Путь Хайдеггера. Том 12. Путеводитель по GA 62–66

Для Йорка, как подчеркивает Хайдеггер, исследования Дильтея «слишком мало акцентируют родовое различие между онтическим и историческим». Йорк критикует метод сравнения в науках о духе, считая его эстетическим, привязанным к внешней форме (Gestalt), в то время как история для него — это «силовой комплекс», для которого категория формы применима лишь в переносном смысле. Из этого понимания различия онтического и исторического Йорк критикует традиционную историческую науку за ее приверженность «чисто окулярным (наглядным) определениям», нацеленным на телесное и формообразное. Он называет Ранке «великим окуляром», а так называемую историческую школу — вовсе не исторической, а «антикварной, эстетически конструирующей». Его собственный идеал — «подлинная филология», которая, в отличие от подходов, требующих «пальпируемости» (осязаемости), проникает в реальность через «живую психическую транспозицию», через переживание. Всё действительно реальное, говорит Йорк, становится призраком, если рассматривается как «вещь в себе», а не переживается.

Хайдеггер прослеживает у Йорка критику «современного человека» — формализма, культа формы, «безосновности» мышления, являющейся историческим продуктом. Этому Йорк противопоставляет идею, что «всякая подлинно живая, а не только живописующая жизнь история есть критика», а знание истории — это по большей части знание «скрытых источников» и «нервов», которые невидимы. Он говорит о «тихом разговоре с духом истории».

Ключевое понимание Йорком характера истории как «виртуальности» проистекает, как показывает Хайдеггер, из его познания бытийного характера самого человеческого существования, а не из наукоучения об объекте исторического рассмотрения. Йорк пишет, что «психофизическая данность не есть (в смысле наличия природы), а живет — вот зародышевая точка историчности». Из этого следует, что я «так же есмь история, как и природа». Йорк делает радикальный вывод: в силу внутренней историчности самосознания отдельная от истории систематика методологически неадекватна. Философия, если она критична, не может абстрагироваться от историчности. Более того, поскольку «философствование — это жизнь», существует (вопреки отвергнутым Дильтеем попыткам) подлинная философия истории, а реальное философствование всегда исторично. Разделение на систематическую философию и историческое изложение сущностно неверно. Высшая цель этого подхода, по Йорку, — педагогическая, в самом широком и глубоком смысле.

Хайдеггер указывает, что Йорк осознавал трудность предприятия — необходимость новой терминологии для того, что не дано в наглядности, и его оправдание «парадоксальности», в которой он видел признак истины.

В итоге, Хайдеггер заключает, что в основной постановке вопроса Дильтея заключена задача онтологии «исторического», и только в ней может исполниться тенденция «понять историчность». При этом, как показывает понимание Йорка, путь к этой онтологии лежит не через историческую науку и ее объект, а феноменальная почва для нее дана в самом человеческом Dasein. Прежде чем критически оценить, достаточна ли онтологическая позиция обоих друзей, Хайдеггер намерен через позитивное выявление феномена времени раскрыть бытийную конституцию Dasein.