Полная версия
Арбуз улыбался во сне, слегка клацая острыми зубами.
В офисе «Трансмарта» заваривали чай, обсуждали планы на выходные и старались не думать о том, что в мире всё ещё существует сто пятьдесят три тонны не обнаруженных арбузов-мутантов.
Андрей так никому и не рассказал о том, что сталось с подобранными им арбузными семечками. Некоторые тайны лучше не раскрывать.
***
В 2029 году в Подмосковье зафиксировали единичный случай нападения помидора на дачника. Экспертиза показала, что помидор был выращен с использованием препарата «Турбо-Арбо», купленного дачником на чёрном рынке через интернет. Продавца не нашли.
Дмитрий и Андрей отказались комментировать ситуацию, сославшись на то, что находятся в отпуске на необитаемом острове без интернета.
Грозный, узнав новость, тяжело вздохнул и сказал своим бойцам:
— Готовьте топоры, парни. Похоже, овощи объявили нам войну…
Анастасия Рейфшнейдер
ЖЁЛТЫЕ ГЛАЗА
Анастасия Рейфшнейдер — писатель и создатель литературного журнала «Футарк» — проекта для авторов, творящих мистику и ужасы. Живёт в г. Костроме. Писать рассказы начала ещё в школе. Её литературные герои нередко имеют отсылки к реальным людям, а описание природы завораживает. В этот раз Анастасия решила показать красоту ночного города и умилить читателей безобидным описанием арбуза, к которым относится положительно.
Ночь выдалась безлунной. Тучи полчищами неприкаянных пушистых волков бродили по небу, завывая холодным сквозняком внизу на земле, тормоша сонную траву и настороженные деревья. Город спал. Уже давно смолкли громкие голоса торговых центров и потухли огни развлекательных заведений, но до утра ещё оставалась пара часов. Никто ни о чём не подозревал, кроме пары человек в правительстве и угрюмых представителей корпорации «Трансмарт».
Экстренное заседание насчёт произошедшего заканчивалось. Милена сдержанно попрощалась с присутствующими. Впрочем, никто не обратил на неё внимания — все были поглощены жаркими обсуждениями. Она вышла из зала для конференций и, громко цокая каблучками, отправилась по тёмному коридору в туалет. Он находился в самом конце этого офисного лабиринта. С ней случилась небольшая оказия — во время заседания она почувствовала, как горячая жижа предательски пропитывает её нижнее белье, а живот сжался в болезненных спазмах.
В туалете она лихорадочно порылась в сумке, и её накрыла паника. Нужно было срочно добежать до ближайшего круглосуточного супермаркета, а потом… Или вернуться сюда, или стыдливо укрыться в кустах.
Так или иначе, действовать нужно было немедленно — брюки на ней были приятного кремового оттенка — достаточно светлого, чтобы прохожие узрели воочию женский мёртвый эндометрий.
Выходя из здания, Милена услышала, как похотливый мужской голос призывно шепчет вслед:
— Кис-кис-кис!
Милена поморщилась. Мерзкий охранник! Он устроился к ним совсем недавно, но уже успел обрести недоброжелателей в лице молодых девушек. Его похабные намёки и глупый флирт лишь вызывали раздражение и желание пробить кирпичом эту кривую рожу!
Милена глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Цокая к супермаркету, она вновь мысленно вернулась к теме тайной конференции. Арбузы! Опыты корпорации «Трансмарт» никогда не отличались гуманностью и безопасностью, но в этот раз всё зашло слишком далеко!
Милена выделялась модельной внешностью и острым умом химика. У неё не было времени строить личную жизнь, вообще жизнь… она проводила её в белоснежной лаборатории, мастерски экспериментируя с химикатами для растений. Она так любила, когда из маленького хилого зёрнышка начинало проклёвываться зелёное семя! В этот момент она чувствовала себя Евой — прародительницей целого поколения.
— Целое поколение мутантов-арбузов… — прошипела она сама себе, ковыряясь в успокаивающе шуршащих упаковках на полке супермаркета. Это было её профессиональное фиаско: она не уследила за стажёром, и тот накосячил. Да так, что пришлось обратиться к самому правительству, дабы предотвратить катастрофу!
