в своём кресле и внезапно ощутил лёгкую тряску. Оказывается, он был на заднем сиденье аэрокара, который нёсся по полностью свободной дороге.

Глянув в окно, юноша увидел бесконечный сине-бирюзовый океан, заполнявший всё пространство насколько хватало глаз.

Однако это был только вид сбоку. Переведя взгляд на лобовое стекло, Ульве уже знал, что увидит там — Красный шпиль.

Цилиндрическая красная башня тянулась к небу на высоту около двухсот метров. На её вершине было многогранное помещение, крышу которого венчала пылающая «Земля».

Ульве понятия не имел, что его там ждёт, но почему-то туда ему хотелось меньше всего. В размышлениях о грядущем, вновь накатило чувство обиды за то, что его оставили одного какие-никакие, но, как ему казалось, верные товарищи и скоробь о кончине учителя.

Через какое-то время быстрой езды они наконец прибыли. Пятиметровый энерго-барьер, разграничивающий мост и остров, погас, и они въехали на территорию Багрового ордена.

Ученик просвещённого невольно начал вспоминать какие-то события, которые произошли с ним на этом острове. Он наконец начал покидать это место всего пару лет назад, а за пределы планеты с Григорием вообще отправился впервые на задание с корсарами.

К своему стыду, Ульве ощутил гнев от того, что учитель так долго держал его тут взаперти, пока другие просвещённые и их ученики разъезжались как по планете, так и по всем доступным местам в галактике.

Слева по дороге возвышались каменные казармы часовых. Могучее сооружение скорее напоминало форт из века пороха, разница была лишь в арсенале. Из огромных бойниц торчали дула разного вида смертоносного оружия, вдоль стен ходили часовые, оглядывая всё пространство вокруг. Сразу напротив них были широкие тренировочные площадки, где и в этот момент тренировались их молодые собратья, готовясь стать карающей дланью Ордена. Несколько десятков человек проходили полосы препятствий, а выкрики приказов было слышно отчётливо, как будто сержанты-часовые были внутри аэрокара.

Ульве вспомнил, как Григорий рассказывал, что часовых набирают из детей сирот, прошедших строжайший психологический и физический отбор. Так как книга Основ, по сути, запрещала создание детских домов, дети, оставшиеся без родителей, сразу распределялись в определённые заведения, которые определяли их судьбу до достижения ими совершеннолетия. Так юноша узнал от учителя, что девушку капитана Сэндэла Катарину, после смерти её родителей от вируса, распределили в Атенеаль — учебное заведение, готовящие сирот к научной деятельности. В возрасте шестнадцати лет Катарина выбрала направление педагогики, куда брали исключительных кандидаток и кандидатов, ибо передавать свои знания детям может отнюдь не каждый. Эта тяжёлая профессия была одной из самых почитаемых.

Но по каким конкретным признакам ответственные люди выбирали часовых, Ульве не знал.

Далее вдоль дороги стояло здание, о котором юный просвещённый не знал почти ничего, кроме того, что там обитала женская часть Ордена. Он редко видел, как кто-то выходил оттуда или входил. И даже чем занимаются эти женщины, ему никогда не рассказывали.

Впрочем, ему, почему-то, это никогда и не было интересно. Всё его детство и молодость Ульве занимала мечта стать просвещённым, достойным учителя. И вот, внезапно, всё обратилось в прах.

За своими мыслями юноша не заметил, как аэрокар подъехал прямо к шпилю. Трое вышли из машины и направились к широким полукруглым ступенькам. По краям, через каждую третью ступеньку располагался высокий штандарт, на котором была изображена горящая планета, а около каждого штандарта стоял часовой.

Сам по себе шпиль был аскетично оформлен по сравнению с дворцом миркелийского совета. Дверей внутрь не было как таковых, а убранство первого этажа больше напоминало огромную келью. Впрочем, к этому Ульве давно привык.

Воины сопроводили его до квадратного лифта, стоявшего почти в самом центре и занимавшего почти пятую часть помещения.

