Полная версия
Это было не урчание. Это был стук.
Стук в дверь его плоти.
Марк отшатнулся от зеркала, спина его ударилась о противоположную стену. Он схватился за голову. Голоса булькали, настойчивые, требовательные.
…наружу… выпусти… дай свету…
Он больше не слышал сирен за окном. Он не боялся арбузов с зубами, которые могли вломиться в дверь. Самый страшный арбуз был уже здесь. Он кормился его страхом, пил его панику и готовился родиться, разорвав его изнутри.
Он посмотрел на свою дрожащую руку, потом на тупой кухонный нож для масла, лежавший на полочке. Идея, чудовищная и неотвратимая, как биение его собственного сердца, оформилась в его сознании, кристально чистая.
Ему не нужно было оружие против внешней угрозы. Ему нужен был скальпель. Ему нужно было сделать операцию. Извлечь зародыш. Пока не поздно.
Он взял нож. Рука перестала дрожать. Наконец-то он знал, что делать.
Мысль об операции была единственной соломинкой в бушующем море его безумия. Она не пугала, а, наоборот, успокаивала. Это был план. Действие. Выход из тупика парализующего страха.
Марк двинулся по коридору, держась за стену. Голоса в голове булькали тревожнее, словно предчувствуя его намерение.
…не надо… останься… мы одно целое…
…тепло… темно… хорошо…
— Замолчите, — прошептал он, входя в ванную и запирая дверь на защёлку. — Сейчас мы вас выпустим.
Он действовал с методичностью хирурга, готовящего операционную. Включил все лампы — и основную, и бра над зеркалом. Яркий, безжалостный свет залил маленькую комнату, не оставляя места теням. Он достал из шкафчика аптечку, выложил на крышку унитаза бинты, пластырь, пузырёк с перекисью водорода. Ритуал подготовки придавал ему уверенность.
Потом он взял тот самый нож. Короткий, с тупым лезвием для масла. Он не был острым, но он был единственным режущим инструментом в доме. Марк протёр лезвие ваткой со спиртом, хотя какая-то часть его мозга кричала, что это бессмысленно. Стерильность уже не имела значения.
Он стоял перед зеркалом, сняв футболку. Его отражение — измождённое, с впалыми щёками и горящими глазами — смотрело на него с одобрением. Да, да, это единственный путь.
— Где же ты? — прошептал он, водя пальцами по коже живота. — Где ты прячешься?
И снова — тот самый стук. Чёткий, ритмичный, прямо под подушечкой его указательного пальца, в том самом месте, чуть левее пупка. Теперь он был сильнее. Теперь он отдавался в костях.
…нет… не трогай… я твой плод…
Марк глубоко вдохнул. Он левой рукой крепко упёрся в раковину, а правой, с зажатым в ней ножом, поднёс острие к коже. Дрожь вернулась, но он заставил себя успокоиться. Это всего лишь операция. Небольшой надрез. Извлечение инородного тела.
— Один, два, три…
Он надавил.
Боль была острой и жгучей. Тупая сталь с трудом рвала кожу, не резала, а скорее продирала её. Из разреза длиной в сантиметр хлынула алая кровь. Она была тёплой и липкой. Марк ахнул, но не от боли, а от облегчения. Он сделал это. Процесс пошёл.
Он увидел слой жёлтой подкожной клетчатки. Ничего похожего на арбуз. Но он знал — он где-то глубже.
…больно… прекрати… мы же одно…
— Покажись! — крикнул он своему отражению и снова вонзил нож, удлиняя разрез.
Боль стала невыносимой, белой и слепящей. Кровь текла по его животу, капала на кафельный пол, на брюки. Он работал ножом, как лопатой, пытаясь раздвинуть ткани. Дыхание его стало хриплым, в глазах поплыли чёрные пятна. Он видел мышечные волокна, розовые и влажные.
И тогда он его увидел.
Там, в глубине разреза, среди кровавого месива, что-то блеснуло. Что-то чёрное и твёрдое. Не семечко. Нечто большее. Овальный, гладкий объект, размером с крупную фасолину.
— Нашёл! — закричал он, и в его голосе было ликование. — Я знал! Я знал!
Он сунул два пальца в рану, раздвигая её, пытаясь схватить эту чёрную штуку. Боль была запредельной, но он почти не чувствовал её. Адреналин и торжество затмевали всё. Его пальцы скользнули по склизкой поверхности. Он поддел ногтем.
