По следу художника

Спустя десять минут мы подъехали и наконец-то добрались до небольшого ресторанчика на воде. Пляж перед баром был чистым и ухоженным, с практически белым песком; было заметно, что песок не здешний, так как на прилегающей территории песка не было вовсе. Мы прошли по пирсу и очутились в уютном небольшом помещении, оформленном в стиле рыбацкой хижины. Из окон открывался потрясающий вид на воду и город, людей было совсем немного, и это не могло не радовать. Официант, встречавший нас у входа с широкой улыбкой, сказал: — Добрый вечер, рады вас снова приветствовать в нашем скромном заведении! — И проводил нас к дальнему столику; из этого становилось понятно, что майор здесь довольно частый гость.

Я не стала из себя изображать утонченную леди, которая ест как птичка, потому как есть хотелось дико, а воздух ресторана был наполнен ароматами вкусных блюд. Не став долго раздумывать и полагаясь на вкус майора, я попросила официанта принести мне то же самое, что и моему спутнику.

Пока мы ожидали заказ, Соболев сказал: — Ну давай, выкладывай, что там у тебя сегодня приключилось?

— Видите ли… — уже было начала я свою историю, как майор меня прервал:

— Давай только сразу договоримся: не стану скрывать, мне, конечно, лестно твое обращение ко мне на «вы», но к чему весь этот официоз? Мы не на работе, давай перейдем уже на «ты»?

— Конечно, если это удобно, — смущенно ответила я. — Так вот о чем я: сегодня я вместе с Юнусовым ездила в больницу. Туда была доставлена девушка без сознания, без документов, удостоверяющих личность, и в одной пижаме. Юнусов мне сказал, что жизни и здоровью девушки ничего не угрожает и что она всего лишь под наркотой, но врач все-таки запретил беседы с потерпевшей. Значит, угроза жизни и здоровью все же сохраняется, тогда почему Юнусов соврал мне? Еще когда я с ним разговаривала, у меня сложилось такое впечатление, что он уже провел расследование в своей голове и принял решение, которое мне точно не понравится, потому что будет незаконным.

— Так, ну твои опасения мне понятны, только не совсем понятно, где была ты, когда Юнусов разговаривал с врачом?

— В этот момент я беседовала с медсестрой из приемного покоя, — просто ответила я.

— А Юнусов?

— Что Юнусов?

— Юнусов тоже с ней беседовал?

— Да, он спросил: кого привезли, когда, во сколько, откуда и в каком состоянии.

— Медсестра ответила ему на все вопросы, а тебя все-таки заинтересовало еще что-то, и вы с Юнусовым разделились.

— Все верно, но как вы это…?

— Опыт, — потягивая кофе, сказал Соболев.

— Мне просто показалось, что медсестра знает гораздо больше, чем говорит, поэтому я и осталась, чтобы поговорить с ней, и, между прочим, не зря. Римма Петровна сообщила мне весьма занимательную информацию.

— К примеру? — подняв бровь, спросил меня майор.

— Например, что ни для кого из приемного отделения не секрет, что поступившую девушку все знают, потому что она к ним поступала неоднократно, с завидной регулярностью, с телесными повреждениями различного характера и степени тяжести. По словам потерпевшей, виновником всех ее бед является бывший ухажер, имеющий сильных покровителей, но ни разу виновник не был наказан.

— Так, а с чего ты взяла, что виновен в этом Юнусов? Может, девушка сама не хотела раздувать скандал и мирилась с парнем.

— Возможно, ты прав, но я чувствую, что здесь что-то не так.

— Хорошо, давай попробуем сначала найти всю имеющуюся информацию по этой твоей потерпевшей. Скинь мне ее данные, которые у тебя есть, а я постараюсь завтра все выяснить, может, что и нароем, — подмигнув мне, сказал майор.

Еще несколько часов мы сидели и разговаривали буквально обо всем. У меня сложилось стойкое ощущение, будто я знаю этого человека всю свою жизнь. Это замечательное чувство, когда ты разговариваешь с человеком и все настолько легко и непринужденно. К сожалению, учитывая наши реалии, именно это чувство нормальности пугает и настораживает, и это навязчивое чувство сомнения не оставляет тебя, заставляя постоянно думать: а вдруг я ошибаюсь и человек дает мне увидеть лишь ту часть своей личности, которую я хочу видеть? Но почему-то мне хотелось верить этому человеку. Пристально взглянув ему в глаза, я поняла: в этом человеке нет ни грамма подлости и уж тем более отсутствует предательство.

