Исчезнувший опер

…Неспешно пережёвывая бифштекс, Гуров слушал сообщение ведущего телепрограммы. Тот, сдержанно жестикулируя, рассказывал о чрезвычайно серьёзных происшествиях криминального характера и о разных курьёзах. По словам ведущего, сгорел оптовый склад резинотехнических изделий – автопокрышек, шлангов и тому подобного. Специалисты пожарной охраны увидели причину пожара в обычном коротком замыкании электропроводки, а хозяин этой оптовки – в чьём-то злонамеренном поджоге.

По вине очередного ополоумевшего мажора на МКАДе снова столкнулось несколько машин. К счастью, обошлось без жертв, хотя «Скорую» вызывать пришлось – некоторые пассажиры и водители получили травмы разной степени тяжести. Жильцы одной из квартир на окраине столицы, вернувшись домой, обнаружили у себя вора-форточника. Тот, пытаясь бежать через форточку, застрял в ней и был схвачен хозяевами за ноги. Жильцы квартиры вызвали полицию, а сами тем временем устроили вору «воспитательную экзекуцию»: с него сняли ботинки и начали щекотать подошвы ступней сапожными щётками. Прибывшие полицейские были поражены увиденным: торчавший из форточки мужчина отчаянно дергался и, выпучив глаза, то дико хохотал, то звал на помощь. В райотделе он пожелал написать заявление на хозяев обворованной им квартиры. Форточник обвинил их в применении пыток и просил привлечь «этих садюг» к уголовной ответственности.

В заключение криминальной сводки диктор упомянул о продолжающихся поисках пропавшего без вести жителя посёлка Ветрово Константина Бархунова. Как сообщили в Дубовском РОВД, где когда-то служил Бархунов, данного гражданина могли похитить вымогатели, дабы стребовать с его родственников крупный выкуп. Но пока что никто никаких требований не выдвигал.

Наутро, прибыв в «контору», Лев первым делом зашёл в информотдел. Жаворонков, который уже был на месте, ответив на приветствие, сообщил, что разыскать контакты Лесинцева он ещё не успел, а вот установлением личности «пчеловода» он вчера занимался лично, но и в этом вопросе на данный момент похвастать пока нечем. Компьютерная программа идентификации лиц выдала несколько вариантов, кем мог являться «пчеловод». В числе названных значился и уголовник Кислохин, по кличке Висяк.

– Значит, это действительно он! – задумчиво обронил Гуров. – Только какого чёрта ему от меня надо? Что это он со мной надумал играть в кошки-мышки?

– Лев Иванович! Понимаете, компьютер выдал такую информацию, что единственное, что имеет сходство у этого гражданина со снимками Кислохина, – его глаза. Всё остальное не идентифицируется. – Жаворонков выразительно развёл руками. – Разве что ещё походка – тоже имеет сходство. Но вовсе не черты лица!

– Валера, это – он! – усмехнувшись, уверенно рассудил Лев. – Лицо? Можно сделать очень серьёзную пластическую операцию. Перекроить физиономию так, что и мать родная не узнает. А тем более при наличии усов и бороды, даже электроника станет в тупик. Я вчера сразу же почувствовал какой-то подвох в том, что Висяк отпустил бороду. Значит, он что-то задумал…

– И ещё, Лев Иванович! – продолжил майор. – Наши стажёры разыскали такси, на котором этот тип уехал из аэропорта. Вышел он у ВДНХ и, когда расплачивался, сказал таксисту: «Если менты обо мне будут допытываться, передай им большой привет».

На это Гуров сердито рассмеялся: вот тварь, он ещё и в конан-дойлевского Стэплтона решил поиграть! Поблагодарив Жаворонкова, Лев отправился к себе, размышляя о загадочном совпадении. В самом деле, как могло случиться, что ему во время прибытия в Москву приснился сон с участием Висяка, и этот самый Висяк, пусть и с перекроенной до неузнаваемости физией, оказался его попутчиком?! Впору задуматься о телепатии. Впрочем… Скорее всего, еще в Симферополе он случайно зацепил краем глаза идущего на посадку Кислохина. И, хотя в тот момент не обратил на него никакого внимания, его подсознание каким-то неведомым образом распознало бывшего «подопечного» и сгенерировало сон с его участием.