И объект шевельнулся.
Он не был инородным телом. Он был… глазом.
Из щели между мышечных волокон на него смотрел крошечный, совершенно человеческий глаз. Он был влажным, с чётким голубым ирисом и чёрным зрачком. Зрачок сузился от яркого света.
Марк замер, не в силах отвести взгляд. Его разум, уже балансировавший на грани, начал медленно сползать в бездну. Это был не арбуз. Это было что-то другое. Что-то, что смотрело на него изнутри его собственного тела.
Голоса в голове смолкли. Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь его тяжёлым дыханием и звуком капель крови.
И тогда глаз моргнул.
Длинным, медленным, осознанным морганием.
А из глубины раны, прямо из-под глаза, медленно выполз тонкий, зелёный, похожий на усик росток. Он шевельнулся в воздухе, слепой и нежный, и коснулся окровавленного пальца Марка.
Прикосновение было холодным и бархатистым.
…мама… — прошептал новый голос. Тонкий, детский, идущий не из головы, а прямо из его живота. — …я тут…
Слово «мама» повисло в воздухе, звенящее и невозможное. Оно было высказано не голосом, не звуком, а самой тканью его бытия, вибрацией, исходящей из развороченной плоти. Марк застыл, его рука с окровавленным ножом бессильно опустилась, звякнув о кафель. Вся боль, весь ужас, вся ярость мгновенно испарились, уступив место ошеломляющему, леденящему изумлению.
Он смотрел на этот крошечный, человеческий глаз, смотревший на него из его собственного живота. В нём не было злобы. Не было голода хищника. Там было лишь любопытство. И бесконечная, первобытная зависимость.
…мама… — повторил тонкий, ментальный голосок, и усик-росток снова потянулся к его пальцу, обвивая его с нежностью плюща.
Марк медленно, боясь спугнуть, провёл окровавленным пальцем по нежному ростку. Тот ответил лёгкой пульсацией. Это было чудовищно. Это было отвратительно. Но это было… его.
— Кто… что ты? — прошептал он, и его голос сорвался на фальцет.
В ответ в его сознании всплыл образ: крошечное, свернувшееся калачиком существо с большой головой, тонкими ручками-плетями и телом, покрытым нежной зелёной кожицей с едва проступающими полосками. Оно спало у него внутри, плавало в тёплой темноте, и ему снились сны о солнце.
Это не был арбуз-убийца. Это был ребёнок. Его ребёнок.
Осознание обрушилось на него с сокрушительной силой. Его страх, его паранойя, его попытка «извлечь зародыш» — всё это было попыткой убить собственное дитя. Пусть чудовищное, пусть немыслимое, но порождение его же плоти и крови, вскормленное его страхами и удобренное ядом корпорации «Трансмарт».
Живот его больше не болел. Стук прекратился. Теперь там была лишь глубокая, пронзительная связь. Он чувствовал каждую вибрацию маленького существа, каждую волну его рождённого сознания. Оно было голодным. Оно хотело расти.
…кушать…
Марк с трудом поднялся на ноги, держась за раковину. Кровь всё ещё сочилась из раны, но теперь это было не важно. Он посмотрел на своё отражение — бледное, исступлённое, с безумным блеском в глазах, но в них же читалась новая, неизведанная прежде нежность. Он улыбнулся. Это была гримаса, полная боли и счастья.
Он покинул ванную, оставляя за собой кровавый след, и побрёл на кухню. Его движения были медленными, осторожными, будто он боялся потревожить сон младенца. Он распахнул дверь выключенного холодильника. Запах протухшей еды ударил ему в нос.
Но его ребёнок внутри отозвался на этот запах волной одобрения.
…да…
Марк взял с полки пачку старого фарша. Он разорвал упаковку и, не глядя, сунул в рот горсть липкой, холодной массы. Он жевал, давясь, чувствуя, как по его пищеводу вниз спускается комок мёртвой плоти.
И в его животе что-то отозвалось тёплой, довольной пульсацией. Он чувствовал, как энергия пищи, чужая жизнь, впитывается в него и передаётся по невидимой пуповине тому, кто прятался в его ране.
