Исчезнувший опер

– У него были враги? – задал очередной вопрос Лев.

– Ну, как и у всякого бывшего опера, у Кости недоброжелателей хватало, – Цыкалин удручённо покачал головой. – Ну, например, был такой Юра-Семафор, бывший железнодорожник, который стал бандитом-налётчиком. Последнее его дело – ограбление в Дубовке магазина «Принц Лимон». Костя за неделю это дело раскрутил, взял Семафора вместе с подельниками. Все они сели. Главарю дали пятнадцать лет, его подручные схлопотали по десятке. Ну, вот этот Семафор на суде угрожал, что когда выйдет, обязательно расквитается с Бархуновым…

– А как давно это было? – Гуров испытующе взглянул на своего собеседника.

– Как раз пятнадцать лет назад и было… Этой весной Семафор должен был выйти. Если только ещё раньше не вышел по УДО… – Цыкалин огорчённо вздохнул. – Поэтому вполне допускаю, что именно он мог предпринять что-то очень скверное…

– Хорошо, возьму это на заметку, – Лев утвердительно кивнул. – Кто ещё мог желать зла Бархунову? Кто ещё мог пытаться свести с ним счёты?

Подумав, Цыкалин неопределённо пожал плечами:

– Ну, кто ещё? Не исключаю его нынешних конкурентов. Открыв своё предприятие, Костя потеснил на столичном рынке прежних производителей элитной посуды. Они с его появлением начали нести убытки. Это и понятно – качество его посуды было на голову выше, чем у них. Отсюда и зависть, и злопыхательство…

На просьбу Гурова охарактеризовать Бархунова Цыкалин некоторое время раздумывал. Наконец, заговорил, осторожно подбирая слова. По его мнению, они с Бархуновым были в хороших, можно даже сказать, дружеских отношениях.

– …А в дружбе, как и в любви, недостатков не замечают, – грустно улыбнувшись, отметил он. – Конечно, Костя ангелом не был. Иногда был грубоват, резок и даже жёсток. Но если у кого-то из коллег возникали серьезные проблемы, мог, не раздумывая, прийти на помощь. На него можно было положиться.

Задав ещё пару малозначащих вопросов, Лев как бы вскользь поинтересовался:

– А вот что это было за ДТП с участием автомобиля, принадлежавшего Бархунову?

Сделав вид, что он что-то напряжённо припоминает, Цыкалин утвердительно кивнул:

– А-а… Это было, да… У Кости угнали машину, и на ней было совершено ДТП. – Он сокрушённо покрутил головой. – Скверный случай! Очень скверный. Несмотря на то, что Костя доказал своё алиби, на него всё равно повесили всех собак. Особенно усердствовал какой-то газетный писака, который таким способом сводил с Костей личные счёты.

– У них был личный конфликт? – уточнил Гуров.

– Да. Из-за Ларисы, жены Бархунова.

– Вот как? – удивился Лев, изучающе глядя на своего собеседника. – И в чём же суть конфликта?

Цыкалин пренебрежительно махнул рукой:

– Костя отбил у него невесту. Увёл, можно сказать, из-под венца. Они с Ларисой встретились случайно, познакомились. Правда, она ему сразу сказала, что у неё есть воздыхатель, который вроде бы собирается на ней жениться. Но Костя тут же сделал ей своё предложение, которое она приняла. Бархунов только потом узнал, кому перешёл дорогу. Ну а тот писака затаил зло и, как только выдалась такая возможность, начал мстить – распространять про Костю всякие небылицы. Когда свидетели подтвердили невиновность Бархунова, начальство писаки выставило его с работы за фальсификацию фактов. Вот и вся суть конфликта.

– Ну а в реальности как выглядела та ситуация?

– Да как… – поморщившись, Цыкалин вытянул перед собой руки ладонями вверх. – Помните фильм «Мужской зигзаг»? Ну, вот, и у Кости случился такой же «зигзаг». Заехал он в гости к одной знакомой, посидел у неё… Может, даже и полежал – это мне неизвестно. Во всяком случае, когда я его спросил, он сказал, что ничего между ними не было.