Двери распахнулись, и юноша в одиночестве вошёл внутрь. Кабина стала подниматься, увеличивая скорость с каждой секундой. Где-то на середине пути Ульве скинул «плащ» отрешённости, внезапно поняв, чей аудиенции он удостоился. И как раз к моменту, когда он вспомнил, когда в последний раз видел Эклэри — архипросвещённого, кабина остановилась.

Но двери не раскрылись. Вместо них начал открываться люк на потолке, а пол вместе с Ульве подниматься.

Уже через мгновение он оказался в округлом помещении. Его, условно, можно было разделить на две части. В верхней располагались стеллажи книг, идущие по окружности, а над ними широкие окна, образующие купол. В нижней же не было ничего кроме лестницы, ведущей наверх, настенных ламп, выключенных из-за ненадобности в это время суток, и обычного деревянного стола.

— Здравствуй, Ульве, — певуче прозвучал мягкий голос.

Юноша сосредоточил взгляд на говорившем, но помещение, несмотря на свою, казалось бы, простую форму, было выстроено так, что на том самом месте, где сидел человек, сгущались тени.

— Здравствуйте, Эклэри, — и после приветствия Ульве склонился в низком поклоне.

— Расскажи, где твой учитель?

В этом вопросе было столько доброты и искренности, что юный просвещённый удивился моментальному порыву выложить всё, что знает. Он даже открыл рот, но осёкся. Мысли снова начали путаться в голове, вызывая физический дискомфорт.

В этот момент его новый глаз внезапно засёк какие-то изменения в помещении. Вдруг Ульве осознал, что он не вспоминал о нём с момента пробуждения в аэрокаре. А сейчас он как будто заставил юношу сфокусировать всё внимание на темноте за спиной Эклэри.

Да, сомнений не было. Глаз засёк… дуновение? Ульве видел, как под силой чьего-то дыхания перемещается пыль в воздухе.

— Ульве? Что-то случилось?

— Я… я не помню. Только знаю, что он мёртв. Точнее, мне так сказали, — неуверенно выдавил из себя юноша.

— Кто убил его? — прогремел вопрос.

Глаз не подвёл Ульве. Из темноты появился человек ростом ровно сто восемьдесят сантиметров… юный просвещённый с интересом наблюдал, как на его сетчатке вырисовывается информация. Когда подробный отчёт закончился, помещение внезапно озарилось светом.

Ульве одёрнулся от неожиданности. Каждый уголок помещения был виден, как будто над потолком зависла гигантская лампа.

Юноша зажмурил бионический глаз и всё потухло… Затем снова открыл, и вновь стало светло.

Из транса его выбил властный голос.

— Что, не можешь совладать с новой игрушкой? Откуда она у тебя? — жёстко потребовал говоривший.

В туже секунду глаз начал сканировать алый доспех говорившего, выискивая и находя слабые места в броне.

Ульве, перепугавшись, быстро закрыл оба глаза и опустил голову вниз.

— Я не помню, я ничего не помню. Меня контузило в битве с химерами… — быстро начал выпаливать юноша.

— Химерами! — перебил часовой.

— Да, да. Было сражение…э-э…

— Где было? — воин в алом вышел из-за стола и направился к Ульве.

— На Октус…

— Конкретно!

Часовой схватил парня за загривок, и Ульве ощутил, что его ноги перестали касаться земли.

— Я не помню… — начал мямлить Ульве, но часовой не унимался.

— Отвечай иначе я выкину тебя в окно!

От испуга юноша открыл глаз, и тот моментально стал выдавать тактическую информацию по дезориентации, а затем и ликвидации противника. Сам не понимая как, но Ульве стал сжимать кулак для удара, хотя всё его нутро противилось этому.

— Прекратите, Волфганг. Я вижу, он не врёт, — раздался всё такой же мягкий голос Эклэри.

