Гравитация времени

— Ну а что, пап — крутяк! Отлично сидит!

— Да? Думаешь?

— Серьёзно — прям совсем другое дело!

Лариса вернулась в гостиную. Димка повернулся к матери.

— Мам, ну ты просто супер-мастерица!

— Ну, супер — не супер, а кое-что умею… Так же лучше, я думаю?

Сергей решительно поднял два больших пальца вверх.

— Просто шик! Как новый! Спасибо, Лор… Как раз вовремя — мне уже идти надо…

— Ты в Москву?

— Да нет, в институт… Там комиссия из Москвы приехала… Надо Женьке помочь проект один отстоять…

— Ты с работы отпросился, что ли?

— Да взял пару дней за свой счёт… Там просто дело с моими разработками связано — поэтому без меня никак…

Димка поспешил добавить:

— Мама, это всего один разочек!

— Надо, так надо! Иди! Только… сейчас…

Лариса взяла из серванта флакон туалетной воды и побрызгала на шею Сергея.

— Ну вот! Теперь можно и к высоким гостям!

Сергей неловко приобнял Ларису за плечи и быстро чмокнул в щеку.

— Спасибо, Лор…

Лариса стряхнула пылинки с плеча Сергея.

— Все, иди!

Сергей кивнул и направился из комнаты, но на секунду задержался, обернувшись к Димке.

Ты, если что, на гаражи подтягивайся, Димасий! Там Паша сейчас в катере блок управления подправляет… Вечером буду! Пока!

— Хорошо! Пока, пап!

Сергей вышел, за ним захлопнулась дверь. Димка и Лариса посмотрели друг на друга. Им там много хотелось сказать друг другу, что они просто молчали.

На пределе откровенности

Димка сидел в гостиной на диване, упершись в него расставленными руками — поза человека, готового долго слушать. Лариса сидела рядом в кресле.

— … Я этого никогда не говорила… и папа тоже, как я понимаю… Но тогда я поставила ему условие — если он не уволится из НИИ, то я… В общем, я пригрозила ему, что сделаю аборт.

Лариса отвернулась к окну, помахав ладонями перед лицом — словно ей внезапно стало жарко. Затем посмотрела в сервант, поправляя упавшую прядь.

— Тогда же, кстати, остановились эти часы, что нам подарили на новоселье… — она горько усмехнулась. — Такое вот совпадение…

Димка оживился.

— А они сейчас, кстати, все так же идут! После Чумака…

— Ага… Чумак… — произнесла Лариса с грустной улыбкой. — Тоже чудеса!..

Она умолкла, явно что-то вспоминая, и Димка не решался ее тревожить. Наконец она поместила лицо в свои ладони, опершись локтями о подлокотники, и начала сбивчиво говорить:

— Я столько раз прощения просила у тебя… когда ты был ещё в животе, толкался… потом когда родился, совсем маленький был, а я тебя пеленала… Или купаю тебя, а ты смеёшься — и я смотрю на тебя, а у меня такая боль внутри… Потом когда в садик тебя как-то одевала… И не могу тебе в глаза смотреть… Представила на миг, что тебя нет, что ты не родился — и всё, не могу…

Димке вдруг вспомнились их обычные семейные вечера: мама сидит за швейной машинкой, перед ней лежит немецкий журнал «Burda Moden» с модными выкройками… Они с отцом листают свои журналы или играют в шашки, по телевизору идет какая-нибудь передача — сатирики или что-то познавательное. И вот эти тихие вечера не совмещались у него в голове с тем, что сейчас говорила мать — сбивчиво, с болью и накалом в голосе, с раскрасневшимися глазами, на которых блестели слезы.

— Потом ты подрос и я не хотела об этом вспоминать… Я говорила себе — если люди оказались вместе, если у них рождаются такие замечательные дети — это неслучайно. Ведь это решается всё не нами… И надо быть благодарными судьбе, верными ей… И тогда жизнь ответит добром. Жизнь — вот что самое главное…

Лариса обратила к Димке свое лицо, и он ощутил, будто от нее исходил жар и свет.

— Я ведь тоже хотела другой судьбы, Дим… Не портнихой я мечтала быть, и не модисткой… Я же поступала в театральный сначала… Но как-то просто не пришла на экзамен… Наверное, не хватило смелости, веры в себя. Хотя были способности, меня хвалили… Что ж, значит, это было не моё!

Димка замер в раздумье.

— А что — твоё, мам?