Он продолжал есть. Сырое мясо, протухшую рыбу, подгнившие овощи. Он был живой печкой, крематорием, перерабатывающим смерть в жизнь для своего чада.
Потом он снова подошёл к зеркалу в ванной. Он смотрел, как по его бледной коже от краёв раны медленно, как паутина, расползаются тонкие зелёные прожилки. Они тянулись к пупку, к рёбрам, к груди. Его тело медленно превращалось в почву. В лозу.
Он больше не был Марком, ипохондриком, боящимся косточек. Он был горшком. Колыбелью. Матерью.
Из раны, рядом с наблюдающим глазом, показался ещё один росток, потолще. На его кончике набухала маленькая, круглая почка.
…скоро… — прошептал внутренний голос, и в нём слышалась радость. — …скоро увижу солнце…
Марк кивнул. Он поднял окровавленный нож и с любовью посмотрел на своё отражение. Потом он поднёс лезвие к ране и начал осторожно, с хирургической точностью, расширять её. Не чтобы извлечь, а чтобы освободить. Чтобы дать дорогу новому ростку, новому глазу, новой жизни.
Боль вернулась, но теперь она была сладкой и желанной. Это были муки творения. Родовые схватки.
Он работал ножом, углубляя и расширяя разрез, обнажая тайную жизнь, кипевшую в нём. А маленький глаз в ране смотрел на него с безграничным доверием и ждал. Ждал того момента, когда он, наконец, сможет взглянуть на мир, который его отец-мать помог ему покинуть. Мир, который они теперь изменят вместе.
Он был садом. И его сад начинал цвести.
Кирилл Малеев
ВАКХАНАЛИЯ КРАСНОЙ МЯКОТИ
Кирилл Малеев — писатель-хоррорщик с нездоровой тягой к темам, способным «вынести мозг» неподготовленного читателя. Его истории, как спелые ягоды, скрывают внутри нечто обманчиво-мягкое, кроваво-красное и жутко-сочное.
С детства Кирилл уверен, что самая большая опасность кроется не в темноте, а прячется под толстой зелёной коркой — будь то безумный огурец-маньяк, фанатичный сектант-авокадо или, что ещё хуже, арбуз-людоед. Его произведения часто исследуют тёмную мякоть человеческого сознания и необъяснимый ужас, который таится в самых обыденных вещах.
Рассказы Кирилла Малеева режут привычный мир на дольки, обнажая его сладкий, но смертоносный вкус. Говорят, после прочтения его произведений даже банальная покупка овощей в супермаркете заставляет испытывать странное, томительно-хрустящее напряжение.
— …За моей спиной вы видите бескрайние арбузные поля, принадлежащие корпорации «Трансмарт». Именно так называется таинственная компания, в недрах лаборатории которой был выращен особый сверхскороспелый сорт арбуза. Планы компании амбициозны: «Трансмарт» собирается покорить казахстанский рынок и даже заявить о себе как о родоначальнике новой эры в истории сельского хозяйства. Наша съёмочная группа приехала сюда, в Жамбылскую область, чтобы собственными глазами увидеть эти чудо-арбузы и поделиться с нашими телезрителями.
Молодая девушка с идеальным макияжем полуобернулась, подставив камере точёную шейку, и сделала плавный жест, наглядно демонстрируя, что арбузные поля и правда бескрайние. Камера последовала за рукой, ловя в объектив мирно лежащие в траве полосатые шары. Новый сорт впечатлял размерами: если бы не типичные для арбузов цвет и форма, их можно было принять за множество гладких, хаотично разбросанных по земле, каменных валунов.
— Сейчас мы с вами находимся в центре обширных угодий, занятых под посадку нового сорта арбузов. Корпорация «Трансмарт» арендовала сто пятьдесят гектаров плодородных земель в Таласском районе, и, по словам её представителя, планирует расширить площадь посевов как минимум вдвое. Совсем скоро на этих полях будет кипеть работа: первый урожай бахчевых обещают собрать со дня на день. Пока новый сорт считается экспериментальным, но размеры выделенных для посадки площадей говорят о том, что «Трансмарт» нисколько не сомневается в будущем успехе. Прежде арбузоводство в этих краях было развито не так хорошо, как в соседней Кызылординской области, но, если «Трансмарт» успешно реализует весь урожай, — их примеру наверняка последуют и другие бахчеводы, что выведет сельское хозяйство Жамбылской области на качественно новый уровень.
