Возвращение Ася Первого

Король кивнул слуге, и тут же на стол лёг тяжёлый рулон — карта Котовии, захватывающая также часть континента, отделённого от Котовии проливом.

— Так вот, — Лапен встал и подошёл к отцу, — последние двести лет мы воевали с варварами. Пока их ничто не заставляло идти на запад, они нам не докучали. Но их потеснила степь, по сути их с востока прижали к морю. На этой карте нет их территории, но поверьте мне, кроме трески там ловить нечего. Поэтому они погрузились на свои лодки и поплыли, куда ветер тянул. И расселились везде. У них повсюду колонии, даже на островах, которые ни на одной нашей карте не сыщешь, в том числе сильно западнее нас. Вам кажется, что наши варварские соседи вам верны, потому что платят налоги в нашу казну, а у них своя бухгалтерия, и будьте уверены, они за своими деньгами ещё вернутся.

Лапен жестом подозвал слугу:

— У вас общая карта есть?

Тот ничего не ответил.

— Я же присылал вам карты, отец. В общем, раньше народы на континенте расселялись, где место было, пока с востока их не подпёрла степь. Не только наших дикарей, а вообще всех. Там течёт великая река, за ней, говорят, никакой жизни устроить не получается. Условия суровы, и местные племена достаточно воинственны, чтобы договариваться. Сколько посольств к ним не отправляли, толку не было. Сколько бы армий к ним ни высылали, никто не возвращался. А сами степняки лодок понабьют, переправятся ночью где-нибудь, ограбят прибрежные поселения, народ в плен уведут, и поминай как звали. В общем, там никто по-хорошему не селится, только гарнизоны стоят. Поэтому они все на запад стремятся, а тут, на западе, мы. И у нас тут живётся хорошо и привольно, места много, погода тёплая, и совсем нет армии.

Король слушал молча, слегка прищурившись. Ась хотел возразить, но Лапен не давал ему слова.

— Пока мы тут боролись с пиратством, — продолжал он, — народы на континенте перегрызлись, передрались и, наконец, поняли, что друг другу они сделать ничего не могут. Они друг у друга крепости осаждают, но не берут, потому что взять невозможно. А у нас тут такого раздолья не было, крепости есть, но они настолько ветхие, что на них и ядра не нужно тратить, они он одного только грохота пушечного развалятся. Кое-где у вас на плане крепость, — он указал несколько мест на карте, — а на деле там земляной вал. И не нужно надеяться на пролив на востоке. Это не пролив уже, а широкая речка. Да не очень-то и широкая. Её блоха с разбегу перепрыгнет. Наши предки тоже родились не здесь, а однажды перешли с континента, и пролив их не остановил.

Он посмотрел на отца и брата.

— Я знаю, о чём вы думаете. Дескать, у нас же договоры, открытые границы для купцов, мы защищаем торговые пути от пиратов. Всё так, да. Но договариваются с сильными. С теми, кого ограбить нельзя. А нас — можно. Так что ждите, что договоры вскоре утратят силу.

— Что это мы вдруг так ослабли? — не выдержал Ась.

— Это не мы ослабли, друг мой, это наши соседи подросли и окрепли. И не вдруг, а исподволь. Ты думаешь, дед просто так завёл всю эту телегу с полками нового образца? Вот ему делать было нечего, да? Вы помните, ваше величество, — обратился он к королю, — что ваш отец не любил сидеть в этом замке? Он боялся тут ночевать, ему там, в солдатском лагере, спалось лучше.

— При всём уважении к памяти твоего августейшего деда, — ответил ему король, глядя в карту, — мне кажется, его пример мало относится к делу. Он пережил набег варваров в прибрежном селе, когда ему было три года. Страх преследовал его всю жизнь, он поэтому даже к морю не выходил, хотя считался отважным воином и никому спуску не давал на турнирах и на поле боя.

— Мне он рассказывал, что варвары не знают жалости и никого не щадят.

— А ты теперь посмотри на них. Они обычные рыбаки. Да, грубоватые, да, неотёсанные. Чтут свои языческие традиции, но никого не трогают.

Лапен рассмеялся. От его смеха по спине Ася, пробежал холодок. Он почувствовал, как шевелятся волосы под рубахой.

