Исчезнувший опер

– Мама уже сказала, что пропал он – и чёрт бы с ним, – собеседница Льва тягостно вздохнула. – Если откровенно, то каких-то теплых чувств к нему я не питаю уже давно. Но чисто по-человечески хочу, чтобы с ним всё разрешилось, а потом уже буду делать какие-то выводы и принимать решения…

Попросив у Ларисы контактные телефоны ближайших родственников Константина, их знакомых и её матери, Гуров отправился дальше. В его ближайших планах была поездка в Дубовское. Там он планировал встретиться с родителями Бархунова, его двоюродным братом, а также с его тёткой по матери, которые проживали в этом городке. Заодно Лев планировал разыскать хоть кого-то из любовниц экс-опера-предпринимателя – они наверняка были заинтересованы в том, чтобы обожаемый ими Костя был поскорее найден живым и невредимым. Хотя… Нельзя было исключать и того, что кто-то из них причастен к исчезновению Бархунова. А почему бы нет? От любви до ненависти один шаг, и гарантия тому – непредсказуемый женский характер.

Однако перед тем, как покинуть пределы Ветрова, Лев созвонился с Анной Кречетовой. Та оказалась дома и, узнав, кто и по какому поводу её беспокоит, хоть и без особого энтузиазма, но встретиться всё же согласилась. Ехать пришлось на другой конец посёлка.

Экс-прокурорша проживала в более скромном, чем у её дочери, одноэтажном особняке. После звонка к калитке вышла моложавая, ещё крепкая на вид женщина пенсионного возраста. Взглянув на неё, Гуров мысленно согласился: «И в самом деле, Васса Железнова».

Один только изучающе-анализирующий взгляд ее уже говорил о многом. Это женщина с железным стержнем внутри, достаточно жёсткая и решительная (в ходе разговора Лариса поведала о том, что её мать так и не захотела даже видеть внуков – настолько сильна была её неприязнь к «жизнелюбивому» зятю).

Анна Васильевна пригласила гостя в неплохо обставленный дом и, дежурно предложив «чай – кофе», сказала, что готова выслушать его вопросы. Опустившись в указанное ему кресло, Лев попросил хозяйку рассказать о своём зяте всё, что та считает нужным.

Опустившись в кресло по другую сторону небольшого столика, Кречетова некоторое время размышляла, после чего неспешно заговорила:

– Ну, для вас, наверное, не станет открытием, что зятья и тёщи не слишком часто ладят друг с другом. Особенно если зять – по своей сути, конченый негодяй. Думаю, Лариса вам рассказала обстоятельства, при которых она стала женой Константина Бархунова?

– Да, разговор об этом был… – подтвердил Гуров.

– Значит, вы в курсе, насколько гнусно может поступить этот человек, чтобы достичь своих целей…

Кречетова тягостно вздохнула и продолжила. По её словам, неприязнь к Бархунову она испытывала ещё до того, как он стал ей зятем. Будучи уроженкой Дубовского и достаточно долго проработав в тамошней районной прокуратуре, начиная с самых младших должностей, она знала лично многих жителей города. Знала и семью Бархуновых.

По её мнению, родители Константина – люди вполне достойные. Да и брат с сестрой её зятя дурной славы не имели. Они сейчас разъехались, старики Бархуновы в настоящее время живут одни. Но вот в кого пошёл средний, Костя, – просто диво. Едва закончив Школу милиции и вернувшись в Дубовское, он уже с первых шагов показал себя сотрудником не вполне добросовестным. А когда начальником райотдела поставили «родственную душу», в ту пору ещё майора, Цыкалина, с которым Бархунов стал закадычным приятелем, он испортился окончательно.

На Цыкалина и Бархунова жалобы в прокуратуру поступали регулярно, но, несмотря на это, оба приятеля всегда выходили сухими из воды. У них где-то в верхах была мощная административная «крыша». Поэтому их «проказы» всегда сходили им с рук. А они оба – это Кречетова знала точно! – имели отношение и к «чёрным риелторам», и к рейдерам, и к мелким рэкетирам. С «крупняком» они старались не связываться, а вот всевозможные поганцы уровня «профессиональных соседей» или «чёрных коллекторов» под их крылышком чувствовали себя вольготно.

В какой-то мере подстава со взяткой, устроенная ей «доброжелателями», по мнению Кречетовой, стала следствием трений между Дубовским РОВД и прокуратурой. На посту прокурора района она успела отработать всего два года. И лишь теперь ей открылась полная картина творящегося в районе. Её предшественнику, ушедшему на пенсию, по его натуре скорее подошло бы работать адвокатом, а не прокурором. Он закрывал глаза на проделки начальника РОВД и его «корешей». Ради своего личного спокойствия руководитель прокурорской службы старательно прятал концы и не «будил лиха». А вот Кречетова, отработав с полгода, принялась усиливать нажим на Цыкалина и Бархунова.

Судя по всему, криминальные дельцы при погонах начали на неё жаловаться своей «крыше». Именно этим объяснялось начавшееся давление на саму Кречетову, закончившееся беспардонной провокацией.

