Весёлый сперматозоид

Что стало с покойным, Сашка не предполагал и не мог предположить. Труп как бы испарился, и где теперь его искать, он не знал и даже представить не мог. А тем временем то, что было Митей, все дальше и дальше удалялось от города, теряясь на необъятных просторах огромной России.

Светало… Фура катила на север все дальше и дальше, от провинциального городка, в котором и произошла эта странная история.

— Ну, что пацан, все молчишь? Уже третий час едем, а ты, бедолага все молчишь и молчишь… Расскажи лучше как новый год отметил? Девчонки хоть были? Сколько водки выпили? — спросил водитель, глядя на своего молчаливого попутчика.

Митя молчал, лишь слегка покачиваясь на ухабах и колдобинах, бился головой о стекло. Даже если бы он был жив, он вряд ли мог рассказать попутчику что-то интересное. Девки его вообще никогда не привлекали по причине отсутствия в нем мужских качеств к продолжению рода. Его детородный орган, которым его наградила природа, был от этой самой природы — слаб, как и сам Митяй, и служил он ему только для того, чтобы отправлять естественные надобности, как это предусмотрено природным естеством. О большем же в своей жизни он даже и не мечтал, да и не знал, для чего еще нужен этот орган.

Однажды в те годы, когда он был молод, доярка Верка решила его взять в мужья. В пылу алкогольных страстей она сама затащила Митю в сельсовет, дабы придать их отношениям законный аспект и после этого отдаться во власть Митиных ласк. Не знала Верка и тогда даже не ведала, что Митяй в брачном ложе мог служить ей только большой грелкой, но никак не мужчиной. Как ни крутила она своими руками Митькин «шнурок от ботинка», ничего у нее и не получилось. Его орган был почему-то абсолютно равнодушен к ее женскому усердию. А уже наутро, после такой первой «брачной ночи», молодая жена сгребла в охапку Митькины шмотки и, не раздумывая ни минуты, выкинула в окно, не дав своему «суженному» даже позавтракать. Так и пошел Митяй назад домой через деревню, с узлом на плече, словно путешествующий старец с кошелкой хлебных сухарей.

— Ну что ты, молчишь… На лучше закури, — говорит водитель, и протянул покойному Митяю сигарету. Но он на предложение водилы даже не отреагировал.

— Ну, козел, ты меня достал, — говорит шофер и, остановившись, вышел из машины. Он открыл дверь и…

«Труп» Митяя вывалился прямо на улицу ему на руки. Шофер, видя мертвого человека, в страхе отскочил в сторону и сел задом в сугроб. В его сознании сразу мелькнула мысль — «Менты, тюрьма, срок!» Осмотревшись по сторонам, чтобы избежать посторонних глаз, он поставил Митино тело на ноги и, повесив ему на руку пакет с пирожками и газированной водой, и укатил так быстро, как никогда в своей жизни не ездил на сорока тонном тягаче.

Простояло тело Митяя в одиночестве совсем недолго…

Серебристый «Мерин» прошелестев шипованной резиной, остановился в двадцати метрах от Митяя. Сдав назад «Мерседес» аккуратно подъехал к покойнику. В открытое окно показалось круглое лицо молодого мужчины, на шее которого болталась золотая цепь толщиной с палец.

— Эй, братан, что продаешь? — спросил бритоголовый, выглянув в окно до половины своей грудной клетки. -Это наша трасса и нам каждый отстегивает за торговлю…

Тело Митяя в эту минуту не проронило ни слова и было непоколебимо, словно это был гранитный монумент.

— Тебе че, крендель, впадлу свой хавальник открыть. Я тебе ща навалю звездюлей, чтобы ты знал, кто на этой трассе босс, — говорит разгневанный молчанием Митяя мужчина и вышел на улицу. Следом за ним хлопнув дверями, вышли еще двое таких же крупных и неприятных молодых человека, держа в руках бейсбольные биты.

— Да я… — только и говорит лысый, как в мгновение ока возле серебристого «Мерседеса» остановилась легковая милицейская машина.

— Стоять, руки на капот, работает СОБР.

Только, что вышедшие из «Мерседаса» мужчины замерли в довольно привычном для них положении, широко расставив свои ноги.

— Так — братва, что делаем? — спросил один из СОБРовцев.

