600 лет до рассвета. Та, что вернулась

Я не знал, что она уже живёт другой жизнью, пока я сижу у мёртвого костра.

Я просто ждал.

Конец главы 14

Глава 15. Эпизод Лоухи

Анна

Я уже хотела уйти, но на пороге остановилась.

Внутри что-то заставило меня обернуться. Лоухи сидела за столом, смотрела на чашу с пеплом, и в её глазах было что-то, чего я не видела раньше. Пустота. Или память.

— Ты была человеком, — сказала я. Это был не вопрос.

Она подняла голову. На секунду её лицо стало молодым, красивым, с рыжими волосами, как у меня.

— Была, — ответила она. — Давно.

Она замолчала. Я уже думала, что она не продолжит, но Лоухи заговорила — тихо, глядя в пустоту перед собой.

— Я пришла сюда за силой. Я думала, что смогу управлять этим местом. Но место управляет тобой.

— Что ты потеряла?

— Всё, — она усмехнулась. — Имя, дом, тех, кого любила. Даже тень. А взамен получила вечность. Ты думаешь, это дар?

Я молчала.

Она смотрела на свои руки — старые, морщинистые, с тёмными ногтями.

— Я была дочерью кузнеца. Жила в деревне у подножия холма, там, где сейчас только камни и мох. Меня любили. У меня был муж, дети. Я шила платья, пекла хлеб, пела колыбельные по ночам.

Она замолчала. Тишина в избе стала плотной, как вода.

— А потом пришёл голод. Тот год был сухим, рожь не взошла, рыба ушла из реки. Дети плакали, муж смотрел на меня пустыми глазами. Я не могла смотреть на их лица. Не могла.

Она провела пальцем по столу, оставляя полосу в слое пепла.

— Я слышала о месте, где время течёт иначе. Где можно взять силу, урожай, тепло. Я пошла. Я думала, что смогу заплатить за всех. Что возьму на себя.

Она подняла на меня глаза. В них была тьма, но не пустая — полная.

— Я ошиблась.

— Что случилось с твоей семьёй? — спросила я.

Она усмехнулась. Усмешка была горькой.

— Я забыла их лица через сто лет. Имена — через двести. А через триста я забыла, что у меня вообще была семья. Место забрало всё. А взамен дало эту избу, этих наставников и вечность, которая хуже смерти.

— Ты жалеешь?

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Я жалею, что не утонула по дороге сюда.

Она встала, подошла к окну. Солнце застыло в одной точке, тени не двигались.

— Уходи, — сказала она. — Пока ты ещё можешь.

Я не знала, что ответить. Я вышла и закрыла дверь. Но её слова остались со мной.

Я вышла, но перед глазами ещё стояло её лицо — молодое, красивое, с рыжими волосами, как у меня. И вдруг я увидела её другой.

Она стоит на пороге деревянного дома, за спиной — мужчина, дети. Она молода, она красива. Но в глазах уже есть то, что я вижу сейчас: пустота. Она смотрит на лес, и лес смотрит на неё.

— Я хочу быть сильной, — говорит она. — Я хочу, чтобы меня боялись. Чтобы никто не мог меня обидеть.

Она делает шаг в лес. Мужчина зовёт её, дети плачут. Она не оборачивается.

— Я думала, что сила даст мне всё, — слышу я её голос уже из другой жизни. — А она взяла всё. Имя, дом, любовь. Даже тень. А взамен дала вечность, которая хуже смерти.

Я моргаю. Видение исчезает. Я стою на пороге её избы, и в щель между брёвнами вижу её — старуху, перебирающую сухие травы. Она не смотрит на меня. Она уже забыла, что только что говорила.

Я ухожу. Но её лицо — молодое, красивое, несчастное — остаётся со мной.

Лоухи смотрела в окно. Я вышла, и услышала, как она тихо запела колыбельную без слов — мелодию, от которой у меня заныли зубы.

Конец главы 15

Глава 16. Голос из тумана

Андрей

Я сидел у мёртвого костра и ждал.

Туман стоял стеной. Я смотрел в него, и мне казалось, что он дышит. Минуты тянулись как часы. Время здесь не текло — оно сочилось, как смола. Мир застыл.

Я смотрел на свою грудь. Руна, которая проступила после сна, пульсировала. Я провёл по ней пальцем — кожа была горячей.