– Я не хочу сказать, что непогрешима и свята, – собеседница Гурова грустно усмехнулась, – случалось, допускала ошибки, иногда принимала не те решения, какие следовало бы… Но того беспредела, что был до меня, в районе не стало. Именно тогда мне и дали прозвище Васса Железнова. Ну, что сказать? При всех минусах эта женщина мне симпатична и вызывает сочувствие. А вот зятёк прозвал меня Салтычихой, по имени помещицы-душегубки. Ну, так его самого с начала работы в органах именовали Обер-капо, по аналогии с концлагерными надзирателями…

По мнению Кречетовой, в исчезновении Бархунова она видит или месть со стороны тех, с кем он когда-то поступил бесчестным образом (а таких было предостаточно), или какую-то его очередную аферу.

– В смысле изобретательности или, как это называется сегодня, креатива, он, можно сказать, профессионал. Придумать какую-нибудь изощрённую аферу – это для него раз плюнуть. Так что я допускаю любую, самую невероятную по своей изощрённости мошенническую комбинацию с его стороны.

…Покинув пределы Ветрова, Лев отправился в Дубовское. Там первым делом он решил заехать к родителям Бархунова. Промчавшись около семидесяти километров, полковник увидел поднимающиеся над зеленью лесного массива пяти- и девятиэтажки. В этих местах он когда-то бывал и поэтому сразу же отметил, что за прошедшие годы ландшафт города несколько изменился: в общей панораме Дубовского заметно прибавилось высотных домов.

Лев созвонился со стариками Бархуновыми по номеру, взятому у Кречетовой. Те оказались дома и, судя по тональности разговора, были очень рады, что к ним направляется человек, который занимается поисками их Костика.

Бархуновы проживали в старой части города, где преобладали одноэтажные особнячки, впрочем, уже изрядно разбавленные двух-, а то и трёхэтажными коттеджами. Пройдя в дом, обставленный в старом советском духе, и пообщавшись с родителями Константина, Гуров мысленно согласился с Ларисой в том, что семья Бархуновых и впрямь была обычной семьёй, без каких-либо «пунктиков» по части «самости».

Старики Бархуновы рассказали гостю про то, что и сами не одобряли Костины аристократические выкрутасы, его склонность к заносчивости, к махинаторству и недобросовестности. Но в любом случае они его жалели и очень переживали из-за того, что с ним произошло. По мнению родителей Константина, его и в самом деле могли похитить вымогатели, дабы потребовать за его возвращение богатый выкуп.

Бархунов-старший, поминутно вздыхая, припомнил случай трёхлетней давности, который имел место быть в Дубовском. Некие, так и не установленные лица похитили владелицу трёх продуктовых магазинов и потребовали за неё выкуп. Её родственники обратились в полицию. Но каким-то образом произошла утечка информации, и мерзавцы, похитившие женщину, запаниковав, убили её выстрелом в голову. Поскольку это случилось зимой, жертву закопали в сугроб, и её тело обнаружили только весной. Случилось это в последний год работы Цыкалина. Сразу же после того, как был обнаружен труп похищенной, он подал в отставку…

– Так что, Лев Иванович, если кто с нас потребует выкуп, в полицию мы обращаться не будем, – безрадостно пояснил старик. – Соберём денег по родне, дом свой продадим – покупатель уже есть, и выкупим Костю. Да, не ангелок он с белыми крылышками и нимбом, недостатков у него много. Очень много! Но, как ни верти, он наш сын, и для нас лучше на улице остаться, без своего угла, чем потерять его.

Сразу же от стариков Бархуновых Гуров отправился к их родственнице, доводящейся Константину двоюродной тёткой. По словам и Ларисы, и Анны Кречетовой, одно время та работала главбухом на предприятии Бархунова. Но потом они из-за чего-то поссорились, и тетка от него ушла. Старики Бархуновы, узнав о том, что их гость намерен с ней увидеться, сами созвонились с родственницей, и она дала согласие на встречу с сотрудником угрозыска.

… Вера Борисовна Егалина, крупная женщина пенсионных лет, по характеру очень похожая на Кречетову, хотя кровными родственницами они не были, проживала в одной из пятиэтажек. Поздоровавшись с гостем на пороге квартиры, она предложила Льву пройти, сразу же предупредив, что, в силу особенностей своего характера, она в разговоре слишком часто использует ненормативную лексику и иные слова нелитературного свойства.

И не обманула. Едва заговорив со своим гостем о племяннике, экс-бухгалтерша, задымив «беломориной», тут же подкрепила сказанное крепким словцом, достойным боцмана парусного флота. По мнению Егалиной, Костя и в самом деле родился не «в породу», а «из породы», совсем не похожим на родителей, родных и двоюродных братьев и сестёр. Он с детства старался ловчить, хитрить, обманывать, из всего мыслимого и немыслимого извлекать прибыль. Таким же он остался и став курсантом школы милиции, а позже – опером райотдела и, тем более, уйдя в бизнес.