— Моё? Наверное, быть с вами… Я думала об этом, и знаешь… Всё-таки поняла — нам надо уважать тех, кто с тобой рядом… Ценить, благодарить… Ведь никто не знает, от чего человек отказывается… Главное, чтобы это было не зря!

Димка встал с дивана и присев перед матерью на одно колено, обнял ее. Она взяла его голову в ладони.

— Ты прости меня, сынок… Прости…

— Мама, ты чего! Всё не зря! Правда — всё совсем не зря!

— Пусть так, Дим… Пусть будет так!

Она отстранила сына, встала, поправляя волосы.

— Так, что-то не ко времени я расклеилась… Мне ещё на работу! Пойду, умоюсь, надо в порядок себя привести…

Она достала платок и высморкалась, потом глубоко вздохнула.

— Хотела ещё у Нины денег занять, в рыбный занести, за мойву…

Димка, секунду подумав, вдруг вскочил и убежал в свою комнату. Он вернулся, когда мать собиралась зайти в ванную. В руке он держал трёхрублёвую купюру.

— Вот! Это я сэкономил… в Луна-парке… Я там ничего не тратил… Возьми, мам!

Лариса непонимающим взглядом смотрела на деньги, промакивая глаза платком — и вдруг улыбнулась.

— Вот те раз! Очень кстати! Как раз до получки два дня осталось дотянуть…

Она погладила Димку по голове:

— Экономист ты мой! Ну, положи…

Она кивнула на тумбочку и ушла в ванную. Димка положил трехрублевку на тумбочку. Затем не спеша прошел в гостиную. Подошел к серванту. Массивные зеленые часы в хрустальной оправе тикали четким механическим звуком. Секундная стрелка мерно отсчитывала время. То самое время, которое еще можно исправить — если очень хочется.

Глава 11

"ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕ"

Поздняя встреча

К полудню полигон возле большого протонного ускорителя «УНЧ-2000» уже мало походил на обычное поле. Вдоль размеченной линии стояли три кольцеобразные рамки резонаторов. В кузове «ГАЗона» оставался еще один резонатор, еще одно кольцо висело в стропах крана, медленно поворачиваясь. Крановщик, высунувшись из кабины, кричал вниз и махал ладонью, споря с одним из МНСов.

— Ты сразу мог сказать, что левее надо? — горячился крановщик.

— Ну а что, трудно лишний раз поднять? — парировал МНС.

— Ага, посиди тут с мое!.. — не унимался крановщик.

Чуть поодаль Костя что-то вещал с важным видом группе сотрудников, обступивших резонатор.

Метрах в ста от ближайшего кольца, ближе к институту, под брезентовым тентом раскинулся наблюдательный пункт: стол, уставленный приборами, тут же лежал чей-то раскрытый блокнот, придавленный от ветра серебристым разводным ключом… Вытянутая в небо мачта антенны, ящики с инструментами и даже старенький холодильник, спасавший от жары. За столом девушка что-то записывала в клетчатую тетрадь, а рядом с ней склонился молодой лаборант — пожалуй, слишком близко, чтобы интересоваться только цифрами. Но она не обращала на него никакого внимания.

Чуть в стороне от НП стояла Оксана. Она неспешно пила воду из складного дорожного стаканчика и смотрела, как по дороге к полигону катит институтская «буханка».

Машина остановилась, открылась дверца. Сергей спрыгнул на землю и пошел в сторону Оксаны, на ходу поправляя костюм и галстук — точно проверяя, всё ли на месте.

— Привет, Оксан…

— Здравствуй, Серёжа!

Он взял её протянутую руку, осторожно накрыл ее сверху второй ладонью и тихонько сжал. Почти сразу смутился и отпустил.

— Ты одна? А Женя где?

— Пошёл в контору. Сейчас будет.

Шагнув ближе, она легонько поправила узел его галстука. И только после этого снова подняла на него глаза.

— Вижу, приоделся, Серёж… Тебе очень идёт костюм.

— Непривычно немного, но сойдёт.

— А ты всё такой же.

— Какой?

Она помолчала, потом взглянула на него искоса, серьезно.

— Каким я тебя всегда помнила.

С поля доносился голос МНС-а:

— Правее чуток, теперь правее!

— Да сам вижу!.. — огрызался крановщик.

***

Глиссер шёл ровно, почти паря над водой, вот уже по правому борту показался берег полигона с торчащими на траве серыми кольцами резонаторов.