Подходя к своему кабинету, Лев увидел Стаса, шествующего по коридору. Тот, это было видно даже на расстоянии, выглядел довольным и умиротворённым. Приятели обменялись рукопожатием и как-то сразу заговорили о предстоящем расследовании. Открывая дверь в кабинет, Лев рассказал о своих вчерашних изысканиях про истинное «облико морале» Бархунова. Шагнув следом за ним, Крячко хмуро резюмировал:

– О! Значит, он из «двухорловых»? Ну, тогда и удивляться нечего, что он куда-то запропастился. Если у человека кривая совесть, то и вся жизнь его кривая, и финал будет кривым. Допускаю, что его достал кто-то из тех, кому он когда-то устроил изрядную подлянку: посадил невиновного или взял хорошее бабло, а обещанного не выполнил…

Рассказал Гуров и о вчерашней (то ли случайной, то ли нет) встрече со своим бывшим «подопечным» Кислохиным по кличке Висяк.

– А ты уверен, что это именно он? Ведь Валера тоже не с пустого сомневается – Висяк ли это? – засомневался Станислав. – Мне тоже иногда кажется всякое и разное! Мало ли что может взбрести в голову!

– Стас, я железно уверен, что это Висяк, для какого-то хрена очень сильно – на уровне радикальной пластической операции – изменивший свой «фасад». Ребята выяснили, что доехал он до ВДНХ, оттуда, скорее всего, отправился на метро. Кстати, он просёк, что я его узнал, когда мы в Шереметьево выходили из самолёта. Представляешь, расплачиваясь с таксистом, он попросил его передать ментам «привет». Это тебе о чём-то говорит?

– Да-а?! Блин! Значит, это и в самом деле он, сволочь! – Стас рубанул рукой воздух. – Но тогда возникает вопрос: а что он вообще задумал?

– Что? – Лев напряжённо прищурился. – У меня такое ощущение, что его или наняли, или каким-то образом принудили стать моим «хвостом», чтобы попрессовать меня психологически… Для чего? Ну, чтобы мне жизнь мёдом не казалась… Или чтобы улучить момент и грохнуть меня, может быть, даже демонстративно. А что? Подонки частенько любят символизировать свои паскудства.

– И что ты думаешь предпринять? – Крячко вопросительно посмотрел на товарища. – Давай объявим его в розыск. А что? Если он потенциально опасен, то какого хрена миндальничать? Выловить и все…

– И что мы ему предъявим? – Гуров невесело усмехнулся. – Если только его самого втихаря грохнуть? А может быть, ими так изначально все и задумывалось? А?

– Хм… – Стас посмотрел куда-то в пространство. – Слушай, а на Марии эти твари не замышляют отыграться? Что, если удар нацелен на неё?

– Уже думал об этом… – Лев утвердительно кивнул. – Но упаси их бог от таких мыслишек!.. Вот что! Давненько я Амбара не беспокоил. Давай-ка я его напрягу. Пусть поищет информацию о Бархунове и заодно о Висяке.

Он набрал номер своего давнего информатора, содержателя притона для криминальной публики, вора «в отставке» Константина Бородкина по кличке Амбар. Чтобы выяснить, нет ли на этот момент в его притоне посторонних, Лев спросил:

– Алло, это оптовая база?

– Не, Левваныч, это – розничная хаза! – смеясь, откликнулся тот. – Доброго денёчка, Левваныч! Что новенького?

