Атмосфера с каждой минутой становилась еще напряженнее, но я все-таки решился спросить:
— Отец, Филипп сказал мне, что состояние бабушки ухудшилось. Это правда?
— Да, к сожалению. Вчера доктор сократил срок жизни на неделю.
— Я могу ее навестить?
— Если хочешь, — холодно ответил он. — Только она уже несколько дней лежит в горячке, так что вряд ли ты сможешь с ней поговорить.
После не самого приятного ужина я сразу же пошел в спальню к бабушке. В ее комнате просматривалась угнетающая картина: она лежала на кровати с ужасно бледным и иссохшим лицом, тело похудело до неузнаваемости, возле кровати стояло несколько банок с лекарствами и больничное оборудование. Неужели старость бывает так жестока? Что за болезнь смогла поразить такую крепкую женщину?
Я присел на край кровати и прикоснулся к холодной морщинистой руке. Вид ее болезненного лица был настолько невыносим, что пришлось отвернуться. В комнате веяло смертью — это чувствовалось всеми фибрами души. Как удивительна жизнь: только недавно разговаривал с человеком, помнил его здоровым и жизнерадостным, излучавшим столько силы и энергии, а сейчас видишь, как он одиноко лежит в пустой комнате, окруженный лечебными склянками и пищащими приборами. Тяжело осознавать подобное. Тем более бабушка была единственным человеком, который искренне любил меня и не создавал идеального внука для своего удобства. Я только сейчас осознал всю суть ситуации. До этого мне мало приходилось задумываться о смерти… Так жаль, что я редко звонил ей…
В глазах появилась дымка, по щеке потекла слеза. С тяжестью на сердце я быстро встал и ушел — больно смотреть на эту предсмертную колыбель.
Быстрыми шагами я направился в свою бывшую комнату. Внутри меня сразу же окутали воспоминания из детства. Правда, тут было весьма не прибрано, но винить Филиппа в этом кощунственно. Ему сейчас хуже всех, тем более здесь вряд ли кто-то ждал моего приезда.
Я сразу же лег в постель. После дня в пути и напряженного вечера усталость дала о себе знать. Голова гудела. На минуту закрыв глаза, я не заметил, как погрузился в сон.
Меня перенесло в темную неизвестную комнату. Из разбитых окон веял холодный ветер. Внимание захватила массивная дверь из красного дерева. Ужасно захотелось посмотреть, что находится внутри, несмотря на всю мрачность этого места. Подойдя к ней вплотную, я осторожно коснулся ржавой железной ручки…
«Энтони!» — пронзительно раздался женский голос.
Я моментально открыл глаза и увидел перед собой девушку. Она была… прекрасна… Незнакомка излучала теплоту, казалось, светилась каким-то чарующим сиянием. Ее большие изумрудные глаза не отрываясь смотрели на меня. В них, как в двух каплях прозрачной воды, я видел свое крохотное отражение. Ее длинные, мягкие, распущенные волосы цвета каштана падали на мои плечи. От наслаждения и волнения дыхание остановилось, а тело окаменело. Я не издал ни звука, боясь, что это видение мгновенно исчезнет. Она парила надо мной, будто привидение, и я любовался этим подарком судьбы.
О, этот сон мне нравится больше!
«Ты сможешь помочь мне…», — она произнесла что-то еще, но ее голос был настолько тихим и успокаивающим, что мои глаза в блаженстве закрылись. Я потихоньку опять уходил в мир грез. Последнее, что мне запомнилось — мягкое прикосновение губ.
— Господин Энтони! Ваша бабушка умирает! — громко прокричал осипшим голосом Филипп.
Я резко вскочил от услышанного. Голову сразу же пронзила острая боль, все тело скрючило. В глазах стояла красная пелена. Пришлось собрать все свои силы, чтобы встать и быстро выбежать в коридор. Меня раскачивало из стороны в сторону. С крупной дрожью в ногах я инстинктивно дошел до нужной комнаты.
Вся моя семья и врач столпились у кровати умирающей бабушки. Однако меня поразило другое — существа, парившие над ними. Увиденное не поддавалось никакому логическому объяснению. Над моими родственниками летали человеческие скелеты и каждый имел свой оттенок. Такое сочетание цветов дурманило. Все это смешалось с алой пеленой перед глазами, создавая отвратительное чувство. От нахлынувшего отвращения меня чуть не вырвало.
