Аврора

Виктор медленно надел форму. Сначала рубашку — холодную, ещё не прогретую телом. Затем жилет с гербом Ланкастер. Ткань плотно легла на плечи, будто подгонялась не по размеру, а по намерению. Виктор вышел из больничного крыла. Коридор встретил его тихим гулом шагов и голосов. Дети шли по своим делам: кто-то торопился, кто-то лениво плёлся, переговариваясь вполголоса. Смех, споры, короткие приветствия — всё это наполняло пространство жизнью, которой здесь, казалось, было даже слишком много. Виктор шёл, стараясь не выделяться. Он ловил на себе взгляды любопытные, оценивающие, равнодушные. Кто-то узнавал в нём новенького. Кто-то — того самого парня, о котором шептались после ночного происшествия. Но никто не останавливал. Он двигался вместе с потоком, позволяя ему нести себя вперёд. Запахи еды становились сильнее. Шум — громче, смех — увереннее. Столовая была уже близко.

Виктор вошёл в столовую вместе с остальными. Просторный зал был наполнен шумом — звоном посуды, голосами, смехом. Высокие окна пропускали свет, который ложился на длинные деревянные столы и каменный пол. Но стоило ему сделать несколько шагов, как он почувствовал взгляды. Не открытые, не прямые — косые, украдкой брошенные. Шёпот пробегал по рядам, словно слабая волна. Виктор шёл к раздаточной, стараясь не реагировать. Он ощущал тяжесть этих взглядов спиной, плечами, затылком — каждая пара глаз пыталась примерить к нему чужую историю. Он взял поднос. Яичницу, стакан сока, пару вафель. Он прошёл вдоль столов, выбирая место, и сел за тот, где почти никто не сидел. Пустота рядом казалась безопаснее, чем любопытство. Шум вокруг продолжался, но словно на расстоянии.

— Ну привет, герой этой ночи, — раздался знакомый голос.

Виктор поднял глаза. Перед ним стоял Уилл с подносом в руках и той самой полуулыбкой, в которой всегда было больше иронии, чем веселья. Он без спроса сел напротив.

— И тебе доброе утро, — сказал Виктор.

Он сам удивился, насколько искренне обрадовался. Уилл был единственным, кто говорил с ним так, будто ничего не изменилось. Он всё ещё был просто сосед по комнате, а не парень, о котором здесь уже успели сложить мнение.

— Ну что, готов к сегодняшним занятиям? — спросил Уилл, протыкая вилкой яичницу.

— Вроде да, — неуверенно ответил Виктор.

— Слушай… я хотел извиниться. — Ты был прав. Не стоило мне ночью выходить. Я должен был тебя послушать.

Уилл слегка пожал плечами.

— Главное, что жив и цел.

— Ну… насчёт «цел» — это мягко сказано, — усмехнулся Виктор. — Мне тогда неплохо досталось. Но, если честно, сбежать вполне реально.

Уилл фыркнул.

— Ну, как видишь, у тебя не получилось.

— Это верно… — Виктор посмотрел в стакан с соком. — Чуть-чуть не хватило.

— Здесь быстро привыкают, — вдруг сказал Уилл. — К слухам. К ярлыкам. Сегодня ты «герой ночи», завтра — просто ещё один.

— А потом?

Уилл пожал плечами.

— Не переживай из-за этого.,

— Твою историю быстро забудут. Здесь вообще долго ни о чём не говорят.

Виктор посмотрел на него вопросительно.

— Почему?

Уилл на секунду замялся, потом наклонился ближе и понизил голос:

— Потому что есть кое-что, о чём говорят куда охотнее. То, что случилось в прошлом году.

— Что именно?

Уилл огляделся по сторонам, убедился, что никто не прислушивается, и почти прошептал:

— В прошлом году умерла одна ученица. Девочка. Она… выпрыгнула с крыши усадьбы и разбилась насмерть.

— Выпрыгнула? — переспросил он. — Просто так?

— Официально — да, — Уилл пожал плечами. — Несчастный случай.

— А неофициально? — тихо спросил Виктор.

Уилл поколебался.

— Я не люблю сплетничать, — сказал он уже тише. — Но некоторые говорят, что её убили.

— Кто? И за что?

— Не знаю, — Уилл выпрямился и снова заговорил обычным голосом. — Версий много.