Ульве узнал это имя. Его произносили шёпотом. Волфганг — алый молот. Первый часовой, их бессменный лидер. Человек, убивавший несогласных с просвещёнными ещё на корабле, уносившим их из родного мира.

Юноша не мог отвести взгляд от серо-бледных злых, но в тоже время пронзительных орлиных глаз этого палача.

Часовой медленно поставил Ульве обратно на пол и процедил сквозь зубы.

— Мы можем вытянуть из него всё.

— Нет нужды, — тут же резко вставил архипросвещённый. — Ульве бы не стал нам лгать. Не так ли?

Ульве смотрел в освещённый при помощи бионического глаза лик Эклэри. Ничем ни примечательный старик улыбался как будто понимая, что юноша видит его.

Такое улыбчивое, простое лицо скорее походило какому-нибудь работяге… Ульве отогнал неуместные мысли и вместо прямого ответа выпалил:

— Я готов пойти на пытки, чтобы доказать свою верность.

Эклэри одобрительно кивнул, а часовой саркастично фыркнул, продолжая сверлить юношу глазами.

— Вот видите, Волфганг? Мы не имеем права сомневаться в нём.

На волне уверенности от таких слов Ульве решил не останавливаться:

— Когда я могу приступить к своим обязанностям в качестве просвещённого?

— Ты ещё не просвещённый, — резко осадил его Волфганг.

— Но…

— Я не могу тут спорить, — снова вмешался Эклэри. — Григорий мёртв, но он не повышал тебя в звании. Значит, это должен сделать кто-то другой, — архипросвещённый встал, и подойдя к юноше, вновь заговорил. — Послушай, Ульве, тебе ещё многому надо научиться. Ты должен раскрыть свой потенциал. — собеседник сделал небольшую паузу. — Найти свой дар, если пожелаешь. — Эклэри добродушно улыбнулся, а Волфганг презрительно фыркнул. — Ты отправишься в Райские угодья. Там у тебя будет новый учитель, потерявший своего ученика в этом суровом мире.

У Ульве замерло сердце, когда он понял, в какое место его направляют, но приложил усилия, чтобы не выдать беспокойства. Тем не менее, архипросвещённый это уловил.

— Там станет ясно, достоин ли ты. Ведь, чтобы наставлять людей, просвещённый должен быть умудрён и закалён сам. Иначе они увидят в тебе фальшь, — добавил он. — Но не бойся, я верю — тебя ждёт великое будущее.

Юноша лишь кивнул, не до конца осознавая, приободрили или его в итоге слова Эклэри или нет.

— Прощай, Ульве, — всё также мягко и без изменений в мимике закончил Эклэри.

И юноша, слегка покачиваясь, побрёл к лифту.

Глава 2. Мгла

Доверие. Оправдывайте доверие. Вы можете подвести себя, но не имеете права подвести других. Дать слово себе — ничего не стоит. Но давая слово другому, вы связываете себе обетом.

Ценнее вашего слова есть только одно. Клятва Легиону.

Книга основ. Закон социума. Часть 2. Пункт 13

Взялся за меч, так не убирай, пока дышат твои враги.

Неофициальная клятва легионера

Скентиум. Холодный и злой мир острых скал, ледяных морей и тундровых пустошей. Его терраформировали лишь слегка, дав необходимый уровень кислорода и восстановив атмосферу. Планета была в четыре раза больше Земли, но на треть её уже покорил человек. Серая сталь городов и чёрные облака расползались по поверхности как зараза, но это было неизбежно. Такова была воля человека.

Капитан летел над самой огромной кузней во вселенной. Инферно. Её дым и пламя были видны ещё с орбиты. Занимая площадь в целый город, она имела сотни цехов, ангаров, перерабатывающих комплексов, тысячи труб и других построек. И это была первая кузня, работающая на собственной мощности, без использования Вионивого завода.

А всё потому, что на Скентиуме был обнаружен новый вид топлива — Адский огонь, давший толчок развитию индустрии и всех смежных отраслей.

Но и цена была велика — загрязнение планеты шло полным ходом.