Гуров вкратце рассказал о происшествии с бывшим опером, ныне предпринимателем Бархуновым, который ухитрился бесследно исчезнуть по пути на работу. Услышав фамилию экс-опера, Амбар удивлённо хмыкнул:

– Дык, Левваныч, про него ж был базар, что он в корешах у нынешнего смотрящего Вахтанга-Катаны. Заказать его вроде не должны были… Может быть, сам залёг?

– Не исключено, – согласился Лев. – В общем, надо прозондировать, насколько вероятно, что его кто-то убрал. Ну и насчёт того, что он мог залечь, тоже выяснить. Теперь во ещё что. Такого Кислохина с погонялом «Висяк» не припомнишь?

– Ну как же! Слыхивал о таком! Слыхивал! – Бородкин негромко хохотнул.

– Пришла информация, что он опять в белокаменке нарисовался. И чего-то маскироваться начал – свою физию пластикой перекроил, да ещё и бороду отпустил. Чего-то замыслил, надо понимать. Было бы неплохо узнать, чего он там мудрит, что за пакость задумал? А ещё лучше – где его нора? Вот примерно так…

Амбар пообещал «расшибиться в лепёшку», но информацию раздобыть. Услышав в ответ, что всегдашний «аванс» его уже ждёт в пивбаре «Балык», Бородкин сказал заключительное «до свиданьица» и отключился.

– Ну, что там Амбар? – чуть зевнув (опять не выспался!), осведомился Станислав.

Гуров на это только неопределённо покачал головой:

– Кто такой Бархунов, он знает, но сомневается в том, что его могли убить. Оказывается, наш без вести пропавший – в корешах у известного вора в законе Вахтанга-Катаны. Очень интересный момент! То есть он, надо полагать, ещё в свою оперскую бытность очень тесно контачил с организованной преступностью. Можно себе представить, сколько он нападлючил, работая в органах! Да-а-а.

– Это факт! – сжав кулаки, сердито вздохнул Крячко. – Сколько же продажной мрази работает в нашей системе! Вот интересно, когда миллиарды выкидывали, чтобы милицию перекроить в полицию, о чём наши верхи думали? Думали, переменят название, и всё тут же засияет и заколосится? Ага! Если бы! Скольких оперов, толковых и честных, выкинули только за то, что они своему начальству зад не лизали! А сколько оставили поганцев, которые к кому угодно подладятся, к чему угодно приспособятся! Твою дивизию!..

В этот момент раздался стук в дверь, и в кабинет заглянул Жаворонков. Он протянул Льву лист принтерной бумаги с распечаткой.

– Всем, кого ещё не видел – здравия желаю! Лев Иванович, это координаты Андрея Лесинцева – адрес, телефон, все его интернет-контакты! – доложил майор.

Поблагодарив его за оперативность, Гуров, не откладывая на потом, набрал номер Лесинцева. После пары гудков он услышал в телефоне несколько удивлённое «Да-а-а?» Представившись, Лев спросил, как бы им в ближайшее время встретиться.

– Ну-у, коль есть такая острая необходимость, могу подъехать к вам в главк, – предложил журналист. – По времени, если это вас устроит, примерно через час. Не возражаете?

Одобрив это предложение, Гуров выключил связь и взглянул на Стаса:

– Через час подъедет журналист Андрей Лесинцев. Он когда-то писал про Бархунова, про ДТП, в котором участвовало его личное авто.

– О как! А что же сам доблестный опер? – саркастично усмехнулся Крячко. – Хотя догадаться нетрудно: тачку у Бархунова «кто-то угнал». Так?

– Вот именно! – Лев развёл руками. – Коронный приём подонков – напаскудить, а потом притвориться ничего не знающей жертвой обстоятельств. Вроде я – не я, и лошадь не моя…

В этот момент запиликал телефон внутренней связи.

– Как всегда… Петруха! – констатировал Стас. – Слушай, а может, нас здесь нет? А? – прищурился он.

– Да будет тебе! Что за мальчишество? – Гуров покачал головой и поднял трубку.

