Аврора

«Если я его разбужу, — подумал Виктор, — а там ничего…»

Он передумал. Медленно, стараясь не скрипнуть половицей, Виктор поднялся и подошёл к двери. Осторожно выглянул в коридор. Пусто. Длинный коридор тонул в лунном свете. Тени от высоких окон ложились неровными полосами на стены и пол. Ни шагов. Ни голосов. Ни движения. Только тишина — плотная, вязкая. Виктор закрыл дверь и сделал шаг назад, в сторону кровати. Сердце понемногу начало успокаиваться. Наверное, сквозняк, старое здание. Он не успел дойти, как скрип раздался снова. На этот раз громче. Дверь медленно открылась во второй раз. Виктор дёрнулся так резко, что едва не потерял равновесие. По спине пробежал холод. Он стоял, глядя на дверной проём, чувствуя, как в горле пересохло.

— Хватит… — прошептал он почти беззвучно.

Он развернулся и подошёл к двери снова. Но теперь не стал выглядывать. Виктор шагнул в коридор полностью. Дверь за его спиной осталась приоткрытой. Коридор встретил его холодом и пустотой. Он сделал несколько шагов вперёд. Каждый звук собственного движения казался слишком громким: дыхание, шорох ткани, лёгкий скрип подошв. Где-то вдалеке часы пробили — один раз. Потом второй. И вдруг Виктор почувствовал это снова. Не звук. Не движение. Присутствие. Будто за ним наблюдали — не из тени, а из самого пространства. Он остановился и медленно обернулся. Коридор за спиной был таким же пустым. Но ощущение не исчезло.

— Есть кто-нибудь? — тихо спросил он.

Его голос утонул в тишине. И тогда, в конце коридора, там, где свет уже почти не доходил, что-то изменилось. Тень дрогнула. Не двинулась — именно дрогнула, словно живая. Виктор сделал шаг назад. И в этот момент он понял: это не он вышел в коридор. Это коридор ждал, когда он выйдет. Виктор стоял посреди коридора в одной пижаме, босыми ногами на холодном полу. Паркет тянул тепло из ступней, будто усадьба медленно проверяла — живой ли он, настоящий ли.

Тишина была слишком плотной. Не ночной — *выжидающей*. Он медленно огляделся. И тогда раздался звук. Тихий, но отчётливый скрип половиц. Виктор вздрогнул и резко повернул голову в сторону шума. Скрип повторился — уже дальше. Не рядом. Не за спиной.

*В стороне лестницы.* Кто-то — или что-то — двигалось там, где коридор уходил вниз. Сердце Виктора ускорилось. Ладони вспотели, несмотря на холод. Он сделал шаг назад… потом остановился.

— Это глупо, — прошептал он себе. — Просто старый дом.

Но скрип повторился снова. Чётче. Ближе к ступеням. Виктор сглотнул. Он мог вернуться. Закрыть дверь. Разбудить Уилла. Притвориться, что ничего не слышал. Эта мысль мелькнула — и тут же исчезла, уступив другой, более упрямой.

*Если я сейчас уйду — это не исчезнет.* Он медленно выпрямился, глубоко вдохнул и, собрав всю оставшуюся решимость, двинулся в сторону лестницы. Каждый шаг отдавался в теле напряжением. Пол под ногами скрипел, но уже не так, как раньше — будто дом узнавал его вес, принимал. Перила лестницы холодили ладонь, когда он коснулся их кончиками пальцев. Он остановился у первой ступени. Внизу было темнее. Лунный свет туда почти не доходил. Только слабое отражение из высоких окон вырисовывало очертания пролёта, уходящего вглубь усадьбы. И снова — скрип. Теперь снизу. Виктор замер на мгновение… а затем сделал шаг вниз.

Ступенька скрипнула под его ногой — и в этот момент ему показалось, что усадьба ответила. Виктор спустился вниз. Он медленно шёл по пустым, погружённым в полумрак коридорам, настороженно оглядываясь по сторонам. Внезапно его внимание приковал тусклый полоска света, пробивавшаяся из-под двери одного из учебных классов. Дверь была прикрыта, но не до конца — замок не щёлкнул.

