Алиса Бескровная
Тайна души
Пролог
«Мальчик», — послышался пленительный и уже знакомый голос.
Я все чаще и чаще стал слышать чей-то зов, и каждый раз, оборачиваясь, не нахожу его хозяина. Мама говорит, что это просто фантазия разыгралась и на самом деле ничего нет. Мне бы хотелось так думать и забыть, но этот голос такой чарующий и притягательный — хочется пойти за ним…
Поднимаясь по лестнице, я еще раз украдкой посмотрел на запертую массивную дверь. Мое подсознание подсказывало: этот голос доносится именно из этой запертой комнаты. Сколько себя помню, она всегда была закрыта, и родители никогда не открывали ее и никому не разрешали туда входить. Хотя сестра когда-то проболталась, что в моем возрасте ночью увидела ее распахнутой настежь. Правда, сильно испугавшись, убежала, так и не зайдя в это таинственное место. И вот уже очень долгое время я жду, когда же и мне выпадет шанс наконец-то увидеть, что же спрятано внутри.
Сегодня в доме, как всегда, пусто. Ничего ни оставалось, как пойти в свою комнату. Я часто остаюсь один в этом огромном помещении. По соседству даже детей нет! Отец всегда уходит рано утром и возвращается поздно, даже по выходным, а когда приходит, то сразу запирается на ключ в своем кабинете и никого не впускает. Сестра обычно гуляет после школы допоздна, и, даже если свободна, ей некогда поговорить, а тем более поиграть. Чаще всего она прогоняет меня или жалуется, что я ей мешаю, иногда и вовсе игнорирует. Мама же в последнее время все чаще и чаще стала уходить к подругам или, как и папа, часами сидит в своей комнате. Как-то раз я слышал плач за дверью, но, когда зашел в комнату, чтобы успокоить, она выгнала меня, сильно накричав. Поэтому мне остается только сидеть и играть одному. От этого я все чаще чувствую себя одиноким. Вот почему так хочется узнать, кто же находится в загадочной комнате. Может, ему тоже одиноко сидеть там взаперти…
Этой ночью мне долго не удавалось заснуть: голова кружилась, лежать неудобно — все тело болело. Чтобы избавиться от этого противного чувства, пришлось встать с кровати и пойти к маме в спальню. Она наверняка даст какую-нибудь таблетку от боли. Я тихонько заглянул в ее комнату, но внутри никого не оказалось. Странно… Может, она на кухне?
Я вслепую дошел до лестницы и, ухватившись за перила, чтобы не упасть, спустился вниз. Желание посмотреть на дверь, так сильно овладевшее моим воображением в последнее время, взяло верх. Я с надеждой посмотрел в ее сторону. Неожиданно дверь оказалась открытой. Прямо как рассказывала сестра. Наконец-то! Радостно подбежав к двери, я посмотрел внутрь, но не увидел ничего, кроме темноты. Казалось, вниз вела бесконечная лестница, в беспросветную пустоту. Комната оказалась подвалом, удивительно… Кто же может там жить? Неужели тот голос и вправду всего лишь мое воображение и ничего больше?
Снизу повеяло холодом, стало не по себе. Ноги задрожали, все тело покрылось противными мурашками, сразу захотелось уйти обратно в свою спальню. Все мои мечты о волшебной комнате быстро разрушились. Я готов был отойти подальше от этого страшного места, как это сделала моя сестра, но в голове опять прозвучал знакомый голос:
«Мальчик, не бойся. Спустись вниз».
Это прозвучало так чарующе и успокаивающе, что все сомнения мгновенно исчезли. После этого я твердой ногой встал на первую противно скрипнувшую ступеньку и потихоньку, будто под гипнозом, стал спускаться вниз, держась за холодные перила. После первых пяти ступенек вокруг образовалась полнейшая тьма. Если наверху мне еще удавалось хоть что-то разглядеть, то здесь все было окутано чернотой. С каждым шагом меня одолевало чувство, что я вот-вот оступлюсь и упаду. Но лестница все-таки когда-нибудь заканчивается, и мои ноги наконец почувствовали твердую холодную землю. Стало тяжело дышать, из-за чего я громко закашлял. Эхо раздалось в беспросветной тьме в два раза громче. Здесь было тихо настолько, что слышались мое прерывистое дыхание и биение сердца, отзывавшиеся гулом в ушах.