Я устремил все свое внимание на бабушку: из тела также выходило что-то, полностью повторяющее ее образ. Это существо сияло, глаза смотрели вверх. После чего светящаяся фигура стала распадаться на мелкие кусочки, исчезая в небытье.
Я упал, не в силах больше стоять: все тело трясло. В этот момент передо мной появилась статная фигура отца, закрывающая всю область видения. Он смотрел прямо на меня взглядом, полным недовольства. Теперь я отчетливо видел над его головой темно-фиолетовый, почти черный скелет с пустыми, как пропасть, глазами.
— Оставь свои кривляния! Ты даже нормально принять смерть не можешь. Прояви хоть каплю уважения к своей бабушке — храни молчание, а не ори!
Только сейчас я осознал, что все это время кричал что-то невразумительное. Но как здесь не кричать, видя подобное! Нет, это все галлюцинации на нервной почве. Это не может быть правдой!
Я выбежал из комнаты и спустился вниз, на улицу. Мне нужен был свежий воздух. Холодный порыв ветра ударил в лицо, тело на миг почувствовало легкое облегчение. Красная пелена прошла, но мучительное чувство от недавно увиденного осталось. Если это галлюцинация, то слишком уж реалистичная. Неужели это помешательство? Из-за чего вдруг? Ведь все было нормально…
Мои мысли прервал чей-то тихий плач. Обернувшись на звук, я увидел женщину в домашнем платье. Она закрыла лицо руками и немного подрагивала. Никогда ее здесь раньше не видел. В любом случае, те ужасающие «монстры» над ней не летали. Видимо, это все-таки была галлюцинация, но, если это так — то все очень плохо.
Подойдя к неизвестной даме, я положил свою руку ей на плечо, но она прошла насквозь. От шока я резко отскочил и вскрикнул, отчего незнакомка подняла голову и недоумевающе посмотрела в мою сторону.
— Ты меня видишь? — робко спросила она.
В голове крутился вихрь вопросов: «Как рука может пройти насквозь? Что за паранормальщина? Кто эта женщина?»
— Энтони? — услышав свое имя, я опешил еще больше.
— Ты меня знаешь?..
— Конечно знаю, правда, тогда ты был еще совсем маленький…
— Д-да… А вы кто?..
— Я Эсмеральда. Но ты, возможно, меня и не помнишь…
Эсмеральда… Это имя принадлежало только одному знакомому мне человеку: сестре бабушки. Но это не может быть правдой. Она ведь давно умерла!
— Но вы же умерли!
— Да, это правда… — ее лицо на миг стало крайне печальным. — Вдвойне странно, что ты меня видишь. Ведь у тебя не было никаких способностей…
— Я… Я вообще не понимаю, что происходит… Голова идет кругом от всего этого!
— Бедный мальчик, представляю, как тебе тяжело, еще и в такой траурный день. Мне тоже сначала было сложно ко всему этому привыкнуть.
— Не понимаю…
— Ты сейчас видишь другой мир. Как бы тебе объяснить… Тут появляются те, кто не может попасть ни в Рай, ни в Ад. Не всем дано видеть этот мир…
— Рай, Ад, другой мир — все это страшный бредовый сон! Это же бред!
— Для кого-то бред, для кого-то реальность. Как жаль, что тебе пришлось так рано все это увидеть! Ты еще слишком молод, чтобы думать об этом, — она издала жалостливый вздох.
— Но как такое могло произойти? Я ведь просто заснул, потом проснулся и… все как в тумане, — руки опять стали трястись, чувствовалось неприятное подергивание ног. Нет, это точно все галлюцинации, сумасшествие. — Неожиданно появилась все это!
— Странно… Вспомни, может, что-то произошло с тобой, пока ты спал?
Я тщательно стал вспоминать вчерашний вечер: что было до и после. Но ничего, кроме несвязных снов, в голову не приходило.
— Нет! Нет! Ничего! — прокричал я в отчаянии, закрыв лицо руками.
Когда я немного пришел в себя и открыл глаза, девушка исчезла. В саду никого не было.
Неужели все-таки галлюцинация?