Шум вокруг немного стих — большинство студентов уже доедали, готовясь расходиться по классам. Уилл наклонился ближе и кивнул в сторону дальнего конца зала.

— Кстати, вон за тем столом сидят наши представители.

Виктор повернулся, стараясь не привлекать внимания. За длинным столом сидело несколько взрослых. Они почти не разговаривали между собой, каждый был погружён в свои мысли или бумаги.

— Директора ты уже знаешь, — тихо продолжил Уилл. — А рядом с ней самая молодая учительница в нашей школе. Лилия. Она недавно у нас работает. Виктор заметил женщину со светлыми волосами и спокойным выражением лица. Она выглядела слишком мягко для этого места.

— Она ведёт историю, — добавил Уилл. — Говорят, раньше преподавала в обычной школе. Не знаю, как её сюда занесло.

Он перевёл взгляд дальше.

— Вон тот, в коричневом пиджаке, — учитель верховой езды. Мистер Хардинг. Он строгий, но справедливый. С лошадьми ладит лучше, чем с людьми. Рядом сидел высокая женщина с сухими чертами лица.

— Это миссис Блейк, искусство.

— А та, с очками? — спросил Виктор.

— Миссис Эстони, литература. Она любит старые тексты, мрачные книги и странные вопросы.

— А вот его… лучше опасаться.

Виктор посмотрел туда, куда указывал Уилл. Мужчина сидел чуть в стороне от остальных. Прямая спина, тёмный костюм, руки сложены перед собой. Лицо — жёсткое, высеченное из камня. Взгляд холодный, внимательный, волосы причесаны набок.

— Мистер Крауч, — Самый строгий преподаватель здесь.

— Что он ведёт?.

— Несколько предметов. Логику, основы науки…

Виктор задержал на нём взгляд.

— Ты сказал, раньше он был другим.

— Да, — кивнул Уилл. — Старшие говорили, что он был душевным. Спокойным. Даже добрым. Но потом… что-то произошло. И он стал таким.

— Думаешь, это из-за прошлогоднего случая?

— Из-за той девочки? — Уилл покачал головой. — Вряд ли. Я не думаю, что он имеет к этому отношение.

— Ну ладно, — тихо ответил Виктор.

В этот момент над залом резко прозвенел звонок. Студенты зашевелились, поднимаясь со своих мест.

— Пойдём, — сказал Уилл, вставая. — У нас сейчас история. Преподаёт, кстати, миссис Лилия.

Виктор взял поднос, убрал за собой и пошёл вслед за Уиллом.

— Стой…

Уилл обернулся.

— А как её звали?

— Кого? — не сразу понял он.

— Ту девочку, которая… — Виктор не договорил.

Уилл на секунду задумался, нахмурился.

— Ту, что сбросилась с крыши? — произнёс он вполголоса. — По-моему… Аврора. — Пойдём, — сказал Уилл, уже громче. — Опоздаем на урок.

Имя Аврора не осталось в столовой. Оно пошло вместе с ним. Они вошли в кабинет почти последними. Класс был просторным, с высокими окнами и потемневшими от времени деревянными партами. Свет падал сбоку, разрезая помещение на полосы — в одних сидели ученики, в других пылился воздух. Кто-то переговаривался, кто-то лениво листал тетради. Разговоры стихли, когда появилась миссис Лилия. Уилл махнул Виктору рукой и ушёл к своим знакомым, заняв место у окна. Виктор остался стоять у двери, чувствуя на себе десятки взглядов.

— Доброе утро, — сказала миссис Лилия мягко, заметив его. — Вы, должно быть, Виктор. Проходите, садитесь за любую свободную парту.

Он кивнул и прошёл между рядами. Свободная парта нашлась ближе к середине — одинокая. Виктор сел, положил тетрадь и выпрямился.

— Что ж, — продолжила учительница, — приступим к занятиям. Достаньте тетради и откройте учебник на странице третьей.

Виктор неловко поднял руку.

— Извините… я ещё не получил книги.

В классе раздался короткий смешок. А затем — низкий, тяжёлый голос:

— Это что, директор школы у нас теперь сирот без учебников держит? Или у нас новенький — королевский недоучка? Виктор повернул голову.

Говорил мальчик с задней парты. Он сразу выделялся: твёрдый взгляд, короткие растрёпанные волосы, подбородок чуть приподнят — так смотрят те, кто привык, что им не возражают.