— Ну, типа начальник, едем, смотрим, стоит крендель, что-то продает… Остановились, хотели пирожков купить, жрать хочется, а тут вы. Ну, полная блин лажа…

— Сидоров, глянь, что это за хрен такой. — говорит лейтенант, обыскивая крупных парней в кожаных куртках. — Документы проверь.

Сержант, держа наготове свой автомат, подошел к Митяю и ткнул его стволом в живот. Труп не издал никаких звуков, а все также продолжал стоять, словно вкопанный, слегка покачивая пакетом с замерзшими пирожками.

— Васильевич, да они его видно хотели утопить, как топит Нью -Йоркская мафия в Гудзоне своих заклятых врагов. У него полные сапоги гипса, а пакет полон пирожков. Братки видно ему в «дорогу» собрали, перед тем как похоронить.

— Ну что господа бандюганы — едем в отделение?

— Командир — век воли не видать! Едем, кушать блин хочется, а тут этот тип стоит с пирогами. Во мы знали, что ему кто-то ноги бетоном залил… Не наш это клиент-командир! Я божусь на фуцена! — защебетал мордатый, видя, что попал по полной программе.

— Сидоров, глянь, у трупа может побои есть или огнестрел какой?

Сержант, обойдя тело Мити Нитхинола со всех сторон, расстегнул на нем куртку.

— Товарищ лейтенант ничего нет… Я думаю, бедолага может уехать хотел? Или околел тут, дожидаясь покупателей?

— Ты, Сидоров, дурак али как?. А ноги в гипсе? А пирожки? А там за обочиной река? А?

Я тебе говорю криминал… Давай на рацию вызывай оперов, пусть теперь этими моржами прокуратура занимается.

— Командир — век воли мне не видать — это не наш клиент… Штуку баксов как с куста и мы поехали…

— Каждому — говорит лейтенант, хитро прищурив свой глаз.

— Ну, каждому, так каждому — какой может быть базар, — говорит бритоголовый и, достав портмоне, вытащил из него две тысячи долларов.

— Слышь, Сидоров, тебе «глухарь» в Новый год нужен?

— А на кой хрен? Без тринадцатой остаться!?

— Мне тоже не нужен! Тут пацаны эти за штуку баксов обещали его из нашей области перевести к соседям. Пусть они там ковыряются. У них на глухарей сезон охоты открыт. Гы, гы, гы!!!

— А что — криминала я не вижу… Околел бедолага сам — мороз, вон какой… А мне пол штуки совсем не помешают, — говорит сержант. — Новый год же!

— Командир, так ведь я даю две штуки- говорит бритоголовый, обернувшись к лейтенанту.

— Цыц, мурло! Я больше знаю, сколько сержанту положено! Договоришься мне и я, так и быть, найду криминал.

— Все, командир, молчу, молчу- ответил бандит и закрыл свой рот.

— Так, мужики, давайте мне свои документики, я спишу ваши данные, чтобы вы нам этого «глухаря» уже через километр назад не подбросили.

Закинули Митяя на заднее сиденье вместе с пакетом. «Мерседес», шевельнув шипованной резиной по гололеду, не торопясь, направился в сторону другой области.

— Слушай, Чалый, что будем со жмуром делать? Может, скинем где в кювет? Мусор говорил на нем нет криминала, на кой хрен нам его с собой возить? Пусть валяется…

— Тебя, Пеликан, не спросили… Я две штуки зеленых отстегнул, чтобы они на нас его не повесили… Ты, лучше глянь в окно — придурок, «мусора» вон на хвосте. Следят гады, чтобы на их земле его не скинули… Как только мы его сбросим, нас в кандалы и на нары. В суде не будут разбираться, что он сам околел. Менты очевидцами пойдут — скажут, что мы жмура этого заставляли на морозе милостыню собирать. У него ноги раствором залиты, видно кто из братков от него избавиться хотел, а он бедолага сам зажмурился. А нам один хрен срок навалят… Будь он не ладен этот жмур…

«Мерседес» вырулил на стоянку около железнодорожного вокзала одного из провинциальных городков. Молодой мужчина лет тридцати, одетый в кожаную кутку, вылез из машины и, покачиваясь из стороны в сторону, как сытый гусь зашел в здание вокзала.

— Мне три билета на ближайший поезд на Мурманск, — говорит он, протягивая кассирше деньги и документы.