Сэндэл даже почувствовал мимолётный укол грусти по этому поводу. Не успела мысль оформиться, как перед ним предстала столица, тут же занявшая всё внимание.

Ранее в этом месте находился огромный паутинообразный разлом, тянувшийся на многие километры, как в глубь, так и в разные стороны. Проведя все возможные геологические исследования, учёные пришли к выводу, что его появления — это следствие очень древней тектонической активности, угасшей многие тысячелетия назад.

Несмотря на то, что планета не могла дать необходимый уровень кислорода для нормального дыхания, и как следствие, ей требовался определённый этап терраформирования, она была настолько богата полезными ископаемыми, что было принято единственно верное решение — начать колонизацию планеты с застройки именно этого разлома, чтобы сократить необходимое количество куполов для сохранения воздуха поселенцами.

Нынче же это был город Эвентус, чья громада буквально вгрызалась в стены разлома, заполнив металлом зданий все возможные участки и даже расширившись в каких-то особо важных областях. Купола давно убрали, но даже сейчас, выше «уровня моря» торчали лишь несколько десятков шпилей.

Кроме того, с поверхности уходило неисчислимое множество дорог и путей, расходившихся во всевозможные стороны и развозя сотни тысяч пассажиров и грузов в разные уголки планеты. В воздухе было не менее оживлённое движение от сотен воздушных судов, отчего пилоту приходилось постоянно менять курс, направляясь к нужной посадочной площадке.

Сэндэл прикрыл глаза из-за внезапно нахлынувшей головной боли. Он ещё не до конца отошёл от долгой попойки, которой был занят всю дорогу. Кроме того, до сих пор сильно болела нога, чуть не потерянная им во время поединка с Григорием. Лишь ценой невероятных усилий и долгих часов за работой Зэмбе удалось по крупицам восстановить кости и сухожилия. Всё же часть голени пришлось заменить синто-плотью.

Но больше всего главаря корсаров беспокоил «разнос», ждущий его на поверхности планеты.

Остаток пути он провёл в невесёлых раздумьях, и так как его вели по однообразным коридорам, то и по дороге к новым покоям Катарины капитан так и не очухался.

Пока дверь в его временное пристанище не распахнулась…

— Сэндэлиус Кёрт! Какого хрена?! — Катарина стояла прямо перед дверью, видимо ей сообщили, что он прилетел.

Сэндэл не сразу нашёлся, что ответить, но через пару секунд пришёл в себя.

— Прости меня, — устало выдавил корсар.

— Вот так просто?! — взорвалась девушка. — Ты отнял у меня жизнь!

— Катарина…

— Нет уж! Я была готова многое стерпеть: твои постоянные…командировки; риск, что ты никогда не вернёшься; твой род занятий. Но вот так просто взять и забрать меня из дома без какой-либо надежды вернуться? Это уже верх…

Сэндэлу нечего было ответить. Её обвинения были более чем справедливы. Он выдохнул и попытался приблизиться, протягивая руки.

— Нет, — разъярённая женщина решительно отстранилась. — Уходи, пожалуйста.

Корсар прекрасно знал, что лучше так и поступить — у них уже случались ссоры, хоть и никогда таких масштабов. Он опустил руки, но остался стоять, обдумывая следующие слова.

— Тебе есть за что меня возненавидеть, — твёрдо начал капитан. — Но пусть это прозвучит как оправдание — ты прекрасно знала, с кем в отношениях уже много лет, — Катарина невесело усмехнулась на этой фразе. — Я бандит и убийца, хоть и прикладываю много усилий, чтобы легализовать свою работу. Не уверен, что когда-нибудь смогу измениться полностью… — он помолчал немного, прикидывая, стоит ли сказать что-то ещё. В итоге решился. — Архитектор бы этого не одобрил, но я скажу: моё последние задание привело меня к тому, что я увидел просвещённого, сражающегося на стороне химер, — девушка со смесью ужаса и недоверия посмотрела на корсара. — Из-за него я потерял очень много людей, с которыми жил и воевал не один десяток лет, — капитан почувствовал, как его голос дрогнул, когда он произнёс эти слова, но не подав вида, продолжил. — Просвещённый ушёл, и пока я не найду его и не убью — мне не вернуться ни к тебе, ни к прежней жизни, ни к какой-либо ещё.

