Учение о Свете. Практическое руководство к внутренней ясности и самопознанию.

Более того, даже определение того, что именно считать наслаждением и что считать пользой, нередко происходит не по свободному желанию самого индивидуума, а в соответствии с желаниями других, то есть общества, среды, культуры, эпохи, моды, воспитания, и человек, думая, что выбирает сам, на деле лишь усваивает и воспроизводит чужие предпочтения.

Например, я одеваюсь, говорю, ем, веду себя определённым образом не только потому, что это соответствует моему внутреннему желанию, но в огромной степени потому, что окружающие люди, общество, нормы, вкусы, ожидания и представления о допустимом хотят, чтобы я одевался, говорил и ел именно так, а не иначе, и потому мои действия оказываются продиктованы не моей глубинной свободой, а рамками, сложившимися вне меня.

И, если быть до конца честным, мне, возможно, было бы удобнее вести себя совершенно иначе, свободнее, проще, непринуждённее, но все мои движения оказываются скованы железными цепями чужих вкусов, чужих представлений, чужих манер и социальных правил, то есть обществом, которое воздействует на меня сильнее, чем я сам привык это замечать.

И если всё это так, если наслаждение и страдание управляют мной, если общество формирует мои желания, если расчёт подменяет свободу, то где же тогда моя свобода желания, о которой я так уверен.

А с другой стороны, если мы предположим, что никакой свободы желания вообще не существует, то каждый из нас оказывается чем-то вроде машины, созданной и действующей под воздействием внешних сил, которые заставляют её работать через двух своих помощников — наслаждение и страдание, — и тогда всё наше поведение является просто ответом на механизмы воздействия, а не проявлением самостоятельной сущности.

И это делает картину ещё более странной, потому что не только религиозный человек, верящий в управление Творца, оказывается перед трудным вопросом о цели и смысле такого порядка, но ещё больше удивляется человек, верящий только в природу, ведь тогда выходит, что мы, существа разумные, оказываемся игрушками в руках слепой природы, не имеющей ни разума, ни замысла, ни расчёта в человеческом понимании.

И если это так, то возникает мучительный вопрос: куда она нас ведёт, если в самой природе нет сознательной цели в привычном для нас смысле, и как тогда возможно объяснить существование того внутреннего ощущения «Я», благодаря которому каждый из нас переживает себя как особый мир, как отдельную сущность, как самостоятельное существо, действующее независимо от внешних, чуждых и неизвестных сил.

На самом деле общая связь между всеми частями действительности существует, и всё, что находится перед нами, развивается по закону причинно-следственной связи, и этот закон действует не только в крупных процессах, не только в судьбе человечества или мира в целом, но и в каждой частной детали, в каждом отдельном проявлении, в каждом мгновении личной жизни.

Он действует во всех четырёх уровнях творения — «неживом», «растительном», «животном» и «говорящем», — и более того, любая форма поведения человека, на которую он опирается в каждый момент своего существования, определяется предшествующими факторами, которые вынуждают это поведение изменяться именно так, а не иначе.

И потому, чтобы понять, что такое свобода воли, необходимо не просто говорить о ней как об абстрактном праве, а исследовать факторы, которые определяют человека изнутри и снаружи.

НАСЛЕДСТВЕННЫЕ ФАКТОРЫ

Фактор первый — это основа, то есть первичный материал поведения человека, тот самый фундамент, с которым он приходит в жизнь и на базе которого затем строится его личность, реакции, склонности и направления движения, и поскольку человек создан как «сущее из сущего», то в определённой степени он действительно является продолжением тех, кто был до него, словно копией, отпечатком, перепечаткой из книги в книгу, где содержание не исчезает, а переходит далее в иной форме.

Почти всё, что было принято, пережито, накоплено и постигнуто предыдущими поколениями, переходит к нему и оставляет в нём отпечаток, и те знания, те формы поведения, те способы чувствования, которые были у родителей, дедов и предков, в детях становятся предрасположенностями, склонностями, инстинктами или привычками, и ребёнок, пользуясь ими, чаще всего даже не осознаёт, почему он поступает так или иначе, потому что эти силы скрыты в нём и унаследованы как внутренние структуры.

И наследуется не только то, что мы привыкли считать биологическими качествами, но и духовные приобретения, и знания, которые когда-то способствовали этим приобретениям, и все они, в той или иной форме, переходят из поколения в поколение.