Кассирша протянула билеты, отсчитала сдачу и пожелала приятного пути, не представляя себе всего того, что произойдет позже.

— Ну что Чалый, как договорились — кладем жмура на верхнюю полку, а сами на следующей станции сходим, а он тю-тю до Мурманска?

— Ты, Пеликан, не тупи! Раз добазарились с мусорами, нужно выполнять. У них наши данные есть, а они суки отыщут, где бы ты, не прятался. Вся страна станет для нас спичечным коробком…

— Заметано, босс!

Минут через тридцать к первому перрону точно по расписанию подошел поезд на Мурманск.

Тело Мити в компании крепких парней, прямо у них на руках, было доставлено к вагону.

— Так стоять! Куда прете? Билеты где? — спросила проводница.- А этот, этот — что уже нажрался гад…

— Так хозяюшка- Новый год! Он еще со вчерашнего не отошел. Да мы его сейчас на верхнюю полку положим, пусть спит. Новый год же… Парень он скромный и тихий.

Проводница проверила билеты и сказала:

— Так проходим, четвертое купе, там еще три места свободных…

— А целого купе, без посторонних, часом не имеется? Мы хозяйка доплатим- говорит Пеликан, протягивая ей сто долларов.

— А может вам, джакузи с шампанским да девок полногрудых, чтобы на столе плясали? Давай вали в четвертое. Там мужик, как и вы — он вас не съест, — сказала проводница. — Только эту пьянь с глаз долой уберите, чтоб я его до самого Мурманска не видела.

Разве мог Митька в своей ущербной сущности при жизни испытать такое к себе уважение? А стоило только умереть, и его покойное тело мгновенно приобрело такую популярность, что даже некоторые знаменитости к себе не испытывали такого внимания.

И пирожков на дорогу дали, и в «Мерседесе» покатался, а теперь еще и поезд! Сейчас бы ему взять да воскреснуть… Сейчас бы глотнуть ему воздуха, глотнуть водки, да закусить вареной курочкой с соленым огурчиком… Но было уже поздно, воскреснуть он не мог. Его душа навсегда потеряло свое тело и теперь блуждало где-то в том мире, в котором может оказаться человек умерший, да обкурившийся марихуаны наркоман.

Глядеть на покойного, ни Пеликану, ни Чуни не хотелось. Закинув тело Митяя на верхнюю полку, они сняли свои кожаные бандитские куртки, а сами отправились в вагон ресторан, чтобы там вдали от босса в спокойной обстановке выпить водки да покалякать за бандитскую жизнь полную приключений. Сосед мирно спал, широко открыв свой рот. Богатырский храп вырывался из его открытой пасти, сотрясая в купе оконные шторы и даже верхние полки. По всей вероятности пассажир был тоже пьян. Первый день нового года это было только начало праздничных новогодних каникул. Народ как водится; в такие дни гуляет на полную катушку. Вот только для Митяя все уже было окончено, и теперь он спокойно лежал на верхней полке, ожидая часа своего погребения.

Стемнело. Поезд мерно отбивал ритм рельсовых стыков, раскачивая вагоны с бока на бок. Попутчик проснулся, когда в купе кроме него и покойного Митяя больше никого не было.

— Эй, мужик, у тя спички есть? Курить хочу, как медведь бороться…

«Труп» Митьки молчал.

— Ты, че, блин, не понял? Я говорю курить хочу… Вставай, вставай — дай мне спичек.

Так разошелся мужик, так разошелся, что покойное тело Митяя потревоженное буйным пассажиром, свалилось с полки. Митька при падении ударился головой о стол, разбив при этом висок. Мужик оцепенел. Он трогал его руку в поисках пульса, но Митяй был мертв и холоден, словно ледышка. И никаких признаков жизни…

— «Все — менты, тюрьма, зона» — подумал мужик, хлопая по щекам тело покойного, желая реанимировать то тело, которое умерло еще двенадцать часов назад. Закрыв купе на защелку, испуганный мужик открыл окно. Морозный воздух ворвался в купе, почти срывая с окон шторы и наполняя помещение снежной пылью. Подхватив на руки тело покойного, попутчик в страхе перед тюрьмой и зоной выкинул тело Митяя из окна, летящего вперед вагона. Вновь сапоги с гипсом стабилизировали его полет, и Митька не упал под откос, а пролетев несколько десятков метров по заснеженному полю, всей грудью навалился на стрелку другого пути и замер, обняв ее, словно пьяный стрелочник.