Но она знала: ещё ни одна система безопасности в мире не смогла удержать зло от вторжения в жизни мирного населения. Рано или поздно что-то точно пойдёт не так. Она знала это, она чувствовала это! Всеми фибрами своей женской интуиции…
Они довольно поздно поняли, что слишком рано отправили в торговлю новый препарат для роста арбузов. Хотели совершить благо, но… А, впрочем, какое благо? Их компании хотелось денег, а ей… Ей лишь хотелось, чтобы её признали не только красивой блондинкой с грустными синими глазами, но и профессионалом в своём деле. Она хотела публикаций в научных трудах, написать учебник, уйти преподавать, поясняя восхищённым студентам азы генной инженерии и секреты биотехнологии.
Арбузы, выращенные благодаря её препарату, в итоге оказались ядовитыми уродами. Да, это были крупные плоды, устойчивые ко всем всевозможным болезням и вредителям, притягательные внешне — до поры. Почему-то первая же партия, полежав на складах и в супермаркетах начала портиться: у них лопалась кожура, она пронизывалась странными отростками-венами, в которых тёк ядовитый токсин. Арбузы решили срочно снимать с продажи, но это будет утром. Всё равно часть людей успеют отведать отравленной плоти!
Милена остановилась у фруктового ряда. Безмятежно лежали бананы, мирно спали яблоки и апельсины, а вот и арбузы… Судя по всему, они как раз из той бракованной первой партии — плоды были явно перезрелые, с потемневшей кожурой, из-под которой выпирали лабиринты «вен». Милена с грустью посмотрела на них. Вот они — неудавшиеся дети. Она провела по одному из арбузов рукой, прощаясь — утром их всех утилизируют.
«Как странно…, — подумала Милена. — Арбуз словно вибрировал… Нет, это словно сердцебиение! Может быть, там внутри роятся насекомые?! Иначе откуда это странное подрагивание?..»
Милена решила взять один из арбузов, разрезать и посмотреть внутренности. Не хватало ещё новых проблем! Где-то сейчас спешно отдавались приказы о снятии арбузов с продажи, но пока они здесь, в магазинах, и любой может купить их и… Об этом Милена предпочла не думать.
Она оплатила покупки и направилась в сторону небольшого скверика. Она знала: там, среди темноты, тишины и пышных кустов, ей удастся «подстраховаться» и дойти до дома по освещённым ночными фонарями улицам, не боясь смешков или осуждения.
Вот оно — заветное место! Милена оглянулась вокруг. Тихо… Спокойно… Вдалеке мерцает эмблема корпорации «Трансмарт». До работы ближе, чем до дома. Намного…
Зашуршал пакет. Милена расстегнула брюки и на ощупь начала рыться в пакете. Решила не включать фонарик на телефоне, чтобы точно не увидели.
Тут её ладонь пронзила резкая боль!
— Ай! — она выдернула руку и вздрогнула: на белой коже проглядывалась чёрная рана. Как она умудрилась порезаться?! В пакете всего лишь арбуз и…
Послышалось угрожающее рычание. Милена сжалась. Что это? Какое-то бродячее животное?
Живот вновь резко скрутило. Эндометрий продолжал выделяться. Милена решила включить фонарик на смартфоне и наконец понять, что здесь происходит!
Пока она искала телефон в сумке, рычание прекратилось.
— Наверное, животное убежало… — расслабилась Милена и нащупала гладкую поверхность смартфона.
Голубоватый экран осветил дрожащие от ветерка пушистые ветки. Милена направила луч света на пакет и…
О Боже! На неё смотрел арбуз!
Да, это было действительно так! На полосатой кожуре блестели два жёлтых круглых глаза с вертикальными зрачками. Они смотрели на неё! Смотрели с первобытной яростью!
— Господи, спаси и… — химик попятилась, но уткнулась спиной в плотное переплетение веток. Нужно было срочно бежать, а главное — доложить об этом в «Трансмарт»!
Послышалось ещё более громкое рычание, и тут Милена с ужасом увидела, как под глазами арбуза раздирается кожура, и среди плоти появляется ряд острых зубов!
Плод кровожадно улыбнулся и на чистейшем человеческом языке произнёс:
— Мама?!
Милена завопила и бросилась прочь. Быстрее обратно в «Трансмарт»! Если она не успеет, то начнётся настоящий Арбузоапокалипсис!
Дорога казалась бесконечной. Милена, тяжело дыша, смогла добежать до супермаркета. Облом! На заблокированных раздвижных дверях висела табличка: «Закрыто на техобслуживание». Вот чёрт!
