Полная версия
– Даже не смей сомневаться. Я человек простой. Мне от жизни много не надо. Ты получишь свою долю до единого цента. – убеждать этот тип умел. – Ну так что? По рукам?
– По рукам. – кивнул я, пожимая его тонкую костлявую кисть. Она оказалась холодной, как у лягушки.
Я осушил стакан и слез с табурета.
– Где искать это кладбище? – поинтересовался я, положив руки на пояс.
– Езжай прямо на север. Вскоре наткнешься на церковь. Не пропустишь. Я буду ждать тебя на месте. В девять часов.
– Хорошо. Как твое имя?
– Гэрри Смолл.
– Тогда до встречи на кладбище. Смолл.
Я развернулся и зашагал к дверям, чувствуя на спине пристальный взгляд этого скользкого типа.
Вот так работенка подвернулась… еще из несостоявшегося охотника за головами я переквалифицировался в расхитителя могил. А этот Смолл явно тот еще пройдоха и хитрый лис, судя по всему… С ним надо быть осторожнее, а там уж как карты лягут. Хотя первое впечатление может быть и обманчивым. Все решит встреча сегодня вечером на кладбище, а ее исход определит мое отношение к этому типу.
Глава 7 Прогулка среди могил
Жара спала. Солнце двигалось к горизонту. На город ложились тени от гор. Улицы ожили, из домов вышли люди. Салун, с каждой минутой пополнялся новыми рожами и когда я уходил, заведение переполнилось народом, зазвучало веселым пьяным шумом и гамом.
И так, я отвязал коня, запрыгнул в седло и повернул к выезду из города. За воротами взял на север. К этому времени, раскаленный солнечный диск скрылся за горизонтом, и земля отдыхала в тенистой вечерней прохладе. Небо стремительно чернело. На нем зажигались мириады звезд.
Некоторое время путь мой пролегал по выжженной солнцем, сухой и пустынной равнине, где ни росло ничего кроме кактусов и каких-то ярко-зеленых колючих кустов, под которыми в тени валялись камни. Однако, вскоре впереди начало вырисовываться очертание здания с башней, постепенно принимавшие облик дома божьего.
Старая обшарпанная, покосившаяся церквушка, сложенная из досок, выгоревших на солнце до белизны кости, возвышалась на холмике. Кривой крест, рос из шпиля крыши, покрытой дранкой. Подножие холма усеяли могилы. Криво сколоченные кресты, грубые и неуклюжие, торчали из сухой, потрескавшейся земли, словно костлявые пальцы, тянущиеся к небу. Полуразвалившиеся надгробные камни, исписанные неразборчивыми именами и датами, сыпались и разваливались, оплетенные паутиной трещин и седой бородой лишайника.
У ворот, я заметил тощую фигуру Смолла и затормозил. Он стоял, опершись на кривой забор, покуривая сигарету.
– Тпру… все, все… – я натянул поводья, и жеребец встал, вскинув хвост.
Я спрыгнул с седла и приблизился к Смоллу.
– Все готово?
– Само собой. Лопата вот. – Гэрри, удерживая одной рукой сигарету, наклонился в бок, обхватил ржавую штыковую лопату, вонзенную в землю у забора, и протянул мне. – Пойдем, покажу тебе место.
Я последовал за ним через ворота. Далеко идти не пришлось. Шагов через десять, мы остановились и Смолл указал на крест справа от меня. Поверх горизонтальной доски я прочел:
«Уильям Смолл.
1805-1860 г.
Вечный покой».
– Можно начинать. – кивнул Смолл и отошел в сторонку. – Ты не торопись. Вся ночь впереди.
– Угу.
С этими словами я снял шляпу, скинул плащ, сходил и загрузил их на круп лошади. Вернувшись, закатал рукава, взял лопату и воткнул штык в землю. Наступил сапогом, продавливая полотно лопаты вглубь, зачерпнул, поднял и сбросил в сторону первую горсть земли. Так пошла работа. Земля оказалась податливой и мягкой. В спину дул холодный, пробирающий ветер. Или это было дыхание смерти, разгуливающей здесь посреди ночи?