— Не могут вчерашние варвары и грабители вдруг исправиться и стать добрыми сельскими жителями. Их внуки, может, и смогут, но не они. Нам вообще повезло, до нас долетела только пена их нашествия. У нас они заняли узкую полоску земли. А на континенте они держат в своей власти целые провинции, княжества и королевства. Но самое главное, они уже далеко не те грабители, которыми их видел дед. Грабить они, конечно, не перестали, но кроме набегов они теперь добывают руду, выплавляют из неё металлы и продают на всех рынках. На всех, кроме нашего.

Король поёжился на стуле.

— Вы же видите, что торговые суда идут не только с севера на юг, но и в обратную сторону. Что купцы им везут?

Ась покачал головой.

— Вы не любопытствовали? Нет? А стоило бы. — Он поглядел на брата исподлобья. — Например, было бы неплохо узнать, сколько пушек отлили для них немецкие мастера. Сколько пеньки, сколько льна, сколько вина, сколько дерева. Вы же видите, как проходят мимо вас караваны с рудой, вязанкой, слитками? Видите?

Ась растерянно смотрел в глаза Лапену и тот по лицу брата читал как в открытой книге. Он выждал несколько секунд, ожидая, что Ась скажет какую-нибудь глупость, и продолжил:

— В том-то всё и дело, что их корабли в наших портах не переваливаются. Они огибают Котовию западнее, а у вас создаётся впечатление, что они — всё те же морские разбойнички на утлых судёнышках. Их флот уже больше нашего. И не только по числу кораблей, способных выходить в море, но и по числу пушек. Я недавно получил донесение, что они хотят купить спущенный недавно на воду стопушечный линейный корабль.

— Что это за корабль такой? — спросил Маурзик.

— А вот давай нам об этом расскажет наш морской министр.

— Я? — удивился Ась.

Лапен демонстративно посмотрел по сторонам.

— Ну, а кто? — Он потряс головой. — Других министров тут нет.

— Впервые о таком слышу.

— Очень жаль. А о том, где растёт лес, из которого делают наши корабли, слышал?

Ась понял, что отвечать Лапену не нужно, что бы он ни ответил, всё вызовет у брата гнев. К тому же он не знал. Подчинённые короля не имели свойства задавать ему такие вопросы.

— А сколько льна пошло на паруса для корабля, который вы недавно спустили на воду? А сколько пушек на нём? А в какую цену он обошёлся казне? А как изготовляют порох и снаряды для ваших кораблей? И сколько они стоят? — С каждым вопросом лицо Лапена становилось злее. Со вздохом он прошёлся по залу и остановился так, чтобы видеть одновременно и короля и брата. — Нет ответа, да?

Ась молчал.

— А сколько человек необходимо, чтобы управлять этим кораблём? Скольких вы обучили? Где вы их наняли? Кто руководит их обучением? Где они учатся стрелять? Кто учит их абордажному бою? Где они берут оружие? — Он сделал паузу. — Я слышал, ты, братец, учился ходить по морю. Сможешь хотя бы юнгой на корабле служить?

— Я учился! — не выдержал Ась.

— Учился? — Усмехнулся брат. — И чему научился? Ну? Я жду. Когда кто-то учится, он что-то узнаёт, чему-то научается. Ты что узнал? Чему научился? Сумеешь посчитать, сколько корабль стоит? Сможешь организовать его снабжение? Знаешь, как посчитать стоимость экспедиции? Шпагой тебя учили махать, я помню. Хорошо научили? Сможешь командовать отрядом? То-то и оно, что ты не учился. Ты играл в игрушки, а его величество ничего не делали, чтобы это исправить. И теперь всё государство в заложниках у ваших игр. Жизнь людей зависит от того, когда вы, наконец, наиграетесь!

— В каких заложниках? Что ты несёшь? — Вскричал Ась, поднимаясь из-за стола.

— А в таких! Ты не знаешь, во сколько казне обходятся все эти ваши корабли. Ты даже не задумывался, что ваши игрушки отнимают у армии. Армии у нас нет. Я писал вам об этом много раз. Я сам смог вооружить и обучить по новому образцу тысячу человек! А просил десять тысяч обучить! И вооружить! И отлить для них пушки! А вы всё в кораблики играетесь.

Ась молчал, глядя куда-то в пол. Лапен смотрел на него, ожидая ответа, но ничего не дождался.

— Ты можешь, конечно, надуться и изображать тут смертельные обиды, — продолжил он, — мне мало дела. Пришло время уже повзрослеть. И я займусь твоим образованием.