Именно так формируются и проявляются различные наклонности, которые мы обнаруживаем в людях: доверчивость или недоверчивость, способность довольствоваться материальной жизнью или стремление к знанию, презрение к жизни, когда в ней не ощущается смысл, жадность, мягкость, дерзость, стеснительность, упорство, робость и множество других черт, которые человек склонен считать своими собственными, хотя на самом деле они часто являются полученным наследством.

Все эти проявления в людях не являются их личным приобретением в строгом смысле, а зачастую представляют собой наследство, по частям доставшееся им от родителей, дедов и ещё более ранних поколений, и, как известно, в мозге человека существует область, связанная с наследственными программами, которую можно соотнести с подсознанием, где все эти склонности и проявляются, словно скрытые силы, ожидающие своего часа.

Но поскольку знания родителей, будучи плодами их жизненного опыта, в детях становятся уже не знанием, а лишь склонностью, они подобны семенам пшеницы, утратившим прежнюю форму и превратившимся в скрытые силы, содержащиеся в самой основе, и именно это и есть тот первый фактор, который называется «основой» и в котором сосредоточены особые наклонности, полученные от родителей и называемые наследственностью.

ВЛИЯНИЕ ОКРУЖЕНИЯ

Фактор второй — это прямой порядок причины и следствия, относящийся к собственным качествам основы, которая сама по себе не изменяется, но развивается и проявляется под воздействием среды, и это можно очень точно пояснить на примере зерна пшеницы, которое, будучи помещено в землю, начинает разлагаться и претерпевать изменения под воздействием окружающих факторов.

Земля, соли, дождь, воздух, солнце — всё это воздействует на зерно долгое время, постепенно, ступень за ступенью, в строгом порядке причин и следствий, изменяя его состояние, пока оно не дойдёт до определённой стадии, и тогда основа возвращается к своей первоначальной форме, но уже в виде нового зерна пшеницы.

Сама основа при этом не меняется по сущности, и из пшеницы не вырастет овёс или иной злак, но она может изменяться количественно и качественно: из одного зерна могут появиться многие, а новое зерно может оказаться лучше или хуже по качеству, чем прежнее.

И точно так же человек, как основа, находится в окружающей среде, то есть в обществе, и неизбежно подвергается его влиянию, как зерно пшеницы подвергается влиянию земли, солнца, воды и воздуха, потому что основа — это сырьё, которое, соприкасаясь с внешней средой, проходит ступенчатые изменения от состояния к состоянию в соответствии с законом причины и следствия.

В это же время изменяются и наклонности, содержащиеся в основе человека, приобретая уже форму знаний, убеждений, мировоззрения и обоснований, и, например, если человек унаследовал склонность к жадности, то, вырастая, он создаёт для себя разумные оправдания, которые позволяют ему заключить, что жадность полезна, разумна и даже необходима.

Точно так же человек, унаследовавший склонность к свободомыслию, строит для себя систему взглядов, через которую приходит к выводу, что свободомыслие — благо и достоинство.

Но откуда он берёт эти суждения, эти логические конструкции, эти внутренние выводы.

Он неосознанно черпает их из окружения, которое воздействует на его вкус, мнение и способ мышления постепенно, через непрерывный ряд переходов от причины к следствию.

И в результате человек уверен, что это его собственные открытия, его собственные выводы, его собственный самостоятельный путь понимания, хотя в действительности и здесь действует тот же закон, что и с зерном пшеницы: есть неизменная основа, унаследованные наклонности и внешняя среда, оформляющая их в определённые формы.

Именно это называется вторым фактором.

ПРИВЫЧКА СТАНОВИТСЯ ВТОРОЙ НАТУРОЙ

Фактор третий — это непосредственное воздействие на основу по закону причины и следствия, в результате которого она изменяется уже не только за счёт общих условий среды, но через конкретную повторяемость, через привычку, через постоянное воспроизводство определённых реакций, мыслей, способов поведения и внутреннего состояния.

Унаследованные наклонности человека под воздействием окружающей среды превращаются в натуру, то есть в нечто настолько привычное и укоренённое, что начинает восприниматься как собственная природа, как «такой уж я есть», хотя на самом деле это результат долгого действия причин и следствий.

И тогда то, что было унаследовано от предков, может измениться к лучшему или к худшему, в зависимости от того общества, той среды, тех людей и тех влияний, в которых находится человек, и именно привычка становится механизмом, через который внешнее начинает восприниматься как внутреннее.

В этом и заключается особое преимущество человека над растительным уровнем: зерно не может полностью изменить свою сущность, а человек может радикально измениться под воздействием среды, привычки и повторения, и именно поэтому привычка по праву называется второй натурой.