– Ну а вы как считаете? – прищурился Гуров.

Немного подумав, собеседник чуть пожал плечами:

– Да вообще-то думаю, что он и в самом деле заехал лишь на минуту. Получилось-то как? Она сама ему позвонила, попросила заехать, у неё вроде бы возникли какие-то проблемы… А он, когда возле её дома припарковался, забыл ключи в замке зажигания. Ну, видимо, думал, что на минуту забежит и поедет дальше. Но задержался… А когда вышел, машины-то и нет! Он сразу же позвонил гаишникам. А те ему говорят, что на его машине только что было совершено ДТП с серьёзными последствиями. Ну и закрутилось… Вот, тут-то этот журналистишка и вынырнул. Разыскал знакомую Кости, запугал её, она сдуру согласилась подтвердить, будто Бархунов от неё на «Опеле» уехал сам…

– А настоящего угонщика найти не удалось? – показно скучающе спросил Лев, глядя на большую репродукцию картины Айвазовского «Девятый вал».

Цыкалин удручённо вздохнул и отрицательно качнул головой:

– Фактически его нашли. Это один из ухажёров знакомой Константина. Он дико ревновал ее к Косте. Ну что там говорить? Костя – мужик видный, хоть в кино снимай! Бабы от него всегда были без ума. И решил этот шибздик угнать Костину машину, чтобы этим ему подгадить. Да не справился с управлением и сбил случайную прохожую. С места ДТП скрылся, бросил машину где-то в зарослях. Сам, скорее всего, на попутных уехал домой. Побежал к своим дружкам, те потом подтвердили, что он с ними был неотлучно, играли в карты. Хотя был свидетель, который видел, кто садился в «Опель». Но… Твёрдых доказательств не было. Вот так и вышло: есть виновный – и нет виновного…

– А никто из родственников или знакомых погибшей женщины не мог затаить зло и расквитаться с тем, кого считал виновным? – Лев изобразил рукой неопределённо-вопросительный жест.

– Думаю, это исключено… – категорично не согласился Цыкалин. – Костя ездил к той женщине в больницу, они объяснились, у неё к Косте претензий не было. Он, хотя лично и не был виноват, несколько раз покупал ей лекарства, в том числе и очень дорогие… Нет-нет! Месть из-за того ДТП крайне маловероятна.

– И последний вопрос… Лариса, она как восприняла визит Константина к той его знакомой? Не сильно ревновала? – спросил Гуров, поднимаясь с кресла.

– Сначала была вне себя, но потом убедилась, что у Кости с той действительно ничего не было, и постепенно успокоилась. А вот её мамочка… – Собеседник тоже встал и поднял вверх указательный палец. – Та – да, исходила жёлчью долго! Но она изначально Костю не любила. Она хотела, чтобы Лариса вышла замуж за того писаку. Она даже на свадьбу не пошла – так Бархунов был ей не по душе! Она и детей их за внуков не признаёт.

– А тёща не могла заказать своего нелюбимого зятя? – Гуров насторожился.

– Ну-у, что вы! Вряд ли бы она пошла на это – всё же бывший прокурор района, с многолетним стажем… – Цекалин покачал головой. – На мой взгляд, в исчезновении Кости больше всего заинтересованы Семафор и конкуренты. Больше тут добавить нечего…

Перед тем как попрощаться с экс-коллегой, Лев попросил у него номер телефона Ларисы Бархуновой. Тот достал телефон и, подвигав пальцем по сенсорному монитору, кивнул:

– Записывайте!

– Диктуйте, я запомню! – велел Гуров.

