Путь Хайдеггера. Том 6. Путеводитель по GA 31–37

В этой новой системе «Феноменология» низводится до фрагмента внутри философии духа, теряя свою фундаментальную роль. Хайдеггер различает две системы: феноменологическую (раннюю) и энциклопедическую (позднюю). В поздней системе «Феноменология» обретает двойственное положение: она в известном смысле является основополагающей частью системы и одновременно лишь подчиненным элементом внутри нее. Эта двойственность проистекает не из непоследовательности, а из самой сути системы. Отсюда вытекают ключевые вопросы, на которые необходимо ответить: как систематически обоснована эта двойственность, насколько Гегель способен дать такое обоснование, и какая фундаментальная проблема философии в ней выходит на свет.

§2. Гегелевское понимание системы науки

а) Философия как «наука». Заголовок «Система науки» говорит не о системе наук, а о системе самой науки. Под наукой здесь понимается не научное исследование вообще, а целое высшего и подлинного знания, то есть философия. Традиция толковать философию как науку, дающую обоснование всем прочим наукам, жива со времен Декарта. Однако для немецкого идеализма, и особенно для Гегеля, философия становится «наукой» не ради обоснования других наук, а ради преодоления конечного знания в обретении знания бесконечного. Задача обоснования наук возможна и без абсолютного знания, а если она стремится к нему, то перестает быть просто обоснованием. Утверждение Гегеля о том, что философия должна стать «действительным знанием», имеет совершенно иной смысл, вырастающий из предельного развития ведущей проблемы западной философии — вопроса «Что есть сущее?». Этот вопрос изначально связан с логосом, разумом, мышлением, и его постановка уже содержит в себе решающий ответ: сущее как сущее, в своем бытии, понимается из логоса и как логос. Гегель доводит этот ответ до радикального завершения: действительное в своей полной истине есть идея, понятие, которое «снимает» время. Философия есть абсолютное знание.

В противовес этому Хайдеггер выдвигает тезис: философия не есть наука. Это не означает ее скатывания в иррационализм, но означает, что ведущая проблема философии (вопрос о бытии) не может оставаться на стадии античной постановки вопроса и, следовательно, на почве гегелевской проблематики. Задача онтологии должна быть поставлена заново.

б) Абсолютное и относительное знание; философия как система науки. «Система науки» — это система абсолютного знания. Для пояснения Хайдеггер разъясняет понятия относительного и абсолютного знания не в количественном (знать всё), а в качественном смысле. Относительное знание (scientia relata) — это знание, которое «отнесено» (hingetragen) к тому, что оно знает, остается прикованным к предмету, теряется в нем. Даже зная всё сущее, такое знание остается качественно относительным. Гегель называет его «сознанием» (Bewußtsein).

Абсолютное знание — это знание, которое «отвязывается», «освобождается» (sich loslösen) от предмета, но не отбрасывает его, а «снимает» (aufheben), сохраняя в себе. Эта возможность освобождения заложена в самом относительном знании через самосознание (Selbstbewußtsein). Когда сознание знает о себе самом, оно отвязывается от предмета, но привязывается к себе как к предмету, оставаясь относительным. Абсолютное знание — это знание, которое освобождается и от этой привязанности к себе, постигая себя как не-связанный исток единства сознания и самосознания. Это предварительно именуется разумом (Vernunft). Абсолютное знание в самом себе и по своему существу есть система; оно знает себя, лишь разворачиваясь в системе и как система.

§3. Значение первой части системы в характеристике ее двух заголовков

Первая часть системы — это сама наука, система в ее первом изображении. Два ее заголовка говорят разное, но подразумевают одно и то же.

а) «Наука об опыте сознания». Здесь «наука» означает «абсолютное знание». Следовательно, нужно понять слово «опыт» в этом контексте. Хайдеггер различает два обычных значения слова «опыт»: 1) непосредственное удостоверение мнения через созерцание; 2) испытание самой вещью, при котором она «подтверждает свою истину» (sich bewahrheiten), часто вопреки ожиданиям, что ведет к обогащению знания. Гегелевское понимание опыта близко ко второму значению. Однако это не опыт, производимый над сознанием как объектом. Опыт сознания — это опыт, который само сознание производит над самим собой. Сознание, будучи субъектом этого опыта, с необходимостью делает его с собой.