Внезапно комнату озарил свет, я машинально закрыл лицо и вскрикнул от неожиданности. Когда же открыл глаза, то увидел пустое, грязное помещение. Меня окружали пыльные картины и старая мебель, окутанные паутиной. В самом углу бесполезного хлама стояла огромная красивая ваза — единственная достойная вещь. Причем ее совершенно не коснулась грязь, заполнившая весь подвал. Она была как новенькая: длинная, красная, с золотыми ручками и с невероятно красивыми узорами, закрытая крышкой. Кроме меня здесь явно больше не было ни единой души. Кто же тогда говорил со мной?
И будто отвечая, в голове прозвучал голос:
«Я так долго ждал тебя», — теперь он стал еще громче.
— Правда? Тебе, наверное, одиноко в этом грязном подвале? — с воодушевлением спросил я.
«О да», — печально ответил он.
— А где ты? Я не вижу…
«Прямо перед тобой».
Но, осмотрев всю комнату, я никого не увидел. Передо мной стояла только огромная ваза.
— Ты в вазе?.. — неуверенно предположил я.
«Да, и уже очень давно. Мальчик, выпусти меня. Уверен, что мы с тобой подружимся».
Его предложение прозвучало так заманчиво, что сразу же захотелось сказать: «Конечно!». Но, подойдя ближе, меня охватило сомнение: открывать или нет? Кто вообще может жить в вазе?
«Не бойся, обещаю, ты не пожалеешь. Я покажу тебе то, что не видит обычный человек, ты будешь знать все».
После этих слов мои сомнения сразу пропали. Знать все, даже больше, чем родители! Вот это да! И ведь если он выберется оттуда, то мне наконец-то будет с кем играть!
С этими радостными мыслями я нашел грязную табуретку и встал на нее, чтобы добраться до верхушки (уж очень большая эта ваза!). Сама крышка была ужасно тяжелая, но, приложив все усилия, мне удалось ее сдвинуть. После чего почувствовалась неимоверная боль в висках, а в ушах противно зазвенело. Я с грохотом упал с табуретки на твердый пол. В глазах помутнело.
Проснулся я уже в своей комнате. Голова жутко болела, спина тоже, но, несмотря на это, мне все-таки удалось встать с кровати и выйти в коридор. Сном ли был ночной поход в подвал? Нужно найти своего нового «друга» и убедиться, что все было реальностью. Надеюсь, мне удалось ему помочь, и он наконец-то вышел из этого мерзкого места!
— Сынок, с тобой все в порядке? Ты так долго спал, даже пропустил завтрак, — послышался заботливый голос мамы. Но, обернувшись, я увидел невообразимое.
Мама стояла посередине коридора, а над ней парил огромный темно-бордовый скелет без ног с длинными руками, заботливо обнимающими ее. Глазницы его были пусты, а взор прикован к маме. На секунду показалось, что его костлявый рот расплылся в злорадной улыбке.
От этого ужасающего зрелища я упал на пол и заорал во все горло. Мама с беспокойством подбежала ко мне со словами: «Что случилось?». Но чем ближе она подходила, тем отчетливее становился ее «спутник». Меня знобило, я с криком убежал в свою комнату и закрыл дверь, чтобы не видеть больше этого «существа».
«Не нужно бояться правды, — послышался знакомый голос в голове, теперь он стал еще громче и отчетливее. — Твоя так называемая мать погрязла в своем грехе. Видел, насколько ее душа окрасилась в цвет Гнева? А знаешь почему? Я расскажу. Она ненавидит всех: отца — за предательство, дочь — за молодость, родственников — за их превосходство над ней, соседей — за крепкую и любящую семью, а самое главное — ненавидит тебя, своего единственного сына. Она проклинает свет за то, что ты копия ненавистного мужа. Ей невыносимо смотреть в твое лицо. Каждый день она плачет у себя в комнате, и гнев полностью заполняет ее. Но это еще не все! Самое ужасное — она ненавидит саму себя за слабость. Даже жизнь она винит в том, что та не одарила ее «благословением». Твоя мать никогда не показывает свое настоящее лицо на людях, постоянно надевая маску “невинной страдалицы”, при этом корит всех в своей испорченной жизни. Иногда в ее грешную головку приходят мысли и об убийстве, но пока до этого не дошло. А жаль, было бы чуточку интереснее…»
Мне было больно слушать подобные слова о своей матери. Нет. Я не хотел это слушать! Поэтому закрыл уши в надежде приглушить своего нового «друга», но ничего не выходило. От безнадежности я стал заглушать своим криком голос в голове.