Уважительно покосившись в его сторону, Цекалин начал зачитывать:

– Восемь, девятьсот восемь…

Сразу же после визита к Цыкалину Лев отправился в Ветрово. Проезжая по столичным улицам, он размышлял об итогах только что состоявшейся встречи с отставным начальником Дубовского РОВД. Был ли тот с ним искренним и откровенным до конца? Скорее всего, нет. Отставной подполковник в течение всей беседы пребывал в явном внутреннем напряжении, словно ожидал получить от своего гостя какой-то внезапный болезненный удар. Ну, да, скорее всего, он опасался услышать неприятные вопросы, касающиеся ДТП, которые подвергли бы сомнению его утверждение о том, что Бархунов ни в чём не виноват. В принципе задать эти острые вопросы Гуров намеревался изначально. Но потом, видя испуганный взгляд Цыкалина и слыша натужное дыхание человека, которому осталось жить от силы год-два, Лев сделал вид, что поверил ему. Как там сказал какой-то малоизвестный поэт: «…В душе прощенья им не будет. Им совесть – личный прокурор, она прочтёт им приговор, она сурово их осудит!..»

Из всего услышанного наибольшего внимания заслуживала персона налётчика Юры-Семафора. Да, если он уже вышел на свободу, то запросто мог возжелать свести счёты с отправившим его на нары.

Когда МКАД осталась позади и на шоссе в сторону Дубовского движение утратило свою интенсивность, Лев достал телефон и созвонился с информотделом главка, поручив ему найти всю возможную информацию по Юре-Семафору. В частности, когда именно тот вышел на свободу, где обосновался, чем занимается. Затем он набрал номер Ларисы Бархуновой. Однако робот известил, что данный абонент недоступен. Подумав, Гуров решил продолжить свой путь несмотря ни на что. Если даже встретиться с Ларисой не представится возможным, в любом случае какую-то информацию он всё равно найти сможет.

Свернув в сторону Ветрова, Гуров обратил внимание на очень пригожую молодую женщину в летней соломенной шляпке, стоявшую на обочине у павильона остановки и махавшую ему рукой. Когда он притормозил, женщина заглянула в салон и, улыбаясь, поинтересовалась:

– До Ветрова возьмёте?

– Садитесь… – Лев чуть заметно кивнул.

– Вы к кому-то в гости? – садясь на переднее пассажирское сиденье, поинтересовалась попутчица. – Я в Ветрове, можно сказать, – из старожилов.

– Ну, наверное, в гости, если это можно так назвать, – уклончиво ответил Гуров.

– Понима-а-ю… – просияв улыбкой, многозначительно протянула пассажирка. – Эх, мужчины, мужчины… Любите ловить «жизни яркие мгновенья»!

Рассмеявшись, Лев отрицательно покачал головой:

– Вынужден вас разочаровать. Я еду в Ветрово по работе, а не «ловить жизни яркие мгновенья». Хотя как раз ловлей по долгу службы приходится заниматься довольно часто.

– Вы меня интригуете! Уж не коллега ли вы Шерлока Холмса? – доверительно понизив голос, уточнила попутчица.

– Вот теперь – в яблочко, – не отрывая взгляда от дороги, подтвердил Гуров. – И коль уж пришлось упомянуть род моих занятий и с учётом того, что в Ветрове вы знаете многих, я задам вам вопрос. Вы знакомы с Константином Бархуновым?

– С Бархуновым? – сразу же посерьёзнев, переспросила попутчица. – Ну, не сказать, чтобы очень хорошо, но наслышана о нём. Он же бывший полицейский, который сейчас штампует кастрюли?

– Ну, думаю, наверное, и кастрюли штампует… – согласился Лев, сразу же отметив перемену в настроении незнакомки.

Та, сокрушённо вздохнув, пренебрежительно махнула рукой. По её словам, о Бархунове хорошего она слышала мало. Про него рассказывали, что, когда он ещё работал в милиции, репутацию имел очень скверную. Например, по словам знавших его, мог при случае принудить невиновного взять на себя вину другого. Мог, наоборот, за деньги спустить дело «на тормозах»… О себе Бархунов всегда был излишне высокого мнения, считал себя несравненным красавцем, тогда как к женщинам не всегда относится по-джентльменски.

