Когда говорит степь

Когда говорит степь

Нурсултан Еникеев

Иллюстратор Айсулу Мухамбетова

© Нурсултан Еникеев, 2026

© Айсулу Мухамбетова, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0070-2985-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Здравствуйте.

Меня зовут Нурсултан, и это уже мой второй сборник.

Но если вы не читали первый — вы ничего не упустили. Правда. Каждая история сама выбирает момент, в который должна быть услышана. И, возможно, наше знакомство просто начинается именно с этой страницы.

Этот сборник писался иначе. Не в паузах между событиями, а в промежутках между поколениями. Не в одиночестве, а в постоянном ощущении какого-то присутствия — отцовского взгляда, материнского волнения и детского вопроса.

Иногда мне кажется, что я снова начинаю разговор. Только на этот раз он немного взрослее.

Многие герои этих историй — настоящие. Некоторых я знаю лично. С кем-то спорил, с кем-то соглашался, с кем-то просто молчал рядом. Да, здесь есть одна новелла, где я позволил себе шагнуть в сторону фантазии. Но даже там — правда, мои наблюдения и замечания. Потому что воображение всегда растёт из реальности.

Интересно, но, когда я начинал писать эту книгу, я был уверен, что пишу о любви.

О той, что начинается с неловкого взгляда.

С дрожащих рук и сбивчивых слов.

С неожиданного приглашения на танец и ещё более неожиданного согласия.

О той любви, от которой невозможно уснуть, которая заставляет ждать сообщения, перечитывать старые диалоги и придумывать новые.

О любви, которая заставляет сердце работать быстрее и делает мир громче.

О той любви, которая переворачивает жизнь и оставляет после себя свет или тишину.

Но со временем я понял: эта книга немного о другой любви.

О любви к родителям — даже если вы не всегда понимаете друг друга.

О любви к детям — даже если их выбор пугает.

О любви к родной земле, к языку, к истории, к традициям, которые иногда спорят с современностью, но продолжают жить внутри нас.

О любви к семье — сложной, несовершенной, но настоящей.

Иногда эта любовь не звучит словами. Она прячется в коротких фразах, в привычках, в строгости и в молчании. Мы не всегда умеем её распознавать вовремя, не всегда умеем отвечать на неё так, как нужно. Но именно она остаётся, когда всё остальное проходит.

Возможно, книга о той настоящей и трепетной любви ещё впереди. Возможно, ей нужно время. Иногда истории должны настояться. Иногда им нужно пройти испытание жизнью.

А пока — эта книга.

О том, что рядом.

О том, что говорит в нас, когда мы уезжаем далеко от дома.

Мне посчастливилось побывать в разных странах, увидеть чужую культуру, услышать разные голоса, познакомиться с людьми, у которых другой быт, другие корни, другая история за плечами. Но ещё большим счастьем оказалось пройти часть этих дорог рядом с родными и близкими мне людьми. Мы с друзьями не раз замечали, что после каждой поездки возвращаешься немного другим. И каждый раз особенно ясно понимаешь одну вещь: вдали от дома начинаешь замечать то, что не видел, пока находился в нём. Слова, сказанные между делом. Родительское молчание. Свои привычки. Свой язык. Свои традиции. И ту любовь к близкому и родному, которую в повседневности так легко принять как нечто само собой разумеющееся.

И, наверное, поэтому я всё чаще думаю о том, что мои детские мечты до сих пор лежат в дырявых карманах. Какие-то я растерял по дороге, какие-то продолжаю нести с собой, даже не замечая этого. И, может быть, именно из них выросли все эти истории — о доме, о семье, о том, что остаётся с нами, даже когда мы меняемся.

Это очень близкие для меня темы. Те, которые я прокручиваю в голове снова и снова. Те, которые я вижу в глазах других — особенно среди чужих улиц и чужой речи. О них не так часто говорят вслух, но очень часто чувствуют внутри. И, наверное, именно поэтому о них хочется писать.

И, как всегда: если вы почувствуете в этих историях что-то своё — значит, я писал не зря.

Приятного чтения.

Пролог

Самолёт коснулся взлётной полосы мягко, почти осторожно — так, будто боялся потревожить землю, на которую возвращался. Колёса глухо прошуршали по бетону, корпус чуть качнулся, и за иллюминаторами медленно поплыли знакомые очертания аэродрома.

Малика почувствовала, как внутри что-то тихо дрогнуло — то ли радость, то ли тревога, то ли странное чувство, возникающее у людей, которые слишком долго жили вдали от дома и вдруг обнаруживают, что возвращение оказывается не таким простым, как когда-то казалось.