Это не может быть правдой! Моя собственная мать ненавидит меня настолько сильно? И не только меня. Нет! Отказываюсь в это верить!
Внезапно в плече почувствовалась острая боль.
— Ты с ума сошел?! Хватит орать! — послышался недовольный голос сестры, ударившей меня. В панике я не заметил, как вбежал в ее комнату, а не в свою.
Посмотрев на нее, чтобы хоть в ком-то найти помощь, я горько пожалел об этом. Над моей сестрой тоже парил скелет. Правда, на этот раз он был окрашен в бледно-зеленый цвет, и это выглядело еще отвратительнее. Его пустые, как пропасть, глазницы осуждающе смотрели на меня, а обнаженные зубы словно улыбались.
«А эта девушка погрязла в Зависти. Не так сильно, конечно. Видишь, цвет ее души — болотного оттенка? Она еще не насквозь пропитана грехом. Но очень близка к этому. Знаешь почему? Вся ее сущность завидует каждому “другу”, желая им несчастья и страданий. Ей постоянно кажется, что она самый несчастный человек на свете, что мир ужасно несправедлив, а люди вокруг живут лучше, богаче. У них есть все, чего нет у нее: таланта, семьи, любви. И каждый день, прикрываясь доброжелательностью, она ищет возможности напакостить всем “обидчикам”. Ее лицемерие не знает границ…»
— Нет! Замолчи! — заорал я что есть мочи. Сестра посмотрела на меня недоумевающим взглядом, а дверь открыла перепуганная мать.
— Дорогой, с тобой все в порядке? — тревожно спросила она. Но я сильно зажмурился, чтобы не смотреть на этих страшных существ.
Хотелось убежать далеко, заглушить голос в голове. Я быстро встал и побежал от этого кошмара, растолкав столпившихся вокруг меня родных, но дорогу преградил отец, прибежавший на крик.
— Что за ор ты устроил? — недовольно спросил он.
Я продолжал стоять с закрытыми глазами и ушами. Не хочу больше видеть!
— Ты меня слышишь? Что за наглость?! — слышались его требовательные возгласы.
Он схватил меня за руку и сильно потряс, прокричав: «Отвечай, когда отец к тебе обращается!». Пришлось открыть глаза и посмотреть наверх. Над ним стоял все тот же скелет, но уже другого цвета. На его костлявом лице отражалось наслаждение, будто он был счастлив, что отец кричит на меня. Голос в голове, будто специально, стал говорить еще громче:
«А! Вот и твой папаша! Только посмотри на этот завораживающий свинцово-синий оттенок! Цвет Похоти всегда привлекал меня… Видишь, вся его душа прогнила насквозь? Этот человек уже не может жить без своего распутства, его душа привязалась к этому греху, как корень дерева к земле. Они стали неразделимы. Мой милый мальчик, неужели ты думал, что он верен своим детям и жене? Ты был уверен, что он запирается в кабинете, чтобы никто не мешал работать? Ха-ха! Сними свои розовые очки и посмотри! Твой папаша запирается в своем маленьком извращенном мирке, потому что ему наскучили глупая жена и надоедливые дети. Конечно! Зачем ему семья, если можно провести время с новой женщиной, получше и помоложе твоей матери. А что он вытворяет со своей помощницей…»
На этой фразе голос остановился.
Во взгляде отца я впервые увидел пренебрежение и презрение. Он долго смотрел мне в глаза и, поняв, что ничего не добьется, произнес:
— Ты помнишь, что к нам вечером приедет твой дядя с семьей? Если будешь так себя вести и при них, то наказания не избежать. Ты понял? — я смог только послушно кивнуть в ответ.
После этого он вернулся в кабинет, мама также ушла к себе, посоветовав мне посидеть в комнате, а сестра даже не вышла.