– …Его жену Ларису я немного знаю лично… – собеседница Гурова наморщила лоб. – Очень хорошая женщина – и умница, и красивая, а вот судьба не задалась. Когда-то она встречалась с хорошим парнем, они собирались пожениться. Но тут глаз на неё положил Бархунов. И, я так поняла, он буквально принудил ее выйти за себя. Рассказывали, что на кого-то из её родных у него был серьёзный компромат, и он Ларисе предложил: или ты выходишь за меня замуж, или твой близкий сядет в тюрьму. И она выбрала «тюрьму» для себя. На публику они живут как бы нормально. Иным даже на зависть. Но на самом деле это не более чем фикция. Он от неё гуляет направо и налево. У него и в Дубовском дюжина любовниц, и даже у нас, в Ветрове, есть.

– А о его исчезновении вы ничего не слышали? – глядя на приближающиеся дома посёлка, поинтересовался Лев.

– А он исчез? – искренне удивилась попутчица.

– Да, не так давно он отправился в свой офис, но до него так и не доехал… – Гуров развёл руками. – Где-то в пути бесследно исчез, словно испарился.

– Во-о-н оно что! – собеседница многозначительно покачала головой. – И машина исчезла?

– Исчезла… – Гуров согласно кивнул.

– Зная Бархунова, первое, что могу предположить: в дороге он встретил роковую неотразимую женщину, у них завязался роман, и сейчас он со своей новообретённой Евой «залёг» где-нибудь в райских кущах. Кстати! – Женщина вскинула вверх изящный палец с аккуратным маникюром. – Надеюсь, вы восприняли сказанное мною в адекватном ключе? Не услышали в этих словах какого-либо намёка? Я – не из роковых, да и вы, я вижу, человек очень серьёзный, с твёрдыми моральными устоями. Я права?

– Отчасти… – Лев чуть заметно улыбнулся. – Насчёт меня вы оказались абсолютно правы. Романов на стороне я не завожу. А вот насчёт вас… В этом вы к самой себе излишне критичны – на роль роковой женщины вы вполне подошли бы. Если позволите, я попробую угадать род ваших занятий, ваше главное увлечение. Вы не против? – Он с любопытством взглянул на попутчицу.

– Рискните! – с не меньшим любопытством дама взглянула на него.

– Судя по развитой речи, свои мысли вы выражаете очень чётко и образно, вам не чужда работа со словом. Значит, ваше поприще – или журналистика, или писательская деятельность. А возможно, и то, и другое. Я прав? – Гуров повернулся к соседке.

Та, озарившись удивлённой улыбкой, сдержанно кивнула.

– Да, вы совершенно правы! Я и то, и другое… – подтвердила она. – В Дубовском я замредактора районной газеты, кстати, позволю себе похвастать, весьма популярной. А на досуге пишу книги. В основном лирические детективы.

– И как же величают автора лирических детективов? – поинтересовался Лев с подчёркнутой уважительностью.

– По жизни – очень заурядно… Меня зовут Нина Горошкина. Ну а на обложках книг я – Джулия Аскольдская… – собеседница Гурова огорчённо вздохнула.

Лев чуть двинул плечами и издал сдержанное:

– Хм-м… А мне бы больше понравилось – Нина Горошкина, – обронил он. – От этого имени веет чем-то добрым, уютным, родным… Кстати, небольшой анекдот на эту тему. Знаете ли вы, что потомок знаменитого идеолога анархизма Михаила Бакунина, став писателем, взял себе литературный псевдоним «Ч. Харташвили»?

Всплеснув руками, Нина неудержимо рассмеялась и, вскинув большой палец, произнесла:

– Отличный анекдот! И тонкий, и ироничный. Замечательно! Ну вот, мы уже почти приехали. Кстати, а я могу спросить, как зовут столь обаятельного сыщика?