— Я не стану тебя слушать, — сквозь зубы процедил Ась.

Лапен посмотрел на короля, тот покачал головой:

— Договаривайтесь, договаривайтесь, я за вас свою работу делать не собираюсь.

— Почему не станешь? Типа, ты и так всё знаешь? Давай проверим твои знания.

— К чёрту твои проверки, и тебя заодно.

— Тю-ю, — выдохнул Лапен. — Очень удобно. Можно ещё руки над головой поднять и сказать, что ты в домике. — Он обернулся к отцу. — Ваше величество, я убеждён, что сейчас нельзя закладывать новые корабли и спонсировать экспедиции. Нужно, прежде всего, реорганизовать армию, вооружить её как следует, и создать все условия, чтобы всё самое нужно мы создавали у себя сами. Вы же в курсе, что мы даже сабельное железо завозим? И медь с бронзой, и много всего другого важного, о чём долгое время в нашем государстве никто не думал.

Он успокоился и стал говорить медленнее:

— Дай бог, я ошибаюсь. Но вы не представляете, сколько небылиц я там в свете о нас слышал. Что-то вроде, — он заговорил, окая, — лежит во странах дальних остров Котовия. Живут там коты зело беспечныя, вместо артиллерийской науки веселятся вельми и животинам парнокопытным хвосты от лености крутят, а о новых способах устроения армейскаго не слышаша и о развитии техники не ведять. Заместо того разбойницы по морю гнаша. Никакими тяжкыми думами чело свое не омрачаша. А царь у них во вдовстве сидит и жениться не хочет, ибо хлопотно о государстве тужить, да со знатными людьми договариваться, да к иностранным невестам свататься.

— Да прикуси же ты язык, собака! — закричал Ась.

— Возьми себя в руки, — холодно ответил ему Лапен и обратился к королю. — Я по-человечески хорошо понимаю твоё горе, отец. Но ты отвечаешь не за себя, а за всю страну. За жизнь других людей отвечаешь. Это твой долг, от которого нельзя уклониться. Там, — он неопределённо указал в сторону, — огромное людское море, которое из-за твоей слабости завтра будет ввергнуто в пучину войны. Ты, ты учил меня, что у меня нет и не будет другой судьбы, кроме этого долга, только смерть. А сам? Если ты не хочешь отвечать за жизни своих людей, уступи власть мне — я буду.

— Ах ты змей! — Ась вынул из ножен шпагу.

Лапен устало сощурился, и, ни секунды не колеблясь, бросил брату сложенный платок, который торчал у него из кармана. Ась отпрянул в сторону и когда поднял глаза, Лапен уже нацелил в его сторону пистолет.

— Бах, — сказал он, — ты убит.

Ась бросился к нему, но в следующую секунду Лапен толкнул ему под ноги стул, и Ась об него запнулся. Лапен ногой прижал шпагу к полу.

— Видишь, брат, минуты не прошло, а ты уже дважды погиб.

Ась рванул, пытаясь высвободить клинок.

— Не дёргайся, — сказал Лапен тихо, — сломаешь. Потом сильнее расстраиваться будешь.

Ась не прекращал.

— Отпусти! — рычал он. Слёзы текли по его щекам.

Лапен спокойно отпустил шпагу, зная, что брат не будет больше с ним драться.

— Всё ваше рыцарское благородство только на пыльных страницах осталось. А побеждает тот, кто соображает быстрее, — Лапен помог брату подняться и отряхнул рукава его кафтана. Он попытался отереть слёзы с щеки Ася, но тот отвернулся.

— Ну, вот как корабли строить не знаешь, драться не умеешь. По морю ходить не можешь. Придётся тебя с азов учить.

— Могу, — тихо ответил Ась.

— Ладно, ладно, садись. Потом обсудим. — Он обратился к королю. — Ну, так что, ваше величество, поможете вы мне родину защитить от разорения и упадка или где?

Глава 4

— Что предлагаешь? — Король откинулся на спинку стула и облокотился на левое плечо. Он пытался скрыть от старшего сына неприятное чувство в теле, какое всякий раз остаётся после бессонной ночи.

— Для начала, — не обращая внимания на усталый жест отца, заговорил Лапен, — преобразовать армию по новому образцу. Ещё дед хотел её реформировать, но не успел. Под его началом я смог собрать и обучить пять полков и кое-как их перевооружить.