У штурвала сидел Паша, ветер трепал его волосы, а рядом вглядывался в берег Димка.

— О, вон и батька твой! — перекрикивая мотор, бросил Паша.

— Точно? — Димка взял бинокль. — А ну-ка…

В окулярах прыгнула, поймалась и встала картинка: тент, холодильник… Рядом две фигуры. Мужская — в пиджаке, женская — в светлом. Стоят близко. Она поднимает руку к его галстуку.

— Да… — сказал он и опустил бинокль. — Это они.

Паша поднял рацию:

— Земля, приём! Мы прибыли, навигацию на катере установили. У нас всё в норме!

Из рации отозвался веселый молодой женский голос:

— Паша, это Надя! Евгений Петрович отошёл, скоро будет. Идите к нам, у нас холодный боржоми!

— Вас понял! Идем на посадку!

Глиссер заложил крутой вираж, оставив за собой пенную дугу, и носом устремился к берегу.

***

Оксана и Сергей стояли у тента.

— Я оценила твоё стремление быть сегодня при параде, — Оксана пристально смотрела на лицо Сергея, изучая каждую его черту — словно пытаясь наверстать прошедшие годы. — Мне приятно. Но я помогаю тебе не из-за того, что было. И не из-за того, что могло бы быть. Я просто рада, что появился повод тебя увидеть!

— Я думал, ты не приедешь… — Сергей поиграл желваками — Помню, скольких нервов тебе всё это стоило.

— Серёж, перестань… Я в полном порядке. Я больше за тебя переживала.

— Да что я? Работа, дом… Димка растёт. Шустрый стал, серьёзный.

— Весь в тебя.

— Надеюсь, сам в себя, — застенчиво улыбнулся Сергей. — Ты-то как? Муж, дети?

Оксана сложила гармошку стаканчика. Опустив глаза, рассеянно отряхнула руку от капелек воды.

— Вечно эти стаканчики протекают… — затем подняла глаза на Сергея. — Я нормально! Муж — замначальника аппарата министра. Наверное, ты знаешь. Это, кстати, он подписал бумагу о нашей комиссии…

Сергей кашлянул.

— Что ж, спасибо ему…

— Да… Впрочем, как ты понимаешь, он дошел до этой должности не сам по себе.

— Да, я помню. Когда мы еще работали, твой отец был важным чином в военной приемке.

— Начальником управления, — кивнула она.

— Ну, для родного зятя чего только не сделаешь!

— Ему на зятя всё равно. Он всегда всё делает только для меня. По крайней мере, думает, что мне так будет лучше…

Сергей посмотрел на неё внимательно.

— …Да, вроде всё, и правда, неплохо вышло.

— Не так уж и плохо, — повторила она, опустив глаза.

Сергей выдержал паузу и спросил:

— А дети у вас есть?

Оксана посмотрела куда-то за горизонт и едва заметно кивнула.

— Дочь…

Она перевела взгляд на Сергея.

— Я и замуж-то вышла случайно.

— Это как?

— Настроение было такое… блюзовое. А этот поклонник вокруг меня больше всех увивался. Вот я и махнула на всё рукой…

Сергей снова заиграл желваками.

— Оксан…

— Ладно, не обо мне речь, — она перебила Сергея, размывая серьезность его тона. — Что тут вы с Женькой задумали? Что за важность такая, что даже обо мне вспомнили?

— Ну, о тебе я всегда помнил, — сказал Сергей и сам удивился, как легко это вышло. — А что касается важности… Да как тебе сказать! Важность и впрямь исключительная. Наверное, ничего более важного в моей жизни и не было…

— Вот как! — Она приподняла бровь. — Ты же вроде, я помню, на комбинат домостроения перевёлся… Что, решил всё бросить и вернуться к истокам?

— Видимо, такой момент всегда наступает… Когда надо всё бросить и вернуться к истокам.

Оксана чуть улыбнулась.

— Что-то явно секретное! Женька тоже скрывается, не говорит…

— Мы сами пока не до конца понимаем, с чем столкнулись. Но если получится…

— Сереж, я все понимаю! Правильно, мужчины должны уметь хранить тайны, так что не буду тебя пытать. Я думаю, вы знаете, что делаете.

Сергей глубоко, с облегчением вздохнул.

— Очень на это надеюсь!

— Я уверена, ты не стал бы так суетиться по пустякам. Тебя всегда занимали только масштабные задачи.

— Наверное, ты права.