– Гуров Лев Иванович, старший оперуполномоченный Главного Управления угрозыска. Вот моя визитка… – Лев достал из нагрудного кармана карточку.

– О-о-о! – Нина пробежала по ней взглядом. – Полковник Гуров! Это звучит!..

– Надеюсь… – Гуров усмехнулся. – Вас куда? Командуйте – я здесь впервые.

– Это лишнее, – попутчица коротко махнула рукой. – Вот вам моя визитка. Вдруг возникнут какие-то вопросы? Ну а я, если мне что-то станет известно, вам обязательно сообщу. Если вы сейчас к Ларисе Бархуновой, то вам нужно ехать по этой улице до дома… Ой, номер не помню, но у него единственного на этой улице синяя крыша. А мне – вот прямо здесь остановите… Чем-то вам обязана?

Лев на это лишь укоризненно покачал головой. Поблагодарив собеседницу за информацию и проводив её взглядом, он покатил по улице мимо небедных коттеджей, иные из которых выглядели навороченно-помпезными. Заметив в просветах между кронами деревьев отсвечивающую синей металлочерепицей кровлю, он подрулил к воротам и заглушил мотор.

На его звонок в калитку цвета серебрянки, украшенную объёмными металлическими завитушками с вмонтированными в них крупными стеклянными стразами, послышались чьи-то лёгкие шаги. Щёлкнул замок, калитка открылась, и Гуров увидел перед собой весьма эффектную молодую женщину. Она с недоумением уставилась на незнакомца.

Лев представился и, достав из кармана удостоверение, показал его хозяйке дома, после чего на всякий случай уточнил:

– Вы – Бархунова Лариса?

– Да, это я… – подтвердила та и пригласила его войти.

Шагнув во двор, по периметру засаженный цветами, Гуров увидел с любопытством взирающих в его сторону мальчишку лет восьми и девочку лет пяти-шести.

– Здравствуйте! – немного вразнобой, но вполне дружно поздоровались с ним юные Бархуновы.

– Здравствуйте, дети! – приветливо улыбнувшись, ответил им Лев. – Как у вас дела?

– Хорошо! – почему-то несколько неуверенно ответила девочка.

– А вы будете искать нашего папу? – по-взрослому серьёзно спросил мальчик.

– Будет, будет! – Лариса махнула рукой. – Не приставайте к дяде со своими расспросами. Играйте вон… Лев Иванович, если хотите, можем пройти в беседку и там обсудить все вопросы… – предложила она.

– Да, разумеется! – охотно согласился Гуров и последовал за хозяйкой в сторону большой круглой беседки, весьма оригинально сработанной из дерева.

– Что будете – чай, кофе? – приостановившись, уточнила Лариса.

Лев согласился на чай.

Минут через пять, за чашкой ароматного напитка, началась их беседа. Первым делом Гуров задал свой традиционный вопрос: что сама хозяйка дома думает о случившемся с её мужем?

Лариса ответила вполне уверенно: она высказала версию о том, что Константина, скорее всего, похитили с целью получения выкупа. Кто мог это сделать? На этот счёт у Ларисы тоже имелась своя версия. По её словам, с некоторых пор им стали приходить письма от каких-то рэкетиров, требовавших с Бархунова большую сумму денег. Насколько она могла припомнить, речь шла о десяти миллионах рублей. В противном случае вымогатели грозили всевозможными «мерами воздействия».

– Например, какими? – заинтересовался Гуров.

– Ну, какими… – Лариса ненадолго задумалась. – Например, намекали, что в один прекрасный момент предприятие Константина может сгореть. Ещё грозились его самого сделать инвалидом…

– То есть угроз физической расправы с семьёй – с вами и с детьми, не выдвигалось? – Лев вопросительно взглянул на Ларису.

– Нет… Но, я думаю, это объяснимо… – хозяйка окинула заботливым взглядом своих чад, игравших невдалеке. – Одно дело – угрожать ущербом неодушевлённым предметам – зданию, там, машинам… И совсем другое – угрожать людям, особенно детям. Случись бандитам попасться в руки полиции, во втором случае статья будет куда более строгая.