— Дерек, — резко сказала миссис Лилия.

— А что? Разве я не прав? — пожал он плечами. — Как ночью шляться и устав нарушать — так это нормально. А как пропустить пару занятий — так сразу на отчисление.

— Зато мистер Дерек, у вас есть теперь стимул не прогуливать, чтобы вас не отчислили.

— Эй, если ты хочешь что-то сказать, — спокойно ответил Виктор, — говори прямо.

В классе стало тихо. Дерек рассмеялся.

— Ух ты! Хорошо, скажу, ты надменный придурок.

— Хватит! — повысила голос миссис Лилия. — Дерек, сегодня после уроков вы остаетесь. Думаю, объяснять причину не нужно. Дерек ещё секунду смотрел на Виктора, не отводя глаз, потом медленно повернулся к учительнице.

— Нет. Не нужно, — бросил он.

Первый урок — и уже перепалка. Не этого хотел Виктор.

— Виктор, — мягче сказала миссис Лилия, — ничего страшного. В следующий раз не забудьте взять книгу.

— Да, миссис Лилия, — ответил он.

Он оглядел класс. Кто-то смотрел с интересом, кто-то — с явным осуждением. Он встретился взглядом с Уиллом — тот беззвучно открыл рот: Вау.

И тут Виктор увидел её. Девушка сидела через ряд, ближе к окну. Он поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Ему хватило пары секунд, чтобы сердце дрогнуло. Она заметила его взгляд, слегка улыбнулась — быстро, почти украдкой — и тут же отвернулась, продолжив писать.

— Итак, — продолжала миссис Лилия, — история не терпит спешки. Сегодня мы поговорим о том, как прошлое влияет на настоящее. О событиях, которые, казалось бы, закончились, но продолжают жить — в людях, в местах, в решениях… О временах Версаля

Виктор опустил взгляд в тетрадь и начал писать, строки ложились неровно. И вдруг он почувствовал — рядом кто-то есть. Не звук. Не движение. Ощущение. Воздух стал плотнее. По спине пробежали мурашки, внутри всё сжалось. Виктор медленно повернул голову влево, за соседней частью парты сидела девушка. Пепельные волосы, бледное лицо, отрешённый взгляд. Она что-то рисовала в своём листке, не обращая на него ни малейшего внимания. Виктор замер. Он точно знал: он сел один, за парту. Он продолжал наблюдать за ней, он боялся, что стоит отвести взгляд — и она растворится. Его рука дрогнула и медленно потянулась влево, осторожно, почти несмело, словно он тянулся не к человеку, а к отражению в воде. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Почти прикосновение.

— Виктор!

Голос прозвучал на весь класс, резкий, внезапный.

Он повернулся учительнице. Глаза его были широко раскрыты, дыхание сбилось, будто его только что выдернули из другого места.

— С вами всё хорошо? — спросила миссис Лилия, внимательно вглядываясь в него.

Виктор снова повернул голову влево, парта была пуста. Никаких пепельных волос. Никакого листка. Никакой девушки. Только его собственная рука, застывшая в воздухе. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять это.

— Да… всё отлично, — произнёс он наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Если вам нужно выйти, вы можете… — начала учительница.

— Нет, — быстро перебил Виктор. — В этом нет нужды.

Миссис Лилия ещё мельком смотрела на него, затем кивнула.

— Хорошо. Тогда продолжим.

Класс снова зашевелился. Послышался шёпот, кто-то переглядывался, кто-то с любопытством бросал на Виктора взгляды. Уилл приподнял брови, но ничего не сказал. Виктор опустил глаза в тетрадь. Рука всё ещё слегка дрожала. Он попытался собрать мысли, разложить всё по полочкам, найти разумное объяснение. Побои. Недосып. Нервное напряжение. Всё это легко могло сыграть с ним злую шутку. Галлюцинации, — сказал он себе. Просто последствия той ночи.

Он глубоко вдохнул и продолжил писать, стараясь сосредоточиться на словах учительницы. После звонка класс сразу ожил. Стулья заскрипели, тетради захлопывались, кто-то громко обсуждал урок, кто-то торопливо собирал вещи. Напряжение, висевшее в воздухе во время занятия, рассеялось так же быстро, как и появилось. Виктор всё ещё сидел за партой, ему нужно было несколько лишних секунд, чтобы вернуться в реальность. Уилл подошёл первым. Он легко, по-дружески взял Виктора за руку и слегка дёрнул её, заставляя подняться.