Нужно было пройтись, хотелось двигаться. Энергия, больше всего похожая на нервное перевозбуждение, так и струилось изнутри. Я быстрыми шагами вышел за ворота особняка и пошел по улице, переходя на бег. До меня до сих пор не могло дойти то, о чем говорила умершая Эсмеральда. Умершая! В том-то и дело, что она умерла! Если это была галлюцинация, то откуда в моей голове такой четкий образ? Я ведь совсем не помню ее. Все произошедшее казалось каким-то сном, чем-то ненастоящим, бредом больной фантазии. Я тщетно повторял про себя, что все это неправда, но мимопроходящие люди и парящее над ними «нечто» убеждали в обратном. От всякого человека я шарахался, как от больного, а прохожие озирались на подобное поведение с изумленными лицами. Над каждым постоянно парило что-то разное. У кого-то эта сущность еще имела форму человека, у кого-то она разлагалась, отчего были видны кости, а над некоторыми парили реальные человеческие скелеты, окрашенные в разные цвета. Если уж это и есть души, то слишком они омерзительны. И что это за цвета? Меня от них тошнит…
Внезапно прозвучал пронзительный крик и зов о помощи — первое, что вывело меня из помешательства. Я посмотрел в сторону, откуда слышался шум. Впереди предстала неприятная картина: какой-то длинный амбал смотрел на плачущего ребенка такими ненасытными глазами, будто собирался его съесть.
— Эй! — послышался еще один голос, после чего из ниоткуда появился второй парень, поменьше и менее накаченный. Его лицо было еще кровожаднее, чем у первого. — Я давно за ним слежу! — воскликнул он.
— П-ф-ф, ну, и где же ты был минуту назад? Успокойся, красавчик, ты упустил свой шанс, — насмешливо ответил первый и придавил ногой бедного мальчика.
Я никогда не лез в драки, так как знал, что бессилен, но решил, что пусть уж они переключатся на меня. Тогда бедный ребенок успеет убежать.
— Эй, вы! А ну отстаньте от него! — мой голос прозвучал ужасно неуверенно — но назад пути не было.
— А? Кто это пискнул? — оба парня обернулись.
Вдруг мальчик, лежавший под ногой амбала, прокусил лодыжку своему врагу. Тот издал дикий вопль, отчего все мое тело покрыл холодный пот. Это явно был не человек, так как от такого укуса у него не появилось ни раны, ни крови. Да и сам укус больше был похож на звериный, чем на человеческий.
— Хе! Неудачники! — писклявым голосом засмеялся мальчик. В его глазах и движениях резко появилось нахальство и пренебрежение. Сложно представить, что тот зовущий на помощь ребенок и этот бесстыжий паренек один человек.
После этих слов он проворно прыгнул на длинный деревянный забор, показав всем язык, и исчез. Парень, пришедший позже, тщетно пытался его схватить — того уже нигде не было.
— Ты за это заплатишь! — злобно пригрозил он мне, озираясь по сторонам в попытках найти мальчика.
— Тс-с, это же медиум, не видишь, что ли? — начал другой.
— Ха, то же мне медиум! У него молоко на губах еще не обсохло! Куда лезешь, когда взрослые дяди пытаются покушать?! — я ошарашенно смотрел то на одного, то на другого, потихоньку понимая, что это точно какие-то нелюди
— Ну, что молчишь? Страшно?! — здоровяк подошел ко мне вплотную. В его мертвых, потухших глазах была видна только свирепая жестокость ко всему живому.
Внезапно землю окутал черный густой туман, а моя голова разболелась так сильно, будто ее режут тупым ножом.
— Это он! — шепотом произнес один из них.
— Черт! Бежим!
Через секунду их уже не было. Я посмотрел в сторону того, что так напугало этих двоих. И оцепенел… Меня объял невыносимый ужас. Вдалеке образовалась темная фигура, больше похожая на тень чудовища невероятных размеров. Каждое его движение было медленным и расчетливым. На секунду образ этого существа завладел всем моим сознанием. Те двое в страхе убежали, но у монстра, похоже, была другая цель. Посмотрев в противоположную сторону, он поднял свою длинную руку, и как магнит притянул к себе того самого спрятавшегося мальчика. Ребенок кричал ревом, леденящим душу. Чудовище открыло свою огромную пасть, в которой виднелись острые зубы, и начал по частям отгрызать части тела мальчика. Из него не лилась кровь, он просто исчезал, как будто его стирали ластиком по частям.