Согласившись, что логика в этом есть, Гуров поинтересовался, сколько всего было таких писем и как на них реагировал Константин, предпринимал ли какие-то действия по этому поводу? По словам Ларисы, писем было три или четыре. Муж воспринимал подобные требования как попытки конкурентов выбить его из колеи. Ну и, соответственно, вынудить его пойти на попятную, чтобы он «сдулся» и из-за рэкетирских угроз снизил темпы производства продукции.

В полицию Бархунов обращаться посчитал излишним. «У них и так работы полно! – пояснил он своё решение. – Я сам опер, сам, если что, разберусь со всей этой шайкой-лейкой…» – обещал он.

– Похоже, свои силы и возможности он переоценил… – Лариса печально развела руками.

– Простите, я задам, наверное, не самый деликатный вопрос. Были у Константина женщины на стороне? – Лев испытующе взглянул на собеседницу.

Судя по реакции, этот вопрос и впрямь оказался для неё очень болезненным. Опустив голову, Лариса около минуты молчала, после чего, собравшись с духом, утвердительно кивнула.

– Да, – негромко произнесла она, – женщины были. Некоторых из них я даже знаю…

– А вы не допускаете, что кто-то из них мог оказаться соучастником или даже организатором похищения Константина? – Гуров старался говорить как можно деликатнее, чтобы не причинить этой женщине лишнюю душевную боль.

– Да, допускаю… – чуть слышно ответила Лариса. – Когда мы с ним около месяца назад поругались из-за его ухажёрок, он бросил мне с эдаким превосходством: «Да я в любой момент могу уйти к любой из них. Иные даже умоляют, чтобы я остался с ними. Будешь доставать – можешь валить на все четыре стороны. Виталика с Олей оставляй и выметайся». Я ему на это сказала однозначно: мои дети будут жить только со мной, а не с твоими шлюхами.

– Мне одна женщина сегодня рассказала, что вы за Бархунова вышли по принуждению. Это правда? – Лев облокотился о стол и подпёр голову рукой.

– Это, наверное, Нина была? – Лариса слабо улыбнулась. – Хорошая женщина. Она у нас тут главная общественница. Домашних деспотов моментально ставит на место. Сама от своего бывшего чего только не натерпелась!.. По принуждению ли я вышла замуж? Отчасти можно сказать и так… Моя мама работала районным прокурором. Женщина она твёрдая, я бы даже сказала, жёсткая. Её кто Вассой Железновой называл, а кто – Салтычихой. Ну, по имени той, жестокой помещицы…

Как рассказала дальше Бархунова, лет двенадцать назад её мать крепко не поладила с кем-то из областных шишек. На неё тут же начались гонения. Начались подставы… Как позже стало известно Ларисе, очень активным участником этой травли был Константин Бархунов. В ту пору они знакомы не были. И вот к ней как-то подошёл видный капитан тогда ещё милиции и предложил выйти за него замуж. Лариса поставила его в известность, что парень у неё уже есть и они скоро должны пожениться. Бархунова это не смутило, он сказал, что всё равно своего добьётся. Дал свой номер телефона и сказал:

– Если будет плохо – позвони. Любую проблему уладим.

С этого момента у Ларисы как-то неожиданно началась «чёрная полоса». Этим же днём, придя домой, она застала мать в ужасном состоянии. Та плакала и пила сердечные капли. Как оказалось, кто-то подкинул в ящик её стола несколько толстых пачек пятитысячных купюр. Причём спецсредством пометили не сами купюры, а пачки. Прокурор района, будучи в полной растерянности, взяла их, чтобы разобраться – что же это такое? И тут в её кабинет вбежала группа захвата. Руки ей осветили кварцевой лампой и объявили, что на них есть люминесцирующая спецкраска. А значит, её виновность в получении миллионной взятки полностью подтверждена.