— Почему кое-как?

— Потому что у нас, например, пушки льют не по общему лекалу, а как бог на душу положит. Каждое орудие получается особенным, снаряды под одно не подходят под другое. Под каждое нужно подбирать свой заряд. И так далее. Случись что, новой прислуге придётся заново пристреливаться, учиться ладить с пушкой, разбираться в ней. А во-вторых, у нас есть отживший свой век порядок, по которому каждый солдат сам себе снаряжение собирает. Армии нужно всё одинаковое, чтобы легко заменить было. И оружие одинаковое, и выучка, чтобы они вместе работать могли. И солдат, и офицеров нужно непрестанно обучать, даже в мирное время. А у нас пока что не войско, а ополчение какое-то. Пока войны нет, солдаты землю пашут. Они уж и стрелять, наверное, разучились.

— Двести лет не разучивались, а тут — на тебе, разучились.

— Ещё дед жив был, мы проводили военные игры, и мои полки показывали себя лучше во всём. Они — уже армия, а не ополчение. Но их мало. И даже это ещё полбеды, отец. У нас в стране железа нет совсем, меди нет, а пушки отливать надо. Дед жаловал грамоты иностранцам, чтобы они строили заводы, — он указывал на карте места, где были заводы и прииски, — часть из них до сих пор работает, но они вывозят руду, потому что здесь её плавить негде. А нам металл нужен. И печи нужны. И его нужно много. Собственных пороховых заводов не хватает. Мы завозим порох, а если нам его поставлять перестанут, что будем делать?

Король слушал очень внимательно, Ась, справившись с чувствами, подошёл ближе. Ему было интересно посмотреть, однако Лапен, обернувшись, с улыбкой сказал:

— Можешь пока погулять, тут дальше скучно будет.

— Оставь, — велел король, — пусть послушает, поучится.

— Да ну вас, — бросил Ась и вышел из зала.

Ему было горько, что брат с ним так обошёлся. Он, конечно, не рассчитывал на тёплые отношения после того, как холодно они распрощались перед путешествием Лапена. Но и становиться мишенью для его красноречия Ась не хотел.

Он перешёл в Оружейную башню, вылез через окно на карниз, дошёл по нему до секретного лаза и спустился по стене вниз, силой воли подавляя накатывающие слёзы. Много лет назад он по той же стене поднялся в то же самое окно, из-за чего они с братом навсегда поссорились. Иную минуту ему хотелось отомстить Лапену, иную, доказать, что он тоже чего-то стоит. Но он не знал ни одного способа, как это можно сделать.

Впрочем, куда обиднее было то, что отец его никак не поддержал, не заступился за него. Более того, Асю даже показалось, что король посмеялся над их с братом дракой.

Сам того не замечая, королевич спустился к гавани. Тут всегда было шумно и людно, как на базаре. Вдоль протяжённой набережной сновали моряки и торговцы, тут же закидывали свои удочки рыбаки, тут же они чистили и потрошили улов, тут же готовили его в намертво прокопчённых жаровнях. Босоногие мальчишки мельтешили между взрослыми, предлагая прохожим рапанов или крабов, которых они только что поймали своими руками. Тут же скрипели на волнах бесконечные лодки и яхты. И тут же по обыкновению обитался Тарлок, на которого Ась случайно наткнулся.

— Что же ты, ваше высочество, перед собой-то не смотришь? — спросил он с привычной усмешкой. Он всегда говорил Асю «ты», потому что, по его словам, в море нет времени для церемоний. И церемониться он с Асем не будет, пока тот ходит в его учениках. — Чего доброго ещё в воду свалишься. Почему ты такой хмурый?

— Брат вернулся, — вздохнул Ась и жестом предложил Тарлоку пройтись.

— Понятно, — многозначительно кивнул старый моряк. Говорил он медленно, раздумчиво, подбирая каждое слово, что удивительно подходило к его размеренному шагу. Ась удивлялся, почему старик, просидевший столько лет на берегу, до сих пор не избавился от морской походки. — Старшие братья, — продолжал варяг, — всегда вредные.

— Вы с ним знакомы?

— Нет, что ты, — он поглядел серьёзно на своего ученика, — я слышал, его высочество весьма высокомерен и до таких как мы не снисходит.

— Высокомерный — не то слово, — Ась обрадовался, что нашёл, наконец, того, кто может его поддержать.