Аэропорт встретил её знакомым шумом: тележки, объявления, усталые лица, люди с цветами, дети, которые бежали навстречу родителям, и тот особенный запах дороги, который одинаков во всех странах мира — запах ожидания.

Девушка вышла наружу, остановилась у выхода и на секунду прикрыла глаза от яркого солнца. Дневной воздух был сухим и тёплым, наполненным асфальтом и пылью.

Она достала телефон и открыла приложение.

Во время трансфера, за несколько часов до прилёта, она уже забронировала машину. Водитель подтвердил заказ почти сразу. Зелёный седан. По крайней мере, так было указано в приложении.

Малика огляделась.

На парковке стояло несколько автомобилей, люди подходили к ним, загружали чемоданы, кто-то спорил о цене, а кто-то просто курил у открытых дверей.

Она прошла чуть дальше вдоль ряда машин, ещё раз посмотрела в телефон и снова подняла глаза.

Через несколько метров от неё стоял седан — тёмно-зелёный, немного пыльный, с открытым окном со стороны водителя.

Она снова посмотрела в приложение. Номер машины совпадал.

Малика подошла ближе.

За рулём сидел молодой парень. Он лениво прокручивал что-то в телефоне и даже не сразу заметил её.

— Здравствуйте, — сказала девушка.

Он поднял голову и улыбнулся, будто слегка удивившись, что пассажир всё-таки нашёлся.

— Малика?

— Да.

Парень сразу убрал телефон и вышел из машины.

— Отлично. Я уже думал, вы не прилетите.

Малика оглянулась по сторонам, а затем посмотрела на заднее сиденье — оно было пустым.

— А… больше никто не едет? — спросила она.

Парень усмехнулся.

— Нет.

Он пожал плечами.

— В Семипалатинск сейчас не ездят на машине. Все летят самолётом или поездом.

Она кивнула.

— Просто неудобное время получилось. Следующий самолёт только завтра утром. А на поезд билетов уже нет.

— Такое бывает, — спокойно сказал он.

Пауза повисла на несколько секунд.

Малика смотрела на машину, словно взвешивая решение.

Заметив это, водитель добавил:

— Но, если вы передумали, можете отказаться. Я не обижусь.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Правда?

— Конечно. Я, конечно, тут уже часа два вас жду, но ничего страшного, я пойму.

Он сказал это так спокойно, будто говорил о чём-то совершенно обычном.

Малика на секунду задумалась, снова посмотрела на машину, на почти пустую парковку и на длинную дорогу, уходящую от аэропорта.

— Ладно, — сказала она наконец. — Думаю, поедем.

Парень улыбнулся.

— Тогда добро пожаловать. Меня зовут Амир, кстати, очень приятно.

Он открыл багажник и аккуратно поставил туда её чемодан.

— Садитесь.

Малика села на заднее сиденье, закрыла дверь и впервые почувствовала лёгкую тревогу, которая всегда появляется, когда садишься в машину к незнакомому человеку и понимаешь, что впереди несколько часов дороги.

Парень сел за руль, завёл двигатель и, взглянув в зеркало заднего вида, сказал:

— Ну что ж… Едем в Семипалатинск? В Семей, если точнее, я просто по привычке…

Машина плавно выехала с парковки аэропорта и, миновав шлагбаум, вышла на широкую дорогу, ведущую к трассе. Дневной свет заливал салон через лобовое стекло, асфальт впереди блестел от жары.

Несколько минут они ехали молча.

Малика достала телефон, провела пальцем по экрану и аккуратно вставила наушники. Один, затем второй. Она уже собиралась включить музыку, когда заметила в зеркале заднего вида взгляд водителя. Он быстро отвёл глаза к дороге, будто просто проверял движение.

— Дорога нормально прошла? — всё-таки спросил он.

Малика чуть повернула голову и вынула один наушник.

— Да, нормально, спасибо.

— Издалека прилетели? Учёба, да?

Она на секунду замешкалась, будто решая, стоит ли продолжать разговор.

— Да. Из Италии.

— Ого… — тихо присвистнул он. — Тогда дорога со мной — это, наверное, резкое возвращение к реальности.

Она чуть улыбнулась краем губ.

— Можно сказать и так.

Амир снова на мгновение повернулся через плечо.

— Я просто спрашиваю, потому что люди после длинных перелётов обычно либо очень разговорчивые, либо, наоборот, молчат всю дорогу.

Она чуть улыбнулась.

— И кто чаще?

— Вторые, — сказал он. — Особенно если надевают наушники.

Малика посмотрела на свои наушники и тихо усмехнулась.

— Простите.