— Помогите! — крикнула Милена, надеясь, что её услышит продавец или кто-нибудь из местных жителей. Нет. Лишь грозное рычание за спиной. Милена помчалась дальше, в панике пытаясь позвонить в службу спасения или в «Трансмарт».
— Мама?! — раздалось сзади. Милена оглянулась и увидела, как жуткий арбуз катится за ней, вращая своими жёлтыми глазами.
— Ой! — Она споткнулась и шлёпнулась на асфальт. Теперь заныли и колени. Телефон отлетел в сторону, а ручки сумки предательски запутались в руках. Что за…
Полусвязанная Милена увидела сбоку ряд арбузных зубов. Клац! Арбуз хотел было полакомиться её щекой или носом, но Милена уже вскочила и понеслась на сияющую эмблему корпорации «Трансмарт», как корабль на маяк.
А вот и пункт охраны. Охранник с копной чёрных волос сидел в будке и подпевал какой-то песне в наушниках. Милена с надеждой глядела на него. Он ведь должен увидеть её по камерам и прийти на помощь! Но тут охранник зевнул, развернулся и вышел из будки. Он зашагал прочь, спиной к ней, беспечно насвистывая песне из наушников.
— Эй! — крикнула Милена, отбросив мешающую ей сумку в сторону. — На помощь! Эй!
Тут она вновь запнулась о бордюр и рухнула. Штаны сползли по бёдрам и раскрыли ночному небу испачканные кровью кружевные трусики.
— Мама! — крикнула Милена в последний раз, когда арбуз наконец докатился до неё. Первым делом он вонзился в живот — именно оттуда сильнее всего так призывно пахло кровью. Женщина быстро затихла. Арбуз облизнулся. Его жажда крови была ненасытна, а главное — вкусив человеческой плоти, он обрёл разум. Людские пороки живо дали свои плоды: арбузу захотелось власти, крови и единомышленников. Он поелозил вокруг трупа, решая, куда двинуться дальше — в здание корпорации «Трансмарт» или супермаркет за другими арбузами. Где-то рядом маячил охранник — плод чувствовал его запах и даже слышал обрывки песни из наушников. Так же ли он сладок как эта девчонка?
Ночь обещала быть долгой и безлунной. Ещё царил сон, не нарушенный визжащими призывами сирен. Но всё ещё было впереди.
Арбуз довольно заурчал, ободряюще подмигнул охранной будке жёлтым глазом, крутанулся в ошмётках обгрызенных человеческих кишок и покатился вперёд — покорять неизведанные вершины Мира.
Лана Попова
ЗАКУСЬ
Лана Попова — автор из города Тулы. Фанатка фильмов ужасов и тру-крайма. Вдохновение находит в книгах Константина Образцова, Стивена Кинга, Клайва Баркера, вселенной SCP. На данный момент пишет в жанрах психологического триллера и детектива. Тексты характеризуются большим количеством отсылок к произведениям других авторов, фильмам, известным преступлениям, детальным описанием психических расстройств, насилия. Один из рассказов («Попутчица») опубликован в журнале «Футарк». Попала в сборник работ финалистов литературно-издательского форума «Авторизация-2020» с несколькими текстами в жанре мистического реализма. К спелым и сладким арбузам отношение самое тёплое. Однако есть одно «но»: тонкие белые прожилки в недозрелых ягодах всегда напрягали — напоминают каких-то паразитов.
Труп, покрытый личинками мух, подгнивший на невыносимой летней жаре, казалось, расплывался, распространяя густой сладковатый мерзкий запах гниющей плоти и прокисших арбузов.
Шериф тяжело вздохнул, наполняя воздух отвратительным затхлым амбре, исходящим из его рта.
Он слишком стар для такого дерьма.
— Только этого, твою мать, не хватало на старости лет, — откупорив уже явно нуждавшуюся в промывке фляжку, произнёс шериф и сделал долгий, затяжной глоток местного дерьмового пойла, именуемого арбузной настойкой. — Не мог сдохнуть где-нибудь не на моей территории?