Во время этого мерзкого процесса чудовище посмотрело прямо на меня. Черты его лица за темными волосами разглядеть не удалось, но зато глаза… В этих звериных глазах отражались усталость, злость и отвращение ко всему живому. В этот момент мое чутье крикнуло: «Беги!».
И я побежал. Побежал что есть мочи. Адреналин бил в голову. Я ничего не видел, все было как в тумане. Ноги уже заплетались, когда впереди показался порог семейного особняка. Я упал на землю без сил, задыхаясь, но потом быстро в каком-то безумии вскочил и стал нервно оглядываться по сторонам. Единственное, что чувствовалось в этой сумасшедшей агонии — это как сильно болело тело и как от прохладных капель дождя промокала одежда.
Филипп нашел меня на земле возле порога и помог дойти до дивана в гостиной. Сказал, что позовет врача. Мой мозг заглох, тело будто умерло, и я только и мог что смотреть, как медленно горят угольки в камине. Мне казалось, что так продлится бесконечное количество времени, пока в огне не почудился силуэт монстра.
Я в панике вскочил с дивана и ударился о массивную тумбочку, из-за чего с грохотом упал. Эта физическая боль была настолько незаметной по сравнению с душевной, что я даже не издал никакого крика. Холодный пол чуть остудил жар в теле. Мне захотелось навечно остаться в таком положении, не видя и не слыша ничего. Каково же было мое удивление, когда, посмотрев в сторону, я увидел дядю, которого до этого напрочь не замечал. Оказывается, он все это время сидел рядом на кресле, попивая вино.
— Бедняга… Как ты страдаешь из-за смерти бабушки. Вот так всегда… Живем себе и не знаем, даже не задумываемся, когда наступит «этот момент». Сначала не веришь в него, думаешь, что это сон, но потом реальность приходит, и ты понимаешь, что произошло. До тебя начинает доходить, что больше никогда не увидишь этого человека, не поцелуешь, не обнимешь, никогда… Ты даже не успел сказать ему, как сильно любил, как сильно… — бормотал он себе под нос.
Я не обращал на слова дяди ни малейшего внимания, так как был поражен тем, что окутало его со всех сторон. Это точно была его жена, я отчетливо помню ее длинные белокурые волосы, которые теперь обматывали тело дяди, как цепи. Она, видимо почувствовав пристальный взгляд, ответно посмотрела на меня своими холодными одурманенными глазами, крепко обнимая свою жертву.
Это было последней каплей… Я чувствовал, что схожу с ума, и просто отключился.
Глава 2
В бреду мне опять снилась жуткая комната. Ноги сами шли к злосчастной двери, будто кто-то загипнотизировал меня. Подойдя к ней вплотную, я схватился за ржавую ручку и со всей силы дернул. Она с отвратительным скрипом открылась. За ней не было видно ничего. Я сделал еще один шаг вперед, и меня с головы до ног покрыла тьма. Неизвестность. Все померкло, не было видно ничего кроме беспросветного мрака…
Очнулся я в помутненном состоянии и еле отвечал на вопросы доктора. Даже имя свое не мог вспомнить. Доктор объяснил, что меня лихорадило почти что неделю. Похороны прошли. Теперь единственное, что осталось от бабушки, — это мраморная могильная плита. Хотя, возможно…
Я с трудом мог поверить, что все «видения», преследовавшие меня до обморока, правда, а не бред в приступе горячки. Но нет. Смотря на врача и Филиппа, я все равно видел эти сущности. Парящее нечто, точная копия оригинала, а иногда уродливое костлявое тело. Какой ужас… Как теперь жить с этим?
Мой поток мыслей перебил громкий стук в дверь. Без приглашения зашел Ричард. Его только здесь не хватало!
— Как ты? Что говорит врач? — спросил он.
Откуда такая неожиданная заинтересованность? По холодному выражению лица Ричарда можно было понять, что на мое состояние ему все равно. От этого человека всегда нужно ждать подвох.
— Да, все нормально, — еле передвигая язык, ответил я.