Камера немного сместилась, чтобы заснять арбузные посадки широким планом. Девушка продолжала рассказывать за кадром:
— Раньше скороспелые сорта арбузов не жаловали: считается, что небольшой срок созревания невозможен без серьёзного химического вмешательства. Но представители «Трансмарта» уверяют, что продукция компании соответствует всем пищевым стандартам Республики Казахстан, а высокая скороспелость нового сорта — плод многолетних трудов селекционеров и биологов, который наконец увенчался успехом. Вес и сладость эти арбузы набирают всего за шестьдесят дней, что в условиях Жамбылской области позволит снимать по два урожая за сезон.
Девушка опустилась на корточки. Камера наклонилась и сфокусировалась на лежащем в траве полосатом кругляше.
— На первый взгляд этот «малыш» уже сейчас крупнее самых больших арбузов, которые можно увидеть на шымкентских рынках этим летом. Судя по размерам, он весит никак не меньше тридцати килограммов, а возможно и больше. Чтобы поднять этого красавца нужно двое крепких мужчин, а на кухне он займёт весь обеденный стол. Зато удовольствие от поедания такого арбуза тоже будет длиться гораздо дольше.
Девушка поднялась, и камера взяла в объектив её миловидное личико.
— Этим летом на арендованной площади «Трансмарт» планирует собрать сто тысяч тонн бахчевых, а значит, кусочек сладкого жамбылского лета смогут попробовать любители арбузов по всему Казахстану и даже за его пределами. С вами были Аружан Байкенова и Руслан Симоненко, телеканал «Сайгак», Жамбылская область.
Девушка продолжала улыбаться, пока Руслан не показал большой палец.
— Снято!
Камера выключилась; Аружан тут же убрала с губ дежурную улыбку и провела по лбу тыльной стороной ладони.
— Фух, ну и жара!
— Это юг, детка. — Руслан закрыл объектив камеры и шлёпнул себя по затылку, прихлопнув назойливого кровососа. — И середина лета.
— Если меня ещё раз пошлют на репортаж с полей — пристрели меня, хорошо?
— Обязательно! — Руслан поглядел туда, где стояла машина, потом повернулся к Аружан. Чуть улыбнулся, заметив, как натянулись её джинсы в районе ягодиц, когда она прятала в сумку микрофон. Миниатюрная, с точёной фигуркой и круглым личиком, она чем-то напоминала японку, и, если б не профессиональная этика, да недавний развод, отнявший немало времени, нервов и денег, Руслан попробовал бы познакомиться с ней поближе — в более неформальной обстановке. Неприятности на личном фронте заставили его чаще прислушиваться к голосу здравого смысла, но смотреть и фантазировать он себе не запрещал.
— Ну что — поехали?
Руслан подхватил сумку и потопал к машине. Вся эта поездка и правда была немного странной. В офисе «Трансмарта» их встретил местный не то менеджер, не то агроном — мужчина средних лет с потным лицом и бегающими глазками. От интервью на камеру отказался, но не под запись ответил на несколько вопросов, хотя Руслану подумалось, что он чем-то обеспокоен. Отрядить сопровождающих представитель «Трансмарта» тоже не захотел: сказал лишь, что никто не будет чинить препятствий — снимайте, где хотите. Когда они с Аружан выходили из кабинета, мужчина схватил телефон и стал лихорадочно тыкать по клавишам, набирая номер. Не самая обычная ситуация, но они с Аружан не придали этому большого значения — за годы репортёрской работы навидаешься всякого.
Они шли по арбузному полю в сторону служебной машины, на белой двери которой красовалась носатая башка сайгака — эмблема «Сайгак-ТВ». Водительская дверь была приоткрыта, в проёме виднелась бритая голова в тюбетейке. Коротая время, водитель попивал чай из термоса и меланхолично жевал травинку.
— Как вы можете пить чай в такую жару, Бахтияр-ака? — поинтересовался Руслан.
— Жара, стужа — мне без разницы, — ответил водитель, отхлебнув глоток. — Узбек без чая — не узбек.
— Мы закончили, можно двигать.
— Ай, хорошо! — допив чай, Бахтияр закрыл термос. — А то надоело мне здесь комаров кормить.