Сзади, не выдержав запаха и открывшейся омерзительной картины, блевал молодой помощник шерифа, которого, видимо, судьба очень не любила, раз ему выпало отслужить здесь год. Да и сам шериф давно бы расстался с недельной пиццей, которой сегодня позавтракал, однако зрение, здорово подпорченное ежедневно употребляемым низкосортным алкоголем, село крепко и, судя по всему, навсегда — прямо как отец служителя закона.
— А я тебе говорил. Пить начинай, иначе закончишь, как вот этот. — Пухлая рука указала на труп. — Иначе кончишь, как этот… Тоже наверняка трезвенником был. Хочу сказать, плохо ты кончишь. — Смешок смешался с отрыжкой. — Может, самое время?
Шериф гостеприимно протянул фляжку, кое-где покрытую налипшей грязью и ржавчиной. Горлышко блестело от густого слоя слюны. Юнца вновь замутило.
— Вынужден отказаться, сэр, — упрямо ответил молодой бесполезный и трезвый служитель закона, прежде чем исторгнуть из себя остатки съеденной на завтрак пищи.
Такими темпами собственный желудок выблюет.
— Плохого ты о выпивке мнения. Это же, как там её… дезинфекция, — вновь приложившись к фляге, возмутился шериф. — Где там этого… Кевина носит? Вот быть патологоанатомом козырно, друг мой трезвый. Всегда доступ к спирту. На чём хочешь бодяжить можно.
В их дыре единственный медик выполнял работу всех экспертов вместе взятых. Неровной походкой вышеупомянутый — очевидно, не до конца трезвый — Кевин шагал по земле бахчи, периодически матерясь, вляпываясь в кашу из гнилых разбитых арбузов, уже забродивших на пекле.
— Вот зачем ты меня вытащил? Ещё неделька на солнцепёке — и от трупа только косточки останутся. Очевидно, как белый день. Нажрался до горячки, заснул и умер на солнышке. Скажу я тебе, многие бы пожелали так сдохнуть, — шлёпая резиновыми шлёпанцами, причитал эксперт, экспертность которого зависела от количества градусов в употребляемых напитках. — Он сейчас в лучшем мире. Ну и вонь. Пойдём отсюда, а? Накроем мой секционный стол. У меня арбузы засолились.
Шериф всё понимал и рад был согласиться и отправиться в алкогольную Вальхаллу. Однако проспиртованный мозг уже обработал информацию, поступившую от подслеповатых глаз. Кто-то напихал бедняге арбузную мякоть во все возможные отверстия.
Какой-то больной ублюдок взял арбуз, разбил его и напихал в нос, глотку, даже в уши. Об остальных отверстиях, шериф старался не думать. Скорее всего, бедняга и умер, задохнувшись. Ягода — очевидно, спелая и сочная — покрывала своими выделениями тело. Эх, а ведь из арбузика такая настойка могла получиться, а если арбузик засолить, какая закусь…
— Я бы и рад, да этот… — прошептал шериф, обдав зловонным дыхание лицо Кевина. — Этот малой сдаст с потрохами. А мы с тобой и так в прошлый раз по полной проштрафились. Ты вскрытие сделай, а там и на него сбросим.
— Эй, трезвый! Ты ж хотел работать. Вот работа, — кивнув в сторону тела, крикнул шериф. — Сидеть в офисе тебе, видите ли, не по душе, пить — тоже. Так займись чем-нибудь полезным.
Помощника словно передёрнуло от слова «полезный». Он взглянул на начальника заслезившимися глазами. Пот, слёзы, слюна, смешались у него на лице, неприятно стягивая и пощипывая кожу при высыхании. Он уже сто раз проклял свою самостоятельность. Отец же предлагал подшаманить, сходить на поклон к какой-то шишке из академии. Сейчас бы носился по улицам какого-нибудь крупного города, но нет.
«В какую бы дыру меня ни засунули, я буду гордо нести свою службу» — во придурок.
А теперь уж поздно. Он здесь сопьётся быстрее, чем завершит практику.
***
Разумно, что в морге должно пахнуть не розами, но то, какая непереносимая вонь стояла в местном погребе для тел, тоже далека от нормы. Стажёр старался не думать о том, что при таком хранении тела не то что не сохраняются, а гниют даже быстрее.
— Ты погляди: либо я допился окончательно, либо у нашего друга в мозгу огромный червь, — вытягивая нечто тоненькое из уголка подгнившего глаза, произнёс патологоанатом, сильнее трезвея с каждым вытянутым сантиметром.