Хорошо зная, как работает «на заказ» судебная система образца лихих девяностых, которая ничуть не изменилась и в нулевые, Васса Железнова поняла, что это – конец, пощады ей не будет. Правильно говорили встарь: с сильным не борись, с богатым не тягайся. Зря она в нужный момент не прогнулась перед большим начальником, ой, зря!..

Кое-как оправившись от шока, Лариса спешно позвонила своему жениху Андрею Лесинцеву. Узнав, в чём дело, Лесинцев растерялся. Оказывается, ему только что дали задание написать хлёсткий очерк о задержании с поличным прокурора Дубовского района Анны Кречетовой.

«Ларис, самое большое, что в моих силах, – отказаться от этого задания. Поверь, всего моего влияния не хватит, чтобы очерк вообще не появился. Говорят, его заказали из очень высоких «верхов»!» – огорчённо пояснил Андрей.

Бросив трубку, Лариса позвонила Бархунову. Через два дня с её матери, как по волшебству, все обвинения были сняты. Впрочем, в должности её всё равно не восстановили. До пенсии она дорабатывала в юрконсультации. Ну, а Лариса стала женой Константина Бархунова. Мать на их свадьбе и в самом деле не была. Она на это время слегла в больницу, сославшись на серьёзные проблемы с сердцем. Костю она не любила, несмотря на то, что он её избавил от тюрьмы.

И, как видно, не напрасно. Спустя какое-то время, когда главный недруг Анны Васильевны был отправлен на пенсию, окольными путями она узнала, кто и как устроил ей подставу с фальшивой взяткой. Оказывается, недруг, обладая нехилой властью, подключил к афере Дубовское РОВД. А непосредственно появлением взятки в кабинете Кречетовой занимался… Бархунов! Он сумел взять за жабры одну из сотрудниц прокуратуры, брат которой погорел на хулиганке. Шантажируя сотрудницу тем, что её брату дадут по полной, да ещё отправят на зону с процветающим там беспределом, он принудил её выполнить грязную работу.

Не менее интересно и то, как Бархунову удалось отыграть назад, избавив свою будущую тёщу от суда. Будучи о себе высочайшего мнения (эдакий «аристократ без титула»), жену он подбирал себе – как фермер породистую нетель. Именно такую – аристократично-утончённую, красивую, с великолепной фигурой (как-никак, бывшая чемпионка столицы по художественной гимнастике!) – он разглядел в Ларисе Кречетовой.

Впервые он увидел ее, когда начал готовить провокацию против прокурора Кречетовой. Нет, он в неё не влюбился (судя по всему, влюблён он был пожизненно лишь в себя самого), а просто сделал вывод: эта «высокопородная» девушка должна стать его женой и матерью его детей.

Как выяснилось, когда уже родились Виталик и Оля, выручить Анну Васильевну помогла тогдашняя любовница Бархунова, одна очень высокопоставленная дама, имевшая большой вес в думских коридорах. Любовниками они стали, когда красавчик Костя был курсантом Высшей школы милиции. И в дальнейшем, когда он уже работал, их связь не прерывалась. Поэтому всего одного звонка Константина любимой женщине было достаточно, чтобы заказчик провокации в отношении Кречетовой тут же отказался от своей затеи.

Стоит добавить, что не отвернулась от Кости его «любимая» и когда он уже сам, по собственной дури, учинил пьяное ДТП. Она и в этой ситуации сделала много, чтобы он не предстал перед судом. Но, тем не менее, когда после очередных выборов «любимая» женщина Бархунова во власть больше не попала, о ней он тут же забыл. А, наверное, зря! Не исключено, что обиженная таким к себе отношением экс-любовница Кости нашла способ, как донести до его жены и тёщи истинную правду о делах «давно минувших дней», об его истинной роли в тех событиях. После этого тёща своего зятя возненавидела окончательно, да и Лариса утратила к нему последние остатки душевного тепла. Последние три года они жили вместе только ради детей…