— Чем он недоволен на этот раз?

— Да, ничем, так. — Ответил Ась, размышляя, как вернее всего донести до своего учителя суть их ссоры. Он боялся, что Тарлок займёт не его сторону, и не поднимал на него глаз, упорно изучая булыжники, которыми давным-давно вымостили набережную. — Лапен убеждён, что я ничего не умею. — Осторожно сказал он.

— Ну, это совсем неправда, — уверенно отозвался моряк и похлопал своего ученика по плечу, что делал крайне редко. — А ты ему что сказал?

— Да что бы я ни сказал, его не проймёшь. Он упёртый, как баран.

— Мне это знакомо.

— Правда? — Ась поднял на него глаза.

— Угу, — кивнул старик. — Мой старший брат тоже чёрт-те что вытворял. Однажды, когда я собирался на рыбалку, он стянул у меня весло. А в море выяснилось, что он ещё и руль на лодке подпилил.

— И что случилось?

— В море руль оторвался, — покачал головой Тарлок, — и лодка легла в дрейф.

— Далеко вас унесло?

— Не очень. Меня рыбаки вечером случайно нашли и вытащили.

— Что на это вам сказал отец? — осторожно спросил Ась, опасаясь, что задаёт слишком личный вопрос.

— Ничего. Его тогда уже не было в живых.

— Жаль.

— Такова моряцкая доля. Он не жаловался. — Тарлок замедлился, заметив вдали корабль. — Я, кажется, знаю, как можно переубедить твоего брата. Его нужно прокатить.

— Как прокатить?

— Выйти с ним в море. Посадим его на корабль, и вперёд. А ты заодно покажешь ему всё, чему научился. Только заранее не говори, на каком корабле выходить собрался, — улыбнулся моряк, — чтобы он ничего на нём не испортил.

Сперва эта идея королевичу очень понравилась, но с каждым шагом он чувствовал, как по всему телу разливается тревога, как слабеют колени, дрожат руки, как мурашки бегают по спине. Он не мог признаться учителю, что боится идти в море один.

— Хорошая мысль, Тарлок, спасибо. Но, — Ась немного помедлил, — боюсь, он найдёт к чему придраться. Да и я уже не уверен, что у меня получится.

— Я тебя всему научил, ты справишься. К тому же, кто знает, — он проводил взглядом лодку, входившую в бухту, — может, ему, как всем сухопутным, одного только взгляда на море хватит, чтобы признать тебя победителем.

— Нет, — неуверенно закачал головой Ась, — мой брат неробкого десятка. Он в одиннадцать лет не боялся из пушки стрелять.

— Ну, пушка выстрелила, и всё. Море коварнее. Не сомневайся, я помогу тебе, — убеждал его Тарлок.

— А какой вообще в этом толк, — остановился Ась, — если меня страховать будут? Он решит, что сам я ни на что не гожусь.

— Возьми ботик. Ты замечательно им управляешь, он лёгкий, быстрый.

— Я подумаю, — отозвался Ась и прибавил шагу, будто старался уйти от своего учителя.

Тарлок это заметил, и остановился:

— Дай знать, когда решишься, я всё подготовлю, — сказал он ему вдогонку и отправился по своим делам.

Ась дошёл до края бухты, где швартовались большие корабли, развернулся и побрёл обратно. Жилых домов тут уже не было, рыбаки не расставляли здесь свои удочки, не вели дела корчмари. Одни только склады и мастерские кругом. Никто в этих краях не узнавал королевича и не отвлекал его от собственных мыслей. А подумать ему было о чём.

Он не хотел попадаться брату на глаза и сам видеть его не желал, но понимал, что нельзя заставлять себя ждать. Ему нужно схорониться где-нибудь, чтобы он был рядом, и при этом не болтался по замку без дела. Ничего лучше он не придумал, чем вернуться во дворец и ждать новостей в маминой комнате.

Он взял с полки иллюстрированную книгу «Корабельное строение» немецкого автора и сел изучать. Читать он, конечно, не мог и даже не собирался, смотрел картинки и схемы с подписями, повторяя названия такелажа, снастей и парусов.

Лапен появился через час. Он подошёл тихо, Ась не слышал его шагов.

— Я знал, что найду тебя здесь, — сказал он, присаживаясь рядом на стул. — Как будто в детстве мы с тобой поругались, и ты пошёл жаловаться маме.

