По следу художника

По следу художника

Ксения Мур

© Ксения Мур, 2026

ISBN 978-5-0070-3148-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Монстры редко носят уродливые маски; чаще всего они улыбаются вам при встрече.»

Валера

Ее мышцы были полностью расслаблены, тело совсем обмякло, комната начала плыть. Она поняла, что умирает. Оказывается, умирать — это совсем не страшно. Именно в этот момент тебя уже ничего не тревожит, от тебя совсем ничего не зависит. И в особенности, когда ты давно понял, что все, что происходит в жизни своего ребенка, — это только твоя вина, только твое бездействие и бесхребетность породили такое чудовище! Но, несмотря на весь ужас происходящего, монстр, которого она родила, был к ней сейчас милосерден. Всего один маленький укол — и наконец свобода и безмятежность навсегда!

— Ты был таким прекрасным ребенком, что произошло с тобой, сынок? Как такое могло случиться?

— Да, мам, ты права. Я действительно был замечательным, но это никому не было интересно. Вас с отцом всегда интересовали только ваши отношения, в которых для меня не было места. Что бы я ни делал, как бы ни старался, отцу всегда всего было мало… Но я всегда был недостаточно хорош для вас. Вы считали, что если у меня есть еда, одежда, значит, у меня есть все необходимое, но это не так! Стоило мне немного оступиться, вы готовы были меня уничтожить, ведь у таких идеальных родителей не может быть плохого ребенка. Вас ведь всегда интересовало, что скажут люди, так?

— Это неправда, мы всегда любили тебя, для нас ты был центром вселенной, и я прощаю тебя.

— Спасибо, но в твоем прощении я не нуждаюсь, и я тебя не прощаю.

Он встал и вышел из комнаты. Взяв ключи, он вышел из дома. Осторожно пройдя через задний двор, он вышел к небольшому лесочку. Пройдя около пятидесяти метров, лес практически закончился. Еще пару метров — и начнется проселочная дорога. Вот зарубка на ольхе, а вот и накрытый валежником мотоцикл. Уже через несколько секунд он мчался по безлюдной проселочной дороге. Он знал, очень скоро ему нужно будет вернуться сюда.

Спустя десять часов раздался звонок. В трубке послышался голос отца, такой измученный и безжизненный:

— Здравствуй, сынок, ты где?

— Я путешествую по области, сейчас нахожусь в двухстах пятидесяти семи километрах от дома, а что?

— Мама умерла.

В трубке послышался свистящий вздох отца. Он плакал, потом взял себя в руки и сказал:

— Ты должен вернуться домой.

И вот даже сейчас отец указывал, как ему нужно поступить и что делать, но это уже не раздражало. Сейчас отцу больно как никогда, и с каждым днем его жизнь будет становиться хуже и хуже.

— Хорошо, — сухо ответил он и развернул мотоцикл в сторону дома.

Уже начинало смеркаться, когда он подкатил к дому. Все окна огромного дома были темными и пустыми, и лишь окно в столовой, где состоялся последний разговор с матерью, освещалось тусклым светом ночника.

Когда он вошел в дом, отец сидел за столом в гостиной. Перед ним стояла полупустая бутылка дорогого коньяка, и еще одна, но уже пустая, находилась под столом рядом с ним. Это было совсем не удивительно, ведь все его проблемы, неудачи и падения всегда лечились несколькими днями запоя и бесчисленным количеством коньяка. Но сейчас, вероятнее всего, он застрял в этом состоянии очень надолго. Его больше некому останавливать, но и решать его вопросы, а также заботиться о нем тоже некому. Он жалок в своей уязвимости.

Мужчина, сидевший за столом, выглядел чрезвычайно подавленным. В этот момент он больше напоминал живой труп, нежели живого человека. Смерть любимой жены его сильно подкосила, и ощущение безвозвратной потери его больше никогда не покинет. На это и рассчитывал его сын, он точно все рассчитал. Этот парень четко понимал, что именно смерть матери может стать последней каплей для отца, что и станет для него точкой невозврата, а сыну останется только наслаждаться, наблюдая за мучениями отца.

Прошло больше десяти минут, прежде чем человек, сидевший за столом, оторвал взгляд от бутылки и перевел его на сына, который уже давно наблюдал за ним, удобно устроившись в мягком кресле.