— Да ничего, — спокойно ответил он. — Я не против тишины. Дорога длинная, привык.

Он на секунду повернул голову, оценивая поток машин, и посмотрел в зеркало.

— Вы не волнуйтесь, — добавил он мягче. — Я тоже из Семипалатинска.

Она подняла глаза.

— Правда?

— Ага. Жил на Первомайской, учился в казахско-турецком лицее.

Он сказал это почти буднично, будто между делом.

Малика на секунду задумалась.

— Я тоже из Семея. Училась в тридцать первой школе!

Он усмехнулся.

— Да, я так и понял. Видите, уже что-то общее нашли. Ещё немного — и окажется, что мы родственники.

— Надеюсь, нет, — спокойно ответила девушка.

— Я тоже надеюсь, — засмеялся он. — А то дорога станет слишком семейной. И мы, как настоящие родственники, разругаемся до конца пути.

Она всё-таки улыбнулась.

Пауза снова растянулась.

Через несколько секунд она спросила:

— Вы правда учились в КТЛе?

Амир почесал затылок.

— Если честно… нет.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Тогда зачем сказали?

— Для знакомства, — невозмутимо ответил он. — Обычно люди сразу начинают вспоминать: «А вы случайно не знаете такого-то?» Очень удобный способ разговор завести.

— И часто работает?

— Честно? — он усмехнулся. — Ни разу.

Она невольно рассмеялась.

— Тогда где же вы учились?

— В маленьком городке рядом. В Аягузе! Потом уже переехал в Семипалатинск после школы. Но я правда думал перевестись в казахско-турецкий лицей, что в Семее, но не свезло.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Сломал ногу. Не на экзамене, конечно, — добавил он быстро. — Просто неудачно с лестницы упал.

Малика посмотрела на него внимательнее.

— И всё?

— И всё.

Амир снова усмехнулся.

— Но, в принципе, это не так важно.

— Почему?

— Потому что всё равно никто ничего не помнит.

Он слегка повернул руль, выводя машину на трассу.

— Люди думают, что в школе происходят какие-то важные вещи, — продолжил он. — А потом проходит лет десять… и никто даже не помнит, кто с кем сидел за одной партой.

Девушка задумалась.

— Иногда помнят.

— Иногда да, — согласился он. — Но чаще всего остаются только какие-то странные обрывки.

Он помолчал и добавил с лёгкой усмешкой:

— Например, что в тридцать первой школе всегда были самые вкусные пирожки в буфете.

— Вот это люди точно помнят, — сказала она с улыбкой.

— Конечно. История может стереться. Пирожки — никогда.

И парень с девушкой засмеялись.

Дорога впереди была длинной и почти пустой.

Машина мягко набрала скорость.

Амир, глядя куда-то вдаль, задумчиво произнёс:

— Впрочем, времени ещё много. Пока доедем — ещё много всего можно вспомнить.

Машина уже уверенно шла по трассе. Город постепенно остался позади, вокруг растянулась степь — широкая, спокойная и залитая дневным солнцем.

Несколько минут они ехали почти молча. Только редкий шум шин и слабое гудение двигателя заполняли салон.

Парень снова посмотрел в зеркало заднего вида.

— А вы давно не были дома? — спросил он.

Малика немного подумала.

— Четыре года живу за границей. Приезжала всего два раза, — она чуть пожала плечами. — Это третий.

Амир удивлённо поднял брови.

— Вау. Это долго.

Она слегка кивнула, и Амир оживился.

— Тогда можно один странный вопрос?

— Попробуйте.

— Вы говорите по-казахски?

Малика удивилась.

— Конечно. А почему вы спрашиваете?

Он усмехнулся.

— Да просто вспомнил одну историю.

Девушка заинтересованно посмотрела на него.

— Какую?

Водитель чуть повёл плечом.

— Однажды я подвозил одного парня. Он родился и вырос в Казахстане, потом поехал учиться во Францию.

Он сделал паузу.

— И знаете что?

— Что?

— Он совсем не говорил по-казахски.

Малика слегка нахмурилась.

— Совсем?

— Совсем.

Он покачал головой.

— Представляете? Всю жизнь живёт в этой стране — и не говорит на казахском языке.

Она пожала плечами.

— Ну… такое бывает.

— Бывает, — согласился Амир. — Люди разные.

Он немного повернул руль, аккуратно обгоняя грузовик.

— Вообще в дороге много разных людей попадается.

Малика посмотрела на него внимательнее.

— И много разных историй?

Он тихо засмеялся.

— Очень много.

Пауза.

— Например, однажды я подвозил одного… — он задумался на секунду, — ну, скажем так, бизнесмена.