– Лёва! Привет! Вы оба на месте? – громыхнул в трубке голос Орлова.

– Привет, привет… Да, мы оба на месте. А ты жаждешь нас увидеть? – постным голосом осведомился Лев, на что Стас громко фыркнул.

– Вот именно – жажду! – с многозначительностью объявил Пётр.

Положив трубку, Гуров задумчиво произнёс:

– Чую, ждёт нас какой-то не самый приятный сюрприз…

Его предположение оправдалось полностью. Поинтересовавшись для затравки, насколько успешным выдался краткосрочный отпуск, Орлов с огорчением сообщил:

– Нет нам покоя, мужики! Чуть утро, уже звонят… В общем, позвонили из министерства, попросили заняться одним каверзным дельцем…

– Чего, чего? – ошарашенный услышанным, Крячко хлопнул себя по коленкам. – То есть Бархунов уже нашёлся сам?

– Нет, не нашёлся… – поморщившись, Пётр отрицательно покачал головой. – Это дело на нас так и висит. Оно остаётся за Лёвой. А вот тебе, Стас, придётся побегать в другом направлении… Сбежал из дому сын генерал-полковника Чумилова. Дело это очень деликатное, нежелательно, чтобы о нем узнали посторонние. Поэтому генерал и попросил, чтобы этим вопросом занялся кто-то из моих доверенных лиц. Ну а самые доверенные лица – это вы. Но поскольку расследование по Бархунову на нас так и висит, Лёва будет заниматься этим вопросом. А ты, Стас, отправляешься на поиски сына Чумилова. Понятное дело – никому ни слова. Вот примерно так…

Поднимаясь с кресла, Крячко энергично ткнул в сторону Гурова указательным пальцем:

– Лёва, ты – гений!

– Не стану спорить с этим утверждением, но применительно к этому моменту – почему? – Орлов вопросительно взглянул на Стаса.

– Ты еще только позвонил, а он уже знал, что ты нам подсунешь сейчас какую-то бяку! Давай контакты этого Чумилова. Буду созваниваться с их высокопревосходительством. Кстати, ты слышал, что в Минпросвещения решено ввести новое обращение к учителям – «ваше просветительство»?

На мгновение оторопев, Пётр даже несколько подался вперёд:

– Врёшь, поди?

– Вру! – охотно подтвердил Крячко. – Сам только что придумал. А что? По-моему, прикольно!..

– А ну тебя! – Орлов отмахнулся сразу обеими руками. – Всё, мужики! Хватит ля-ля, приступаем к делу!

Весело смеясь, опера покинули кабинет. Когда они проходили через приёмную, бессменная секретарша Орлова Верочка неожиданно окликнула Гурова:

– Лев Иванович, тут вам письмо…

Гуров с удивлением взял конверт, явно иноземного происхождения. Вскрыв его, развернул лист формата А-4 с текстом на английском. В левом верхнем углу были официальные данные отправителя. Им оказалась Международная ассоциация борьбы с организованным криминалом, штаб-квартира которой, судя по адресу, как и головной офис Интерпола, находится в Лионе.

В своём письме секретариат ассоциации извещал «уважаемого мистера Гурова» о том, что в сентябре текущего года в Лионе состоится конференция членов ассоциации. Решением оргкомитета туда приглашаются известные специалисты как частных, так и государственных сыскных структур, в том числе и «мистер Гуров», как широко известный специалист в области расследования уголовных преступлений. О своём согласии ему нужно было заранее уведомить секретариат конференции, чтобы персонально для Гурова было забронировано место в гостинице и конференц-зале, а также чтобы он был включён в список выступающих.

Лев снисходительно усмехнулся (делать им, что ли, больше нечего?) и, вложив письмо обратно в конверт, протянул его Верочке. Поймав её удивлённый взгляд, он пояснил:

– Петру Николаевичу передай. Думаю, ему это будет интересно прочесть.