— Давно ты здесь? Вечно подкрадываешься, как гад, — мужчина с отвращением обратился к сыну.

— Не беспокойся, я всего пару минут здесь. Как умерла мама? — задал вопрос он.

— Она умерла, как раз в том кресле, где ты сидишь. Врачи предположили сердечную недостаточность, — ответил мужчина, затем замер, прищурился, как будто всматриваясь, и тут он увидел, как его сын нюхает, поглаживая спинку кресла, на котором умерла его мать.

Что-то в выражении лица его сына было ненормальным, противоестественным. Взгляд отца скользнул ниже, и тут пришло страшное осознание: смерть матери привела его в сильное сексуальное возбуждение, которое это чудовище не контролировало.

Холодная дрожь пробежала по всему телу. Ужас осознания чудовищности положения и того, какой урод всю жизнь был с ним под одной крышей, прошел по мозгу словно асфальтовый каток, и это чудовище — его сын.

— Это ты виноват в ее смерти, ты убил ее! — не своим голосом заорал мужчина со всей силы, запустив бутылкой в сына. Тут же он попытался сорваться с места, чтобы наброситься на некогда любимого ребенка, но сознание помутнело, и он провалился в кромешную темноту. Последнее, что он услышал, — это были шаги сына, а за ними его голос: «Ты меня раскусил, но уже слишком поздно, и доказательств у тебя нет и не будет, ведь ты такой же тупой и поверхностный, впрочем, как и все твои коллеги. И ты прав: чтобы работать в органах, нужен особый склад ума, куда уж мне до вас!» — насмешливо проговорил он.

*****************************************************************

— Сашенька, доброе утро, пора вставать! У тебя сегодня много дел! — крикнула бабушка откуда-то из глубины комнат.

Я приоткрыла глаза, из окон струился мягкий солнечный свет раннего летнего утра. С кухни доносился очень вкусный запах бабулиных ванильных оладий. «Господи, как я буду жить без них!» — подумала я про себя.

— Сашенька, ну ты чего? Ты же сама просила разбудить тебя пораньше, — войдя в комнату, сказала бабушка.

— Да я уже проснулась, бабуль! Что у нас на завтрак? — спросила я, хотя и знала уже ответ на свой, непонятно зачем заданный вопрос.

Бабушка, улыбнувшись, погладила меня по голове и сказала:

— А ты как думаешь?

Я еще раз хорошенько потянулась, лежа в кровати, утренняя дремота никак не хотела меня отпускать. Прикрыв глаза, я тут же вспомнила, что мне еще нужно забрать диплом из универа, собрать вещи, и все это нужно успеть до завтра. Так как завтра в 6:30 утра начнется моя, новая, уже совсем взрослая жизнь.

Мысль об этом ударила меня словно током, и с постели я выпрыгнула как ошпаренная. Через пять минут я уже влетела на кухню. Бабушка всё еще суетилась у плиты, дожаривая последнюю партию оладушек, запах стоял просто восхитительный. Окинув взглядом кухонный стол, я увидела на нем приготовленную чашку горячего кофе и стопку оладушек, политых сгущенным молоком. В желудке предательски заурчало. Не поворачиваясь ко мне, бабушка сказала:

— Налетай, лопай скорее, пока горячее, а то вон и так одни кожа да кости!

— А как же ты, ба?

— Я успею. Вот дожарю и поем, у меня целый день впереди, а тебе бежать уже надо за дипломом и по магазинам, чтобы всё успеть. Список покупок на столе.

На краю стола лежал свернутый лист бумаги. Я взяла его и развернула. От количества покупок мои глаза чуть не выпали.

— Бабуль, куда так много? Ты что, готовишься к затворничеству? — усмехнувшись, спросила я.

— Какое затворничество, балда! Тебе завтра ехать, а у нас ничего не куплено…

— Бабуль, мне ехать чуть больше суток, мне столько не нужно.

— Ну, конечно. Пока приедешь, пока устроишься, готовить и тем более бегать по магазинам некогда будет.

— Полагаю, спорить на данную тему бессмысленно? — приподняв бровь, спросила я.

— Правильно полагаешь. Лопай, давай, — не отворачиваясь от плиты, заявила ба.

Быстро проглотив несколько оладий, я схватила бумажку со списком со стола. На бегу чмокнула в щеку бабулю и понеслась к выходу.