Девушка слегка усмехнулась.

— Скажем так?

— Он сам себя так называл.

Малика тихо рассмеялась.

— И что с ним было?

— История вообще странная получилась, — продолжил водитель. — Я там проездом был, очень далеко от своего города, и его вообще в степи подобрал. Машины у него не было, подарил, говорит, кому-то.

Он на секунду замолчал, будто вспоминая.

— Ехали мы, разговаривали. И он рассказал, что хотел стать акимом.

Малика подняла брови.

— Правда?

— Да. Всё у него почти получилось. Кампания, деньги, связи… всё.

Амир усмехнулся.

— А потом в интернете произошла какая-то история.

— Какая?

— Сам он толком не объяснил. Что-то там скандальное. Ну и народ у нас, знаете, какой.

Он слегка покачал головой.

— Дайте только повод.

Малика кивнула.

— Да… это бывает.

— В итоге всё развалилось, — продолжил он. — Ни выборов, ни должности.

Он немного пожал плечами.

— Вот такая история.

Она посмотрела в окно на степь.

— Интересно.

Потом снова посмотрела на водителя.

— Наверное, вы много таких историй слышали.

Он тихо усмехнулся.

— Очень много. В дороге люди иногда рассказывают вещи, которые дома никому не говорят.

Он несколько секунд смотрел на дорогу, будто решая, стоит ли продолжать. Потом слегка усмехнулся.

— А ещё была одна история… Тоже странная.

Малика чуть наклонилась вперёд, слушая.

— Парень один влюбился в девушку. По-настоящему. Долго встречались, всё серьёзно. Хотели пожениться.

Амир сделал паузу.

— Только родители невесты выкуп слишком большой попросили.

— Сколько? — спросила Малика.

— Много. Для обычного парня — очень много.

Он слегка пожал плечами.

— И знаете, что они придумали?

— Что?

— Девушка сама предложила. Сказала: давай меня украдём.

Малика удивлённо подняла брови.

— Сама?

— Ага.

Он усмехнулся.

— Говорит: родители же верят в эти традиции, обычаи… Раз украдут — всё, назад дороги нет.

Он на секунду посмотрел в зеркало.

— В общем, договорились.

Машина спокойно шла по трассе.

— Он её «украл». Всё как положено: друзья, машина, шум, праздник — вот это вот всё.

Амир замолк на несколько секунд и продолжил:

— А потом она написала на него заявление в полицию.

Малика резко подняла голову.

— Что?

— Представляете? — он тихо рассмеялся. — Тоже сначала не поверил.

Она нахмурилась.

— И что дальше?

Он немного повёл плечами.

— Насколько я знаю, дело вроде как замяли.

— Как?

— Ну… — он усмехнулся. — Сторона невесты попросила денег.

— В каком смысле?

— В прямом.

Он спокойно добавил:

— Чтобы они забрали заявление, парень должен был выплатить около пяти миллионов.

Малика покачала головой.

— Ничего себе.

— Да.

Он немного улыбнулся.

— Наверное, работает где-то сейчас. Деньги собирает.

— Правда?

— А куда деваться?

Он пожал плечами и тихо засмеялся.

— Никому же в тюрьму не хочется.

Малика покачала головой.

— Ужасная история.

— Да, — согласился он. — С традициями и обычаями иногда надо поосторожнее.

В салоне опять воцарилась тишина.

Степь медленно проплывала за окном.

Через несколько секунд водитель снова заговорил:

— Хотя, если честно, в дороге разные истории слышишь.

Он слегка постучал пальцами по рулю.

— Есть реальные, есть такие, что даже не знаешь — правда или нет.

— Фантастические? — спросила она.

Он улыбнулся.

— Фантастические истории… ну, бывает и так.

Малика усмехнулась.

— Надеюсь, не страшные. Я очень не люблю страшные истории.

Он бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Они могут быть страшными… — сказал он с серьёзным видом, — но только если судить по тому, как я их рассказываю.

И вдруг сам же расхохотался. Смех получился заразительный, и Малика тоже невольно рассмеялась.

— Нет, правда, — продолжил он, успокаиваясь. — Люди разные истории рассказывают. Особенно взрослые. Они вообще много старых историй знают.

Он немного помолчал.

— Например… слышали когда-нибудь про клятву на чёрном молоке?

Малика удивлённо подняла брови.

— Ого. Нет. А что это за клятва?

Он покачал головой.

— Долгая история. Позже расскажу.

Он на секунду задумался.

— Я лучше вспомнил одну покороче. Притчу.

— Притчу?

— Да. Старую казахскую.

Он повернул руль, обгоняя очередной грузовик.

