Гравитация времени

— Ты очень умный парень, правда, — сказала она. — Я думаю, ты точно будешь счастлив… в будущем.

— Если честно, я очень надеюсь на это! — ответил Димка, и это была самая горячая истина.

Оксана вдруг рассмеялась, шагнула к Димке, взяла его за плечи и взъерошила ему вихры на макушке — быстро, по-матерински, как это делают женщины, повторявшие это движение не раз.

— Я очень рада, что мы с тобой наконец познакомились! — она прищурилась с деланной хитрецой. — Ну что, мы теперь друзья?

— Конечно! — улыбнулся Димка.

Он опустил глаза, потом снова посмотрел на нее.

— Правда, Оксана, спасибо вам за всё, что вы делаете для папы. Ну и вообще…

— Пустяки! — она махнула рукой. — Об этом даже не стоит говорить. Это одна сотая из того, что я могла бы сделать для него…

Она запнулась.

— …при других обстоятельствах.

На ее щеках проступил едва заметный румянец, но она тут же взяла себя в руки. Гордо вскинула подбородок, и в ее глазах снова заплясали веселые искорки.

— Так, всё! Не время грустить! — она решительно протянула ему руку. — Ведь сегодня на свете появилось два новых друга!

— Точно! — Димка пожал её ладонь — маленькую, гладкую, но очень крепкую.

— Если мы вместе будем помогать Сергею, он очень многого сможет добиться. Только помогать надо сообща. Договорились?

— Договорились!

— Вот и здорово!

Оксана вдруг посерьезнела.

— Дим, одна просьба… Про маму не забывай! Заботься о ней.

Димка молча кивнул.

— Годы быстро пролетят, и не заметишь, — сказала она. — А близкие… Мы всегда им нужны! Даже если они кажутся сильными. Не забывай об этом, Димочка — хорошо?

— Хорошо, — сказал Димка. И, чуть улыбнувшись, прибавил: — …Оксаночка.

Она расхохоталась — громко, во весь голос, так что Димка даже испугался, что их услышат.

— Ну, просто весь в отца! Кавалер!

Она неожиданно поцеловала его в щёку. Потом взяла за руку и потянула в сторону всей компании.

— Ну что — пошли пить чай?

— Пошли! — бодро сказал Димка.

Дорога домой

Вечер опускался над домами. Стояло то самое время, когда шум дня спадает и в теплом воздухе слышно, как в соседнем окне звякает посуда.

Вдоль пятиэтажки неспешно прогуливалась Маринка с рыжей колли на поводке. Собака вела её, а не она собаку, — как всегда и бывает с большими собаками и девочками.

К торцу дома мягко подкатила серая министерская «Волга».

В салоне машины Оксаны царило смешение запахов: автомобильный велюр, женские духи и неуловимый аромат чего-то далекого, серьезного и многообещающего. Когда они подъезжали к дому Флегонтовых, Димка увидел подругу-соседку и вдруг обрадовался внезапно возникшей возможности.

— О, вон Маринка с собакой гуляет, — сказал он будничным голосом. — Пап, я на пару минут, чисто поздороваться — хорошо?

— Да, хорошо, — рассеянно кивнул Сергей. — Я сейчас…

Оксана обернулась к заднему сиденью:

— Так, Дим, не забывай — мы теперь друзья!

— Конечно, Оксана! — он толкнул тяжелую дверцу. — До свидания! Спасибо за всё, вы классная!

— Пока, Дим! Была рада с тобой познакомиться.

Он выбрался наружу и быстро зашагал к Маринке.

— Привет! Не помешал?

— О, это ты! — Она улыбнулась. — Привет! А ты откуда взялся?

— А вон из той машины, — Димка небрежно махнул рукой в сторону «Волги». — Нас с отцом из института подвезли. Его коллеги…

Маринка посмотрела на «Волгу», потом на Димку с многозначительным выражением на лице.

— А-а!.. Коллеги!

***

В машине было тихо. Двигатель мерно работал на холостых, и от этого мелко дрожало зеркало заднего вида.

Оксана и Сергей сидели рядом, и каждый смотрел прямо перед собой.

— У тебя замечательный сын, Сереж, — тихо произнесла Оксана. — Очень славный мальчишка!

— Да, Димка — смышлёный парень…

Он помолчал. Оксана искоса посмотрела на него:

— Сколько же лет мы с тобой не виделись? Страшно подумать…

— Вот — увиделись. И как будто и не было этих лет…

Она повернулась к нему всем телом, подогнув коленку на сиденье, и ее лицо вдруг оказалось совсем близко.