Изнутри доносились приглушённые звуки: сбивчивое дыхание, тихие вздохи. Сердце Виктора забилось чаще. Он неслышно подошёл и едва заметно приоткрыл дверь, заглянув в узкую щель. То, что он увидел, заставило его застыть на месте. Глаза его расширились от изумления, а челюсть непроизвольно отвисла. В центре класса, при тусклом свете настольной лампы, были Дерек и миссис Лилия. Дерек страстно целовал её, прижимая к краю парты. Лилия, обнимая его за шею, в ответ запускала пальцы в его волосы, а её ногти царапали его спину, оставляя на коже красные следы. Он касался губами её дрожащих ключиц, задерживался на нежной коже груди, оставляя влажный, горячий след, и опускался дальше, к изгибу талии и округлости бедра. Не отрываясь от её нежного тела, Дерек начал опускать поцелуи ниже, к её шее, затем поцелуи опустились низ живота. Дерек продолжал целовать, опускаясь ещё ниже. Лилия откинула голову назад, и из её груди вырвался сдавленный, полный наслаждения стон. Поцелуи Дерека, плавные и неумолимые, скользили по женской промежностью. Каждое его прикосновение заставляло Лилию вздрагивать и глубже вжиматься спиной в холодную столешницу.

Когда его губы, а затем и пальцы, коснулись самых сокровенных мест, Лилия резко вцепилась пальцами в его тёмные волосы. В её движении не было отчаяния — лишь жадное, властное утверждение, требование не останавливаться. Её сбивчивые вздохи перешли в прерывистые, низкие стоны, заглушаемые темнотой пустого класса.

Виктор больше не мог смотреть. Он отшатнулся от щели, словно его оттолкнула невидимая сила. Сердце колотилось так громко, что казалось, его услышат за дверью. Рука, дрожа, осторожно потянула дверь на себя, пока она не встала на прежнее место, в точности как было — приоткрытая ровно настолько, чтобы не щёлкнуть замком. Он прислонился спиной к холодной стене коридора, пытаясь перевести дух и заглушить в голове звуки, которые теперь казались ему оглушительными.

Вдохи за дверью всё ещё были слышны — глухие, неровные, чужие. Виктор намеренно не обернулся. Это было не его дело. И в этот момент снова раздался скрип. Он резко повернул голову — сначала в сторону коридора, потом обратно, будто опасаясь, что звуки преследуют его. Но коридор был пуст. Скрип повторился — дальше, глубже. Виктор сжал пальцы, собрался с духом и пошёл в ту сторону. Его босые ноги ступали почти бесшумно, но каждый шаг отдавался внутри тревожным эхом. Коридор словно удлинялся, уходя вглубь усадьбы, туда, где он ещё ни разу не был.

Он остановился у двери. Она была закрыта, но из-под неё пробивался ослепительно яркий свет — не тёплый, не уютный, а резкий, больничный. Виктор замер. В груди возникло странное чувство — не страх даже, а понимание: *хуже он уже видел*. Или ему только так казалось. Он взялся за ручку и открыл дверь, и всё равно оказался не готов.

Это была не комната, скорее — камера. Белая, выложенная плиткой, покрытой трещинами, словно время пыталось выбраться наружу. Под потолком мерцала лампа, издавая тонкий, нервный звук. Свет бил в глаза так сильно, что Виктор инстинктивно прикрыл их ладонью. Посреди помещения стояли две койки. На одной — он сам. Тот же силуэт, то же лицо. Тело лежало неподвижно, подключённое к аппаратуре, экран которой равномерно отсчитывал удары сердца. Виктор сделал шаг вперёд, не чувствуя пола под ногами. На второй койке лежала девушка с пепельными волосами. Между койками тянулись провода, сходясь в аппаратах, связывая их в одно целое. Мониторы тихо пищали, поддерживая искусственный порядок в этом стерильном аду. Свет был настолько ярким, что вырывался в коридор. Виктор резко обернулся, закрыл дверь за собой и даже проверил замок — не из страха быть пойманным, а потому что это место не должно было быть увидено. Если бы кто-то и вошёл сюда, он бы понял: Виктор не выдумал это.