Катарина продолжала смотреть ему прямо в глаза, ничего не говоря.

— Пока меня не будет, определись, останешься ли ты со мной, — не сказав больше ни слова, Сэндэл развернулся к двери и дал команду на открытие.

— Вернёшься ли… — послышалось за спиной голос, полный страха и грусти.

— Я всегда возвращаюсь, — оборачиваясь, уже мягче ответил главарь корсаров.

— Телу — время, душе — вечность, Сэнд, — Катарины была серьёзна. — Сделай так, чтобы твоя душа не умерла раньше тела. Иначе, зачем вообще жить?

Капитан задумчиво улыбнулся, кивнул и вышел из комнаты.

Там его уже ждали два легионера Ноократ Тиранис. Это был не конвой, но почётное сопровождение. Их воронёно-чёрные доспехи класса «Гастат» были покрыты красной гравировкой, говорившей, что те служат в столичном мире. На правой груди каждого красовался герб их государства — раскрытая белая книга, из которой расходились золотые линии. Символ того, что только в постулатах Книги есть свет.

Коротко отдав честь, солдаты пришли в движения, а главарь корсаров за ними.

Новое жилище Катарины находилось в одной из центральных башен города, в котором жили высшие чиновники, следившие не только за работоспособностью столицы, но и прилежавших территорий, что уже говорило о высоком уровне доброжелательности Архитектора. По крайней мере, капитан хотел в это верить.

Но в разгар рабочего дня в богато украшенных коридорах было тихо, если не считать прислугу со своими роботизированными уборщиками.

К удивлению капитана, они не пошли на стыковочную платформу, откуда его мог забрать воздушный транспорт. Напротив, их делегация зашла в помещение, которое казалось бытовым, если не считать бронированной двери, открывшейся только после проверки кодов доступа. Внутри ждал лифт, куда корсар зашёл один.

Спуск был воистину долгим. Внутренний хронометр Сэндэла подсказал, что он находился в движении не менее десяти минут, прежде чем двери снова открылись.

Капитан вышел на довольно широкую площадку и, оглянувшись, увидел ещё несколько лифтов, стоящих полукругом перед огромными стальными дверями около пяти метров в высоту и двух в ширину.

Вокруг не было ни души и даже намёка на охранные системы, но корсар не сомневался — их здесь в избытке.

Лифт за его спиной не закрылся, чему корсар был в душе рад.

Более не медля, Сэндэл двинулся к дверям, которые начали беззвучно открываться перед ним.

Зайдя внутрь, капитан встал в ступор от увиденного.

Он стоял в огромной подземной пещере, но если бы Сэндэл не знал, что он спускается под землю, то поклялся бы что это звёздное небо: светильники были так высоко, что напоминали звёзды. Стены и пол пещеры были из гладкого чёрного камня, такого же глубокого цвета как космос.

И посреди всего этого тёмного великолепия стояло трапециевидное здание из белого как снег мрамора с золотыми прожилками. Оно излучало свет, которого хватало, чтобы осветить большую часть пещеры.

Капитан ни разу не был здесь. В первый и последний раз он встречался лично с Рейном ещё на величайшей стройке современности, которая стала кузницей Инферно.

Подойдя ближе, корсар окончательно убедился в том, что здание на самом деле не такое уж и большое. Всё дело в свете, который оно излучало. Входом служила двухстворчатая золотая дверь с изображённой на ней барельефной головой. Вместо волос у неё вились сотни змей. Брови были сведены в гневе, а рот источал немое проклятье.