Он в задумчивости присел на край кровати. Более-менее спокойно смотря на Ричарда, я смог подробно разглядеть его «спутника». Парящее тело разложилось только наполовину. Цвет виднеющихся костей был мне омерзителен: он отливал неприятным сине-фиолетовым оттенком. На одной части его лица еще оставался глаз, больше напоминавший козий, а в другой глазнице не было ничего. Меня передернуло от подобного зрелища. Воспоминания нахлынули с новой силой, отчего чуть не вырвало прямо на Ричарда.
— Что-то тебе совсем плохо: весь побледнел… Не думал, что ты будешь так переживать…
— Ты сюда наслаждаться моими страданиями пришел? Или что? — нервно перебил его я.
— Нет. Просто… — он тяжело вздохнул. — Когда ты собираешься уезжать?
— Когда поправлюсь! — от его грубого вопроса, я весь встрепенулся.
Вот это забота! Ничего другого я от него и не ждал. Но это пока еще тоже мой дом! Когда захочу — тогда и уеду! Однако вместо всех нахлынувших мыслей, я в ответ задал тот же вопрос:
— А ты? Надеюсь, сегодня?
— Нет, мне еще нужно закончить кое-какие дела здесь… — Ричард быстро встал и легонько почистил рукой свой костюм — это знакомое до боли движение всегда показывало, что он нервничает. — В общем, неважно, не буду тебя беспокоить, — с этими словами Ричард вышел из комнаты.
Что могло его вдруг так взволновать? Что я не собираюсь уезжать? Или тоже переживает из-за смерти бабушки? Не припомню, чтобы он был с ней в близких отношениях… Тем более его изуродованный спутник не внушал ни сострадания, ни доверия.
Вдруг ко мне пришла мысль: что же парит надо мной? Увижу ли я свою душу? С дрожью в руках и ногах я медленно встал с кровати и дошел до старого зеркала в комнате, со страхом посмотрев на отражение. Сердце забилось быстрее. Но… ничего… Ничего там не было. В зеркале отражалось только болезненное и измученное лицо: болотные глаза совсем потускнели, цвет кожи стал еще бледнее, губы ужасно потрескались. Все-таки болезнь дала о себе знать. Я тяжело вздохнул. М-да, мой внешний вид вызывает только брезгливость. Однако это «ничего» даже облегчало. Не думаю, что мне стало бы легче от вида парящего нечто над собой…
С невыносимой усталостью я лег обратно в постель. В комнате почему-то стало очень холодно, хотя до этого меня мучил жар. Одеяло совсем не грело, становилось все холоднее, по телу пробежали противные мурашки — похоже на симптомы озноба. Только этого еще не хватало для полного счастья!
Меня внезапно охватил панический страх. Мозг перестал понимать, что происходит, зато чутье кричало: в этой комнате я не один. В последний раз подобное ощущение мне приходилось испытывать в восемь лет из-за воображаемых монстров за окном. Вот только сейчас, зная, что эти монстры и вправду есть, стало по-настоящему страшно. Сердце застучало быстрее и его биение с болью отдавало в уши. Я полностью зарылся в одеяло, внушая себе, что оно защитит… В этот момент почувствовалось: кто-то стоит рядом. Все тело дрожало, а лоб покрыл холодный пот.
«Помоги», — прозвучал чей-то дрожащий голос.
Я вскрикнул и от испуга вскочил с постели. Возле кровати стояла девушка. Ее черты лица были до боли знакомы. И в этот момент я вспомнил сон с прекрасной девой, который благополучно забыл. Правда, от той чарующей теплоты ничего не осталось. Теперь от нее исходил жуткий холод, отчего, казалось, вся комната покрылась льдом. Лицо ее было искажено в мученической боли, длинные кудрявые волосы растрепаны, а большие изумрудного цвета глаза смотрели таким страдальческим взглядом, что сердце раскалывалось. Было понятно: она не живой человек. Тем не менее ее вид сильно отличался от внешности других умерших, которых мне удалось увидеть за короткое время. Если те хоть как-то были похожи на живых, то она больше напоминала могильную статую.
«Помоги», — голос девушки сильно дрожал.
— Чем?.. — еле слышно спросил я.