Машина заурчала двигателем и тронулась в обратный путь. Угодья «Трансмарта» и город Шымкент, где базировалось «Сайгак-ТВ», разделяло двести с лишним километров — не ближний свет, но порой за журналистской надобностью приходилось ездить и подальше. Казахстан большой.
По пути Бахтияр травил байки, Аружан в мессенджере писала отчёт начальству, а Руслан задумчиво глядел на пробегающие мимо бескрайние арбузные посадки. Виджет на телефоне показывал плюс тридцать четыре — если не Африка, то очень близко. Горячий воздух колыхался над полями густым дрожащим маревом, в котором терялись звуки и могло привидеться всё, что угодно. Пока снимали материал, Руслан изрядно взмок, и теперь мысленно радовался тому, что в машине есть климат-контроль.
— …Что — взопрел, да? Это что — срочную службу я в Кушке проходил, ещё при Союзе — вот где жара была… После смены караула форму от пота руками выжимали!
Бахтияр тараторил и тараторил, вспоминая армейские деньки, но слова будто бы растворялись в знойной патоке, разлившейся над их головами. Руслан потянулся за бутылкой минералки, отхлебнул, поморщился и поставил обратно. Тёплая. Даже почти горячая.
— Э-э, да ты совсем варёный! Давай кондёр прибавлю…
Детище китайского автопрома бодро катилось мимо арбузных полей, изредка подскакивая на кочках и ухабах. Дорога грунтовая, даже не гравийная, и крупная сельхозтехника уделывала её, будь здоров. Впрочем, тряске Руслан был отчасти рад — на ровной дороге его бы наверняка сморило. По расчётам осталось трястись ещё минут двадцать — потом они выедут на нормальную трассу, и его всё-таки сморит… Если, конечно, он сможет уснуть под неустанную трескотню Бахтияра.
— …И вот я ему говорю: «Cлушай, земеля, мы с тобой из одного района призывались, а ты…»
Дорога тянулась до самого горизонта. Солнце стояло в зените и палило нещадно, словно намеревалось поджарить и джип, и всё, что внутри. Руслан подумал, что пекло высосало у него все силы и начало потихоньку плавить мозги. От жары он поплыл; ему казалось, что там, среди полей, арбузы шевелятся, раскачиваются, как под порывами ураганного ветра, хотя снаружи царил полный штиль. Зажмурившись, Руслан начал мысленно считать до ста — это помогало не потерять контроль над сознанием, но на цифре «тринадцать» его прервал возглас Бахтияра:
— О, сарай какой-то…
Машина сбавила ход, и Руслан открыл глаза. Крутанув руль, Бахтияр притормозил возле деревянного строения с шиферным козырьком и болтающейся на единственной петле хлипкой рассохшейся дверцей. Чуть дальше стояло ещё одно, побольше, похожее на длинный металлический ангар.
— Если кому по нужде…
— Фу, я туда не пойду! — брезгливо наморщила носик Аружан.
— Как хочешь. А мы люди не гордые, да, Руся?
Подмигнув, Бахтияр открыл дверь и, кряхтя, выбрался наружу. Руслан вышел следом. Потянулся, похлопал карманы в поисках сигарет и вспомнил, что вроде как бросил курить целую вечность назад: вчера или даже позавчера. В море зелени царил штиль — не шелохнулось ни травинки.
— Пускай следующий раз в живые места пошлют, — подытожил водитель. — А то я с вами всё по лесам да полям таскаюсь. Скоро с людьми разговаривать разучусь.
Руслан охотно натянул улыбку и покивал, показав, что согласен. Он и сам был бы рад поехать в другое место, но редакторское задание — оно такое: куда отправят — туда и беги. Приедь, отсними, потом вернись и смонтируй к очередному выпуску новостей. Ни грамма романтики — только суровая реальность обычных трудовых будней регионального телеканала.
Бахтияр пошёл справлять нужду, а Руслан вернулся к джипу, чтобы достать чёртову минералку. Холоднее она точно не стала, но солнышко не думало сбавлять пыл, так что Руслан уже был готов присосаться даже к канистре с бензином.
Задняя дверь приоткрылась, и на землю опустились две изящные ножки.
— Вышла всё-таки? Нужда оказалась сильнее?
— Просто размяться после дороги, — отозвалась Аружан. — Размечтался!