Выйдя из приёмной, Гуров достал телефон и созвонился с общим, его и Стаса, приятелем, полковником ФСБ Александром Вольновым. Вкратце рассказав о письме из Франции, Лев попросил его по своим каналам прозондировать: действительно ли в Лионе намечается что-то похожее на конференцию сыщиков.

– …Не знаю почему, но мне это предложение показалось каким-то мутным. Ну не вызывает оно доверия.

– Давай проверим! – бодро откликнулся Александр. – Какие-то реквизиты в письме имелись?

– Конечно! Записывай, диктую!

– Лёва, диктуй! Я запомню. Не у одного тебя профессиональная память, – рассмеялся Александр.

Договорившись созвониться, Лев нажал кнопку отбоя и направился к своему кабинету. Подойдя к двери, он обратил внимание на шагающего по коридору в его сторону молодого мужчину в замшевой ветровке с кожаной сумкой, болтающейся на плече. Что-то сразу же подсказало: это Лесинцев. Незнакомец, подойдя к полковнику, поздоровался и уточнил:

– Вы Лев Иванович Гуров?

Подтвердив, что это он и есть, Гуров пригласил гостя в свой кабинет.

В ходе разговора о Бархунове Андрей рассказал много интересного. В частности, он назвал имя байкера. Это был в ту пору студент столичного строительного вуза, Михаил Вишняков. Как сложилась его дальнейшая жизнь, Лесинцев не знал. Собирая материал о том ДТП, Андрею довелось встречаться со многими людьми. Прежде всего, в больнице он встретился с потерпевшей, её звали Римма Голубянская. До пенсии женщина работала преподавателем в школе. Из-за травмы она и в самом деле почти полностью утратила слух и зрение. Да и говорить могла с большим трудом.

Лесинцев вместе с Вишняковым побывал на месте ДТП и лично убедился, что «Опель» сбил женщину на пешеходном переходе. Причём случилось это днём, в хорошую погоду, когда не заметить человека на переходе было трудно. По словам Михаила, вопреки требованиям автоинспекции, стёкла иномарки были тонированы до черноты. Нашёл он и того водителя, который отвёз Голубянскую в травматологию. Тот подтвердил, что потерпевшая была в очень тяжёлом состоянии. Даже удивительно, как она смогла выжить после такого страшного удара…

– О её дальнейшей судьбе вам что-нибудь известно? – поинтересовался Станислав.

– Она умерла… – вздохнув, ответил журналист. – Больше года мучилась, но на ноги так и не встала. Провожать её приехали многие её ученики. В школе её очень любили. Человек она была, как мне рассказали, очень добрый, профессионал высокого класса. Она преподавала историю и географию. Её предмет даже двоечники знали на «отлично». Кстати, все были страшно возмущены тем, что её убийцу, грубо говоря, «отмазали» самым нечистоплотным образом. Некоторые парни просто кипели. Один даже пообещал, что за убийство своей любимой учительницы оторвёт лихачу голову. Но родные Риммы Васильевны отговорили его от каких-либо действий, поскольку она сама этого не одобрила бы…

Довелось Андрею встретиться и с любовницей Бархунова, той самой Светкой-Интердевочкой. Она долго не хотела общаться с представителем СМИ, но в конце концов разговор состоялся. «Интердевочка» назвала время, когда Бархунов от неё уехал. Оно примерно соответствовало времени ДТП, с учётом того, сколько ушло на дорогу от дома Светки до того злосчастного участка дороги.

– С этими данными я обратился к майору Цыкалину, начальнику Дубовского ОВД. – Лесинцев грустно усмехнулся. – Он меня благодарил, уверял, что теперь-то уж точно прижмёт Бархунова, заставит его признать свою вину. Ага! Прижал! Вскоре меня уведомили о том, что по предоставленным мною материалам была проведена проверка. На её основе собранные мною факты были признаны не соответствующими действительности. А значит, привлекать майора Бархунова к ответственности нет никаких оснований.