В чем заключается этот опыт? Сознание, изначально как относительное знание, знает только свой предмет. Когда оно узнаёт предмет как предмет (т.е. как то, что есть для сознания), предмет теряет характер «в-себе-бытия» и становится чем-то иным — «бытием-для-сознания». Сознание при этом также меняется, становясь знанием о знании. В этом опыте сознание теряет свою первую истину, но обогащается новой — знанием о самом себе. Оно приходит к самому себе. Этот опыт, в котором сознание становится иным, чтобы прийти к себе, Гегель называет также «явлением» (Erscheinung). В этом опыте-явлении сознание обнаруживает себя как дух (Geist). Таким образом, «опыт сознания» есть движение, в котором дух приходит к явленности — феноменология духа.

б) «Наука феноменологии духа». Здесь генитив («феноменологии духа») также является субъективным. Феноменология — это не исследование духа как объекта, а способ бытия самого духа, его подлинное и полное выступление (Auftreten) перед самим собой. Явление означает выступление, при котором нечто новое показывает себя, а прежнее низводится до видимости (Schein). Это явление как становление-иным-в-возвращении-к-себе и есть подлинный опыт в гегелевском смысле. Уже в 1801 году Гегель писал: «Явление и само-раздвоение суть одно». Явление — это самопротиворечие, в котором нечто исчезает и возникает одновременно.

Теперь становится ясным полный заголовок: «Система науки» — это само абсолютное знание. «Наука об опыте сознания» говорит о том, что должно подтвердить свою истину (сознание) и как (через опыт). «Наука феноменологии духа» говорит, в качестве чего оно себя подтверждает (в качестве духа). Гегель также использует формулу «Система опыта духа», объединяющую все три заголовка.

§4. Внутренняя задача «Феноменологии духа» как первой части системы

а) Прихождение-к-самому-себе абсолютного знания. Первая часть системы подготавливает «стихию», «эфир» для абсолютного знания. В ней дух, пройдя путь опыта, приходит к самому себе, чтобы затем, во второй части (Логике), развернуться в своем собственном элементе. Первое изображение (Феноменология) в своем движении само становится тем, что оно изображает, — действительным абсолютным знанием. Это прихождение-духа-к-самому-себе есть абсолютная история, в которой он сам себя передает и «снимает» (aufheben) в трояком смысле: устраняет (tollere), сохраняет (conservare) и поднимает на высшую ступень (elevare).

б) Ложные истолкования замысла «Феноменологии». Хайдеггер выделяет три главных ложных толкования:

1. «Феноменология духа» не имеет ничего общего с современной феноменологией сознания в духе Гуссерля.

2. Она не является типологией философских мировоззрений или «точек зрения».

3. Она не есть введение в философию в смысле руководства по переходу от обыденного сознания к спекулятивному.

Она есть «абсолютное самопредставление разума», чью сущность и действительность Гегель нашел в абсолютном духе.

в) Условия размежевания с Гегелем. Философия по своей сущности всегда заранее предвосхищает то, что она потом высказывает. Это не является логической ошибкой, так как речь идет не о формальном доказательстве. Поэтому несостоятелен упрек Гегелю, что он в начале предполагает то, что получает лишь в конце. Условием подлинного размежевания является «сродство» (verwandt sein) с Гегелем, под которым понимается не совпадение точек зрения, а обязанность перед первыми и последними необходимостями философского вопрошания. Истинная философия уникальна и одновременно вневременна: в ней нет ни предшественников, ни последователей — каждый настоящий философ современен другому.

Предварительное рассмотрение.

§5. Предпосылка «Феноменологии»: ее абсолютное начало с Абсолютным.

«Феноменология» с самого начала движется в стихии абсолютного знания. Абсолютное знание в начале должно быть иным, чем в конце, но это «иное» есть способ бытия самого Абсолюта — его не-абсолютность, относительность. Это «не» принадлежит самому Абсолюту. Поэтому мы, понимающие, с самого начала должны оставить позицию обыденного рассудка и находиться в способе абсолютного знания.

а) Ступени прихождения-духа-к-самому-себе. Хайдеггер дает краткий обзор структуры произведения:

· A. Сознание — знание, потерянное в предмете, не знающее себя как дух (бессознательный дух).

· B. Самосознание — знание знает о себе, но все еще находится в противопоставлении предмету.

· C. (AA.) Разум — знание, объединяющее сознание и самосознание, есть «достоверность того, что оно есть вся реальность». Это первое достижение абсолютного знания, но еще не в полной истине.

· (BB.) Дух — разум, возвысивший свою достоверность до истины и знающий себя как свою собственную действительность. Начинается явная абсолютная история духа.

· (CC.) Религия — дух в форме представления.