— Ну ты даёшь, — усмехнулся он. — С тобой одни эмоции с самого утра.

— Ты про разговор с Дереком? — спросил Виктор, поднимаясь.

— Да, именно.

В этот момент Дерек выходил из кабинета одним из первых. Проходя мимо, он бросил на Виктора короткий, тяжёлый взгляд. В нём не было злости — скорее обещание. Разговор не закончен.

— Зря ты с ним так, — заметил Уилл, но без упрёка. — С Дереком особо никто не связывается. Его тут побаиваются. Хотя, если честно… он не такой уж плохой парень.

— Ага, — сухо ответил Виктор. — Я заметил.

— Всё это, конечно, выглядело эффектно… но что за номер ты устроил с рукой? — он посмотрел прямо на Виктора. — Ты реально к кому-то тянулся.

Виктор на секунду замедлил шаг.

— А… ты про это, — он отвёл взгляд. — Скорее всего, нервы. Последнее время столько всего происходит, сколько за всю мою жизнь не было. Не обращай внимания.

— Ладно, — сказал он наконец. — Ну что, на следующий урок?

— Угу, — промычал Виктор.

Они вышли в коридор вместе с остальными учениками. Поток голосов, шагов и смеха снова подхватил их, унося дальше по расписанию. Следующий урок оказался совсем в другом крыле усадьбы. Виктор и Уилл шли по коридору вместе с потоком учеников.

— Литература, — сказал Уилл. — Миссис Эстони. Не пугайся, она строгая только на вид. Кабинет оказался светлее предыдущего: высокие окна, полки с книгами вдоль стен, старые портреты писателей, смотрящие с лёгким укором. Стоило им войти, как класс заметно оживился.

— О, это он, — послышалось с первой парты.

— Тот самый новенький?

— Эмили, оставь его в покое, — прошептал Уилл, скользнув на своё место.

Но Эмили, девушка с острым взглядом и быстрой улыбкой, даже не подумала замолкать. Она повернулась к Виктору через проход:

— Ты правда никогда раньше не жил в Усадьбе? Виктор помедлил:

— Нет. Впервые.

— Ты же Виктор, да? — спросила она вполголоса, но так, что половина класса навострила уши. — Ты в какой школе раньше учился?

— В обычной.

— А там как? Расскажи. Уроки такие же? Учителя злые?

— Ну… в целом похоже, но по-другому.

— А где лучше? Здесь или там? — Эмили подалась вперёд. — Ты честно скажи, мне правда интересно.

Виктор не успел ответить — с задней парты раздался смешок.

— Эмили, ты чего к нему клеишься? — крикнул один из парней. — У тебя же парень есть!

— Ага, — подхватил другой. — Смотри, новенький, она опасна. Только познакомилась — и уже допрос с пристрастием.

— Я не клеюсь, болван — огрызнулась Эмили, но без злости. — Я просто интересуюсь.

— Слишком громко интересуешься, — хмыкнул Уилл. — Парень твой узнает — нам всем потом несдобровать.

— Какой ещё парень? — нахмурился Виктор.

Эмили закатила глаза, но Уилл опередил её:

— Она у нас встречается со солдатом, по имени Джек. Представь себе. Любит она рыжих.

— Никакая не мания, — фыркнула Эмили. — Просто вкус. И вообще, он классный. Сильный. Не то что вы, книжные черви.

Виктор вспомнил, как в ту ночь, вырубил его с приклада. Виктор ловил на себе десятки взглядов, но на этот раз в них не было холода — скорее любопытство. Дерека нигде не было видно, поэтому класс и оживился.

— Он такие предметы обычно прогуливает, — тихо бросил Уилл. — Считает литературу несерьёзной.

От этого в классе стало как-то свободнее. Напряжение исчезло, и почти сразу несколько ребят подошли к Виктору.

— Это правда, что ты ночью пытался уйти?

— А солдаты реально тебя ловили?

Вопросы сыпались один за другим. Виктор едва успевал открывать рот, как его перебивали следующим.

— Эй, эй, полегче! — вмешался Уилл, встав рядом. — Он вам не допрос в участке проходит.