Он остался внутри, один. С двумя телами. И с ощущением, что он переступил границу, после которой обратного пути уже не существует. Белый свет резал глаза. Лампа под потолком мерцала, издавая тонкий, нервный писк, похожий на писк насекомого, застрявшего в стекле. Воздух пах металлом, стерильностью и холодом. Виктор сделал шаг вперёд. Босые ступни коснулись ледяной плитки, и по телу пробежала дрожь. Он разглядывал себя. Не отражение — тело. Тот же шрам над бровью. Та же линия плеч. Та же пижама. Грудь медленно поднималась и опускалась, а рядом аппарат равномерно отсчитывал удары сердца.

— Это… невозможно, — прошептал Виктор.

Экран мигнул. Линия пульса дрогнула — словно комната услышала его голос. Он перевёл взгляд на вторую койку. Девушка с пепельными волосами лежала неподвижно. Лицо спокойное, почти умиротворённое, она просто спала. Свет делал её кожу почти прозрачной. Ресницы отбрасывали тонкие тени, губы были слегка приоткрыты собираясь что-то сказать, но так и не решилась. Виктор смотрел, не в силах осмыслить увиденное, когда за его спиной раздался голос:

— Состояние стабильное.

Мимо него прошёл пожилой мужчина в медицинском халате с планшетом в руках. Он не смотрел на Виктора — будто тот был пустым местом. Доктор остановился у койки и начал что-то записывать. Рядом шёл молодой ассистент.

— Генри, проверь показатели нейронной синхронизации, — спокойно сказал доктор.

— Да, сэр.

Ассистент поколебался, затем спросил:

— Доктор Хоукинс… почему именно они?

Мужчина не сразу ответил.

— Потому что они — результат, — произнёс он наконец. — Годы работы. Их готовили с самого начала. Они — ключ.

— Но… — Генри замялся. — Это же невозможно. Медицина отрицает подобные связи. Создать такую синхронизацию… сделать двух людей одним целым…

— Именно поэтому мы здесь, — перебил Хоукинс. — Страны принимает нас, наши идеи. У них нет того, что есть у нас.

— Но как родители, осмелились на такое. Отдать детей, как подопытных

— Ты ещё молод, Генри. Со временем ты все поймёшь.

Голоса начали искажаться, будто уходили под воду. Виктор немного отвлёкся — и комната опустела. Ни докторов. Ни шагов. Он остался один. Внезапно он заметил движение. Пальцы девушки дрогнули, совсем слегка. Виктор сделал шаг ближе, не дыша. Он протянул руку к её ладони — медленно, осторожно.

В этот миг её пальцы сомкнулись вокруг его запястья. Хватка была неожиданно сильной. Виктор дёрнулся, вырвался и отшатнулся назад, потеряв равновесие. Он упал на холодный пол. Девушка выпала из койки. Её лицо изменилось — не искажённое, не чудовищное, но пустое. Глаза были широко раскрыты, взгляд — неподвижный, лишённый жизни. Она медленно сползла с койки и начала приближаться к нему, опираясь на руки. Виктор попятился, судорожно схватился за дверную ручку — она не поддавалась. Лампа над головой замигала чаще. Писк стал резче, громче, затем свет погас. Наступила абсолютная тьма. Он слышал только собственное дыхание — прерывистое, паническое. И вдруг почувствовал прикосновение. Холодные пальцы коснулись его щеки. Медленно, почти ласково. Виктор зажмурился, и в этот момент свет вспыхнул вновь. Комната была пуста. Ни коек. Ни аппаратуры. Ни девушки. На этот раз дверная ручка легко поддалась. Виктор распахнул дверь и выбежал прочь, не оглядываясь, оставляя за собой место, которого — он был уверен — не должно существовать. Виктор вылетел из комнаты и почти сразу врезался в кого-то. Толчок был не сильный, но неожиданности хватило — фигура перед ним пошатнулась.