Капитану внезапно пришла в голову мысль — откуда у диктаторов такая страсть к странным, но великолепным сооружениям? Канцлер Гахарит держал в прямом и переносном смысле всю власть в своих руках. Несомненно, так делал и Архитектор Рейн, но если канцлер выстроил свой дворец в древнем стиле в самом центре столицы, показывая всем своё величие, то глава Ноократ Тиранис обошёлся уютной «усадьбой» где-то возле ядра планеты.

Не успел главарь корсаров найти какой-то ответ, а двери уже начали раскрываться, и он двинулся вперёд, ведомый силой этого строения.

Стены помещения не были ничем отделаны и выглядели так же, как и всё остальное здание — золото и белый мрамор. Почти сразу от входа тянулся длинный мраморный стол, вырастающий прямо из пола. Сам Рейн сидел на троне из странного пульсирующего материала, чем-то отдалённо напоминающего сталь.

Подходя ближе, Сэндэл увидел, что из-за трона тянутся кабели, подключаясь к…

Каждый раз капитан не мог подобрать правильного слова, чтобы описать одеяние Рейна. По виду это был стихарь с длинными рукавами и капюшоном сделанный из мелких круглых металлических пластин. Проблема была в том, что не было понятно, как эти пластины скреплены между собой. Создавалось впечатление, что они будто держатся магнитным полем. Их движения, когда Архитектор перемещался, были не связаны с обычной физикой одежды.

Ну и конечно капюшон. Он накрывал голову лишь на пару сантиметров ото лба, но кольчужная сетка, закрывавшая лицо, всегда висела статично.

С десяток мелких проводов уходили прямо в ладони. Было видно, как по ним что-то движется. Энергия, информация, топливо? Для капитана эта была одна их тех загадок, на которые он не знал точно, нужен ли ему ответ.

— Здравствуй, мальчик мой, — заскрежетал голос. — Вот мы и снова встретились.

* * *

Олум Такеш, последний оставшийся в живых главарь пиратской банды Гарнафакса, сидел в каюте и перебирал карабин. Это было не его оружие. Своё Олум выбросил, когда он и его товарищи пытались убить корсаров на планете Рубикон в день свадьбы одного из них. Самоубийственная задача обернулась так, как он и ожидал — бойня. Его подчинённых перебили, других двух главарей тоже.

«Знал бы прикуп — жил бы в Оттоле» — мелькнуло в его голове.

Да, сейчас уже было поздно жалеть. Он пару месяцев переваривал весь этот кошмар в голове. Он всё потерял: дом, корабль, команду. Но он жив. Достаточно ли этого? Олум знал, что нет. Потому что это временно. Его «наниматели» уже шли к нему, чтобы наконец-то дать новое безумное задание.

Собрав в крайний раз карабин и поставив его возле кровати, бывший главарь пиратов стал ждать. Прошло не более часа, как в его каюту вошли двое, одетые в багровые сарры без рукавов, под которыми были того же цвета рубахи.

Олум всё никак не мог свыкнуться, что эти двое так похожи. Конечно, он и раньше видел двойняшек и близнецов, но у этих были неестественно похожие лица. Было что-то неправильное в настолько одинаковых людях. Совпадение вплоть до мельчайших деталей. Даже волосы были одинаковой длины. Синие глаза, бело-желтоватые волосы на голове и добродушные улыбки, так не сочетающиеся с тем, что те обычно говорят. На сей раз с ними зашёл ещё один человек. Часовой, насколько знал пират.

— Время пришло, — начал один из них. — Мы выяснили всё, что нужно. Твоя цель захватить человека — ученика просвещённого. Его зовут Ульве Гард. Уже сейчас он направляется в Райский уголок, что под управлением IV легиона. Если конкретно — планета Рай I, он же Эдем.

Олум даже раскрыл рот от изумления и тупо уставился на говорившего.

— Тебе всё ясно? — спросил второй, не переставая улыбаться.

— Я догадывался, что вы больные, но надеялся, что всё-таки не тупые, — даже не пытаясь сдерживаться выпалил Олум. — Как я, по-вашему, это проверну?