Некоторое время спустя…
Через полчаса, яма была почти вырыта. Сквозь последний слой земли пробивался тошнотворный сладковато-кислый запах мертвеца. Вскоре, на поверхность выглянул, и он сам. Я ощутил дыхание Смолла на шее, он подошел ближе, чтобы посмотреть. Вонзив лопату в землю, я вытер запястьем пот и тоже взглянул на потревоженного покойника.
В пустых глазницах копошились черви. Волосы и борода слились с землей, имея грязный смолистый оттенок. Утратившая румянец кожа побелела и посерела, как воск. Жилетка и штаны превратились в грязные вонючие лохмотья, сквозь дыры в которых выпирали кости, обтянутые иссохшей плотью.
– И где часы? – зажимая нос от зловония, прохрипел я.
– Во внутреннем кармане жилетки. – шепнул Смолл. – Спрыгни в яму и обыщи его!
– Издеваешься?! Сам прыгай и ищи! Об этом уговора не было. – возмутился я.
– Ну же, чувак, давай. Ты все равно получишь свою долю. Полторы тысячи! – вздел палец в небо Гэрри.
– Заткнись. – с отвращением, я все же прыгнул.
Оказавшись в яме, я едва не блеванул от подкатившей тошноты, из-за трупного смрада, ядовитыми испарениями поднимавшимся со дна ямы.
И так, наклонившись, я распахнул жилетку, ощупал мертвеца, трогая руками его за живот и бока. Твердое, как дерево и холодное, как лед тело не сопротивлялось. Нащупав что-то круглое и плоское во внутреннем кармане прогнившей жилетки, я залез рукой, зажал пальцами предмет и вытащил.
Да, те самые золотые карманные часы! В хорошем состоянии, если не брать во внимание въевшуюся в их поверхность грязь и землю, а также трещины на стекле циферблата.
– Нашел. – кашлянул я, обернулся и протянул находку Смоллу.
Забрав их Гэрри вырвал из земли лопату, замахнулся и стукнул меня по макушке тыльной стороной полотна.
Под тяжестью удара, я повалился на спину, почувствовал ледяное дыхание мертвеца. От тупой боли, охватившей череп, у меня закружилась голова и задвоилось в глазах. Над ямой Смолл, сжимал и осматривал часы, хихикая.
Я попытался подняться, но все тело налилось свинцом. Гэрри спрятал часы в карман и забросил меня несколькими лопатами земли, а потом скрылся из виду.
Я пытался удержать сознание, но оно ускользало и вскоре наступила кромешная темнота…
****
Сознание вернулось на рассвете. Я раскрыл глаза от слепивших лучей солнца, огромным сияющим диском, взошедшем в небо. Осознав, что лежу на мертвеце в могильной яме и вспомнив события ночи, я подскочил. В ужасе, с отвращением, я выкарабкался и повалился на землю, тяжело дыша, уставившись в голубое небо. Мне жутко хотелось помыться, избавиться от грязи и мерзости, невидимыми червями, въевшимися в кожу… потом разыскать этого гнуса и закопать живьем вместе с папашей!
Сев, я обнаружил, что белый конь пропал. Ба! Так значит Смолл увел и мою лошадь, со всем, что там было! А ведь в седельной сумке лежали все мои пожитки! Благо револьвер, оставался при мне, грозно лежа в кобуре.
Встав на ноги, я поплелся к воротам. Несмотря на жару, меня всего прошибал озноб, казалось, что покойник по-прежнему касается моей спины своей ледяной деревянной плотью…
Гэрри подписал себе смертный приговор. И вопрос времени, когда он будет приведен в исполнение.
Глава 8 Самый лучший банк в мире
В город я добрался весь мокрый от пота, а тот смешался с землей, одежда противно липла к телу и свисала грязной тряпкой. От былого великолепия шерифского костюма не осталось и следа. Денег на новую у меня, разумеется, не было. Все они теперь у Смолла.
Однако, не отклоняясь от плана, я направился в сторону банка. Так как Гэрри имел с ним счеты, я решил перейти на их сторону, чтобы вместе наказать этого мерзавца.
Мое появление привлекло всеобщее внимание. Отвратный видок дополнялся мерзопакостным запахом. Охранник поспешил подойти и предпринял попытку меня выпроводить.
– Прошу вас, сэр, в таком виде сюда нельзя. Уходите. – вежливо попросил он.
Высокий, напомаженный господин, с закрученными усиками, походил скорее на аристократа, нежели охранника. Он, с брезгливостью, отодвигал меня к дверям.