— Только вот жаловаться некому, — процедил Ась.

— Опять обиделся?

— Я знал, что ты будешь искать меня здесь. Не так уж я, видно, безнадёжен.

— Хорошо, если так, — Лапен глубоко вздохнул, — рад, что ты обо мне подумал.

— Я много о чём подумал. — Ась закрыл книгу и небрежно положил на кровать. — Ты вот говоришь, что я ничего не знаю и не умею. Ну, давай проверим. Давай выйдем в море.

— Как ни странно, — усмехнулся Лапен, — твоё предложение только доказывает мою правоту.

— К чёрту твою правоту, — холодно ответил Ась. — Давай выйдем в море.

— Думаешь, я не знаю, что ты умеешь ставить паруса или по вантам лазать? — Нервозная судорога на миг пробежала по лицу Лапена, но он сумел сохранить добродушный тон. — Знаю, мне отец об этом писал, дескать, ты так увлечён, так много времени проводишь в гавани, разбираешься. И я спрашиваю, ты моряком будешь?

— Давай выйдем в море, — повторил Ась. — Или ты испугался?

— Даже если ты шпагу держишь лучше меня, какой в этом толк? Ты солдатом собрался быть? Мне нужно, и я писал об этом отцу, чтобы ты смог посчитать, сколько стоит снарядить корабль, чтобы он обошёл, например, вокруг нашего острова. И чтобы ты мог ещё сам такой поход организовать.

— Боишься? — не унимался Ась. Презрительная улыбка скривила левый уголок его губ.

— Ты думаешь, что жизнь — это приключение такое, — заторопился Лапен, — где ты делаешь всё, что захочешь? Сегодня на мягких подушках спишь, а завтра разрубаешь врагов надвое в лихом пиратском бое? Это весьма глупо. — Он наклонился вперёд и заговорил внушительнее. — Всякий человек в нашей стране волен выбирать свою судьбу, а ты, я и отец — не вольны. Мы призваны сюда, чтобы подбивать цифры, чтобы люди, чью судьбу нам вверил Бог, не умерли с голоду или от болезней, или не пошли в рабство, потому что за морем кто-то решил, что торговать людьми на невольничьих рынках выгодно. — Он видел, что слова его ничего не меняют в душе брата. Всё выражение его лица, положение тела, жесты, всё говорило в нём: говорить не о чем. С большим усилием Лапен продолжил. — И ты не можешь ничего с этим сделать. Так что я тебе говорю, прижми свою задницу к стулу и учи глаголы. И так и быть, в хорошие годы ты сможешь на своей королевской яхте куда-нибудь сплавать.

— Испугался?

— Да, — ответил Лапен с улыбкой, подавляя обиду. — Если ты хочешь мне что-то доказать, садись в свою чёртову лодку и плыви. Вон, вокруг скалы обойди, которая недалеко от бухты. До маяка и обратно.

— Там четыре морские мили, — раздельно выговорил Ась.

— Значит, всего восемь миль. Возьми свой игрушечный ботик с парусами и шуруй. Покажешь всем, какой ты мореход.

— Парусным ботом нельзя управлять в одиночку.

— Ба, да тебе, оказывается, команда нужна? Ну, справься как-нибудь. Найди людей.

— Хорошо, — отозвался Ась, поднимаясь. Уши и щёки его горели, он с трудом сдерживал нервную улыбку.

— Дай знать, как соберёшься, — в спину сказал ему брат.

Ась выскочил в дверь, влетел в короля, ойкнул от неожиданности и побежал по коридору.

— Ты зря на него давишь, — сказал король, опускаясь в кресло, где только что сидел его младший сын.

— Ваше величество, — с обидой заговорил Лапен, — вы совсем распустили мальчишку. Он вообще не понимает, что от него требуется.

— Поймёт в своё время.

— А если времени нет? — он встал и начал вышагивать по комнате. — Ну, представьте, попал бы я под лошадь, пока был в разъездах, что бы с государством стало? Вы ему доверите страну? Я поэтому говорю вам, что нужно жениться. Мы не вечные, мало ли что с нами может случиться, кому вы передадите трон? — Он поднял книгу, которую читал Ась, вернул её на полку и вздохнул. — Вы, наверное, слышали, одно немецкое графство недавно осталось без наследника. Так получилось. Соседи разорвали это графство на части. И никто из них не подавился. С нами при случае поступят также, если не хуже.