Кто-то смущённо рассмеялся, кто-то извинился. Атмосфера стала мягче. Виктор коротко отвечал — без подробностей, без лишних слов. Про побег — уклончиво. Но главное — с ним говорили. Не шептались за спиной, не смотрели исподлобья.

— Рад познакомиться.

— Если что — садись с нами.

— Увидимся на перемене.

Когда прозвенел звонок и в класс вошла миссис Эстони — высокая женщина с собранными волосами и спокойным, внимательным взглядом, — Виктор уже сидел за партой и неожиданно поймал себя на мысли, что внутри стало легче.

Уилл наклонился к нему и шепнул:

— Видишь? Не так уж всё и плохо.

— Да. По крайней мере, днём усадьба выглядела совсем иначе.

Когда прозвенел звонок, Виктор сразу предупредил учителя.

— Извините… у меня пока нет учебника, — сказал он чуть тише, чем хотел.

Миссис Эстони даже не удивилась.

— Ничего страшного, — спокойно ответила она. — Садись к Фелиции, она поделится.

Виктор поднял взгляд. Он сразу узнал её. Та самая девушка. Та, что улыбнулась ему на прошлом уроке.

*Значит, её зовут Фелиция*, — отметил он про себя.

Фелиция посмотрела на него, на секунду задержала взгляд, и слегка подвинулась, освобождая место рядом с собой. Виктор сел. И сразу почувствовал неловкость. Странную, детскую. Снова оказался не семнадцатилетним подростком, а мальчишкой, которого впервые посадили за парту с кем-то незнакомым. Он выпрямился, стараясь не задеть её локтем, не смотреть слишком явно, не выглядеть глупо. Фелиция, казалось, чувствовала то же самое. Она чуть поправила учебник, подвинула его ближе к центру парты, чтобы им было удобно обоим, и коротко улыбнулась — уже не так смело, как раньше, а чуть смущённо.

— Вот, — тихо сказала она, — будем вместе.

Виктор кивнул, не доверяя своему голосу. И пока миссис Эстони начинала урок, он ловил себя на мысли, что эта неловкость… была приятной.

Виктор склонился чуть ближе к парте и понизил голос почти до шёпота:

— Ты… любишь литературу?

В тот же миг он мысленно поморщился.

*Что за глупый вопрос?*

Они сидят на уроке литературы. Конечно, любит, или нет. Или просто терпит. Но вопрос уже сорвался, и отступать было поздно.

Фелиция посмотрела на него сбоку, оценивая — серьёзен он или просто волнуется. Уголки её губ чуть дрогнули.

— Да, — так же тихо ответила она. — Люблю.

— Правда? — вырвалось у Виктора, и он тут же добавил: — Прости… это звучало странно.

— Немного, — она улыбнулась уже увереннее. — Но ничего.

Она аккуратно перелистнула страницу учебника.

— А ты?

Виктор задумался на секунду.

— Раньше — не особо, — признался он. — Читал, потому что надо. Фелиция посмотрела на него внимательнее, уже не просто из вежливости.

— У тебя есть любимая книга? — снова спросил Виктор, на этот раз осторожнее.

— Есть, — ответила Фелиция. — «Грозовой перевал». Там много боли… но она настоящая. А у тебя?

— Я ещё не нашёл ту самую. Но, думаю, найду.

Фелиция чуть наклонилась к нему ближе и тихо добавила:

— Тогда тебе здесь понравится. Иногда книги находят нас сами.

Миссис Эстони бросила на них внимательный взгляд поверх очков, и оба сразу уткнулись в учебник, делая вид, что полностью поглощены текстом. Фелиция чуть повернула к нему голову и, не отрывая взгляда от страницы, прошептала:

— А ты… давно здесь?

— В усадьбе? — Виктор усмехнулся. — Слишком давно для человека, который хотел сбежать в первую же ночь.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Значит, это правда?

— К сожалению. — План был так себе.

— Смело, — сказала Фелиция. — И глупо.

— Спасибо, — он прижал ладонь к груди. — Очень поддержала.

— Просто честно. Ты вообще всегда так… резко?

— Нет.

— У тебя всегда такой серьёзный вид, — заметила она.

— А у тебя всегда такой спокойный, — парировал он.

Фелиция приподняла бровь.

— Практически.

— Поделишься, как быть все время таким?