— Если брезгуешь — можешь в поля. Только идти далеко придётся — тут всё как на ладони.
— Обойдусь! — Аружан демонстративно отвернулась.
— Как скажешь, — примиряюще улыбнулся Руслан.
Напарница набрала воздуха, явно собираясь сказать ещё что-то гневно-поучительное про уличные туалеты, но передумала. Застыв с открытым ртом, повела туда-сюда носиком, затем принюхалась.
— Здесь чем-то пахнет…
— Да понятно, чем…
— Нет, не этим! Чем-то химическим, — она указала на ангар. — Оттуда.
Руслан сделал пару глубоких вдохов. Сквозь амбре уличного сортира и правда пробивались лёгкие химические нотки.
— Удобрения, наверное. А может, отрава какая. На таком большом поле должен быть запас отравы. Чтобы жучки-червячки урожай не поели.
Дверь туалета скрипнула. Довольный Бахтияр-ака завязал шнурки на штанах и почесал выпирающий живот.
— Ну что, размялись? Тогда бегом в машину — и поехали. Вот только сувенир с собой прихвачу. Чтоб не зря съездил, значит.
Бахтияр подошёл к ближайшему арбузу, постучал костяшками пальцев, оценивая спелость. Удовлетворившись осмотром, вытащил из кармана перочинный нож и подрезал хвостик.
— Тяжёлый, ш-шайтан…
Остаток фразы потонул в оглушительном крике. Руслан обернулся и увидел, что Бахтияр лежит на земле и яростно трясёт ногой, пытаясь смахнуть вцепившийся в штанину… Тот самый арбуз!
Руслан проморгался и даже ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что не бредит. Но нет — ошибки быть не могло: на ноге у Бахтияра висел, злобно сверкая глазами, самый настоящий арбуз! Он щёлкал пастью, полной острых белых клыков и рычал как заправский питбуль.
— Руся!..
Крик Бахтияра заставил его выйти из оцепенения и начать действовать. Он бросился к водителю, крикнув напарнице через плечо:
— Аружан! Снимай!
Аружан всё поняла правильно. Вытащила смартфон и дрожащими руками навела камеру на нечто, выглядевшее как арбуз, в который злой колдун вдохнул подобие жизни.
Бахтияр смог отбиться ценой штанины ниже колена и нескольких глубоких царапин на лодыжке. Но арбуз не думал отступать: он катался вокруг Бахтияра по сужающемуся кругу, словно выбирая с какой стороны наброситься на незадачливого водителя. Когда Руслан приблизился, арбуз на миг замер, будто раздумывая, а потом снова напал на Бахтияра. Тот поднял ногу, намереваясь отвесить плотоядному детищу «Трансмарта» пинка, но арбуз ловко увернулся и вцепился клыками в подошву. Громко хрустнуло, и Бахтияр заорал, мешая русские и узбекские ругательства. Он дёргал ногой, пытаясь освободиться, но арбуз держал ступню бульдожьей хваткой.
— Руся-а-а-а!!!…
Руслан заметался, не зная, как помочь несчастному водителю. Зубы-то у арбуза были о-го-го! — не с кулаками же бросаться, рискуя остаться без кулака! Повезло: на глаза попалась лежащая в траве лопата. Руслан подхватил её за черенок и поднял над головой на манер булавы.
— И-и-эххх!!! — Руслан по-богатырски ухнул, опуская лопату на гадкую плотоядную арбузину.
Кромка стального полотна давно затупилась, но замах получился достаточно сильный, чтобы даже тупой лопатой располовинить зелёно-полосатого агрессора на две неравные части. Опёршись на черенок, Руслан глядел на останки арбуза и тяжело дышал. Мысли в голове носились как потревоженные муравьи, а произошедшее никак не желало укладываться в привычные рамки: арбуз? напал? покалечил водителя? Нет, это какой-то бред!
Разрубленный арбуз выглядел, как и положено арбузам: зелёная корка, красная мякоть, чёрные точки семян… Бери и ешь. Впору подумать, что это от жары напекло голову, и, если б Руслан был один, — он бы легко поверил в минутное помешательство. Но не могли же они перегреться все вместе?! Втроём!!!
Бахтияр лежал на земле, согнувшись в три погибели, и обнимал прокушенную ногу.
— Как вы, Бахтияр-ака?