Потом я почувствовал холод. Не снаружи — изнутри. Из груди, из того места, где пульсировала руна.

Туман передо мной заклубился, сворачиваясь в воронку. Свет — не золотой, а зелёный, болотный — начал пульсировать в её центре.

Я встал.

Свет стал ярче. Он обжигал глаза, но я не мог отвернуться. В его глубине я увидел её.

Анна.

Она стояла в поле, среди высокого ячменя. Её волосы стали рыжими, яркими, как пламя. Она смотрела на меня, протягивала руку. Её губы шевелились, но я не слышал слов.

— Анна! — крикнул я.

Свет взорвался. Ослепительная вспышка, и меня потянуло вперёд, в туман, в этот зелёный свет. Меня ударило в грудь горячей волной, и на миг я почувствовал, как сердце остановилось, а потом забилось в ритме, который был не моим — частым, с перебоями, как птичье.

Я попытался удержаться, но ноги не слушались. Земля уходила из-под ног. Я падал, летел, растворялся.

И в этой пустоте, между мирами, я услышал голос. Девочки.

— Она позвала тебя, — сказала Мила. — Не хотела. Ошиблась. Но теперь ты здесь.

— Где я? — попытался спросить я, но не услышал своего голоса.

— Между. Не бойся. Она там, куда ты идёшь. Но запомни: когда окажешься рядом, не спрашивай её ни о чём. Она и так будет знать, что ты винишь себя. А винить некого. Она ошиблась. Но ты пришёл. Это главное.

— Что мне делать?

— Быть рядом. Ждать. Она училась сто лет. Теперь вы будете учиться вместе. Пятьсот лет. А потом вернётесь.

— Пятьсот лет?

— Для тебя — минуты. Для неё — века. Время здесь течёт иначе.

Свет сомкнулся. Я потерял сознание.

Очнулся я на траве. Анна стояла надо мной.

Конец главы 16

Глава 17. Решение

Анна

Сто лет. Я считала их по свету, который становился то ярче, то тусклее. Сто раз он становился тусклым, и я знала — прошёл год. Сто раз зажигала огонь в печи, сто раз смотрела, как он горит, и думала об Андрее.

Он не приходил. Я ждала.

Сто лет — это много. Достаточно, чтобы забыть голос матери. Достаточно, чтобы лица друзей стали расплывчатыми, как старые фотографии. Но Андрея я помнила. Каждую черту, каждую морщинку у глаз. Я держалась за эти воспоминания, как за якорь.

Я сидела у зеркала из полированного камня и смотрела на себя. Рыжие волосы падали на плечи тяжёлой волной. Лицо заострилось, глаза стали глубже. В них появилось что-то древнее. Метка на лбу — та, что оставил Хийси, — стала бледнее, но не исчезла.

Холода я не чувствовала уже много лет. Тело забыло, что значит мёрзнуть. Огонь не обжигал. Вода не казалась ледяной. Я была другой.

— Ты изменилась, — сказал однажды Вяйнемё. — Теперь ты почти готова.

— Почти?

— Тебе не хватает одного. Ты должна понять, что удерживает тебя здесь. И отпустить.

— Меня удерживает обещание.

— Обещание? — он открыл белые глаза. — Или страх?

Я не ответила.

В ту ночь я не спала. Сидела у печи, смотрела на огонь. Андрей — тот, который снился мне, тот, который ждал там, в реальности, — он был со мной. В мыслях. В каждой руне, которую я чертила. В каждом ударе молота, когда я ковала обереги.

Я смотрела на пустое место рядом и думала о том, как он пришёл бы. В тумане, с фонариком в руке, растерянный, испуганный.

Я могла бы его позвать.

Я знала, что есть ритуал. Сдвиг. Лоухи говорила о нём. «Ты можешь увидеть свой мир, — сказала она однажды. — Но за это будет плата».

Я не хотела платить. Я хотела, чтобы он пришёл.

Я встала и вышла на улицу. Льняная рубаха, которую дали мне в деревне, была тонкой, но я не чувствовала холода. Свет был серым, предрассветным. Солнце висело низко над лесом, застывшее.

Я пошла к Лоухи.

Она не спала — сидела на крыльце своей избы, перебирала сухие травы. Увидев меня, усмехнулась.