— Именно это мне всегда и нравилось в тебе…

Сергей не успел смутиться — он увидел, как к ним со стороны НИИ подходил Суровцев, рядом с ним — Савва в легком свитере и маленькой спортивной сумкой через плечо. Суровцев ещё издали развёл руки:

— Вот они, голубки! — воскликнул он, подходя. — Оксан, мы сегодня до упора! Через час выездная кухня пожалует. Перекусишь с нами по старой памяти, или поедешь?

— Жень, ну когда ещё такой шанс выпадет! Конечно, я с вами.

Оксана погрозила Суровцеву пальчиком.

— И вообще, не забывай — у нас тут комиссия, а не просто так!

— Йес, мэм! — Суровцев щёлкнул каблуками ботинок. Затем повернулся одним боком к Оксаной, другим — к своему спутнику. — Так, друзья, позвольте представить! Это Савва, директор фирмы «ННН». Оксана Алексеевна, Сергей Валерьевич…

Савва учтиво кивнул Оксане и крепко пожал Сергею руку.

— Это наш партнер! — заявил Суровцев. — Они нам компьютеры и оргтехнику поставляют. Савва любезно согласился помочь с расчётами.

— Люблю нетривиальные задачи, знаете ли… — Савва скромно улыбнулся. — Я вообще сам физик по образованию и совсем немножко программист!

— Что ж, такой специалист нам очень кстати! — сказал Сергей.

С поля донесся голос МНС-а.

— Майна, майна! Вот так, хорош!

Последнее кольцо резонатора опустилось на опоры. Маршрут будущего обретал свое четкое направление.

Город-сад

Над полигоном звучала музыка. Кто-то принес и поставил магнитолу на ящик с кабелем, и ритмичные гитарные риффы песни группы «Европа» разносились по поляне:

When the world is out from the other side,

She turns around…

'Cause day and night she's waited patiently.

Now a different kind of world out there

Is to be found.

It's over now for everyone to see.

This is the way it's meant to be…

Работа шла споро и весело. Парни крутили рамки резонаторов, девушки выпрастывали провод из бухт… Кто-то заглядывал в дальномер, кто-то передавал команды по рации. Везде слышались шутки, смех, задорные присказки… Парни старались понравиться девушкам, те в ответ кокетничали.

Оранжевый электрокар привёз новые мотки — на обратном пути парни поставили на него девушек, запрыгнули сами и весело доехали до НП. И снова смех, команды по рации бодрыми молодыми голосами, взрывы хохота — значит, кто-то снова удачно, метко пошутил.

Димка ходил от одного резонатора к другому, разглядывая разрумянившиеся, радостно-возбужденные лица, сверкающие глаза младших научных сотрудников — жилистые белозубые парни в рубахах с закатанными рукавами. Девушки в разноцветных легких юбках, кофточках, джинсиках… Люди, переполняемые дерзновением научных идей, яркостью наступившего лета, романтикой и всепобеждающей силой жизни…

Вдруг подумалось ему — а ведь все эти люди здесь не случайно. Пусть они не знают до конца, что они сейчас возводят. Для них уже происходит нечто очень важное. Они создают для себя новый мир, новую жизнь и — чем черт не шутит — новую страну… Которую ещё никто не видел, но которую уже хотелось полюбить.

***

К обеду на траве поставили скамейки, расставили столы, расстелили скатерти. Электрокар привез обед: две больших алюминиевых кастрюли с первым и вторым: суп и тушеная капуста с картошкой. На скатерти, тем временем, появилась также домашняя снедь: свежие тепличные огурцы, дефицитный сыр, банки с компотом, миска с солью, пирожки… Откуда-то появился даже электросамовар. Магнитола перекочевала с ящика на стол и продолжала петь, но уже потише. Солист «Европы» проникновенно допевал припев:

It's the way that we make things turn

It's the way that we live and learn

I know, it's the sign of the times…

«Что он поет? — подумал Димка. — «Сайн оф зе таймс - Знак времён?» Времени?.. Да уж… Всегда всё самое главное касается времени…»

Вся компания, оживленно общаясь, обедала. Так, как могут обедать хорошо поработавшие молодые люди — угощая друг друга, шутя, ловя друг друга на полуслове… Рядом с Димкой сидели Костя, Паша и Надя — та самая расторопная девушка с НП. Суровцев, Савва и отец с Оксаной сидели наискось по другую сторону стола.

Надя открутила пробку термоса.

— Паш, ещё чайку подлить? Как тебе чай с травками?