ВНЕШНИЕ ФАКТОРЫ

Фактор четвёртый — это то, что можно назвать «не совсем посторонними факторами», воздействующими на основу снаружи по тому же закону причины и следствия, но уже не прямым, а косвенным образом, то есть это факторы, не относящиеся напрямую к развитию самой основы, но способные существенно влиять на человека.

К таким факторам относятся материальное положение, спокойная или беспокойная атмосфера, общий фон жизни, культурные условия, уровень безопасности, привычное напряжение или расслабленность среды, то есть всё то, что, будучи как бы внешним по отношению к сущности человека, всё же оказывает на него влияние, вызывая изменения в сознании в лучшую или худшую сторону.

Таким образом, четыре естественных фактора — основа, развитие её собственных качеств через среду, привычка как вторая натура и внешние косвенные воздействия — формируют весь наш разум, все наши мысли, все наши реакции и всю нашу повседневную жизнь, и получается, что любая наша мысль, любое движение души, любое решение и любое действие оказываются в огромной степени производными этих факторов.

И именно здесь вопрос свободы воли становится по-настоящему серьёзным, потому что, если всё это так, если мысль не возникает сама по себе, если наклонности унаследованы, если общество формирует вкус, если привычка становится природой, если внешние условия влияют на сознание, то где же тот тонкий, но решающий зазор, в котором человек может по-настоящему стать свободным.

Именно туда, в эту глубину, и должен быть направлен дальнейший путь, потому что свобода не может быть понята до тех пор, пока человек не увидит всех нитей, которыми он связан.

Глава 8. Свобода выбора

Когда мы рассматриваем вышеуказанные четыре фактора, определяющие развитие человека, его поведение, характер, склонности, реакции и в значительной степени сам ход его жизни, мы начинаем видеть, что, несмотря на почти полную невозможность устоять перед первым фактором, называемым «основа», то есть перед тем первичным материалом, который человек получает как наследство, как данность, как фундамент своего дальнейшего проявления, всё же существует определённая область, в которой человеку оставлена возможность свободного выбора, и именно эта область, если её правильно понять, способна стать не просто утешением для ума, а ключом к настоящему внутреннему освобождению.

Дело в том, что хотя сама основа, то есть тот исходный материал, с которым человек приходит в жизнь, не может быть отменена, уничтожена или заменена чем-то иным, у человека всё же остаётся возможность защищаться от воздействия трёх остальных факторов, которые уже не создают основу, но изменяют её частным образом, а иногда и весьма существенно, влияя даже на её более общую часть, на способ её проявления, на качество её раскрытия, на направление, в котором она развивается.

Эта защита заключается в том, что у человека всегда сохраняется возможность добавить нечто своё в момент выбора окружения, и именно здесь открывается то пространство свободы, о котором можно говорить всерьёз, потому что речь идёт не о свободе выбирать свою основу, свой род, своё врождённое устройство или первоначальный внутренний состав, а о свободе выбирать ту среду, в которой эта основа будет развиваться, раскрываться, усиливаться, искажаться или, напротив, очищаться.

Это очень похоже на ситуацию, когда человек получает в наследство от отца поле, и само это поле уже является данностью, которую он не создавал, но получил, однако то, какой будет урожай, какое количество пшеницы вырастет из небольшого числа зёрен, какое будет качество этой пшеницы, насколько она будет сильной, зрелой, наполненной, зависит уже не только от самих зёрен, но от того, какое окружение будет выбрано для их развития: насколько плодородной будет почва, насколько она будет снабжать зерно необходимыми солями, влагой, воздухом, солнцем, насколько тщательно будут созданы условия, способствующие росту.

И в этом примере становится особенно ясно, что вся польза и всё качество зависят именно от выбора среды, в которую будет помещена основа, потому что, как только зерно уже посеяно в определённой земле, его окончательная форма, его сила, его количество, его качество будут определяться тем, что способна дать эта среда, а не только внутренним потенциалом самого зерна.

Так и в жизни человека, если смотреть на неё честно и глубоко, становится видно, что в самом желании нет другой свободы, кроме как свободы впитать воздействие упомянутых четырёх факторов, действовать и думать так, как они ему предлагают, не имея при этом возможности полностью возразить, остановить или отменить их действие, подобно тому, как и пшеница, будучи уже посеянной в определённой среде, не может сама выбрать для себя другие условия роста.

Однако существует один решающий момент, который и становится началом свободы: с самого начала человеку дана возможность выбора благоприятной или неблагоприятной для себя среды, и именно в этом выборе, который на первый взгляд может казаться внешним и второстепенным, скрывается его истинная власть над собой.