— Смотри, куда бежишь, юноша! — хрипло произнёс старик.

— Простите… — выдохнул Виктор. — Я вас не заметил.

Старик приподнял лампу, и жёлтый свет вырвал из темноты его лицо.

— Куда ты так нёсся, словно призрака увидел?

— Именно так! — Виктор сглотнул. — Там… за дверью… кто-то был. Что-то было.

Старик молча приблизился и поднял лампу ближе к лицу Виктора. Прищурился, изучая его — не как нарушителя, а как человека, которого пытаются поймать на лжи.

— Хм… — протянул он. — А ты знаешь, который сейчас час?

Виктор замялся.

— Отбой уже давно был. Почему ты не в своей постели?

— Я услышал шум и решил проверить. Клянусь, сэр, за той дверью кто-то есть. Не просто шум…

Старик опустил лампу.

— Даже если так, — спокойно сказал он, — подобные вещи оставляют для стражи. Или для меня.

— Хорошо, сэр… — Виктор кивнул и вдруг спохватился: — Простите… а вы кто?

Старик хмыкнул.

— Я здесь давно работаю. Местный сторож. Слежу, чтобы никто по ночам не шатался. За порядком, значит.

— Извините, я новенький. Раньше вас не видел.

— Ничего. — он повернулся. — Ну что, пойдём посмотрим на твоего призрака?

Виктор неуверенно кивнул. Старик пошёл первым, освещая путь лампой. Виктор держался чуть позади. Старик был невысокого роста, с заметным горбом. Волос почти не осталось, лицо — всё в морщинах, словно его высекло временем. Они дошли до класса. Сторож медленно повернул ручку и приоткрыл дверь. Лампа осветила пустую комнату: парты, доска, тени по углам. Ничего больше.

— Не может быть… — прошептал Виктор. — Я точно видел… там было что-то.

— Скорее всего, показалось, сынок, — спокойно ответил старик. — Или приснилось. Такое бывает, с такими детьми.

— С какими… детьми? — насторожился Виктор. Старик посмотрел на него долго и странно — слишком внимательно.

— Пойдём, — сказал он наконец и вышел в коридор. — Я провожу тебя.

Виктору ничего не оставалось, кроме как идти следом. По дороге они прошли мимо кабинета, где ранее горел свет. Где он застал Дерека и миссис Лилию. Теперь там было темно. Виктор не мог понять — было ли всё, что он видел, наяву или лишь игрой разума.

— Прекращай блуждать по ночам, — бросил сторож.

— Простите. Больше не повторится.

— Ночью нужно спать, — сказал старик глухо. — Ночью ходят грешники. А дьявол… он любит, когда люди не спят. От этих слов Виктора передёрнуло. Наконец они остановились у двери его комнаты.

— Спасибо, сэр… — Виктор замялся. — А как вас зовут?

Старик приподнял лампу.

— Филч, — сказал он. — Старый Филч.

— Спасибо вам, мистер Филч.

— Не за что. — Он развернулся, но вдруг добавил: — И будет лучше, если ты никому не расскажешь про эту ночь. И про меня.

— В каком смысле?..

— Я не скажу, что видел тебя. А ты не будешь говорить, что видел меня.

Виктор медленно кивнул.

— Ладно…

Филч сделал несколько шагов, затем что-то вспомнил и остановился.

— Ах да. Не забудь завтра зайти к медсестре.

— Зачем?

— Не забудь, — повторил он.

Жёлтый свет лампы медленно исчез в глубине коридора, словно его никогда и не было. А Виктор ещё долго стоял у двери, чувствуя, что эта ночь не закончилась — она просто затаилась.