От безысходности я пошел в сад — самое спокойное место в доме. Не было сил плакать, что-то внутри меня разбилось, умерло. За долгие десять минут я осознал, что все свои одиннадцать лет прожил в иллюзии. Оказалось, вся моя «любящая» семья — просто подделки и на самом деле за их любовью и заботой скрывалась прогнившая насквозь… «правда»…
«Нечего убиваться, это лучше, чем всю жизнь прожить в неведении», — опять послышался голос в голове. На этот раз он стал мягче и заботливее.
Просидев с гнетущими мыслями под деревом несколько минут, я даже не заметил, как уснул. Мой организм ужасно ослаб. Через несколько часов меня разбудила мама, чтобы отправить наверх переодеться к ужину. Гости давно приехали. Все время, пока я шел к комнате, мой взор был устремлен вниз: не могу привыкнуть к этим парящим «монстрам». Они абсолютно везде, у каждого слуги. И всегда улыбаются…
Приведя себя в порядок, я спустился вниз, в столовую. Первым делом ко мне подошел дядя. Всеми силами глаза избегали его большой туши, но, когда огромные, толстые руки обняли меня, я лицом к лицу столкнулся с его костлявой душой. От пестрящего ярко-красного оттенка голова пошла кругом. Казалось, будто этот скелет наслаждается моим страхом. По крайней мере, это отражалось в его усмешке.
«Этот мужчина — тоже интересный экземпляр. Посмотри на этот прекрасный алый цвет Чревоугодия, присмотрись к этой жирной свинье: он же съедает со стола все, что видит! Пивом и виски этот боров уже убил часть своего мозга! Главная его забота — наполнить чрево. Готов поспорить, что под подушкой у него всегда припрятан аппетитный кусочек курицы! Ха-ха-ха! Посмотри, его рот уже и пищу не прожевывает, просто глотает, лишь бы запихнуть в желудок больше. Больше! Больше! Все самое сытное и вкусное — ему!..»
От этих слов меня тошнило. Я закрыл уши, чтобы больше не слышать этого. Но это не помогало. Голос все так же продолжал звучать в голове, он все говорил и говорил.
«Его жена еще занимательнее. Ох уж этот чарующий янтарный оттенок Алчности. Все силы этой женщины уходят на скопление дорогих и желаемых вещей. Она как сорока — тащит все из магазинов себе в “гнездо”. При этом даже не задумываясь о том, нужен ли ей весь этот хлам. Думаю, что она продаст всю семью за драгоценную “блестяшку”. А ее пристрастие к деньгам заслуживает полного презрения. Она уже напрочь забыла слово “предел” и его значение. Неумеренная любовь к богатству скоро погубит ее и всю семью. Еще и муж жрет, как свинья! Интересно, что будет, если уничтожить все ее пожитки? Наверняка она сойдет с ума… Ха! Хотелось бы на это посмотреть!»
Я хотел взглянуть на тетю, нет, увидеть ее душу, но кровавый оттенок дяди затмевал взор.
«Посмотри на их дочь! Видишь этот нежно-голубой цвет? О нет, это не значит, что она чиста и невинна. Это цвет Уныния. Самый хитрый грех, на мой взгляд. Редко кто замечает чувства его владельца, как он действует, как говорит. Окружающие думают, что все нормально, а потом… Бац! И его хозяин уже висит в петле. Правда, эта девушка немного отличается от других: ей просто все равно. Мир для нее неинтересен и тускл. Она уже давно сдалась и не прилагает никаких усилий, чтобы хоть что-нибудь изменить. Только предается лености и просто плывет по течению. Ты никогда не заставишь ее хоть пальцем шевельнуть, хотя… Возможно, насилие хоть как-то сможет “оживить” ее душу».
— Что-то ты сегодня не в духе, — обеспокоенно сказала мама, но в ее голосе почувствовались лживые нотки, которые я не замечал прежде. — Поешь, а потом можешь идти к себе. — Отец на подобные слова только осуждающе посмотрел в мою сторону.
Все это время и вправду ужасно хотелось есть, но когда я увидел стол, полностью украшенный аппетитными яствами, то не смог съесть даже ложечку. Хотя голод был жуткий. Почему же? Не могу понять....
Больше ничего не знаю…
Вся моя «семья» уже сидела за столом, но к этим людям я больше не чувствовал той любви, как раньше. Они стали чужими. В этот момент, несмотря на омерзение, мне захотелось разглядеть всех собравшихся. Над столом парили разноцветные скелеты — души «родных». Вся эта гамма цветов собралась в одну кучу. Это было отвратительно, но в то же время и завораживающе…
«Ты только посмотри на этот грешный пир!»
