Путь Хайдеггера. Том 15. Путеводитель по GA 73.1

§19. Die Wesung des Seins als Streit. Einzigkeit und Einfachheit des Seins — Бытийствование бытия как спор. Единственность и простота бытия.

Единственность и простота бытия — это не пустота абстракции, а, напротив, сгущение всей полноты. Чем сокрытее и отчуждающее бытие, тем оно единственнее и проще. Однако в самой этой Wesung должен быть поставлен вопрос: откуда в бытии Un-wesen, его не-существо? Откуда «Un-» — та приставка, которая даёт о себе знать в не-истине (Un-wahrheit), в не-бытии (Un-sein) как видимости, как заблуждении? Это «не» не есть ни простое отрицание, ни privatio, ни диалектический момент. Оно — внутренняя тень самого бытия, его собственный способ не совпадать с собой, который укоренён в изначальном споре и делает возможным всякое различие, всякую неподлинность и само заблуждение.

§20. Die Wesung des Seyns — Бытийствование Seyns.

Термин «Wesen» (сущность) должен быть радикально переосмыслен и понят глагольно, как «бытийствование» (Wesung). Это не статичная essentia, не οὐσία, не ἰδέα, а само событие вы-борения «Между» (das Erretten des Inzwischen), понятого как Zerklüftung и Zeit-Raum. Бытие не «есть» в том смысле, в каком «есть» сущее. Лишь сущее «есть», и оно «имеет» бытие. Само же бытие «бытийствует» (west), и это бытийствование должно быть строго отграничено от платоновско-аристотелевского толкования, которое всегда уже понимало бытие от сущего, как его Seiendheit, и тем самым неизбежно превращало его в наивысшее сущее. «Wesen» бытия — это не родовая черта, а само событие, в котором бытие, удерживая себя в своей истине, впервые «даёт» сущее.

§26. Das Wesen des Seins als Da (Zerklüftung des Zeit-Raums). Inzwischen das Verborgenste — Существо бытия как «Вот» (Расщелина времени-пространства). «Между» — самое сокровенное.

Существо бытия, понятое как Da (Вот), как Zerklüftung времени-пространства, есть Inzwischen, «Между», и оно же есть das Verborgenste — самое сокровенное. И одновременно — die äußerste Befremdung, самое крайнее отчуждение. Задача мысли — не в том, чтобы «объяснить» это сокровенное, а в том, чтобы удерживать его открытым как таковое в самом изначальном вопрошании. Это вопрошание есть Gründendes-bauendes Bewahren des Da-seins — основывающее, строящее хранение Dasein. Здесь же ставится под вопрос всякий «идеализм»: ни Dasein не есть «истинная» реальность в противовес «кажущейся», ни сущее — «видимость». Оба принадлежат друг другу в Innigkeit, интимности «Между». Существо бытия есть середина, мера самого сущего, и в этом качестве оно впервые учреждает возможность истории как ответа на близость и даль богов.

§27. «Seyn» — «Seyn».

Бытие, Seyn, в своём существе никогда не может быть просто описано, разложено на признаки или предъявлено как некий Befund. Всякое такое описание уже предполагает бытие как нечто наличное. Бытие должно быть основано в своём существе и как своё существо; его истина — не предмет констатации, а свершение. Эта Gründung, основание, каждый раз различна в зависимости от того, идёт ли речь о первом или об ином начале. Grund des Wesens — само Dasein. Именно потому, что «существо» не дано, а лишь основываемо, существуют и различные «способы» бытия. Но эти «способы» — не модификации некоей индифферентной субстанции, а Verfügungen der Fuge, распоряжения, исходящие из самого стыка, из сочленения бытия. Это — не описание, а событие встраивания в Fuge, которое само есть способ бытийствования.

§28. Seyn als Stimmung und Entwerfung — Seyn как настроение и набрасывание.