Как рассказал Андрей далее, он начал было собирать новую доказательную базу, но тут случилось нечто загадочное. Все те, кто хоть что-то знал о ДТП, вдруг начисто все «забыли». Они даже «не помнили», кто такой Бархунов. Ничего не помнила и Светка-Интердевочка.

Зато на самого Лесинцева неожиданно началась самая настоящая охота. Его машину несколько раз «подрезали» какие-то отморозки. Но он, будучи опытным водителем, всегда ухитрялся выходить из сложного положения.

Потом средь бела дня на него напали двое нехилых негодяев. Однако и в этой ситуации, имея первый разряд по боксу, Андрей не сплоховал, и после его нескольких точных ударов, агрессивная шпана с позором бежала.

Подонки решили нанести удар по его самому уязвимому месту – по семье. Жену Лесинцева Катю, которая в ту пору была на пятом месяце беременности, прямо в подъезде встретили какие-то «крутые» (возможно, даже те самые, что напали на него самого). Демонстрируя насмерть напуганной женщине финские ножи, «доброжелатели» посоветовали Кате угомонить несговорчивого мужа и «не совать свой нос туда, куда не положено», в противном случае пообещали устроить ей «кесарево сечение без наркоза». Кое-как дойдя до своей квартиры, Катя вызвала «Скорую», и лишь благодаря усилиям врачей удалось предотвратить выкидыш.

– А вы по этому поводу никуда не обращались? – потерев переносицу, уточнил Гуров.

– Обращался. Правда, тайком от Кати. Мне пришлось ей пообещать, что я это расследование брошу. Но всё же написал прямо в МВД. Через неделю получил ответ за подписью некоего генерал-майора Шлюпарова, что, дескать, письмо взято на контроль и будет проведена проверка. А ещё через неделю меня турнули с работы. Мотивировали это тем, что я якобы в своих материалах искажаю факты. Ну… Я сразу понял, откуда дует ветер, – Лесинцев безнадёжно махнул рукой.

– И где же вы сейчас? – с сочувствием спросил Лев.

– В рекламной газете «Колобок»… – Андрей с грустной иронией поморщился. – Зарплата та же, что и на прежнем месте, минус все возможные риски…

– К нам надо было приехать! Мы бы этого оборотня в бараний рог скрутили! – Крячко внушительно пристукнул кулаком по столу. – Ну, Бархунов! Ну, блин, шельма!

– Шлюпаров… Карьерист и морально нечистоплотный человек. – Лев сокрушённо вздохнул. – Его вытурили из министерства ещё лет пять назад. Конечно, его нужно было бы судить. Но кто-то за него замолвил словечко… Сейчас он на пенсии, раздаёт интервью либеральным СМИ о том, как боролся за справедливость и как плохо работает главк угрозыска. Ну, что я скажу? Да действительно вы зря не обратились к нам. Генерал Орлов взял бы за жабры и Бархунова, и Цыкалина, да и на Шлюпарова управа нашлась бы. Ну а где сейчас Михаил Вишняков, я так понял, вы не в курсе?

– Знаю о нём только на уровне непроверенных слухов. Вроде бы его попытались убить, устроив подставное ДТП. Он чудом остался жив. Поэтому сразу же уехал в Германию, через год оформил себе гражданство – он по матери немец. Парень собою очень видный, женился в момент на дочке строительного магната. Сейчас, я так понял, ворочает делами в строительной отрасли.

– Вот! Из-за уголовной мрази мы потеряли толкового строителя, который и здесь был бы не лишним. Парень-то, судя по всему, и деловитый, и совестливый… А мы удивляемся: с чего такая утечка мозгов?! – сердито проворчал Стас.

Ответив ещё на несколько вопросов из этой, уже давней истории, Андрей отбыл, пообещав передать операм любую информацию о судьбе Бархунова, которая ему станет известна.