Уже выйдя в подъезд, я подумала о том, что хорошо бы было, если на пути мне не встретится никто из бабулиных подруг. Нет, они, конечно, все бесконечно милые женщины и всегда ко мне хорошо относились. И даже в иной раз я бы с удовольствием с кем-нибудь из них поболтала, но сейчас у меня абсолютно на это нет времени! Ой, да кого я обманываю, мне никогда не нравилось с ними болтать. Ладно, когда я была ребенком, они пытались делиться со мной опытом и даже пытались меня воспитывать, прикрывая это всё добродетелью: мол, ты же внучка нашей подруги, и ты нам как родная…

На самом деле правда состояла совершенно в другом, а именно в том, что их собственные внуки приезжали к ним в гости раз в год и были совершенно неуправляемы, и потом кто-то же должен был их развлекать. И каждое лето мне приходилось изображать лучшую подругу для внучек тети Маши, внучки тети Даши. И, конечно же, я была лучшим другом для внука Паулины Григорьевны. Ну, с Лехой мы и на самом деле дружили: вместе гоняли на великах, ходили купаться на пляж и стреляли из рогатки по баночкам. Правда, после каждых наших совместных прогулок Паулина Григорьевна пребывала в некотором шоковом состоянии. У нее просто не укладывалось в голове, как мальчик из такой интеллигентной семьи, как ее, может порвать штаны, лазая через забор, или подраться с мальчишками из соседнего двора, получив при этом фингал под глазом, конечно, не без моей помощи.

От воспоминаний меня отвлек скрип двери на первом этаже.

— Блин, вот помяни черта — он и появится, — прошептала я, глядя сверху вниз.

На площадке первого этажа стояла высокая статная женщина пожилого возраста с безупречной укладкой и неброским маникюром, лёгким дневным макияжем, дорогим летним костюмом делового стиля и, разумеется, туфлями на каблуке. Это была Паулина Григорьевна.

Конечно, перспектива общения с этой «милой» женщиной меня совсем не прельщала, но деваться было некуда. Не могу же я выйти на улицу, минуя первый этаж. Сделав глубокий вдох, я начала спускаться по лестнице.

— О, какая встреча! Доброе утро, Александра! — расплываясь в улыбке, приветствовала меня Паулина Григорьевна. Скорее всего, со стороны могло показаться, что она и впрямь рада меня видеть, но я-то знала, что это далеко не так.

— Добрейшее утречко, Паулина Григорьевна! — ничем не уступая ей в доброжелательности, расплываясь в улыбке, ответила я.

— Куда это ты в столь ранний час? На тебя это совсем не похоже! Ты ведь далеко не жаворонок, дорогуша, наверное, что-то важное?

— Вы как всегда искромётны в своих шутках и, как всегда, неизменно проницательны! — последнее я добавила с особым смаком.

— Ну что ты, какие могут быть шутки, Александра! — всё с той же язвительностью продолжила старуха.

Я потихоньку начинала вскипать. Ну как по-тихоньку — я прекрасно понимала, к чему она клонит, и от этого мне казалось, что у меня сейчас пар из ушей пойдёт.

— Что же ты молчишь, Александра? Али секрет большой, куда путь держишь? — всё с той же ухмылкой продолжила Паулина Григорьевна.

— От чего же, совсем не секрет, — я иду забрать из университета свой необыкновенно красный прекрасный диплом, — с особым придыханием ответила я. Предвидя, как старушенция сейчас закатит глаза и начнёт рассказывать мне о своём «вундеркинде» — внучке, величайшем враче-психиатре Алексее Александровиче, — я перехватила инициативу.

— Разумеется, я не чета вашему Алексею, куда уж мне до него! Он доктор, а я кто? Юрист — этим и любой дурак сможет заниматься, правда ведь? Посидел в интернете, почитал — делов-то! Я бы с вами ещё с удовольствием поболтала, Паулина Григорьевна, но дела не ждут, хорошего дня! — крикнула я и, быстрее ветра, понеслась к выходу.

Краем глаза я увидела сползающую с лица самодовольную ухмылку старушки и долгое недовольное фырканье мне вслед со словами:

— Ну надо же, какое невиданное хамство! Никакого уважения, говорила же — ничего хорошего из этой девчонки не выйдет, слава Богу, мой Алекс не общается с ней, слава Богу, детство кончилось!