· (DD.) Абсолютное знание — дух, знающий себя как духа, завершение «Феноменологии».

Здесь проявляется колебание Гегеля относительно членения: разделы от «Духа» до «Абсолютного знания» могут быть представлены как подразделы «C» или как самостоятельные разделы «D, E, F». Это колебание — признак подлинного философского мышления, доходящего до последних оснований.

б) Философия как развертывание своей предпосылки; вопрос о конечности и проблематика бесконечности у Гегеля. Конец произведения есть лишь ставший-иным и тем самым пришедший-к-себе начало. Позиция понимающего с начала и до конца одна — позиция абсолютного знания. Всякая философия в первом и последнем лишь развертывает свою предпосылку, которая есть не психологическое условие, а сам состав и облик основной проблемы. У Гегеля система начинается с Абсолюта. Это — общая необходимость для Фихте, Шеллинга и Гегеля. Цель их философии — «поставить Бога абсолютно во главу философии». Речь идет о проблеме бесконечности. Хайдеггеровское же вопрошание направлено на проблему конечности. Размежевание с Гегелем происходит на этом перекрестке: не является ли сама гегелевская бесконечность следствием определенной, уже урезанной конечности, чтобы затем «поглотить» ее? Если конечность как глубочайшая нужда (Not) самого бытия принуждает основной вопрос философии к его вопросительности, то это — не этикетка, а сама необходимость философского поиска.

в) Краткие предварительные замечания о литературе, терминологии слов «бытие» и «сущее» и о внутренней установке при чтении. Рекомендуются работы Вильгельма Пурпуса, комментирующие соответствующие разделы «Феноменологии» параллельными местами из других работ Гегеля. Хайдеггер проводит важное терминологическое различие: для Гегеля «бытие» (Sein) и «сущее» (Seiende) терминологически обозначают лишь ограниченную сферу — наличие (Vorhandenheit) и наличествующее (Vorhandene). Сам Хайдеггер употребляет эти слова в максимально широком смысле, обозначая всё, что не есть ничто. Это различие проистекает не из произвола, а из различного понимания самого существа дела. Внутренняя установка при чтении требует «терпения» и отказа от поспешной критики.

Первая часть. Сознание. Первая глава. Чувственная достоверность

§6. Непосредственное в чувственной достоверности

а) Непосредственное знание как необходимый первый предмет для нас как знающих абсолютно. Гегель начинает: «Знание, которое прежде всего или непосредственно есть наш предмет, не может быть ничем иным, как… непосредственным знанием». Ключевой вопрос: кто такие «мы»? «Мы» — это не случайные читатели, а те, кто с самого начала знают абсолютно, действуют в способе абсолютного знания, которое по сути есть опосредствование (Vermittlung). «Непосредственное» для нас, опосредствующих, есть то, что еще не опосредствовано. Чтобы быть абсолютно опосредствующими, мы должны «снизойти» до непосредственного знания. Это снисхождение не отменяет нашей сущности, а напротив, требуется ею. Таким образом, то, что может быть «нашим» первым предметом, определяется из сущности самого абсолютного знания: это должно быть знание, которое «само» является непосредственным знанием, знанием непосредственного, или сущего.

В нашем знании мы всегда имеем два предмета: «предмет для нас» (само знание как предмет разбора) и «предмет для него» (то, что является предметом для этого разбираемого знания). Опыт, который сознание производит над собой, заключается в том, что его «предмет для него» оказывается не истинным, и его истина заключается в том, что он есть «для нас», то есть в его снятости в абсолютном знании.

б) В-себе-и-для-себя-бытие самой вещи и «наблюдение» абсолютного знания; «абсолютное» как «абсолютивное» знание. Таким образом, мы имеем троякий способ рассмотрения предмета: 1) предмет в себе для разбираемого сознания; 2) его бытие-для-сознания; 3) его бытие-для-нас как знающих абсолютно. Абсолютно познанным предмет становится, когда он познан не только «в себе» или «для сознания», но «в себе и для себя». Мы, знающие абсолютно, не привносим ничего от себя, мы лишь «убираем» наши субъективные мнения, предоставляя вещи показывать саму себя. Хайдеггер вводит термин «абсолютивное знание», чтобы подчеркнуть деятельный характер абсолютного знания как находящегося в процессе «отвязывания» (Absolvenz) от относительного.