Гуров некоторое время сидел молча, обдумывая и анализируя услышанное.

– Ну что? Иду сейчас к информационщикам, беру у них все нужные контакты и – вперёд, на поиски… Хотя с учётом того, что я узнал об этом Бархунове, искать его что-то расхотелось. Ну а ты начинаешь поиски чумиловского отпрыска? – направляясь к выходу, уточнил он.

– Да я вот тоже, как и ты, решил начать с интернета: поищу исходную информацию… – Станислав изобразил многозначительный вид. – Думается мне, что никуда этот юный клоун не убежал. Это пацан из низов, выросший на улице, которому ни дождь, ни мороз не страшен, может рвануть хоть на Дальний Восток. А этот мажорчик, в зад мамой и папой зацелованный, может убежать только до загородного дома какой-нибудь своей давалки. Сейчас, поди, лежит на диване, попивает кофе и ждёт звонка папочки, который готов купить сынуленьке «Бентли» последней модели, чтобы тот мог шиковать на нём в компании своих шлюшек. Вот только и всего.

– Логично! – согласился Лев, выходя из кабинета.

Как он и ожидал, информационщики в момент снабдили его всеми необходимыми контактами. Первый, с кем Гуров созвонился, был подполковник Цыкалин. Набрав номер отставника и услышав сиплое «да?», перемежаемое тяжёлой одышкой, он спросил:

– Валентин Валентинович Цыкалин? Добрый день! Это полковник Гуров, главк угрозыска. Как бы нам с вами увидеться?

– Здравствуйте!.. – вдруг изменившимся голосом ответил тот. – Да, приезжайте, я нахожусь дома… Мой адрес у вас есть?

– Да, разумеется, – деловито подтвердил Лев. – Буду минут через десять-пятнадцать.

…Цыкалин жил в микрорайоне постройки конца 1980-х, в девятиэтажке без архитектурных затей. Поднявшись на третий этаж и нажав на фигурную, в виде розочки, кнопку звонка, установленную подле мощной бронедвери, Гуров увидел перед собой толстяка, потрёпанного жизнью и многочисленными недугами.

– Входите, Лев Иванович, входите, – с какой-то даже обречённостью пригласил хозяин квартиры. – Чай? Кофе?

– Спасибо, но во время разъездов стараюсь воздержаться от любых жидкостей, чтобы не перегружать почки… – вежливо отказался Лев. – К тому же я ненадолго…

Сев в предложенное кресло, Гуров попросил Цыкалина рассказать всё, что тому известно об исчезновении Бархунова. Сунув под язык таблетку нитроглицерина и плюхнувшись на диван, отставной подполковник заговорил, глядя куда-то в пространство.

По его словам, о случившемся ему вчера сообщила жена Бархунова, Лариса. Она была очень обеспокоена тем, что ещё накануне её муж, отправившись на работу, до своего офиса так и не доехал. Она узнала об этом от главбуха их предприятия, которой надо было готовить отчёт в налоговую, а хозяин почему-то не появился. Его телефон оказался заблокированным.

– Узнав об этом, Лариса сама попыталась дозвониться до Константина, – натужно дыша, повествовал Цыкалин. – Но его телефон и в самом деле не отвечал. Я сразу же заподозрил недоброе. Вот так взять и беспричинно исчезнуть – на Костю это не похоже…

– Вы считаете, что его могли похитить? – уточнил Гуров.

– Не исключаю… Можно даже сказать так, надеюсь на это… – Цыкалин поморщился. – Похищенного можно найти и освободить. На худой конец – выкупить. А если его… Нет-нет! Не хочу об этом даже думать. Видите ли… Сейчас я остался совершенно один. Супруга два года назад умерла – рак печени. Дети разъехались. Дочь вышла замуж и сейчас с мужем во Франции. Сын женился и уехал в Штаты… Они приезжают, но нечасто. Костя – единственный, с кем я поддерживаю связь, с кем можно посидеть, поговорить…