— Ну, ну, так и продолжай думать, ба, не стану тебя разубеждать! — подумала я и вышла во двор.

Через несколько минут я уже мчалась на автобусе в университет. Ну, как мчалась — еле втиснувшись в него, я поехала по маршруту. При каждой следующей остановке, как только двери открывались, мне казалось, что люди, стоявшие на нижней ступеньке, начнут вываливаться. Не могу сказать, что путешествие оказалось приятным, но, как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. После сорока минутной поездки в переполненном автобусе, наполненном смесью ароматов перегара, пота и духов, я наконец оказалась перед университетом.

Выходя из деканата, держа подмышкой диплом, на лестничном пролете я столкнулась со своим любимым преподавателем психологии Николаем Сергеевичем. Его лекции всегда были очень эмоциональны и увлекательны, практически всегда он удивлял студентов своими знаниями и историями из области психологии.

— Доброе утро, Александра! — обратился ко мне Николай Сергеевич. — Не передумала уезжать? В моем институте на кафедре по психологии и психиатрии есть вакантные места, смогла бы учиться и работать.

— Нет, не передумала, завтра утром уже выезжаю, Николай Сергеевич. Вы действительно думаете, что из меня получился бы хороший профайлер?

— Разумеется, Александра. Если бы я не был в этом так уверен, я не стал бы тебе этого предлагать. Ну, раз уж ты решила, что твое призвание — стоять на страже закона… — сказал он с иронией и как-то грустно улыбнулся. — Я желаю тебе удачи, и знай, если тебе понадобится моя помощь или консультация, я готов тебе помочь. Звони, пиши, не стесняйся.

— Спасибо большое, Николай Сергеевич! — Он снова грустно улыбнулся, взглянул на часы, потом на меня и сказал: — До свидания, Александра. Успехов вам на вашем поприще. Был рад встрече. Сказав это, он начал стремительно подниматься наверх.

Какое-то время после нашего разговора с Николаем Сергеевичем я пребывала в растерянности и уже было начала сомневаться в правильности сделанного выбора, как вдруг откуда-то из холла послышался голос Ирки.

— Ну наконец-то, вот ты где! Я уже весь университет оббежала, разыскивая тебя! Ты чего трубку не берешь? Я тебе раз двадцать звонила! — Ирка быстро окинула меня взглядом, пристально посмотрела мне в глаза и с беспокойством спросила: — Сашка, ты чего? Что-то случилось?

— Да нет, всё нормально… — всё так же растерянно ответила я.

— Ага, ну конечно. Давай рассказывай, что у тебя опять в голове происходит?

— Ничего, правда, просто взгрустнулось и всё.

— А, ну если так, то тогда ладно, а то я уж испугалась, что ты передумала ехать со мной. Грустить — это нормально, всё-таки не каждый день начинаешь новый этап. Ты уже всё собрала? Какие планы у нас сейчас? Куда идем? — не унималась Ирка.

— Мне нужно много еще чего купить, бабушка с утра написала целую портянку покупок для моей поездки.

— Ты чего? Ты еще вещи не собрала? — спросила Ира.

— Да не волнуйся ты так, я всё успею. Тем более у меня еще есть бабуля, она-то точно не даст мне опоздать! — улыбаясь, подбодрила я Ирку.

— То, что ты ещё не собрала чемоданы, это, конечно, плохо, но то, что у тебя есть супербабуля, это хорошо. Вот ей я доверяю! — повеселев, ответила Ира.

— Да, если бы не твоя ба, я бы с твоей собранностью с ума бы давно сошла, — засмеявшись, добавила она.

После встречи с лучшей подругой мои тревоги понемногу начали таять. Я почувствовала себя более уверенной, и мы вместе с ней уверенным шагом пошли в сторону ближайшего супермаркета.

Купив всё по списку и оплатив покупки, мы вышли из магазина. Выглядели мы с ней, конечно, как гужевые лошади. Хорошо, что Ирка пошла со мной, одна бы я точно бабулин список покупок не одолела. На выходе нас уже ждало такси, которое Иринка предусмотрительно вызвала. Увидев нас, таксист сразу понял, что багажник его автомобиля будет забит до отказа пакетами, и явно без особого энтузиазма пошёл открывать его нам.