в) Непосредственность предмета и знания в чувственной достоверности; «чистое бытие», наличие. Чувственная достоверность являет себя как самое богатое и самое истинное знание. Ее содержание бесконечно по широте и глубине. Способ ее знания — чистое «имение-перед-собой», без какого-либо понятийного постижения. Высказывая себя, чувственная достоверность говорит о своем предмете: «Это есть». Ее истина содержит «исключительно бытие вещи». Знание же и «Я» в ней сведены к минимуму — это «чистое это». Гегель говорит о знании и предмете здесь в ограничительном смысле (allein, nur), показывая, что чувственная достоверность есть чистая непосредственность, без какого-либо движения мысли. Однако, «на деле» (in der Tat) сама чувственная достоверность выдает себя за самую абстрактную и бедную истину. Это говорим уже мы с позиции абсолютного знания.

г) Различия и опосредствованность в чистом бытии непосредственного в чувственной достоверности. Присмотревшись к действительной чувственной достоверности, мы обнаруживаем, что в ее «чистом бытии» «привходит еще многое другое». Каждый раз, когда мы имеем «это», это конкретное «это» — не просто «это», а кафедра, дверь и т. д. То есть «это» по своему смыслу «этообразно» (diesig), оно отсылает к конкретному. Таким образом, действительная чувственная достоверность всегда есть пример (Beispiel), она «примерна» в себе. Также и «Я» есть примерное «Я». Из этого «чистого бытия» сразу «выпадают» два различенных момента: «это» как предмет и «это» как «Я». И они не просто наличествуют, но опосредованы друг другом. Так в непосредственном обнаруживается различие и опосредствование, ставя под вопрос первое определение его сущности.

д) Опыт различия между непосредственностью и опосредствованием, сущностью и несущественным в самой чувственной достоверности. Этот «главный» различий мы не просто придумываем, а находим в самой чувственной достоверности, хотя и в свете нашего абсолютного вопрошания. Теперь начинается собственно «опыт» с чувственной достоверностью. Для нее самой, согласно ее способу знания, «истинным и сущностью» является предмет. Спрашивается: что же такое «это» как ее предмет? Оно раскрывается в формах «теперь» (Jetzt) и «здесь» (Hier). На вопрос «Что такое теперь?» чувственная достоверность отвечает, например: «Теперь — день». Но эта истина, будучи записанной, «выдыхается» и становится ложью (теперь — ночь). «Теперь», чтобы оставаться «теперь», должно постоянно не быть тем, что оно есть в данный момент. Оно постоянно отрицает свое непосредственное содержание. Это простое, которое сохраняется в смене и через нее, равнодушное к своему конкретному содержанию, есть всеобщее (Allgemeine). То же самое происходит с «здесь». Так сама чувственная достоверность на опыте узнаёт, что ее предмет, «это», есть нечто всеобщее.

е) Язык как выражение всеобщего и подразумеваемое единичное — онтологическая дифференция и диалектика. Мы говорим «это», имея в виду единичное, но высказываем всегда всеобщее. Язык «имеет божественную природу» — прямо переворачивать наше мнение, высказывая тем самым истинное. Он абсолютен, ибо он «абсолютивен»: отрывает нас от единичного, давая высказать всеобщее. Мы можем иметь в виду единичное, только потому что уже имеем «это» как всеобщее, то есть мы можем «мнить», потому что говорим. Более того, когда мы говорим о единичном сущем: «оно есть», мы высказываем «бытие вообще». Мы можем иметь в виду сущее только потому, что «бытие» как таковое всегда уже понято, всегда уже есть «истинное», т.е. открытое. Здесь у Гегеля, по замечанию Хайдеггера, мы сталкиваемся с проблемой онтологической дифференции (различия между бытием и сущим), хотя у самого Гегеля она решается иначе, через диалектику. Диалектика есть не что иное, как понятая из логоса «абсолюция». Гегелевская философия как диалектика стремится внести «абсолютное беспокойство» в спокойное «есть» обычного предложения.

§7. Опосредствованность как сущность непосредственного и диалектическое движение

а) Мнение как сущность чувственной достоверности. Когда выяснилось, что предмет (единичное «это») не есть постоянное и истинное, а таковым является всеобщее («теперь» как таковое), то произошел переворот: истина переместилась из предмета в знание, в «Я». Казалось бы, сущность чувственной достоверности — это «мнение» (Meinen), акт «я мыслю это». Однако «Я» каждого человека, будучи «этим» единичным «Я», при его высказывании также оказывается всеобщим. Каждый есть «Я». В борьбе единичных мнений, уничтожающих друг друга, сохраняется простое и всеобщее «Я» как таковое. Следовательно, и в «Я» истина не является чем-то непосредственным.