«Мало времени. Тебе нужно черное кольцо. Оно находится здесь. Затем иди с ним в закрытую комнату, спустись вниз — там сосуд. Ты сразу поймешь, что это именно он», — она говорила несвязными обрывками, будто телефонная связь в трубке обрывалась. Каждое слово ей явно давалось с огромным усилием.
— Я не понимаю…
«Прошу, помоги мне!» — с этими словами ее фигуру покрыл серый туман, и она исчезла…
Теперь вопросов стало еще больше. И, видимо, проблем то же. Что это за девушка вообще? А главное — почему вся эта чертовщина свалилась именно на меня?!
Всю последующую ночь образ этой девушки не выходил из головы. Было видно, что она страшно мучилась. Но почему? И кто ее изводит? И почему именно я могу ей помочь? Не из-за нее ли мне теперь приходится видеть весь этот паранормальный кошмар? О чем вообще она говорила? Что за кольцо? Что за закрытая комната? Сосуд? Вопросы, вопросы… И все без ответов.
Единственная часть дома с закрытыми комнатами — это восточная. Однако проход туда всю мою жизнь был закрыт из-за опасности обрушения. Что там может быть кроме старой мебели и мусора? Хотя не зря же говорят, что в старых особняках хранится много тайн.
Мне совершенно не понятно, как действовать и что делать. Но ее страдальческий вид больно вспоминать. Если она придет еще раз, то вряд ли удастся сказать «нет». У меня же не каменное сердце! Все эти события тяжело действует на мою чувствительную душу. Как теперь можно просто уехать? Совесть не даст покоя, и я уж точно никогда себе этого не прощу. Придется расспросить отца насчет кольца и восточной части дома... Уж он-то точно должен знать.
На утро я с большим усилием встал с кровати, и, спросив у встретившегося на пути Филиппа, где отец, пошел в библиотеку. Теперь мне ясно виделись терзания старого дворецкого, которые полностью отражались на его утомленном лице. Он как никто другой горько переживал смерть бабушки, при этом безукоризненно выполняя свои обязанности. Бедный Филипп, еще один несчастный. Душа его сейчас чем-то напомнила мне грустную белую черепаху. Странно… Откуда появились подобные ассоциации?..
Зайдя в нашу «сокровищницу», она же библиотека, я увидел отца, читавшего газету за чашкой кофе. Он был не один, точнее, парящее нечто, теперь вечный спутник каждого человека, кого мне приходилось видеть, был с ним. Взору представился этот черный скелет, чуть отдающий пурпурным оттенком. Его пустые глазницы опять смотрели прямо на меня. Я медленно подошел к отцу, также не отрывая свой взор от скелета.
— Энтони? Как твое здоровье? Тебе лучше? — спросил отец.
— Да, немного…
Черный скелет продолжал смотреть на меня. Казалось, в этих пустых глазницах отражается ненависть ко всему живому; а его костлявые пальцы крепко вцепились в плечи своего хозяина.
— Я… М-м-м, возможно, этот вопрос покажется тебе странным… — от равнодушного выражения лица отца и пристального взгляда его спутника мне становилось все тяжелее формулировать мысль. — Скажи, нет ли у нас в доме какого-нибудь старинного, особенного, фамильного кольца?
— Конечно есть, ведь наши предки были известными ювелирами, если ты, конечно, хоть немного интересуешься своей родословной. У нас почти что в каждой комнате осталось что-то от старых работ, которые мы не продали. На чердаке много всякого антиквара сохранилось, — все это он говорил таким безразличным тоном, будто разговаривал с незнакомцем и объяснял ему, как пройти по улице. — Кстати о ювелирном деле. Как дела в университете? Надеюсь хорошо? — он специально сделал акцент на слове «хорошо». Естественно, ведь человеку с фамилией Оллфорд нельзя быть где-то «нехорошим»! Да и вообще нужно подобающе себя вести, быть идеальным, послушным гением и тому подобное. Как мне это надоело!
— Да, разумеется, — он, удовлетворившись ответом, продолжил читать газету, попивая кофе.
Вопрос с кольцом все равно остался открытым. Неужели придется перелопатить все комнаты? И какое, собственно говоря, кольцо мне нужно найти? Черное. Но ведь этих черных колец тьма!
— Отец, а в восточном крыле все так же? Небезопасно?.. — начал издалека я.
— Естественно, — твердо ответил он.
— Так почему его не починят?