После этих слов до меня дошло. Голос в голове — это единственное честное существо в этой комнате. Мне не стоит больше его бояться, а наоборот — прислушаться. Ведь он прав. Все эти люди и вправду были грязные, гадкие, низкие… Они разрушали сами себя изнутри, а парящие скелеты только доказывают это! Теперь я презираю их. Они изгадили свою душу и мою хотят!
«Хочешь есть?» — пленительно спросил голос в голове.
— Да. Я хочу.
После этих слов все скелеты одновременно повернули свои головы в мою сторону и засмеялись нечеловеческими голосами.
Это произошло в одно мгновение. Кто-то успел закричать, кто-то сразу же упал. Души родных тут же растворились в воздухе, а на лицах собравшихся застыл ужас, будто они увидели жуткого монстра. Я почувствовал сладкий привкус на губах, а чувство голода, преследовавшее меня последнее время, пропало.
«Наконец-то…» — с наслаждением сказал «друг».
Стало намного легче.
Слева висело большое настенное зеркало. Я повернулся в его сторону и в отражении увидел жуткую картину: надо мной парила тень, с виду напоминающая человеческую фигуру. Это была тень чудовища, и его широкая ядовитая улыбка выглядела зловещей, чем у скелетов моей семьи.
Глава 1
Мне едва удалось добраться до семейного особняка — совсем забыл дорогу до дома. Когда же я увидел знакомые черты здания, тело покрыли неприятные мурашки. Хоть в этом месте и прошли мое детство и юность, я все равно ненавижу этот дом всеми фибрами души. Присутствие здесь чего-то тягостного и зловещего всегда угнетало. Конечно, так можно сказать про любой старый особняк, которому больше ста лет, но это место было особенным.
Я с рождения очень чувствителен, с развитой интуицией, которая не раз помогала в жизни. Поэтому все детство мой дом казался неприятным, а иногда было невыносимо подолгу находиться в определенных комнатах или смотреть на старые, поблекшие обои мрачных коридоров, на которых висели портреты наших предков, внушающие паранойю. Никогда в жизни родители не привносили в этот умирающий особняк хоть капли жизни. Многие комнаты я даже никогда не видел — они разрушены. Моя семья, имея в своем распоряжении большие средства, была слишком скупа, чтобы отремонтировать хоть какую-нибудь комнату, и избавиться от омерзительной духоты старости. Их жадность можно оправдать только тем, что когда-то наша семья была на грани нищеты. Но времена бедности давно прошли, появились новые возможности, а доходы возросли… Никогда не пойму, что им мешает.
Поэтому, уезжая отсюда три года назад в университет, я поклялся, что больше никогда не вернусь в этот проклятый дом, навевающий столько неприятных воспоминаний. Но не зря говорится: никогда не говори «никогда». Вчера, после многолетнего молчания, мне позвонил отец и сообщил, что бабушка при смерти. Доктор предполагает, что она не доживет и до конца этого месяца. После услышанного я очень долго не мог прийти в себя. Ведь она была самым светлым человеком. Невозможно представить нашу семью без нее. Бабушка относилась к женщинам-титанам, и, казалось, ее уж точно никогда не коснется смерть. Но ничто не вечно, к сожалению. С этим нужно смириться.
Дойдя до порога особняка и печально взглянув на засохший сад, я постучал по огромной двери стальным кольцом. В ответ послышалось глухое эхо, после чего дубовые створки тяжело открылись, и передо мной предстал Филипп — наш старый дворецкий.
— Господин Энтони! Прошу, заходите, — уставшим голосом пригласил он, открыв путь в гостиную.
Я зашел внутрь и сразу почувствовал неприятные ощущения, знакомые еще с детства. Мрачная атмосфера этого дома всегда действовала на меня удручающе.
— Как раз начался ужин. Идемте, — монотонно сказал Филипп, и я послушно последовал за ним.
Идя по коридору, я припомнил тех многочисленных разодетых слуг, каждый из которых занимался своей обязанностью. Теперь же казалось, что в доме нет ни одной живой души.
— Ты работаешь один? Где же вся прислуга?
— О, нет. Просто, все в трауре… Никто не может сейчас нормально работать.