— Серёж… Скажи честно: ты вспоминал меня хоть раз потом? Вспоминал нас? Наше время?

— Оксан, да я…

Он повернулся к ней и несмело провёл пальцами по её волосам — так осторожно, будто боялся, что от этого прикосновения всё исчезнет.

— Я всегда помнил.

Оксана легонько поцеловала его руку и накрыла её своей ладошкой, а другой коснулась его лица. Она провела кончиками пальцев по его щеке, коснулась едва наметившейся седины на виске — которой раньше не было.

— Серёжа… — сказала она невыносимо ласково.

Он посмотрел прямо в ее глаза. Они были широко открыты, и вдруг заблестели в считанные мгновения. Она порывисто взяла его лицо в ладони и чрезвычайно мягко поцеловала в губы. Он не успел опомниться, как она уже резко отстранилась и отвернулась к своему окну.

— Всё, иди… Иди! Тебя ждут.

Сергей, смущённый, как мальчишка, неуклюже обнял Оксану за плечи — чувствуя, будто его руки не принадлежат ему. Потом мягко поцеловал ее в висок.

— Я этого не забуду, Ксюш. И тебя.

Он вышел.

В машине включилась задняя передача, и «Волга» резко подала назад. Димка, помахав уходящей Маринке, быстро зашагал к отцу.

Машина развернулась и, проезжая мимо них, притормозила. Лицо Оксаны оказалось прямо напротив них. Она тряхнула локонами, улыбнулась и помахала рукой — весело, легко и непринужденно, как машут старым друзьям.

Они замахали в ответ.

Оксана коротко посигналила. Тут же «Волга» рванула с места, вырулила за угол дома, и помчала в сторону московской трассы. Рокот мотора ещё некоторое время слышался, а потом растворился вечернем воздухе.

Отец и сын стояли молча.

— Н-да… — только и произнес Сергей. — А что это за девочка, ты говоришь?

— Маринка Трефилова, с шестого подъезда.

— А-а… Ясно.

Сергей помолчал. Затем набрал в грудь побольше воздуха.

— Дим, ты ничего не подумай…

— Пап! — перебил Димка. — Я всё знаю. И хочу тебе сказать: всё в порядке. Она правда классная! И ты тоже… Вы оба молодцы. Я тобой горжусь. Вот и всё!

Сергей задержал на сыне взгляд — в нем была смесь удивления и уважения.

— Ну что ж… Пусть будет так.

Он глубоко выдохнул.

— Хорошо, что ты уже всё понимаешь.

Прощение

В прихожей пахло жареной картошкой. Сергей стоял у телефонного столика, наматывая витой шнур на палец, и говорил громче обычного — как всегда говорят по междугородней линии или с кем-то очень важным.

— Алло, добрый вечер! Эрнест Иванович? Здравствуйте, это Сергей Флегонтов из Протонска! Да, виделись с вами в сквере… и Дима, да! Скажите, когда можно с вами встретиться? Прямо завтра? А-а, у нас, в нашем… ага, на втором этаже — да, конечно, знаю! В два часа — да, смогу! Хорошо, подойду. Договорились, всего доброго!

Он положил трубку, она звякнула. Из кухни, вытирая руки о фартук, вышла Лариса.

— Кому это ты звонил?

— Нашему народному депутату. Мы встречаемся завтра в ДК — там другие нардепы тоже подъедут, из Межрегиональной группы.

— Ох ты ж, смотри-ка! — Лариса всплеснула руками. — У тебя с ними дела какие-то?

— Да, Лорик, надо некоторые вопросы важные осветить.

— По вашему эксперименту?

— Не только. Там ряд вопросов… Надо кое-какие предложения обсудить, перед финальным заседанием съезда.

— Вон как! Ну, это дело серьёзное!

Она подошла и сняла с невидимую пылинку с лацкана его пиджака.

— Ужинать хоть будешь, верховный советчик мой?

— Конечно, дорогая! — Сергей приобнял её. — Только переоденусь!

***

Димка лежал в своей кровати, заложив руки за голову, и смотрел в потолок — квартира погрузилась в сонную тишину.

За его письменным столом, в жёлтом круге настольной лампы, отец что-то задумчиво писал в блокноте, время от времени останавливаясь и глядя в стену. Паяльник в подставке дымил тонкой сизой ниткой, источая сладковатый запах канифоли. Из магнитолы тихонько бормотало радио — так тихо, что слов было не разобрать, одна интонация.

— Пап, знаешь, я тут подумал… — негромко сказал Димка в потолок. — Вы сегод