Перекрестившись, мужчина закрыл окно и трясущимися руками вылил в свою глотку пол- бутылки водки. Он старался забыть о случившемся, старался унять ту дрожь, которую испытывает человек, который только что, убил другого человека. Закусив водку соленым помидором, попутчик, так и не покурив, лег спать, но сон предательски обходил его стороной, и даже выпитая водка не давала ему никакого успокаивающего эффекта.

— «Я убил его! Я убил его! Что теперь будет? Тюрьма, зона?» — причитал он со слезами в подушку, уже каясь перед богом в совершенном «преступлении». Долго ли, коротко ли, но постепенно водка взяла свое, и пассажир пустив слюнку, засопел, погрузившись в пучину сновидений. Сколько он проспал, он не знал. Кто-то грубо стянул с него одеяло и трубный голос прямо на ухо прокричал…

— Где он?

— Кто он? — перепугано спросил попутчик.

— Он — тот, что лежал на этой полке- проорал голос, и рука схватила мужика за шиворот.

— Он, он мужики встал, взял у меня спички, и пошел курить в тамбур…

— Как пошел? — спросил Пеликан, сжав перед лицом мужика огромный кулак.

— Как, как! Взял, встал и пошел! Во, я знаю… Я мужики спал…

Пеликан глянул на Чуню и расплылся в улыбке. Он хоть и был туговат в плане мышления, но тут-то он понял, куда делось Митькино тело. Надев свои куртки, парни вышли из купе в коридор вагона, а в это время поезд подходил к станции, где уже на перроне стоял в ожидании серебристый «Мерин».

— А, а, а — уже утром проорал стрелочник, увидев труп, висящий на его рабочем инструменте. — Опять сука, стрелочник будет виноват!!! Менты, тюрьма, зона!!! А, а, а!!!

Воинский эшелон прибыл на станцию точно по расписанию. Последний раз лязгнув сцепкой, он замер на запасном пути лишь поскрипывая башмаками, которые, остывая, шевелились после длительного торможения.

— Наряд, слушай мою команду- послышался в темноте голос начальника караула. — Приказываю заступить на охрану военного объекта под наименованием изделие тринадцать- тринадцать. К эшелону никого не подпускать, за исключением железнодорожников имеющих допуск к спецобъектам. Направо! На посты шагом м-арш! Следом за командой послышались шаги караула.

Выждав несколько минут, стрелочник взвалил Митяя на спину и направился вдоль эшелона, делая вид, что несет боевого товарища, который потерял свое сознание, не выдержав схватки с зеленым змеем.

— Стой, кто идет!? — спросил часовой, увидев стрелочника с грузом на спине.

— Линейная ремонтная бригада- ответил он, не останавливаясь.

— Мандат есть?

— Есть мандат, манда и даже мандатра — ответил стрелочник, прикидываясь пьяным.

— О, батя, и где это вы так накушались? — спросил часовой, глядя как один несет другого.

— Так Новый год же… -со вздохом говорит стрелочник, присматриваясь куда понадежнее спрятать тело Митяя.

Сквозь сумерки ночи и свет железнодорожных огней он разглядел, что на платформах под брезентом размещены какие-то странные длинные бочки. Растворившись в темноте ночи, стрелочник тут же перевалил тело Митяя через борт платформы и облегченно вздохнул, радуясь остроте своего ума. Потерев руки, он оглянулся по сторонам и вприпрыжку, радостно побежал домой счастливый, что избавился от дамоклова меча, так нежданно нависшего над его головой.

Покой Митяя был не долгим. Через несколько минут после ухода стрелочника, часовой, осматривая свой объект охраны, вдруг обнаружил на платформе его мертвое тело.

— Вот же козел, нашел где спать завалиться. Эй, мужик, проснись — нас обокрали — говорит часовой, пиная Митяя армейским валенком в бок. Митяй молчал.- Эй, вставай, стрелять буду. Но Митяй продолжал все также лежать, будто его не касалась команда часового. Склонившись над телом, часовой тронул его и тут же отпрянул. — О, окочурился гад, прямо на моем посту. Блин теперь прокуратура, особый отдел дисбат — затаскают до самого дембеля! — говорит он сам себе. Осмотревшись по сторонам, часовой приподнял брезент и запихал под него тело Митяя, спрятав его из вида зоркого глаза начкара. В ту самую секунду, как только тент скрыл бывшего алкоголика, часовой услышал шаги.