– Пожалуйста, сэр. Вы должны выйти.
– Уберите руки! Я хочу видеть банкира! – бросил я. – Разрешите! – я поддался вперед, но уткнулся в грудь непоколебимого стража.
– Нет. Вы немедленно уйдете. Или… – терял терпение он.
– Или?
На мгновение он замешкался, и я вырубил его головой. Публика охнула. Я поспешил к мраморной лестнице, огибающей высокую стену, с нишами, идущими вдоль, за решетками которых располагались кассы. На кафельном полу стояли скамейки для ожидавших своей очереди клиентов банка.
Взбежав по лестнице, в центре второго этажа я столкнулся с другим сотрудником банка. Будучи не охранником, он имел более дружелюбное и располагающее к диалогу выражение лица. Его нисколько не смущал мой внешний вид. Сам же, одетый во фрак, брюки и белоснежные перчатки, а также с пенсне на правом глазу, он олицетворял собой аристократичность и чистоплотность.
– Вам чем-нибудь помочь, сэр? – любезно поинтересовался он, сложив руки за спиной.
– Где мне найти вашего управляющего? Главного банкира? – выпалил я.
– Этажом выше. – собеседник указал рукой на следующий пролет лестницы.
– Спасибо. – я полетел по ступеням дальше.
****
На фасаде тяжелой двери из темной древесины, обрамленной наличником из лепнины, в прямоугольной табличке, золотыми буквами блестело: «Управляющий банком Д. Л. Джемесон».
Дорогу загораживало двое хмурых охранников, с темным цветом кожи. Надвинутые на глаза белые шляпы, контрастировали на фоне черных костюмов. Один телохранитель обхватил руками пояс, другой только левой держался за кожаный ремень, правая висела вдоль туловища, кистью касаясь кобуры.
– Я пришел по важному делу к вашему боссу. – сообщил я. – Разрешите пройти? Я пришел с миром. У меня самые дружелюбные и деловые намерения. – я распахнул плащ, вывернув наружу внутренние карманы, давая этим подтверждение своих слов. – Я безоружен.
Охранники переглянулись и зашептались.
– Как думаешь, пустить его? – шепнул тот что стоял справа.
– Не знаю. Вдруг он блефует? – левый искоса взглянул на меня. – Иди спроси у босса. А ты стой и не двигайся!
Телохранитель скрылся за дверью. Я попал под пристальный, испепеляющий взгляд оставшегося охранника. Меж тем за дверью раздались голоса:
– Эй, босс?! К вам рвется какой-то деревенщина! Говорит важное дело. Что с ним делать?
– Пусть войдет. Пообщаемся.
Первое что бросилось в глаза, когда я раскрыл дверь – так это массивный дубовый письменный стол с резными ножками и красным сукном. За ним в высоком кожаном кресле, как король восседал тот самый банкир, закинув ноги на столешницу и дымя сигарой.
Одетый до ниточки, в черный костюм с белоснежной рубашкой, он смерил меня строгим и надменным взглядом исподлобья. Густая каштановая борода переходила в мощные бакенбарды, огибающие его круглое, как шар мясистое лицо с тяжелыми бровями.
Напротив, по обе стороны стен расположилось две тахты 1[1]из красного дерева, с темно-зеленой мягкой обивкой. За спиной банкира к стене примыкал громоздкий книжный шкаф, с вплотную забитыми книгами. Деревянный глобус возвышался на правом краю стола. Левый украшала золотая лампа с абажуром.
– Оставьте нас. – обратился банкир к телохранителям, грудным басом.
Те по стойке смирно удалились, закрыв двери. Я прошел ближе к столу.
– Хотите конфетку? – предложил Джемесон, протянув ладонь с золотым коробком, на дне которого покоились шарики в шоколадной глазури. – Или может сигару? – он выдвинул ящик и достал коробок дорогих сигар.
– Нет, спасибо. Я…
– Вы сядьте. Сядьте. – банкир кивнул на диван по правую сторону.
Я осторожно присел.
– Скажите мне, уважаемый. – подался вперед Джемесон, засыпав себе в рот конфеток. – Какого черта, вы врываетесь в мой кабинет, в мой банк, когда от вас воняет, а не пахнет душистым одеколоном и вы одеты в грязные лохмотья, а не элегантный костюм?! Что я по-вашему должен с вами сделать, сэр?