Бытие как настраивание (Stimmung) и набрасывание (Entwerfung) в единстве Расщелины времени-пространства «Вот». Это не идеалистическая конструкция: бытие не встречается как наличное, но мы его создаём и ставим себя в него. Вопрос не в том, «есть» ли бытие сущим, а в том, становится ли сущее сущнее (seiender) благодаря существу бытия. В этом Grund-опыте бытие есть самое сущностное (das Seiendste) как основание сущего. Задача мысли — привести эту naming в построенное членение (Gefüge). «Стык» (Fuge) понимается трояко: как само «Между», как сбывающаяся в нём Расщелина и как то, что распоряжается (verfügt) Dasein.

§29. Seinsfrage und «Einheit» (Monismus) — Бытийный вопрос и «единство» (Монизм).

Вопрос о «единстве» бытия и его истоке вовсе не обязательно ведёт к тому, что в расхожем философском обиходе именуется «монизмом». Ярлык «монизма» зачастую наклеивается поспешно и с дурным привкусом, словно это нечто сектантское и предосудительное, тогда как «дуализм» почитается за нечто более конкретное и менее насильственное. Но при ближайшем рассмотрении так называемый «дуализм» — например, дуализм души и тела или Бога и мира — сплошь и рядом оказывается скрытым, неосознанным монизмом: он делает ставку на некое твёрдое, как бы само собой разумеющееся единство двух начал в их рядоположенности, не отдавая себе отчёта в том, откуда вообще берётся это единство и на каком основании они «рядоположены». Подлинное вопрошание о «единстве» и «истоке» (Ursprung) не имеет ничего общего ни с «монистическим» выведением всего из одного первовещества, ни с «дуалистической» фиксацией двух несводимых начал. Речь идёт о том, чтобы помыслить само Einigung, само событие единения, которое не есть ни монистический принцип, ни дуалистическая данность, а есть Wesensnotwendigkeit des Da-seins, сущностная необходимость самого Dasein, и лишь в этом качестве оно исторически приходит к своей «истине».

§30. Wesen und Weite der Zerklüftung. Das Seyn — Существо и охват Расщелины. Seyn.

Существо и весь размах Расщелины (Zerklüftung) никоим образом не могут быть сведены к традиционному учению о «модальностях» — к триаде возможность-действительность-необходимость и её модификациям по различным регионам сущего. Происхождение самих этих модальностей тёмно и уходит корнями в такие понятия, как δύναμις и ἐνέργεια, οὐσία и κίνησις; Лейбниц, Кант, Шеллинг и Гегель лишь по-разному варьировали эту тёмную подоснову. Расщелина, напротив, объемлет собой то, из чего модальности впервые возникают. К ней принадлежат: основание как основание основания, свобода, необходимость, случай и ничто; возможность, бездна (Abgrund), действительность и не-основание (Ungrund); изначальный спор (Streit), само различие бытия и сущего, время-пространство, истина и, наконец, само Ereignis как Verfügung. Всё это — не рубрики, а моменты единого свершения. И именно в этом качестве Расщелина есть то, что eigentlich stimmt, то есть подлинно настраивает. Она — не предмет настроения, а само настраивающее событие, и потому она есть пра-настроение (Ur-Er-Stimmung), из которого впервые возникают все конкретные расположения человеческого бытия.

§31. Das Seyn (das ursprünglichst und eigentlich Stimmende) — Seyn (самое изначально и собственно настраивающее).

Бытие — это самое изначально и самое подлинно настраивающее (das Stimmende). Оно не есть нечто, что мы затем «оцениваем» или на что «реагируем»; оно само есть та сила, которая, захватывая нас, впервые задаёт тон и лад нашему бытию. Самое отпугивающее, самое выводящее из всякой привычной колеи (das Befremdlichste) — это и есть само бытие, но взятое в его глубочайшем измерении: как раскрытие, как событие ничто. Ибо бытие не есть ни сущее, ни ничто, но именно оно впервые даёт ничто «быть» как тому зиянию, из которого выступает всякое «есть». Как это предельно отпугивающее, бытие бытийствует, и оно указует Dasein на ту собранность, которая есть в-стояние (Inständigkeit) в просвете. Λόγος, понятый изначально, и есть эта Gesammeltheit, собранность, в которой Dasein выстаивает перед отпугивающим ликом бытия. Само бытие, следовательно, есть Grund-stimmung, основонастроение, — но не как субъективное чувство, а как то событие, которое, Grundend, основывая, впервые даёт всему настроиться на свой лад.