Примерно в пять утра я услышала, как захлопнулась дверь: майор ушел, тихо и без прощаний. Но я и не собиралась за ним бежать или просить остаться, просто была уверена в том, что он обязательно вернется ко мне, а пока пусть всё останется как есть. Около семи утра зазвонил будильник, нужно было собираться на работу; я нехотя встала с кровати и поплелась на кухню за живительным напитком под названием «утренний кофе». Наведя себе большую кружку ароматного кофе и отхлебнув глоток, я принялась уничтожать все следы пребывания Соболева в квартире. Зная, как может расстроиться Ирка, я решила не говорить ей о нашей встрече с майором. После уборки я быстро приняла душ, оделась и, схватив на бегу сумку, отправилась на работу.

Войдя в кабинет, я обнаружила Иру с кружкой кофе у окна.

— Привет, как прошло дежурство? — спросила я подругу.

— Все хорошо, зря я так переживала, за ночь ни одного происшествия.

— Это хорошо, ты сейчас домой?

— Да, думаю, да, пойду отдохну, а вечером зайду за тобой, и мы сходим куда-нибудь!

— О, отличная идея! Может, по магазинам, а потом заскочим в кафешку.

— Вот и договорились, значит, в шесть у фонтана в центре.

— До встречи.

Ира упорхала, а я осталась работать, день обещал быть долгим. Через некоторое время мне в мессенджер пришло сообщение от Риммы Петровны: это был скан медицинского заключения о характере полученных повреждений здоровья Ирины Гросс. Следом «прилетело» еще одно сообщение: «Ваш старший следователь уже был сегодня, к больной его не пустили, но заключение и анализ крови он забрал». Немного подумав, я в ответном сообщении попросила медсестру оповестить меня, когда можно будет поговорить с потерпевшей, и отметила, что будет хорошо, если я с ней побеседую раньше, чем это сделает старший следователь. Мне было непонятно, почему Юнусов поехал в больницу без меня, хотя и обещал взять с собой. Не хотелось делать поспешных выводов, поэтому я решила дождаться возвращения старшего следователя и ненавязчиво обо всем у него расспросить, а пока занялась пристальным изучением заключения, которое мне прислала Римма Петровна. Через некоторое время мне на электронку поступило сообщение от Соболева с досье на Ирину Гросс. Также через непродолжительное время в мессенджере появилось сообщение от майора: «Извини, что ушел не попрощавшись, поверь, на то были причины, да и не хотел тебя будить. Думаю, что твои подозрения не беспочвенны, всё расскажу при встрече, пока ничего не предпринимай». Из досье на Ирину Гросс следовало, что фамилию Гросс она получила совсем недавно; скорее всего, это была попытка скрыться от ухажера-садиста. Девушка была родом из деревни, семью благополучной назвать сложно, совсем недавно ей исполнился двадцать один год, из родственников остался только отец — бывший карманник, а на данный момент деревенский забулдыга. В общем, ничего примечательного: школу окончила с отличием, впрочем, как и колледж по специальности «экономист». Около одиннадцати ко мне в кабинет явился Юнусов, в руке он держал папку.

— Добрый день, Александра Дмитриевна! — обратился ко мне он. — Добрый день, Адам Адамович! Вы что-то хотели? Или есть какие-то новости по вчерашней потерпевшей?

— Да, ты просила, чтобы я взял тебя с собой при следующем визите в больницу, но сегодня утром, когда я ехал на работу, мне позвонили из больницы и сказали, что анализы и заключение можно забрать; мне было по пути, и я решил не терять времени.

— А, тогда понятно. Ну и что показали анализы?

— Как я и говорил, девушка находилась в состоянии наркотического опьянения и могла получить травмы при падении с высоты.

— Вы серьёзно? — спросила я, изображая удивление. В этот момент товарищ старший следователь «поплыл» и стал из себя изображать умудренного опытом сыщика: — Ну конечно, знаешь, сколько таких случаев? У нариков это довольно распространенная история, так что дело раскрыто и закончено, осталось только документы в порядок привести.

— Ого, здорово, что все так быстро прояснилось, а вы мне разрешите ознакомиться с материалами? Ну, на будущее, — не переставая изображать из себя актрису, спросила я.

— Отчего же нельзя? Зайди ко мне через час, я как раз подшью документы, и тебе будет удобнее, и мне побыстрее с этим покончить. — Спасибо, значит, договорились.

— Договорились.

Около двенадцати часов я зашла к Юнусову и взяла материалы дела для ознакомления. Изучая доказательную базу, я обнаружила, что в деле подшито совершенно другое заключение о полученных травмах, что уже само по себе было как минимум неприемлемо и ставило под сомнение законность отказа в возбуждении дела, а также стоило выяснить мотив, которым он руководствовался.

Понимая, что времени у меня остается немного, я решила сделать фото страниц дела для дальнейшего сопоставления. Едва закончив с фотографиями, раздался звонок на мой мобильник — это был Соколов. Когда я взяла трубку, услышала всего несколько фраз: «Встречаемся через улицу у заброшенного киоска-мороженого», а затем — гудки. Взглянув на часы, я увидела время начала обеда. Схватив сумку со спинки стула, я закрыла кабинет на ключ и помчалась в условленное место.