— Угу, подлей, — ответил Паша, жуя пирожок. — Надюш, травки — супер!

— Я бы тоже от чая не отказался, — вставил Костя.

— Ой, Кость, ну тут на одну чашку осталось…

— И всё достанется этому прожорливому питекантропу! — Костя показал на Пашу вилкой. — Да ладно, шучу я, Надь. Вон ребята самовар ставят.

— Ничего не поделаешь, старина, — важно ответил Паша. — Кто успел, тот и съел! Естественный отбор, понимаешь…

Димка жевал машинально — его внимание было приковано к разговору взрослых. Они дискутировали оживлённо, будто сидели не за столом для пикника, а заседали в самом Верховном Совете.

— …Ребят, да правильно, землю надо раздать людям, — со знанием дела говорил Савва. — Не эти несчастные огороды на краю света, а нормальные участки в черте города. Пусть строят на ней что хотят! Виллу, магазин, прачечную. Есть же эти молодёжные жилые комплексы, МЖК. Вот можно у вас такой забабахать. Типа «Город-сад»! Ну не будет голодранец «эм-эн-эс» думать о науке, пока у него своего угла нет!

Костя заинтересованно вытянул шею в сторону Саввы, и последнюю его фразу горячо приветствовал мычанием набитого рта и взмахом вилки.

— А хватит на всех участков-то? — спросил Сергей.

— Серёг, ну а чего бы их не хватило! — Суровцев даже отложил хлеб. — Японцев вон сто миллионов, а живут на четырёх камнях! Ну хорошо, пусть дают только молодым парам — будет заодно и стимул плодиться. Вон, у нас рождаемость второй год подряд падает…

— Тут главное организовать всё правильно, — сказал Сергей. — Лучше всего, наверное, создать «научно-технический центр молодежи» и через него уже действовать.

— А чего его создавать! — оживился Суровцев. — У нас он уже давно создан. Вон Костя, как комсорг, у нас ответственный по институту за НТТМ! Пока, правда, на бумаге больше. Вот и будет уже реальное наполнение — а, Костя?!

Костя, услышав своё имя, выпрямился, словно на партсобрании и с усилием проглотил то, что жевал:

— Я всегда только за, Евгений Петрович! — отрапортовал он.

— Да, панельный комбинат надо обязательно подключать, — Сергей развивал возникшую общую мысль. — Я сам видел, там на складской зоне всё затарено: фундаментные блоки, плиты, арматура… А можно материалы разом купить, и строиться сразу посёлком.

— Конечно! — Савва налил себе полный стакан компота. — А то перестройка, все на хозрасчёт перешли — а много ты за живые деньги сейчас найдешь покупателей? А тут вам и массовый сбыт стройматериалов. Комбинату — деньги, а вам — жильё.

— Я о чём и толкую! — Суровцев загорелся, словно уже видел этот посёлок наяву. — Нам выгодно сразу строиться, всем НИИ… Тут тебе и досрочное выполнение программы КПСС: «Жильё каждой семье к двухтысячному году»! А, комсомол?

Суровцев подмигнул Косте, и тот энергично закивал в ответ, потрясая рукой с надкушенным огурцом.

— Ребята, отличная идея! — сказала Оксана. — Надо только, чтобы люди могли ссуды брать на строительство. У молодёжи денег особо нет — разве только сбережения родителей…

— Да денег у народа на руках полно, — отмахнулся Савва. — Другой вопрос, во что они их вкладывают. Тут даже проблема прямо противоположная: денег у народа больше, чем товаров, и применения эти деньги себе не находят.

— Короче, Женя, надо тебя председателем нашего горсовета избирать! — деловито предложил Сергей. — И вперёд, с инициативой на высший уровень!

— Ага! Тут бы для начала председателем… — Суровцев понизил голос и оглянулся, — …нашего НИИ стать. А то старик не больно-то на пенсию спешит.

Оксана покровительственно положила ему руку на плечо.

— Жень, главное, что ты на правильном пути! — сказала она. — Реорганизация министерства идет полным ходом, все наши двигаются наверх. Твои способности давно оценили, поверь — так что институт, это всего лишь вопрос времени…

— Дай-то бог! — Суровцев поднял стакан компота в знак тоста, и трое его собеседников с готовностью повторили его жест. К ним поспешил присоединиться Костя.

Димка слушал молча, затаив дыхание. Он смотрел на взрослых ——— этих, в сущности, еще молодых, загорелых, талантливых, остроумных и энергичных людей, которым не было и сорока. И которые прямо здесь, на траве, за стаканом компота, придумывали будущее.