§32. Zerklüftung — Расщелина.

К существу Расщелины принадлежит не только различие и спор, но и нечто такое, как Unaustragbarkeit — невыносимость, невозможность уладить и разрешить то, во что мы вы-ставлены. Это не есть ни необходимость, ни действительность, ни возможность как невозможность. Это — та упорствующая, не поддающаяся никакому «снятию» тяжесть самого бытийного разрыва, которая не позволяет успокоиться ни в каком синтезе. И эта невыносимость, это неснимаемое напряжение — и есть «земля». Земля не есть ни материя, ни природа в обычном смысле, а именно verschlossene Fülle, закрытая, ушедшая в себя полнота, которая сопротивляется всякому раскрытию и именно в этом сопротивлении впервые даёт миру его тяжесть и его опору.

§33. Der Grund des Seyns — Основание Seyns.

В основании бытия лежит то самое различие, которое метафизика всегда лишь предполагала: различие бытия и сущего. Но бытие — это не «последнее», не предельный абстрактный горизонт и не Verständnisermöglichung, не условие возможности понимания. Seyn «ist» das Seiendste — бытие есть «самое сущее», более сущее, чем любое сущее. Это не парадокс: возрастание его существа, его превосхождение всего наличного, происходит не из сущего, не по аналогии с высшим сущим (как «идея идей»). Оно есть само Gründen des Seienden, то основывание, в котором сущее впервые обретает свою опору. Эта Gründung есть Geschehnis, событие, и свершается оно в Ereignis, как Zerklüftung, как Bestreitung. Само же «Wesen» (сущность) бытия — это не родовая определённость, а ursprüngliche Sagen, изначальное сказание, Gewesende — то, что в бытии всегда уже «сбылось» и в этом сбывшемся продолжает бытийствовать как исток.

§34. Das «Wesen» des Seyns. «Das Seyn» — «Существо» Seyns. «Seyn».

Бытие, Seyn, в полноте своего существа бытийствует многообразно, и эти модусы не суть отдельные «свойства». Оно бытийствует прежде всего как Zerklüftung des Da — как Расщелина «Вот», тот разрыв, который впервые открывает саму сцену для всего являющегося. Далее, оно бытийствует как Wahrheit — как истина, понятая в неразрывности просвета и сокрытия, включая и Irre, заблуждение, и Verschlossenheit, закрытость. Оно бытийствует также как Unumgänglichkeit im Da — как неизбывность, неотменимость в «Вот»; именно в этом измерении коренится существо того, что метафизика смутно предчувствовала в понятии «трансцендентального a priori», в «всегда уже», которое, однако, было истолковано ею лишь как условие из перспективы ἰδέα. Наконец, бытие бытийствует как Bestreitung des Ereignisses — как то оспаривание, которое не есть просто человеческая деятельность, а есть способ, которым само Ereignis, утверждая себя, вы-зывает Dasein к ответу. Все эти измерения — Расщелина, истина, неизбывность и оспаривание — не сосуществуют рядоположенно, а суть само Seinsgeschehnis, само событие бытия. Само же Ereignis есть Wurf und Blitz der Götter — бросок и молния богов, то есть то событие, в котором решается, являются ли боги или уходят, и в котором Dasein впервые получает свою историческую судьбу.

H. Das Ereignis — Событие

§1. (Ereignis) — (Событие).

Событие рассматривается здесь в четырёх взаимосвязанных аспектах, каждый из которых высвечивает его существо с определённой стороны. Во-первых, это опыт богов: Ereignis — это то, как мы сами испытаны, затронуты богами, или, напротив, оставлены ими; вопрос стоит не о том, «есть» ли боги, а о том, каким образом их близость или даль вторгаются в наше бытие и определяют его. Во-вторых, Ereignis понимается как Ereignung — как то событийствование, которое есть в-своение (Eineignung) в собственность (Eigentum) таким образом собирающегося, приходящего к себе Dasein; это процесс, в котором Dasein впервые становится «своим», обретает самость через принадлежность событию. В-третьих, Ereignis есть основособытие всей истории — то, что не просто «случается» во времени, но впервые даёт истории быть, учреждая её как событие истины. Наконец, в-четвёртых, Ereignis — это само бытийствование бытия, то есть не что иное, как само в-стояние (Inständigkeit), способ, которым Dasein, выстаивая в просвете, впервые даёт бытию свершиться.