— За это берут плату, — шёпотом сказала она. — Например… хорошую историю. Виктор наклонился ближе.

— Тогда договор. Я расскажу свой секрет, а ты расскажешь свой секрет.

— Хм, — она сделала вид, что думает. — Ладно. Но предупреждаю — я привередливая.

— Отлично, — он улыбнулся. — Я тоже.

В этот момент Фелиция не удержалась и тихо рассмеялась. Виктор — следом за ней. Смех вышел приглушённым, но слишком искренним.

— Кхм, — раздался строгий голос.

Они оба вздрогнули и резко выпрямились.

— Мистер Виктор. Мисс Фелиция, — сказала миссис Эстони, глядя поверх очков. — Я очень рада, что литература вызывает у вас такие живые эмоции. Но, возможно, вы поделитесь ими после урока?

Класс тихо захихикал.

— Простите, миссис Эстони, — почти хором ответили они.

Фелиция прикрыла улыбку рукой, а Виктор, уткнувшись в учебник. Миссис Эстони чуть прищурилась, ей в голову пришла идея, а на губах появилась едва заметная улыбка.

— Так… — протянула она. — Я вижу, мистеру Виктору и мисс Фелиции сегодня особенно весело.

По классу пробежал лёгкий смешок.

— Значит, поступим так, — продолжила она, хлопнув ладонями. — Сыграем в небольшую игру.

— О-о-о… — протянул кто-то с задней парты.

— Не охаем, — сразу пресекла миссис Эстони. — Всё просто. Разбейтесь по парам. Я буду задавать вопросы по литературе, а вы — отвечать вместе.

В классе началось движение: кто-то пересаживался, кто-то спорил, кто-то радовался.

— Виктор и Фелиция, — сказала учительница, — вы уже готовы. Раз вы так бурно что-то обсуждали, начнём с вас.

Фелиция выпрямилась, а Виктор почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Итак, — начала миссис Эстони. — Вопрос первый. Назовите произведение, где тема утраты играет ключевую роль, и объясните почему.

Фелиция даже не задумалась.

— «Грозовой перевал», — уверенно сказала она. — Там утрата не просто событие, а состояние, в котором живут герои. Потеря разрушает их и одновременно связывает.

— Прекрасно, — кивнула учительница. — Чётко и по существу. Виктор присоединяйтесь к нас, не стесняемся.

Виктор молчал, лишь скользнул взглядом по строкам учебника, будто искал там поддержку.

— Хорошо, — продолжила миссис Эстони. — Тогда усложним.

Какой автор, на ваш взгляд, лучше всего работал с темой тьмы — не внешней, а внутренней? Тьмы в человеке. Фелиция на этот раз замялась. Она нахмурилась, прикусив губу, явно подбирая слова.

— Эдгар Аллан По, — произнёс Виктор, чуть неуверенно. — У него тьма — это не зло само по себе. Это страх, вина, одиночество. Иногда… последствия выбора.

Фелиция удивлённо посмотрела на него.

— Но… — добавил Виктор, — он часто доводит это до крайности, поэтому не всегда даёт ответ, а просто показывает бездну.

В классе стало тихо. Миссис Эстони внимательно смотрела на него несколько секунд, молча.

— Не совсем академично, — но очень точно по сути. Мне нравится, как вы мыслите, мистер Виктор.

Она перевела взгляд на Фелицию.

— И вам спасибо, мисс Фелиция. Хорошая команда.

Фелиция тихо выдохнула и наклонилась к Виктору.

— Ты меня спас, — прошептала она.

— Считай, мы квиты за учебник, — так же тихо ответил он.

Она улыбнулась, и на этот раз Виктор был уверен — это была улыбка именно для него. Урок был закончен, началась длинная перемена, Виктор и Уилл вышли во двор.

Воздух был тёплым, неожиданно мягким для осени. Солнце светило ровно, листья на дорожках ещё не успели пожелтеть окончательно, и от этого всё вокруг казалось почти обманчиво спокойным. Виктор невольно отметил: стражей почти не было. Пара фигур у дальних ворот — и всё. Ни привычных патрулей, ни тяжёлых шагов. Он понял это сразу: той ночью охрану усилили намеренно. Не из-за школы — из-за него.

А если кто-то кроме него и другой мог проникнуть? Мысли начали закручиваться, но Уилл, как обычно, разрушил их без усилий.