— Стой, кто идет!

— Смена караула- ответил разводящий, как это предусматривал устав гарнизонной и караульной службы.

— Смена на месте -разводящий ко мне- скомандовал часовой.

Разводящий, повинуясь команде, подошел к часовому.

— За время моего дежурства никаких происшествий не произошло- доложил часовой по форме.

— Пост- сдать! — скомандовал разводящий.

— Есть -сдать пост- ответил часовой и облегченно вздохнул. В эту минуту камень, висевший на его шее, упал, и это чувство необычайного облегчения прокатилось от самого сердца до пяток. Дембель, который еще минуту назад висел на ниточке, уже был в безопасности.

Через два часа, разорвав тишину ночи пронзительным гудком, поезд развел колодки, и состав медленно покатился по стальным рельсам унося тело Митяя еще дальше от родного дома, от родного колхоза, где так беспечно во хмелю и вечном кайфе прошла его непутевая жизнь. Уже через сутки поезд с военный грузом прибыл на конечный пункт станции Плесецк.

В какой-то миг тент, скрывавший толстые сигары ракет, распахнулся и, в эту самую секунду тело Митяя во всей своей красе предстало перед государственной приемной комиссией.

Генерал Суворов, выпучив свои глаза, заорал, что было мочи. Он орал так, будто это ревел двигатель ракеты, у которой произошел незапланированный старт.

— Начкара ко мне!

Прижимаясь к земле, начальник караула не бежал на крик генерала, он низко летел, удивляясь тому, как его ноги, едва коснувшись земли, тут же отрывались, придавая телу настоящее баллистическое ускорение, подобно тому, как скачет кузнечик. Подлетев к генералу, он вытянулся в струнку, словно гвоздь вытянутый гвоздодером из гнилой доски.

— Начальник караула старший лейтенант Иванов по вашему приказанию прибыл!

— Э- э- э- это что!??? — заорал генерал показывая пальцем на окоченевший труп в руках которого был зажат пакет с промерзшими пирожками.

— Это труп неизвестного лица, товарищ генерал! — доложил начальник караула, и струйка холодного пота пробежала от лопаток до самых трусов, предательски скользнув под резинку в ложбинку между ягодицами.

— Сейчас старший лейтенант, рядом с ним, ляжет труп известного лица. Это будет труп старшего лейтенанта Иванова, — заорал генерал и затопал ногами. -Каким образом здесь оказалось это тело?

— Тело, по всей вероятности, околело после употребления спиртных напитков- говорит старший лейтенант, высказывая свои предположения.

Генерал, схватив своей мощной рукой воротник войскового полушубка начальника караула, стал дергать из стороны в сторону.

— У нас товарищ старший лейтенант, через двенадцать часов старт. Через полчаса на площадке будет батальон военной прокуратуры, через два часа главный военный прокурор возбудит уголовное дело, а через три часа, вы, товарищ старший лейтенант Иванов, будете сидеть на гарнизонной гауптвахте в ожидании приговора военного трибунала. Даю вам пять минут, чтобы тело покойного испарилось с воинского объекта- заорал генерал, и опять так страшно затопал ногами, что начальник караула съежился, предчувствуя всей кожей крах своей военной карьеры. Не теряя времени, он прыгнул на платформу и, взвалив тело на свою спину, скрылся в дверях ангара, где за толстыми бетонными стенами стояла головная часть ракеты.

Уже через пять минут и тело Митяя, подобно космонавту, заняло место вместо учебных ядерных блоков, которые должны были попасть в цель на полигоне Кура на Камчатке.

Закрутив последний винт, начальник караула Иванов перевел дух. Теперь ни один генерал и ни один военный прокурор в мире не смог бы найти этот труп, который так нагло ворвался в жизнь старшего лейтенанта Иванова, коверкая ему его воинскую судьбу.

— Ключ на старт! — прозвучал голос начальника пуска.