Интересно, каким оно стало для каждого из них…Или каким оно еще только станет?..

От избытка мыслей и впечатлений у Димки потяжелела голова. Он положил в рот оставшийся кусочек сыра с колбасой, поднялся и отряхнул ладони.

— Старик, ты куда? — удивился Костя.

— Да я наелся!..

— Митрий, сейчас самовар будет готов! — напомнил Паша.

— Дима, возьми ватрушку! — захлопотала Надя. — Домашняя, мама пекла!

— Спасибо, Надь, ребят!.. Я чай потом, и ватрушку… Пойду прогуляюсь пока…

Внезапная дружба

Димка пощупал поверхность резонатора. Он посмотрел сквозь кольцо — впереди еще несколько таких же колец складывались в единую галерею. «По этому коридору время понесет нас с Вадькой обратно в будущее… Интересно, что мы почувствуем?..»

Со стороны обедающей компании продолжали доноситься разговоры и смех, из магнитофона лился незатейливый мотив, а здесь было на удивление тихо. Боковым зрением Димка видел, что в его сторону кто-то идет, но не стал поворачиваться — он догадывался, кто это мог быть.

— Ну, привет ещё раз, Дима! — Оксана подошла, ступая осторожно на своих туфельках по неровной земле. — А то сперва рабочие моменты, потом сразу застолье, разговоры — толком так и не познакомились.

— Да, здравствуйте, — Димка повернулся и учтиво наклонил голову. — Оксана… э-э… — замялся он, не зная, как к ней обращаться.

— Просто Оксана! — улыбнулась она. — Я человек демократичный.

— Хорошо.

Она кивнула на резонатор.

— Твой отец говорит, ты тоже принимал в этом участие? Молодец!

— Это он молодец! Ведь это он всё придумал, а мы только помогали.

— Это очень здорово, что у вас общие интересы. Это важно… Знаешь, сейчас дети и родители часто не ладят.

— Нет, у нас с этим порядок!

— Действительно, с Сергеем трудно испортить отношения, — в голосе Оксаны прозвучала убежденность. — Он, конечно, светлая голова. Очень одарённый человек.

— Да, я знаю. Мы с ним часто беседуем на всякие… высокие темы.

— Молодцы! — Оксана улыбнулась и посмотрела на Димку внимательно. — Ты явно в него пошёл… Он так гордится тобой, если бы ты знал!

Она замолчала. Взгляд ее затуманился, словно она пыталась разглядеть в Димке свое собственное прошлое.

— Мы ведь все вместе работали в институте, когда были молодые, — наконец, проговорила она. — И я тебе скажу: он всегда был такой… Очень интеллигентный и ни на кого не похожий. Самое главное — независимый. У него всегда было своё собственное мнение. Таких людей мало.

— Да, я знаю про вас, — негромко произнес Димка. И, кашлянув, добавил: — И вы тоже очень классная. Правда! Я рад, что вы нам помогаете. Спасибо вам…

Оксана положила ладонь на металл резонатора и посмотрела вдаль — туда, где поле смыкалось с синевой неба.

— Женя мне сказал… Евгений Петрович… Что у вас с ним был разговор. И что ты действительно знаешь обо мне… Что ж — надеюсь, ты не осудишь меня строго.

— Ну что вы! Нет, конечно…

— Давно это было… А вот вспомнишь — и снова всё, как вчера. Время — странная штука…

— Отец говорит, прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно…

— Верно! — Оксана снова повернулась к Димке. — Знаешь… Я иногда думаю, как бы я поступила в своей жизни, если начать всё заново. И прихожу к выводу, что поступила бы точно так же.

— Значит, вы счастливый человек.

в ее глазах мелькнуло искреннее удивление:

— Ты так думаешь?

— Ну, если вы не хотите ничего менять — значит, вы всё правильно делали.

Оксана помолчала.

— Жить правильно — не всегда значит быть счастливым, — сказала она.

Димка потёр переносицу.

— Но ведь по-другому никак.

— По-другому никак, — кивнула Оксана, думая о чем-то.

— Может, ваше счастье совсем рядом, — сказал Димка вдруг, и сам не понял, откуда это взялось. — А вы об этом просто не думали… Надо только всё делать правильно — и счастье придёт!

Оксана посмотрела на Димку долгим, изучающим взглядом — но в нем было уже не столько любопытство, сколько уважение.