– Наверняка, вы должны выставить меня за дверь. – предположил я.
– Именно, и приказать охране намять вам бока, за дерзость, отправив переодеваться. – закивал банкир. – Но я этого не делаю. Потому что, судя по всему, раз вы заявились ко мне на порог в таком виде, причина этому весьма существенная, а дело неотлагательное. Я угадал?
– Да, сэр. – кивнул я.
– И в чем же твоя проблема, парень? – откинулся в кресло банкир, положив руки на живот.
Я глубоко вздохнул и выложил ему обстоятельства дела. Весь мой рассказ, банкир одобрительно кивал головой. Вскоре я закончил.
– Дорогой мой… – по-отечески вздохнул Джемесон, поднялся с кресла и вышел из-за стола, начав расхаживать по кабинету, скрипя туфлями. – Я рад, что наши интересы сошлись. Выходит, что нам обоим перешел дорогу Гэрри Смолл. Мне он задолжал деньжат. У тебя их вовсе забрал, вместе с лошадью. Вот же паршивец, не так ли?
– Вы знаете где его можно найти?
– Смолл взял у меня кредит на полторы тысяча долларов. Сказав, что подыскал себе землю где-то в округе, будет строить ранчо… и прочая лапша на уши, мать его. И как сквозь землю провалился, с моими деньгами. Он ограбил меня, мистер. Присвоил себе то, что не заработал честным трудом. Ни единого цента из той суммы, которую ему выделил мой банк. – проговорил банкир.
Я открыл рот, чтобы повторно задать вопрос, но Джемесон жестом ладони остановил меня:
– Загляни в лавку старьевщицы. Если Смолл и был там, то это самый свежей след. А как найдешь его, то приведи ко мне. Мы с ним мило побеседуем. В награду ты получишь мое расположение и три тысячи, которые этот гад разменял на часы. – банкир повернулся к окну, сложив руки за спиной. – Здесь вопрос принципа. Денег у меня куры не клюют. Главное прижать гада и проучить. Восстановить социальное справедливость.
– Спасибо, сэр. – я встал и повернулся к дверям.
– Постой, парень.
– Да, сэр?
– Если отыщешь Смолла и без меня решишь его судьбу, то я тебя убью. – убедительно и без тени сомнений проговорил Джемесон, крутанув пальцем глобус.
Глава 8 След
Я отыскал лавку старьевщика на самой окраине города. Покосившаяся с дырявой крышей и шаткими на вид стенами хижина пристроилась за рынком. На крыльце, в кресле-качалке, сидела взрослая женщина, курящая вычурную антикварную трубку из красного дерева. Подойдя ближе, я понял, что женщина имеет индейские корни. Об этом говорила смуглая загорелая кожа, тонкие прорези глаз и черные блестящие волосы, заплетенные в длинные косы, достигающие пояса. Поверх темно-красной рубашки было накинуто полосатое пончо. Старьевщица была боса.
– Добрый день. – кашлянул я, поднимаясь по скрипучим ступенькам на крыльцо.
Женщина коротко посмотрела в мою сторону и выпустила облачко дыма из трубки.
– Можем поговорить? – я облокотился на столб, державший шаткий навес.
– Сегодня лавка закрыта. – проскрипела она.
– Не за этим я здесь. – вздохнул я. – Ищу человека, который возможно заглядывал к вам на днях. Осмелюсь предположить, что сегодня утром.
– Было дело. – кивнула женщина.
– Он принес вам золотые часы, не так ли? – поинтересовался я.
Взгляд женщины оставался отрешенным и равнодушным. Однако, она говорила.
– Да. Карманные золотые часы «Резерфорд» модель 1840 года. Я оценила их в три тысяча долларов, несмотря на их внешний вид, но это детали. Смыть грязь и пыль не проблема. – закивала старьевщица, дымя трубкой.
– Он приехал…
– На белом коне, как рыцарь. Но я уже давно не принцесса. Однако, мистер, белого коня он сразу же продал в конюшню, после визита ко мне. Так уж вышло, что я прогуливалась мимо и случайно увидела эту сделку.
Внутри у меня все закипело от ненависти и жажды поскорее разобраться с ним.