Домой мы доехали быстро и, в отличие от моего утреннего путешествия на автобусе, комфортно. Забрав пакеты из багажника, мы с подругой поднялись наверх. Пока я открывала дверь, Ирка пыталась перевести дыхание и всё время причитала:

— Ну куда это всё? Бабушка тебя что, на Северный полюс отправляет? В любом городе это всё можно купить. Как ты это всё потащишь?

— Это называется забота! Прекращай ныть! — сказала я, открыв дверь и пропуская её в квартиру. — Заходи давай.

— Сашенька, это ты? — послышался голос бабушки из кухни.

— Да, бабуль, мы тут с Ирой еле донесли твои покупки.

— Здравствуй, Ирочка, — улыбаясь, сказала бабушка, выйдя из кухни.

— Здравствуйте, Тамара Александровна! — ответила Ира.

— Ну что, девочки, устали? — с лукавой улыбкой поинтересовалась бабушка. — Ну проходите, чего встали-то.

Оттащив все пакеты, мы с Иркой упали на диван, пытаясь перевести дух. Хорошо, что в комнатах было уже достаточно прохладно, так как бабуля предусмотрительно включила кондиционер.

— Звонила Паулина Григорьевна, — входя в комнату, сказала ба. В её руках был запотевший, только что приготовленный домашний лимонад. — Вот выпейте, сразу полегчает. — Сашенька, детка, что ты ей такого сказала, что бедная старушка пьёт успокоительные? — с усмешкой спросила бабушка.

— Ба, честное слово, ничего такого, просто ответила ей так, как нужно было отвечать с самого начала. С чего она решила, что может с нами разговаривать как с людьми второго сорта? С чего она взяла, что лучше нас? Мне не десять лет, чтобы учить меня жить или отчитывать. Как помнишь, она здесь в обморок падала, что, видите ли, из-за меня её Алёшенька зарядом соли в зад получил. — Эта картинка у меня моментально встала перед глазами, и я, не сдержавшись, рассмеялась.

— А помнишь, как она потом пришла к тебе и говорила, что это я Лешку надоумила залезть в чужой сад за черешней, а там сторож какой-то слишком нервный оказался и…

Дальше я уже не могла выговорить ни слова, душил смех. Мы долго смеялись все вместе, до слез.

Ближе к вечеру все мои сумки были собраны, провизия в дорогу приготовлена. Около десяти часов вечера я отправила Ирку на такси домой, чтобы та успела отдохнуть перед дорогой, ведь нам с ней еще более суток ехать до нашего нового места проживания. После Иркиного ухода мы еще долго лежали с бабушкой на диване в темноте и вели задушевные разговоры. Время от времени она тяжело вздыхала, и от этого мне щемило в груди. «Ну ничего, я же буду приезжать сюда в отпуск», — мысленно проговаривала я. Этой ночью совсем было не до сна, лишь к утру мне удалось уснуть. Спустя несколько часов мы с бабушкой метались по всей квартире, чтобы всё успеть и ничего не забыть.

На вокзал мы с бабулей прибыли вовремя. Иришка появилась минут через пять. До отправки поезда оставались считанные минуты, и все это время бабуля не выпускала меня из своих объятий, время от времени всхлипывая и причитая: «Сашенька, береги себя, пожалуйста, не забывай, звони, приезжай».

— Бабуль, ну чего ты опять? Обещаю, при первой возможности сразу к тебе. Звонить буду каждый день, хочешь?! Только не плачь, прошу тебя!

Через десять минут мы с Иркой уже сидели в купе. Впереди нас ожидало путешествие длиной в тридцать один час.

************************************************************************

В поезде время пролетело незаметно, было достаточно комфортно и весело. В поезде время пролетело незаметно, было достаточно комфортно и весело. Мы познакомились с парой ребят из того же города, в который направлялись, так что на перрон мы вышли в новую жизнь, новый город и с новыми знакомыми.

На стоянке у вокзала мы с Иркой взяли такси, чтобы доехать до нашего нового места проживания. Все время поездки мы ехали, глазея по сторонам, чтобы хотя бы примерно запомнить маршрут, но на самом деле это было не первостепенно — просто новый город было интересно рассматривать. Несмотря на то что город не считался областным центром, на первый взгляд он не казался таким уж провинциальным: он сочетал в себе всё — и новостройки, и здания дореволюционной постройки. Вид из окна такси меня радовал, на самом деле город выглядел достаточно ухоженно и уютно. В голове пронеслось: «Хорошо, что Лёха уговорил приехать именно сюда». Наконец такси остановилось около типичной многоэтажки хрущевских времен. У подъезда нас уже ждал высокий, хорошо сложенный и внешне приятный парень, который, не переставая, скалился нам во все тридцать два зуба, — это был Лёха.