Потому что, несмотря на то, что у каждого человека есть своя собственная основа, своя неповторимая совокупность врождённых наклонностей, способностей, предрасположенностей и наследуемых сил, в действительности все эти силы всегда проявляются только под воздействием того окружения, в котором эта основа находится, — точно так же, как пшеница, посеянная в определённую почву, растёт только под воздействием окружающей среды: земли, дождя, солнца, воздуха и всех остальных факторов, не являющихся самой основой, но определяющих форму её раскрытия.

И потому, как уже было сказано выше, именно выбором окружения определяется вся власть человека над собой, и именно здесь мы подходим к точному пониманию смысла свободы индивидуума, о которой вообще можно говорить, потому что если и существует какая-то область настоящей свободы, то она относится именно к отношению человека к своей основе и к выбору тех условий, в которых эта основа будет развиваться.

А это означает, что свобода может быть отнесена прежде всего к первому фактору — к основе, являющейся первичным материалом каждого человека, и к тому, как он позволяет или не позволяет остальным факторам исказить, подавить, обеднить или, напротив, раскрыть её.

И эта основа проявляется прежде всего в различного рода наклонностях, которые человек получает по наследству от родителей, дедов и предков и которыми один человек отличается от другого, потому что, несмотря на внешнюю схожесть людей, в каждом из них заложен свой особый набор потенциальных знаний, сил, реакций и тончайших особенностей, которые делают его неповторимым.

Ведь несмотря на то, что тысячи людей живут в одной и той же среде, подвергаются одинаковому воздействию трёх последних факторов, дышат одним и тем же воздухом, слышат одни и те же слова, учатся у тех же людей, находятся под влиянием одного и того же общества, практически невозможно найти среди них двух людей с совершенно одинаковыми свойствами, одинаковым внутренним укладом, одинаковым способом восприятия и одинаковым духовным рисунком.

И это потому, что в каждом заложена особая, характерная только для него основа, и именно она остаётся тем уникальным зерном, которое, несмотря на сильное воздействие внешних условий, сохраняет свой вид и не может превратиться в нечто совершенно иное, подобно тому, как основа пшеницы, даже подвергаясь влиянию трёх последних факторов, всё равно остаётся пшеницей и никогда не станет другим злаком.

Любая основа, изменяя свою первоначальную форму под влиянием факторов, воздействующих на неё извне, приобретает новую форму проявления, но при этом не теряет своей общей исходной природы, и потому человек никогда не сможет приобрести облик другого человека в глубинном смысле, так же как ячмень никогда не станет пшеницей.

Каждая основа представляет собой длинную цепочку многих поколений, сотен жизней, сотен опытов и состояний, и она содержит в себе знание всех этих поколений, но не в проявленной форме, не как готовую память, не как оформленные идеи или воспоминания, а как внутренние силы, как тенденции, как инстинкты, как скрытые направления, которые ещё не знают о себе, но уже живут в человеке.

И потому в мире не может быть двух людей с одинаковыми свойствами, даже если они родились в очень похожих условиях, потому что каждый несёт в себе уникальную линию этой основы, уникальную внутреннюю структуру, уникальную цепочку, которую невозможно повторить.

И именно это составляет подлинную, настоящую, глубинную собственность каждого индивидуума, которую нельзя разрушать, нельзя подавлять, нельзя насильно менять, потому что в конце концов все эти склонности, содержащиеся в основе, должны проявиться и обрести форму знания, понимания, осознанного качества тогда, когда этот индивидуум вырастет, повзрослеет и обретёт сознание.

И сила закона развития, действующего во всей этой цепочке поколений, всегда толкает её вперёд, стремясь к раскрытию того, что в ней заложено.

Из этого следует чрезвычайно важный вывод: тот, кто разрушает какую-либо склонность у индивидуума, кто ломает, подавляет, запрещает или обесценивает эту глубинную уникальность, фактически способствует исчезновению из мира того возвышенного знания, которое должно было проявиться в будущем в конце этой цепочки, потому что данная склонность никогда больше не появится в мире ни в каком другом теле, кроме того, в котором она была заложена.

И тогда возникает новый, ещё более глубокий вопрос: а что же представляет собой сам индивидуум, если всё сказанное до сих пор относится только к тому, что было им приобретено или, вернее, унаследовано от предков, если он оказывается носителем, продолжателем, получателем уже сформированных сил и программ, то где находится то, что можно назвать собственно им самим, его сутью, его ядром.

Потому that всё сказанное до сих пор, если смотреть на это строго, ещё не даёт нам той точки «Я» человека, которую можно было бы назвать именно его собственной сущностью.