— Бабушка ведь еще не умерла, а ее уже хоронят.
— Ох, господин Энтони, доктор сказал, что ее состояние резко ухудшилось. Старость, понимаете… — после этих слов на его морщинистом лице появилось страдальческое выражение. Бедный Филипп… Он был преданным, истинным дворецким, и наверняка ему тяжелее всех…
Мы подошли ко входу в столовую, и Филипп аккуратно открыл дверь. В комнате сидела вся семья, то есть то, что от нее осталось: мой отец — Джонатан, мать — Луиза, Эмили — моя младшая сестра, Даниэль — ее муж, Чарльз — дядя, и, конечно, мой старший брат — Ричард.
И только сейчас, снова встретившись со своей родней и увидев их недовольные лица, я вспомнил, что не возвращался домой не только из-за пугающей атмосферы, но и из-за семьи. За несколько лет проживания в университете я совершенно забыл тяжесть наших отношений.
Ричард Оллфорд — мой враг номер один. Наша вражда с ним зародилась еще с младенчества, начиная с поломанных игрушек и заканчивая драками. Сначала родители предположили, что это просто детская ревность с моей стороны, ведь Ричард старше всего на три года, и просто не придавали значения нашей вражде. Но чем взрослее мы становились, тем хуже становились отношения. Его беспрекословная уверенность в себе и маска «важной персоны» всегда до тряски раздражала. Также Ричард уверен, что лучше меня во всем. Я не спорю, но так яростно это доказывать… Чтобы подчеркнуть свое превосходство, в школе он соблазнил мою девушку. После чего между нами разразилась жестокая драка, и, в конечном итоге, все закончилось непростительной обидой. Наши отношения после произошедшего ни на йоту не улучшились, даже наоборот. А когда я уехал, то порвал с ним всякую связь. Мы с Ричардом больше похожи на кровных врагов, чем на братьев.
Напряженные отношения у меня были не только с братом, но и с отцом. Он всегда хотел, чтобы я и Ричард стали идеальными наследниками его компании. В прямом смысле «идеальными». Он мечтал о детях, которые воплотят в себе все лучшее, что есть у него, и у которых не будет ни одного изъяна как внешнего, так и внутреннего. Я не подходил с самого детства ни к одному из его параметров: ни по внешности, ни по уму. В отличие от Ричарда. Если сравнивать нас, то получатся две противоположности: он — высокий, широкоплечный брюнет, с отличием закончивший университет, и правая рука отца; я — худой шатен среднего роста, совершенно ничем не выделяющийся из кучки народа, просто обычный парень, студент, не обладающий никакими свершениями, имеющий в своем арсенале только хорошую интуицию. К тому же, Ричард первенец, что дает ему еще одно преимущество. Как итог: мой брат всегда старался быть для отца безупречным сыном, а я оставался в стороне. Скорее всего, из-за этого мы и не поладили с самого начала.
У сестры и матери я также не пользуюсь популярностью. Мать отдала нас на воспитание отцу, а сама занялась Эмили. Из нее она вырастила избалованную девчушку, которая не терпит слова «нет», а о бедности ничего и слышать не хочет. Под этот характер ей нашли идеального мужа — безвольного и пассивного наследника крупного состояния. Я даже не присутствовал на их свадьбе, что Эмили наверняка мне не простила.
Мой дядя — это совершенно отдельная тема. После смерти своей жены, он стал сам не свой. Сильно похудел, начал пить и из оптимистичного шутника превратился в страдающего интроверта. Иногда он начинает бормотать какую-то несвязную ерунду, но никто давно не обращает на это внимания.
Не думаю, что за эти три года кто-нибудь изменился.
Было видно, что все давно сидели за столом и ужинали. Предполагаю, меня никто здесь не ждал, а наоборот, от моего появления атмосфера в комнате только накалилась. Мы обменялись сухим приветствием. Филипп подвинул мне стул, и я с облегчением уселся на мягкую сидушку. Каждый был погружен в свои мысли, за столом мы говорили на совершенно обычае, ничем не примечательные темы.
Чай подала маленькая белокурая девушка. Видимо, новая работница. Движения, лицо, взгляд — все это показывало ее заурядность. Странно, не припомню, чтобы в доме работала такая простушка: бабушка и мама любили заводить себе девушек поэксцентричнее.