— Привет, Санёк! Сколько лет, сколько зим? О, я даже и не предполагал, что ты уже такая!

— Какая — такая? Улыбка сползла с лица Лёхи, было понятно, что мой вопрос его смутил, он потупил глаза на Ирку. Понимая, что нужно как-то спасать положение, я кивнула в сторону Иры и сказала: «Знакомьтесь, Ира, это Лёха, ой, то есть Алексей, мой друг детства. Алексей, это Ирина, моя подруга». Лёха было протянул Ирке руку, чтобы пожать в знак приветствия, но я его толкнула в плечо и сказала: «Лёх, давай потом окажешь знаки приличия, а сейчас помоги, пожалуйста, вытащить наши пожитки из машины, человека нужно отпускать, у него уже заказ горит».

— Да, конечно, столько не виделись, я аж что-то растерялся.

— Это заметно, ну ты давай соберись, сейчас разместимся и поговорим, — сказала я.

— Ок, — ответил Лёха и подмигнул мне.

Таксист уехал, а мы двинулись все вместе в квартиру, которую нам подыскал Лёха. Несмотря на то что здание внешне не выражало ничего привлекательного, в подъезде оказалось очень уютно, сразу было видно, что жильцы подъезда любят свой дом. Подъезд был достаточно светлым, так как стены были покрыты светло-бежевой краской, полы выкрашены в благородный серый цвет, на каждом окне располагались живые красивые цветы с ярко-зелёными листьями.

Кое-как добравшись до нашего третьего этажа, мы вошли в квартиру, и Лёха каждой из нас вручил комплект ключей от подъезда и входной двери. Затащив в комнату всю нашу поклажу и отдышавшись, Лёха сказал: — Располагайтесь, девочки, около семи я зайду за вами, покажу город.

— Спасибо тебе, Лёша, ты нам очень помог, ты настоящий друг! — Да ладно тебе, приходите в себя, встречаемся в семь у подъезда, — сказал он, захлопывая за собой дверь.

— Ага! — только и успела я ответить.

— А он симпатичный, — с придыханием сказала Ирка.

— Ага, наверное, — это всё, что я смогла на это ответить. — Слушай, давай потом повздыхаешь, сейчас нужно найти сумку с продуктами и разложить всё в холодильник, у нас на всё про всё два с половиной часа. — Ну ладно тебе, не злись, сейчас всё сделаем и даже время еще останется, не заводись, пунктуальная ты моя, — с улыбкой сказала Ирка.

— Да я и не завожусь, просто будет неудобно заставлять человека ждать, он и так для нас много сделал, нужно придумать, как его отблагодарить, — потирая подбородок, сказала я.

— Может, мы его на ужин пригласим? — из кухни донесся голос Ирки.

— Вполне хороший вариант, — согласилась я.

В семь часов вечера, как и договорились, мы встретились с Лёхой. Он долго рассказывал нам о городе, показывал местные достопримечательности. Когда мы возвращались домой, Лёха предложил срезать путь через парк. Пока мы шли, меня не покидало чувство, что за нами всё время кто-то наблюдает, я несколько раз оглядывалась, всматривалась в темноту, но ничего так и не смогла рассмотреть.

— Лёша, а что это за парк у вас такой? Фонарей практически нет, да и скамеек не так много, а где хоть какое-то подобие дорожек?

— Эх, девушки, мы и такому рады, это место только недавно начали облагораживать, ещё каких-то лет десять-пятнадцать назад это место больше напоминало дикий лес в центре города: только протоптанные дорожки, бурелом да заросли в человеческий рост. А несколько лет назад хоть расчищать стали, да кое-где фонари появились. Да и то всё начали чистить, когда администрация в городе сменилась. Пришел новый глава в город и дал распоряжение разработать проект этого парка, всё здесь вычистить от зарослей в целях недопущения и пресечения преступных деяний, — усмехнувшись, сказал Лёха.