— Есть ключ на старт! — ответил дежурный и, открыв блокировку, нажал тумблер с надписью «СТАРТ». Киловаты вольт, пронзив кабель, ворвались в ракету. Миллиарды электронов, словно стая бешеных собак бросились по магистралям проводов в электронный мозг, который оживил бортовой компьютер.

— Дренаж!

— Есть дренаж! -дежурный вновь включил тумблер и электромагнитный клапан, щелкнув, открыл доступ к топливу. Чистейший медицинский спирт вперемешку с кислородом, облаком стал вытекать из сопла, создавая такую взрывоопасную смесь, от которой могли расплавиться даже кирпичи.

— Отсчет!

— Есть отсчет! Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Два! Один! Ноль! — искра, проскочив в парах спирта, в мгновение ока превратилось в огромный огненный шар. Дьявольское пламя с рокотом вырвалось из сопла, и еще через секунду ракета медленно стала покидать стартовый стол, унося свое сигарообразное тело в стратосферу. Тело Митяя, заключенное в боевую капсулу, стала тяжелеть и после некоторых колебаний, устаканилось, заняв нужную позу.

Ракета рванула ввысь и исчезла в облаках.

Разве мог Митяй мечтать при жизни, что он, бывший алкоголик и тунеядец, станет первым в мире космонавтом, чье тело будет использовано в военных целях на благо безопасности необъятной Родины. Разве мог он знать, что гроза всего блока НАТО —«Тополь-М» где-то на околоземной орбите столкнется с его душой, которая уже была на пути к господу и ему повезет вновь воскреснуть.

Где-то над Камчаткой капсула открылась. Тяжелые Митины сапоги, почувствовав земное притяжение, потянули его к матушке земле, придавая ему ускорение.

В этот самый миг, когда тело Митяя должно было попасть в мишень, хлопок тормозного парашюта боеголовки возвестил о точном попадании в цель. Двигатель заглох и пары разогретого спирта проникли в учебную головку. Душа почуяв знакомый запах, тут же вернулась в свое тело. Сердце, не выдержав перегрузок, встрепенулось и толкнуло по венам живительную порцию крови. Кислород, проникнув в мозг, вновь запустил жизненные процессы. Митяй окончательно вышел из состояния алкогольного анабиоза. Глаза Митяя открылись и…

— Ага — шпирт….

Военная комиссия во главе с генералом Семенютой прибыла через час на место падения боеголовки, чтобы объективно констатировать факт попадания ракеты в цель. Митяй, как ни в чем не бывало, сидел около костра на дне огромной воронки от предыдущего пуска и через металлическую трубку с наслаждением, словно коктейль сосал оставшийся в топливном баке спирт, закусывая его морожеными пирожками, которые он обнаружил рядом с собой.

— Ты кто — спросил генерал Митяя.

— Конь в пальто — ответил он, выколачивая из сапог остатки гипса… Ты шо лесник, не видишь каастронавт я — мать вашу…

Кустотерапевт

Дорога к новому месту работы была, словно старинная стиральная доска. Санаторские шофера в шутку прозвали этот злополучный участок «ребра Адама». То ли из-за её схожести с примером, толи из-за того, что движение по нему всегда и во все времена, вызывали необузданную и неожиданную эрекцию, словно у этого самого Адама, возжелавшего первую деву земли Еву. Долгое время я никак не мог понять, почему именно здесь я испытываю страстное желание женской плоти, хотя повода к этому ни в автобусе, ни за его пределами абсолютно никто не давал. Разгадка была на удивление проста… Колебания эти совпадали с биоритмами сексуально-озабоченного мужского организма, вступившего на тропу соития и продолжения рода. Так мне и пришлось остаток пути держать в руках своего «техасского жеребца», который так и норовил прорвать мои техасские джинсы и вырваться на вольные луга в поисках кобылы. Будучи фотографом в довольно известном крупном санатории, мне особого труда не составляло удовлетворить свою разгулявшуюся плоть, не смотря на время суток. Сервис секс услуг в санатории был сравним разве что со знаменитой Тверской в Москве. Иногда создавалось такое впечатление, что мужчины и женщины, бабушки и дедушки едут в этот лечебный рай не ради терапевтических и лечебных процедур, а с явной целью провести здесь двадцать четыре дня интимного сладострастия. А вволю насладившись плотью, покинуть сей бренный мир с сознанием выполненного долга репродуктивного восполнения нации, как завещал нам наш Президент.