Первый фактор — это длинная цепочка тысяч людей, которые один за другим, из поколения в поколение формировали личность индивидуума как наследника своих сил, своих предрасположенностей и внутренних потенциалов.

Остальные три фактора — это тысячи других людей, воздействующих на него уже в рамках одного поколения, формирующих его среду, привычки, убеждения, реакции и образ жизни.

И в итоге каждый индивидуум начинает выглядеть как своего рода впитывающий механизм, постоянно находящийся в распоряжении общества и подвергающийся его воздействию, словно сосуд, в который непрерывно вливаются различные влияния, внутренние и внешние, прошлые и настоящие, наследуемые и приобретаемые.

То есть он становится пассивным накопителем двух видов воздействия.

С одной стороны, со стороны первого фактора, он становится пассивным накопителем огромного, непрерывного и последовательного воздействия предыдущих поколений, всего того, что через род, наследственность, структуру основы и врождённые наклонности дошло до него и продолжает жить в нём.

С другой стороны, со стороны трёх остальных факторов, он становится пассивным накопителем воздействий, исходящих от тех, кто находится с ним в одном поколении, от среды, общества, привычек, обстоятельств, культуры, времени, коллективных вкусов и страхов.

И если остановиться на этом уровне понимания, картина кажется почти безнадёжной, потому что человек предстает существом, полностью обусловленным как прошлым, так и настоящим, и тогда свобода выбора словно исчезает окончательно.

Но именно здесь и должна начаться настоящая работа понимания, потому что если человек видит, что он был впитывающим механизмом, это ещё не означает, что он обречён им оставаться; напротив, именно осознание механизма и открывает первую дверь к свободе, потому что лишь тот, кто понял, чем и как он был обусловлен, может начать выбирать, чему позволить влиять на себя дальше.

И потому подлинная свобода выбора проявляется не в том, чтобы отменить свою основу, не в том, чтобы перестать быть собой, не в том, чтобы насильно уничтожить наследственные силы, а в том, чтобы осознанно выбрать такое окружение, такую почву, такую внутреннюю и внешнюю среду, при которой всё лучшее, всё истинное, всё самое высокое, что заложено в основе, сможет раскрыться, а не погибнуть.

И именно здесь свобода перестаёт быть красивым словом и становится духовной ответственностью человека за то, что он впускает в себя, рядом с кем живёт, чему позволяет формировать свой вкус, свою мысль, своё сердце и свою судьбу.

Глава 9. Духовное в материальном

Всё в мире должно оцениваться не по тому, как оно выглядит в данный, отдельно взятый момент времени, не по той форме, в которой оно оказалось перед нашими глазами сейчас, не по той частной стадии, на которой мы его увидели, а по степени его развития, по направлению его движения, по внутреннему закону, согласно которому оно проходит свой путь от зарождения к завершению, от неоформленного к оформленному, от скрытого к проявленному, от незрелого к зрелому, потому что только в этом более широком взгляде исчезает то поспешное суждение, которое так свойственно ограниченному человеческому сознанию, желающему немедленно разделить всё на хорошее и плохое, достойное и недостойное, полезное и вредное, не дожидаясь завершения самого процесса.

У всего, существующего в действительности, — и у того, что кажется нам хорошим, и у того, что мы называем плохим, и даже у того, что в конкретный момент видится нам самым худшим, самым вредным, самым опасным или самым уродливым, — есть право на существование, потому что само его наличие в общем процессе творения говорит о том, что оно ещё не завершило путь своего развития, ещё не раскрыло своего внутреннего смысла, ещё не дошло до той точки, в которой станет ясно, ради чего оно было дано и во что должно преобразиться.

Даже просто внимательный, непредвзятый взгляд на сам процесс творения достаточен для того, чтобы прийти к осознанию величия и совершенства не только действия, но и Совершающего это действие, потому что, если смотреть не на отдельный фрагмент, а на весь процесс целиком, становится очевидно, что в нём нет хаоса в подлинном смысле этого слова, нет бессмысленного разрушения, нет ненужных включений, нет лишних частей, а есть только многоступенчатое раскрытие того, что изначально было заложено в замысле.

Однако, как всем известно и как это открывается всякому, кто честно смотрит на мир, Творец не завершил творение в момент его создания, то есть не создал всё сразу в готовом, окончательном, совершенном виде, и именно поэтому та действительность, которая предстаёт перед нами как в целом, так и в каждой отдельной своей детали, находится под властью законов ступенчатого развития, начиная с самых ранних, почти невидимых и предшествующих зарождению стадий и вплоть до стадии завершения роста, раскрытия и созревания.