Тянул медленно, чтобы тварь не порвалась. Тоненькая, как ниточка. Как жилка недозрелого арбуза.
— Так-так, — продолжал мычать себе под нос работник морга.
— Ты когда-нибудь видел подобное? — откупоривая бутыль со спиртом, спросил шериф и уже готовился пригубить.
— А ну стоять! Это для него, — на удивление осмысленно закричал Кевин и, отобрав бутыль, наполнил самую большую ёмкость в морге и опустил туда… это.
На секунду показалось, что оно шевелится.
— О, Боже… Мог ли этот… это стать причиной смерти? — подал голос стажёр, сдерживая рвотные позывы уже пустого желудка. — Закрываем дело?
Ему уже всё равно, как арбуз попал в глотку, уши и нос — лишь бы быстрее уйти отсюда.
— Не спеши, малец, — перебил его Кевин. — Ты спрашивал меня, видел ли я что-то подобное раньше, — обращаясь уже к шерифу, продолжил он. — К сожалению, да. Был один случай. Работяга из наёмных, что приезжают на сезон сбора урожая и уезжают. Также нашли его на бахче с головой в арбузе или с арбузом в голове. Вы меня поняли.
— А личность установили? — наивно спросил стажёр, едва стоящий на ногах и изо всех сил прижимающий тряпку с нашатырём к носу.
Где только нашатырь нашёл в этой дыре?
Старшие загоготали от прозвучавшего вопроса.
— Эх, молодняк. Никого здесь официально не оформляют. Они приезжали, получали зарплату за день в конце каждой смены — и всё. Кто-то мог день отработать и уехать. Здесь в основном одни нелегалы работают, — проржавшись и громко икнув в конце, пояснил шериф.
— Редко за кем родственники приезжают. А этот так и остался. Сперва у меня провалялся, а потом сжечь пришлось…
— Сжечь! — возмутился стажёр, взмахнув руками, но тут же нос и глотку обожгло зловоние, и он вновь приложил уже бесполезную тряпку к лицу. — Это же труп. Там улики. Неужели нельзя было похоронить?
— Кто выделит деньги на похороны проспиртованного рабочего? — перебил Кевин. — А ты как думал? У меня холодильники резиновые, что ли? Да и те, что есть, уже на ладан дышат. Нам ведь даже имя его неизвестно. Единственное, что сохранилось, — это вот, — произнёс патологоанатом, нырнув под стол для вскрытий. — Да где же… А, вот, нашёл. М-да… Странно. Я ведь спиртом заливал.
Рядом с первой ёмкостью встала вторая — со ссохшимся до состояния мумии червем.
— И что ты скажешь? Ты тут медик, — судорожно спросил шериф, отхлёбывая из своей фляжки. Вкус уже ставшей родной арбузной настойки немного привёл его в чувство.
Тишину прервал тихий стук о стекло банки. Все трое замерли, не решаясь повернуться к источнику звука. На очередной стук взглянуть решились все. Гадёныш живой! Тонкое тельце извивалось, билось о стекло.
— Как думаешь, как они заразились этим? — задал ещё один вопрос шериф.
— Я знаю, что паразитами подобного типа можно заразиться через грязную воду и необработанную еду, — начал Кевин, встряхнув сальными волосами. — Если делать совсем смелые заявления, я бы предположил, что они сами себе везде мякоть напихали. В прошлый раз мы не нашли следов присутствия других людей, и в этот раз, думаю, не найдём. Скорее всего, такое поведение — симптом. Также они, скорее всего, живут в спиртовой среде.
Все почти одновременно посмотрели на флягу в руках шерифа.
На секунду взгляд шерифа стал идеально трезвым. Минуту просветления он потратил, чтобы выдать:
— Ну, коль так, я уже всё равно не жилец.
И разом опрокинул остатки настойки в себя.
Алекс Прит
СЕМЕЧКО СОМНЕНИЯ
Алекс Прит — увлечённый писатель, для которого творчество стало важной частью жизни. Активно пробует свои силы и принимает участие в многочисленных литературных конкурсах, в том числе от известных сообществ: «Пиши за гроши» и «Врата Шторма». Этот путь позволяет ему оттачивать мастерство и знакомиться с единомышленниками. Не боится сложных задач и верит в силу слова. А в минуты отдыха, как и многие творческие люди, ценит простые радости — например, сочный и сладкий арбуз.