Утро пришло внезапно. Без сна, без сновидений — просто резкий свет за окном и звон, разрезавший тишину усадьбы. Виктор открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где он. Он сел на кровать и машинально коснулся шеи.

— Ты жив? — пробормотал сонный Уилл с соседней кровати. — Рекорд. Обычно ты просыпаешься как после войны.

— Почти так и было. — Вчера ночью, я видел такое… даже не знаю, сон это был или реальность.

— Такое бывает, в новом месте. По началу, страшные сны тоже меня тревожили.

— Что-то я сомневаюсь что это был сон.

— Тогда предлагаю, пойти на завтрак и поесть. Чтобы привести себя в норму.

— Ты иди, мне нужно ещё зайти к медсестре.

Через полчаса он уже сидел в больничном крыле. Белые стены, запах спирта. Медсестра осматривала его, — держала в руке маленький фонарик.

— Посмотрите на меня.

Свет ударил в глаза.

— Так… хорошо. Теперь в другую сторону.

Виктор моргнул, ощущая лёгкое головокружение.

— Рот откройте.

Он послушно открыл. Медсестра мельком осмотрела, кивнула и сделала пометку в карточке.

— Голова кружится?

— Иногда.

— Тошнота?

— Нет.

— Провалы в памяти?

— …нет.

Она подняла на него взгляд, словно проверяя не слова, а то, *как* он их произносит.

— Всё это похоже на нервное перенапряжение, — сказала она наконец. — Первый день, стресс, переутомление. Ничего критичного.

— То есть… со мной всё в порядке? — спросил Виктор, не зная, рад ли он этому.

— Физически — да. — Она убрала фонарик. — Но вам нужен покой. И полноценный сон.

В стороне, у стены, стояла Мария. Она не вмешивалась. Её взгляд был спокойным, но слишком внимательным — таким смотрят не на пациента, а на проблему, которая ещё не оформилась.

— Спасибо, — сказала она медсестре. — Если что-то изменится — сразу сообщите.

— Разумеется, директор.

— Вам правда лучше избегать волнений, Виктор, — произнесла Мария.

— Скорее всего, это нервы, — продолжила медсестра. — Переезд, стресс, драка, недосып. Для первого дня — неудивительно.

Она закрыла карточку и вдруг добавила, словно между делом:

— Когда, кстати, прибудет доктор Хоукинс?

Имя прозвучало как удар. Виктор едва заметно пошатнулся, будто пол под ним на секунду стал мягким.*Хоукинс.* Значит, он не выдумал. Значит, голоса были настоящими.

— Примерно через две недели, — ответила Мария. — У него небольшие сложности с документами, но он скоро будет здесь. Не переживайте.

— Понимаю, — кивнула медсестра.

Она что-то быстро записала в белую папку и передала её Марии. Виктор успел заметить край листа, несколько строк и крупную подпись, прежде чем папка закрылась.

Мария перевела взгляд на него.

— Как закончишь, зайди ко мне в кабинет.

— Хорошо, — ответил Виктор, всё ещё ощущая гул в ушах.

Мария вышла, оставив после себя странное ощущение недоказанности. Медсестра подошла к шкафчику, достала небольшой пузырёк, налила прозрачную жидкость в мерный стаканчик и протянула Виктору.

— Выпейте.

— Что это? — спросил он, нахмурившись.

— Для нервов. Поможет успокоиться.

Он выпил залпом. Жидкость оказалась горькой, почти жгучей. Виктор поморщился.

— Можете быть свободны, — сказала медсестра уже мягче. — И постарайтесь сегодня не перенапрягаться.

— Спасибо, — тихо ответил он.

Виктор вышел из больничного крыла. Теперь он знал точно: то, что произошло ночью, не было сном, и имя доктора Хоукинса стало первым доказательством.