— Знаете вообще старые казахские сказки?

— Немного.

— Тогда слушайте. Может, и эту знаете.

Он слегка улыбнулся.

— Едет однажды старик по степи на лошади. Спокойно так едет, не спеша. Дорога длинная, солнце высоко. И вдруг его нагоняет молодой парень.

— Тоже на лошади?

— Конечно.

Он кивнул.

— Едут рядом, знакомятся. Разговор завязывается.

Малика слушала с интересом.

— И в какой-то момент молодой парень говорит старику: «Давайте, чтобы быстрее доехать, сделаем так — сначала я вас повезу, а потом вы меня».

Девушка усмехнулась.

— И что старик ответил?

— Удивился, конечно.

Амир слегка качнул головой.

— Говорит: «Странный ты. Как же я тебя повезу? И куда мы коней денем?»

Малика тихо рассмеялась.

— И так несколько раз, — продолжил водитель. — Едут они дальше и видят пшеничное поле. И молодой парень спрашивает старика: «Скажите, это поле уже съели или ещё нет?»

Малика нахмурилась.

— В смысле?

Водитель усмехнулся.

— Вот и старик так подумал.

Он слегка изменил голос, изображая старика:

— «Глупый ты, что ли… Конечно, не съели. Разве не видишь — всё на месте, колосья стоят, поле целое».

Амир кивнул и продолжил своим голосом:

— Потом едут дальше и видят похоронную процессию. Люди идут медленно, несут покойника. И молодой парень вдруг спрашивает: «А вы не знаете, это живого хоронят или мёртвого?»

Малика рассмеялась.

— Ну это уже совсем странно.

— Вот и старик разозлился.

Он слегка нахмурился, изображая его.

— «Конечно, мёртвого! Где ты видел, чтобы живых хоронили?»

Водитель картинно покачал головой.

— И всю дорогу старик думает: какой же глупый попутчик ему попался.

Машина спокойно шла по дороге.

— В итоге к вечеру доезжают они до дома старика.

Он указал рукой куда-то вперёд, словно показывая далёкую точку на дороге.

— У старика там дом стоит, и дочка с ним живёт.

— И что?

— Ну, деваться некуда. Он приглашает путника переночевать.

Амир немного снизил скорость — впереди была неровная дорога.

— Сели вечером чай пить. И старик рассказывает дочке про этого молодого человека.

Он опять слегка изменил голос, изображая старика:

— «Ты с ним сильно не разговаривай. Странный он какой-то». И начинает объяснять. Говорит: «Представляешь, по дороге всё время предлагал: полпути я тебя повезу, полпути ты меня. Глупый какой-то. Куда бы мы коней дели?» И про пшеницу, и про похороны, и все глупые вопросы рассказал. А дочка слушает и потом говорит: «Он не глупый, папа, а очень даже мудрый, ты просто не понял».

Малика заинтересованно наклонилась вперёд.

— И дочка ему объясняет, что всё, о чём говорил парень, на самом деле означает совсем другое, — продолжил водитель. — Он имел в виду: давайте полпути я буду рассказывать истории, а полпути — вы будете рассказывать. Тогда и дорога покажется короче и легче. Когда он спросил: «Это поле уже съели или ещё нет?» — он имел в виду: «Если урожай уже продан за долги — значит, поле уже съели. Если нет — значит, поле ещё целое». А когда он спросил: «Живого хоронят или мёртвого?» — это тоже было не буквально. Если у человека остаются дети — значит, он живёт дальше через них. А если детей нет… значит, человек уходит по-настоящему.

Малика вдруг рассмеялась.

— Слушайте… это же очень красиво.

— Да, — кивнул водитель и улыбнулся. — Старик тоже это понял. И в итоге отдал за него свою дочь.

Девушка покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Какая интересная притча.

Машина спокойно шла по длинной степной трассе.

Через несколько секунд водитель добавил уже обычным голосом:

— Вот поэтому я иногда и разговариваю с пассажирами. Чтобы дорогу скоротать.

Он слегка пожал плечами.

— Но, если что, вы можете надеть наушники. Я не обижусь. Мне не впервой. Не хочу вам докучать.

Малика вынула наушники из ушей, аккуратно сложила их в кейс и убрала в сумку.

— Нет, — сказала она и посмотрела на него чуть внимательнее. — Продолжайте. Мне уже интересно слушать ваши истории.

Он немного усмехнулся, будто поймал себя на том, что слишком разговорился.

— Ой, ладно… — сказал он. — Историй в дороге вообще много.

Он на секунду задумался.

— Особенно если говорить про традиции. Например… про кражу невесты.