Всё началось с косточки. Обычной чёрной арбузной косточки, которую он, Марк, мог бы случайно проглотить летом, заедая холодным плодом июльский зной. Он всегда их выковыривал, тщательно, до дрожи в пальцах. Его страх был старым, почти домашним, абсурдным анекдотом из детства: «Не глотай, а то арбуз в животе вырастет!». Смешной ужас, который заставлял его пережёвывать каждую дольку до состояния безобидной кашицы.
А потом пришёл «Трансмарт» со своим «Турбо-Арбо» — удобрением, которое должно было сделать арбузы размером с подушку и сладкими, как грех. И что-то пошло не так. Теперь по улицам ходили — точнее, прыгали — эти самые грехи, утыканные зубами и жаждущие плоти.
Но Марка это волновало постольку-поскольку. Его война шла не с внешним врагом. Его враг был внутри.
Первый тревожный звоночек прозвенел утром, когда по телевизору, прерывая мультфильм, объявили о введении комендантского часа из-за «неконтролируемой агрессии плодовой культуры». У Марка в животе урчало. Не от голода. Это было глубокое, низкое, влажное урчание, будто кто-то полоскал горло где-то в районе его тонкого кишечника.
Он замер, прислушиваясь. Звук повторился. И тогда старая детская шутка перестала быть шуткой. Она проросла в нём корнями паники.
— Это просто перистальтика, — вслух сказал он себе, подходя к запертому на все замки окну. — Нервы. Вегетососудистая дистония.
С тех пор его жизнь свелась к одному — прислушиванию к внутренним шумам. Каждый булькающий звук, каждый лёгкий спазм, каждый призрачный зуд под кожей живота был для него доказательством. Доказательством того, что он где-то, когда-то, всё-таки проглотил ту самую роковую косточку. И теперь, под действием «Турбо-Арбо», транслируемый по всему миру, она проснулась.
Он проводил часы перед зеркалом в ванной, втягивая живот, прощупывая его пальцами, всматриваясь в бледную кожу. Он искал признаки. Малейшее изменение пигментации, намёк на зеленоватый оттенок, проступающий рисунок полосок. Иногда, при особом угле падения света, ему чудилось, что он их видит — бледные, салатовые тени, проступающие из глубин.
Он перестал есть. Мысль о том, чтобы проглотить что-то твёрдое, вызывала у него рвотный рефлекс. Он пил только воду, и то маленькими глотками, боясь «полить» незваного гостя. Его холодильник ломился от еды, купленной в первые часы паники, но теперь он стоял выключенный, с раскрытой дверцей — Марку казалось, что от работающего мотора исходят вибрации, стимулирующие рост.
Силы покидали его. Голод сводил желудок судорогой, которую он принимал за шевеление зародыша. Головокружение и слабость были для него симптомами того, что чудовище высасывает из него жизнь, готовясь к рождению.
И тогда пришли голоса.
Впервые он услышал их ночью, в полной тишине, нарушаемой лишь далёкими взрывами. Сначала это было похоже на шум в ушах от усталости. Но потом он начал различать слова. Вернее, не слова, а ощущения, облечённые в звук. Булькающие, хлюпающие шёпоты, идущие как будто из его собственного тела.
…земля… тёплая земля… прорасти…
…солнце… дай солнца…
…вырасти… стать лозой… великой лозой…
Он зажимал уши, но шёпот не прекращался. Он исходил не извне, а изнутри. Из того самого места, где, как он был уверен, пускал корни его личный арбузный ад.
— Уйди! — прошипел он, сжимаясь в комок на полу. — Уйди из меня!
В ответ в его животе что-то шевельнулось. Не урчание, не спазм. Осознанное, ползучее движение. Один единственный раз, но его было достаточно, чтобы сомнения исчезли, уступив место леденящей уверенности.
Он дополз до ванной и снова уставился в зеркало. Его собственное лицо, осунувшееся, с лихорадочным блеском в глазах, смотрело на него с немым укором. Он поднял футболку. Его живот был плоским, даже впалым от голода. Кожа — бледной и чистой.
И тогда он увидел. Не полоски. Не цвет. Пульс. В самом низу живота, чуть левее пупка, кожа ритмично вздрагивала. Словно что-то живое, размером с грецкий орех, тихонько постукивало изнутри, пытаясь выйти наружу.