Кабинет директора встретил Виктора тишиной и запахом старой бумаги. Мария стояла у высокого шкафа с документами. Полки были забиты папками — аккуратными, подписанными, разного цвета. Одну из них, ту самую белую папку из больничного крыла, она положила на верхнюю полку и закрыла дверцу.

— Присаживайся, Виктор. Я сейчас, — сказала она, не оборачиваясь.

Он задержал взгляд на шкафу всего на пару секунд, затем сел на стул напротив стола. Мария провернула ключ в замке, убрала его в карман и подошла к столу. Достала чайник и начала медленно разливать чай в небольшую фарфоровую чашку.

— Нет, спасибо, — автоматически сказал Виктор.

— Это я себе, — спокойно ответила она.

— Ой… ладно.

Мария села в кресло, взяла чашку обеими руками.

— Виктор, — наконец начала она, — ты всего несколько дней в нашей школе, а разговоров о тебе уже больше, чем обычно.

Он отвёл взгляд.

— Кто-то тебя хвалит, кто-то — недоволен. Это нормально. Но… — она сделала паузу, — мне уже доложили, что ты успел подраться с Дереком.

— Вы же знаете его характер. — Думаете, я искал драку?

— Конечно нет. — Я хорошо знаю Дерека. И уверена, что начал он. С ним уже провели беседу

— Сомневаюсь, что это поможет.

Мария не стала заострять внимание.

— Ты умный мальчик, Виктор. Ты способен учиться на отлично, получить грант школы, добиться многого. Но дисциплина… — она посмотрела прямо на него, — с этим у тебя проблемы.

— С чего такие выводы?

— Мистер Крауч был у меня сегодня. — Он рассказал, что ты зашёл в его комнату и копался в его вещах.

Виктор приподнял брови.

— Думаете, я вор?

— Конечно нет, — тут же сказала Мария. — Он объяснил, что ты услышал шум и увидел разбросанные бумаги.

— И всё? — уточнил Виктор.

— Да. Больше ничего.

Виктор едва заметно усмехнулся, вспомнив, как Крауч прижимал его к стене, сжимая горло.

— Он попросил не наказывать тебя, — продолжила Мария. — А просто провести беседу.

— Как благородно, — пробормотал Виктор.

— Послушай, — Мария вздохнула. — Я действительно хочу тебе помочь. Но ты словно сам ищешь неприятности. Почему? У тебя есть проблемы?

— Никаких проблем нет, директор.

Мария устало выдохнула.

— Хорошо. Надеюсь, это наш последний подобный разговор. В следующий раз я уже не смогу тебя прикрыть.

— Мне и не нужно. — Я сам о себе позабочусь.

Он замолчал, но один вопрос не давал ему покоя.

— Миссис Мария… можно спросить?

— Конечно.

— Доктор Хоукинс. Кто он?

Мария слегка удивилась.

— Главный врач нашей школы. Ты слышал, что он сейчас в отъезде.

— Да. И давно он здесь работает?

— Примерно столько же, сколько и я. — Она внимательно посмотрела на Виктора. — Если ты из-за него волнуешься — не стоит. Он отличный специалист.

— А у него есть ассистент? — тихо спросил Виктор. — По-моему, его зовут Генри.

Мария нахмурилась.

— Ассистент? Нет. Таких у нас нет.

В голове Виктора всё окончательно спуталось. Хоукинс существует. Генри — нет. Ночная операционная была, но затем оказался там, обычный класс. Остаётся только один вариант… Дерек.

— Виктор? — окликнула Мария. — Всё в порядке?

— Да. Всё отлично.

— Тогда можешь идти. Сегодня выходной. Отдохни.

— Выходной? — удивился он.

— Сегодня годовщина города. — Обычно устраивают праздник — карнавал, танцы, салют.

— Обычно?

— В этом году мы решили отказаться. — Она помолчала. — Из-за происшествия.

— Авроры? — осторожно спросил Виктор.

Лицо Марии стало жёстче.

— Да. Послушай Виктор…

Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент дверь распахнулась. В кабинет вошёл солдат.