Подходя к киоску, я окинула взглядом всю улицу и не могла понять, где майор припарковал свою машину, так как ее нигде не было видно. Тогда вставал резонный вопрос: а на месте ли находится он? Обойдя киоск, я никого не обнаружила, и в этот момент мне снова позвонил Соболев: «Ты на месте?» — спросил он. Я ответила положительно и даже кивнула на автомате. В трубку послышался смешок: «А, всё, вижу, что на месте, переходи через дорогу и иди в сквер, я тебя жду», и снова послышались гудки.

Да что ж за привычка такая — бросать трубку? И зачем было назначать встречу около какого-то занюханного киоска, почему сразу не обозначить конечную точку для встречи? Тут два варианта: он издевается надо мной или сомневается во мне, скорее первое, — уже вслух произнесла я. Подходя к скверу, я просто кипела от злости, и лишь майор всем своим видом излучал спокойствие и умиротворение. Пока я подходила к дальней скамейке, на которой меня ждал Соболев, я заметила, что, видя мое не совсем довольное лицо, майор расплылся в широкой улыбке: по всей вероятности, его забавляла моя реакция на его поведение.

— Привет, — сказал он, вставая со скамейки.

— Ты что, издеваешься? Почему ты сразу не сказал, куда нужно идти? И где твоя машина?

— Ну, знаешь, по скверу на машине ездить запрещено, ну а если тебя так беспокоит ее местонахождение, то она находится во дворе на соседней улице. Как выглядит машина «легенды уголовного розыска», здесь каждая собака знает, не хотелось бы привлекать внимание.

— Ладно, поняла, давай выкладывай, какую информацию еще смог узнать? — деловито спросила я. Майор ухмыльнулся.

— Я тут побеседовал с опером из своего отдела, он работает с «потеряшками», и он мне рассказал, что буквально полгода назад твою Ирину Гросс подавали в розыск. Приходила ее подруга и писала заявление о ее пропаже, они снимали квартиру вместе. Ее не было больше трех дней, и дозвониться ей было невозможно, и так как ее отцу глубоко наплевать на дочь, а других родственников нет, подруга решила просуетиться.

— Так и что дальше? — подняв бровь, спросила я.

— Примерно через неделю в отдел снова явилась всё та же подруга и отозвала заявление, мотивируя тем, что Ирина несколько дней назад ей позвонила и попросила прощения за то, что не предупредила и поехала на отдых с друзьями, так что волноваться не стоит.

— Интересно, а адрес подруги есть? Нужно к ней съездить, — сказала я.

— Я сегодня был у нее, и поверь, если бы не моя природная харизма, она бы даже и разговаривать со мной не стала, — всё так же улыбаясь, сказал майор.

— О да, уверенности в своей непревзойденности вам не занимать, товарищ майор, но давайте оставим дифирамбы в вашу честь на потом. На данный момент меня интересует, что вам рассказала девушка! — ерзая на скамейке от нетерпения, сказала я.

— Знаешь, самое интересное заключается в том, что когда я задал ей вопрос, почему она не хотела со мной разговаривать о ситуации с заявлением, она ответила, что приходил тут ко мне один из ваших и предупредил, что если она не отзовет заявление, ей будет плохо.

Ирина была в ужасном состоянии, вся в синяках и ссадинах. Подруга предложила ей обратиться за медицинской помощью, но Ирина отказалась и попросила не беспокоиться. После возвращения Ирина почти неделю не разговаривала и без надобности не выходила из комнаты, потом вроде понемногу начала приходить в себя. И вот по прошествии нескольких месяцев Ирина все-таки рассказала подруге, что все время своего отсутствия она провела в подвале гаража бывшего ухажера. Все это время он, мягко говоря, издевался над ней, а после того как сорока на хвосте принесла, что поступило заявление о её пропаже, несостоявшийся жених ночью вывез её в лесополосу километрах в двадцати от города и недвусмысленно намекнул, что, если она раскроет рот, то тогда её точно больше никто и никогда не найдет.

— Опять этот ухажер, что же это за зверь такой? — сказала я.

— Думаю, личность злодея будет установить несложно, если заняться этим делом.

— А подруге Ирина случайно не говорила, кто он такой?