– Из конюшни он уехал на телеге. А вот куда вам уже не скажу. – многозначительно вздохнула она. – Спрашивайте там. Хотя нынешний конюший скверный и не сговорчивый мужлан.
– Как давно это было?
– Час, полтора максимум назад. Скажите, мистер. А на кой вы его ищете? Этого парня с крысиной рожей?
– Скажем так: у нас с ним возникло недопонимание. – вздохнул я. – Спасибо за помощь. Как-нибудь свидимся.
Я хотел было уйти, но женщина остановила меня жестом.
– Погоди. Вот возьми. – она протянула мне листок с каким-то списком.
Я развернул пожелтевшую, сухую бумажку и пробежался по ней глазами:
«Вот список предметов, недостающих в моей коллекции:
1. Рояль «Эль Диабло», оценочная стоимость 5000$ (можно найти в заброшенном особняке в пригороде Портленда, столицы Орегона)
2. Буфет «Сан-Франциско», оценочная стоимость 3000$ (можно найти в том же заброшенном особняке, что и рояль)
3. Настенные часы с гирями, оценочная стоимость в 1000$ (можно найти в заброшенном доме в Мертвой долине. Говорят, там водятся призраки)
4. Французская шарманка «Луиза», оценочная стоимость в 1500$ (можно найти в заброшенном цирке у Золотых шахт)
5. Шкатулка «Магнум», оценочная стоимость в 500$ (можно найти под деревом в сосновой роще за Каньоном призраков)
– Мне нужны эти вещи. Отыщешь и привезешь все мне, вознагражу согласно списку. – улыбнулась бабка и откинулась в кресло.
Я сложил лист пополам, убрал в карман и поспешил в конюшню.
****
– Хах! Вы вернулись за седлом?! – воскликнул конюший, завидев меня. – Подзаработали деньжат?
– Еще бы! Мои заработанные деньги находятся у человека, который недавно продал вам моего же белого коня и вместо купил телегу! Скажите куда он направлялся?
Лицо конюшего нахмурилось. Он отвел глаза.
– Куда он отправился? – я повторил свой вопрос. – Худощавый с крысиной мордой.
– Знаете, сэр, он сделал надбавку за молчание, и я…
Моя рука выхватила револьвер и приставила ствол к его подбородку.
– Говори, куда поехал Гэрри Смолл! – процедил я.
– Черт тебя возьми… убери пушку. Я понял, что ты хочешь найти этого сукина сына. Давай, полегче.
– Хм… – я медленно убрал руку.
– Он отправился на юг… в сторону заброшенных шахт. Далеко уйти не мог, если поспешишь догонишь его.
– Дай мне свою лучшую лошадь. – я спрятал револьвер. – Как только, я с ним разберусь, то все тебе верну.
Конюший отвернулся, задумавшись. Кажется, он колебался, но в конце концов сдался:
– Ладно. По рукам. Договорились. У меня тут есть одна снаряженная кобылка. Давай за мной.
Я последовал за ним внутрь самой конюшни, где в денниках 2[2]содержались все имевшиеся в его распоряжении лошади…
Глава 9 Заживо в темноте
Вонзая шпоры в крутые ребра гнедой кобылы, я на всех парах несся на юг, высматривая на горизонте телегу и костлявую фигуру Смолла. Корваллис оставался далеко позади, а выжженная солнцем прерия обступала со всех сторон света.
Моя лошадь рвалась вперед из последних сил, постепенно теряя силы, будучи на пределе своих возможностей, когда я заметил в сотнях метрах от нас телегу. На облучке расслаблено посиживал худощавый с крысиной мордой, изредка похлестывая запряжённых коней плетью.
Я пришпорил кобылу и лошадь совершила последний рывок.
– Эй, Смолл?! Где мои деньги?! – прокричал я.
Гэрри резко обернулся. Его лицо исказил страх, злоба и ненависть. Он стал еще уродливее и больше походил на крысу, чем на человека. Смолл схватил кнут и неистово хлестнул им лошадей. Те заржали, прибавив ходу. Но тяжелая и загруженная телега не могла быстро набрать скорость и уйти у меня из-под носа! Вскоре передние копыта моей кобылки почти касались задних колес.