§2. (Ereignis) — (Событие).

Событие как Er-eignung, со-бытийствование, не есть статичное состояние; оно динамично и содержит в себе внутреннее напряжение. Событие есть одновременно и Befremdung — отчуждение, которое поражает и выбивает из привычного. Оно «всегда» переходит — в том смысле, что оно не застывает в наличности, а постоянно даёт прийти чему-то иному, уступает место. В Ereignis заключена и Verstoßung — от-торжение, тот момент, когда оно отталкивает от себя, оставляя в покинутости. Ему принадлежит Vergessen — забвение как способ, которым оно скрывает себя. Но Ereignis — это также и Spiel, игра, и Streit, изначальный спор, и, наконец, χάρις — благодать, тот дар, который не может быть вынужден, но который даётся в самом событии.

§3. Spiel und (Ereignis) — Игра и (Событие).

Время осмысляется здесь не как пустая последовательность моментов, а как Zeit-Raum, время-пространство, которое само есть «Вот» (Da). Событие имеет в этом времени-пространстве своё Beständnis, своё устойчивое стояние. Однако речь идёт не о формальном расширении понятия времени за счёт пространства и их последующем синтезе. Напротив, время-пространство должно быть помыслено как Verdichtung, как сгущение в самом существе открытого — в том, что есть просвет и одновременно сокрытие. Это сгущение и есть Wesungs-grund, основание самого бытийствования, которое в Ereignung, в событийствовании, впервые развёртывается как многомерная игра.

§4. Sein und Scheinen (Ereignis) — Бытие и свечение (Событие).

Здесь ставится провокационный вопрос: что, если видимость (Schein), понятая не как обманчивая кажимость, а изначально — как leuchtende Lichte, как просвечивающий, излучающий свет, — есть гораздо более сущностное и глубокое схватывание того, что в «Бытии и времени» мыслилось как «время»? Что, если именно в этом измерении Raum, пространство, в его неразрывном единстве с временем, в составе единого Zeit-Raum, впервые получает своё полное право, а не остаётся на периферии экзистенциальной аналитики? Schein в этом смысле — не добавление к бытию, а само его Wesen: он просвечивает бытие, он есть тот «свет», в котором бытие впервые выходит к явленности, приходит к Vor-schein, к пред-явлению, не становясь при этом предметом.

§5. Sein und Schein und (Ereignis) — Бытие и видимость, и (Событие).

Строго говоря, бытие и видимость (Schein) не являются противоположностями в смысле логической оппозиции. Подобно тому, как истина немыслима без не-истины, так и бытие не может быть помыслено без видимости. Бытие бытийствует в видимости, и эта видимость и есть его «форма» — способ, которым оно себя кажет. И если это так, то возникает вопрос: почему бытие таково, что оно должно казаться, являться в видимости? Ответ может быть только один: потому что оно бытийствует как Ereignis, как Событие. А видимость свершается не где-либо, а в свете «Вот» (Da), то есть во времени-пространственности, в той Entrückungsweite, в той широте восхищения, которая не есть ни голая пространственность, ни абстрактная οὐσία.

§6. Sein (Ereignis) — Бытие (Событие).

Бытие не есть нечто, что существует само по себе и лишь затем, в качестве дополнительного определения, «со-бытийствуется». Напротив, его способ быть — это само событие. Бытие со-бытийствуется — и это означает: оно свершается не как безличный процесс, а как Ereignis, которое всякий раз уникально и исторично. Это со-бытийствование не есть ни Causa sui, ни эманация; оно есть то, в чём бытие, вручая себя Dasein, впервые приходит к своей истине и одновременно к своей конечности. Бытие, понятое как Ereignis, перестаёт быть абстрактнейшим понятием; оно становится тем единственным и неповторимым свершением, в котором решается судьба самого бытия — его явленность или его забвение. В этом смысле бытие и Ereignis — не два различных «предмета», а одно и то же, увиденное в аспекте своего свершения.