— Подруга точно не знает, кто он, но Ирина говорила ей, что он сын какого-то влиятельного чиновника и, что бы он ни делал, ему всё сходит с рук. Именно поэтому девушка перестала даже надеяться на помощь правоохранителей. Еще подруга Ирины сказала, что месяца три назад по приходе домой она застала Ирину в шоковом состоянии, когда та пряталась на кухне под столом в полной темноте. Тогда подругу напрягла эта ситуация: Ирина попросила её выключить свет и осторожно посмотреть в окно, проверить, стоит ли до сих пор под окнами черная иномарка типа внедорожника. По словам подруги, джип уехал примерно через полчаса, и только тогда заплаканная Ирина вылезла из своего убежища. Она сказала соседке, что это был её горе-любовник и ей нужно съезжать с этой квартиры.

Так как Ира с соседкой крепко сдружились, подруга нашла через знакомых ей новую квартиру и навещала её время от времени. В один из таких визитов Ира опять пропала, но теперь уже нашлась в больнице.

— Да уж, история получается не самая приятная, и на простую халатность здесь ничего не спишешь, — почесав лоб, сказала я. — А что ты скажешь, Дима?

— В любом случае вариантов у тебя не слишком много. Если решила прищучить этого гада, то иди напролом и ничего не бойся, иди до конца. Таких, как ваш Юнусов, нужно уничтожать без всяких компромиссов. Собирай доказательства и иди к начальнику следственного, разговаривай с ним, предоставь все, что у тебя есть. Он вроде мужик грамотный, как говорится, старой закалки, и, если предоставить весомые аргументы, думаю, он не станет вставлять палки в колеса.

В этот момент на мой мобильный поступил звонок от Риммы Петровны. Она сообщила мне, что потерпевшая пришла в себя и готова со мной поговорить. Я взглянула на часы: было начало третьего.

— Я так понимаю, тебе нужно в больницу, могу подбросить, — сказал Соболев.

— Это будет очень кстати, спасибо, — ни секунды не колеблясь, ответила я.

— Добрый день, меня зовут Ткач Александра Дмитриевна, я следователь. Ирина, расскажите мне, что с вами случилось?

— Александра Дмитриевна, зачем вам все это? Ведь все равно ничего не будет, его не накажут, а если начнутся какие-то проверки, он меня убьет еще до суда, а спишут все, как обычно, на несчастный случай.

— Нет, как всегда не будет, я вам обещаю, больше этот подонок к вам не притронется, вы можете мне довериться.

Ирина замолчала. Было видно, что сейчас внутри нее идет борьба между тем, чтобы ничего не рассказывать и оставить все как есть, и чувством страха за свою жизнь. Было что-то еще, что беспокоило гораздо больше. Помолчав еще немного, Ирина все-таки решилась на разговор.

— А что с Ильей? Его нашли? С ним все в порядке? — я непонимающе взглянула на девушку.

— О ком вы говорите? — было видно, что беспокойство Ирины нарастало.

— Илья — это парень, живущий со мной по соседству, мой друг, — сказала девушка. — Я уверена, они что-то сделали с ним, я это чувствую. — Было понятно, что еще немного — и у девушки случится истерика; я решила попробовать ее успокоить.

— Ирина, расскажите мне все по порядку, все, что помните и знаете. Будьте уверены, я во всем разберусь, но если вы мне ничего не расскажете, я не смогу вам помочь. — Девушка тяжело дышала, слезы катились градом по ее щекам, она молчала. Тогда я, закрыв блокнот, сказала: — Если вы не готовы к разговору, возможно, мне нужно будет прийти позже, но я не уверена, что этого раньше не сделает Юнусов. — Когда я попыталась встать со стула, девушка вцепилась в меня мертвой хваткой и прошептала: — Нет, не уходите, пожалуйста, я сейчас вам все расскажу.

— Я познакомилась с Олегом несколько лет назад, он был очень внимательным, заботливым, очень нежным, он был моим защитником и опорой. Тогда меня это очень подкупило: ну знаете, мама умерла, отец пьет, больше родственников нет, а мне так хотелось, чтобы меня любили, и вот появился Олег. Через несколько недель после того, как мы познакомились, он меня забрал к себе, и мы стали жить вместе. Сначала у нас все было хорошо, я даже не могла поверить своему счастью, все было как в сказке. Прошло около полугода или немного больше, я заметила, что Олег начал меняться: старые друзья стали меньше с нами общаться, и только Вадик, новый друг, стал приходить все чаще. Одним своим видом он пугал меня до чертей, было в его взгляде что-то звериное. С каждым своим визитом Вадим все больше и больше позволял себе вольностей. Сначала Олег делал ему замечания, а потом перестал, стал вести себя, как будто ничего не происходит. И вот однажды, когда Олега не было дома, пришел Вадик. И когда я открыла ему дверь, чтобы сказать, чтобы он зашел позже, потому что Олега нет, он оттолкнул меня от двери и вошел в квартиру, вел себя по-хозяйски, делал что хотел, будто это он хозяин, раздавал мне указания. А когда я указала ему на дверь, у нас завязалась ссора, во время которой он ударил меня по лицу, а затем ушел.