Я встал на седло ногами и не раздумывая прыгнул. Пролет оказался мгновенным, а падение жестким и больным. Будучи лежа, я заметил, как Смолл потянулся за револьвером. Подскочив, я резко рванул к нему.
Сжав кулак, от души врезал по ненавистной крысиной морде и схватив его за волосы, сбросил с облучка на землю. Смолл исчез в песчаной пыли, вздымающейся из-под несущихся колес. Я взял поводья и натянул, тормозя уже набравшую скорость тяжелую массу телеги.
Обернувшись, я увидел позади корчившегося от боли, всего покрытого песчаной пылью Смолла, с содранной кожей. Я зло усмехнулся. Телега наконец остановилась.
****
Я спрыгнул и раскручивая револьвер вокруг пальца, медленно, растягивая время шел к нему. Смолл тяжело дышал и кашлял от пыли, попавшей в рот и ноздри, его глаза стали влажными и покраснели от попавших на слизистую песчинок.
Добравшись до поверженного врага, я остановился.
– Привет, Смолл. – сказал я, косо глядя на него. – Далеко собрался с моими деньгами и вещами?
– Как видишь. – кашлянул он и приподнялся на локтях. – Ну? Что теперь?
– Зря ты меня кинул, Смолл. И уж тем более так. – заметил я.
– Хахахах…
Со смешком, Гэрри резко подскочил на колени, а на солнце блеснуло сталью лезвие раскладного ножа. Но я уложил подлеца ударом сапога. Как только, он лег на лопатки, я больно наступил каблуком на его кисть. Смолл заскрипел зубами и разжал пальцы. Свободной ногой я откинул ножик подальше.
Наклонившись к его озлобленной роже, я заговорил полушепотом:
– Знаешь, я поимел знакомство с тем банкиром, которому ты должен. Хороший такой мужик. Зря ты его ограбил. Он попросил меня доставить тебя к нему, но знаешь… обойдется. Мы с тобой уладим наши дела сами. Раз и навсегда. Прямо сейчас.
Влажные глаза Смолла злобно сверкали. Покрасневшие ноздри надулись. Губы скривились и дрожали. Я покачал головой, выпрямился и выключил ему свет сапогом.
****
Я вырыл яму, пользуясь той самой лопатой с кладбища, найденной в телеге. Связанного Смолла, я сбросил на дно. Веревка туго и больно сковывала его конечности, а оставшийся конец лассо я засунул ему в рот, завязав узел на затылке. Последнее что видел Смолл – как лопата за лопатой я забрасывал его землей, пока он не скрылся под очередным слоем…
Я вернул свою сумку. В кошельке лежало две тысячи долларов. Вероятно, третья тысяча, вырученная за часы ушла на саму телегу. Вещицы, из-за которой случилась вся эта история, я нигде не нашел – явное подтверждение словам старухи-старьевщицы.
Я забрался на облучок и развернулся обратно в город. Дал слово – держи. Я должен вернуть конюшему телегу и кобылу.
Глава 10 Расплата
Прохладная тень накрыла город. Отгоревшее днем солнце падало к горизонту. Я докатил до здания конюшни и остановил телегу. Конюший шел мне навстречу.
– Ваша телега и лошадь. В целости и сохранности. Как и обещал. – я спрыгнул с облучка.
– Она все равно продана. Я выручил за нее свои деньги, парень. Так что, можешь оставить себе. – проговорил он.
Я открыл рот для возражения, но конюший стоял на своем.
– Забирай. Вместе с лошадьми. И давай проваливай. Я закрываюсь.
С этими словами конюший развернулся, насвистывая, зашагал к амбару. Я проводил его взглядом и пошел своей дорогой.
****
И так, Гэрри Смолл получил по заслугам. Я вернул свои деньги и отстоял запятнанную честь, отплатив мерзавцу той же монетой. С довольной рожей, я прогулялся по городу до портного. Тот сразу завидев меня, приказал немедленно раздеться и сдать вещи в стирку, что я и сделал.
Провонявший костюм шерифа, я сменил на роскошную черную бархатную рубашку, прочные кожаные, обтягивающие штаны, которые держал тугой ремень со стальными пластинами и роперы3[3] из кожи аллигатора.
Закатав рукава рубашки, я натянул на руки митенки и надвинув оставленную шляпу шерифа на глаза, вышел навстречу теплому вечеру и новым приключениям…
