Исповедь после полуночи

— Да что выжида-а-ать? — мать захлебывалась в слезах.

Я удивился: обычно она всегда слушалась отца. А тут…

— Где моя мама? Что случилось? Дай выйду…

Мать вскочила и рванула к двери, но батя преградил ей дорогу.

— Стой, дура… — сквозь зубы процедил он. — Ты же знаешь, кто твоя мать. Важная шишка. Вот и пришли за сухофруктиной. Пересидеть надо. Помощи ждать.

— С ума сошел! — заверещала мать. Отец зажал ей рот рукой, но она укусила его за палец. — Пусти!

Отец оттолкнул её в сторону, и она рухнула, глухо ударившись затылком о стену. Батя снова наставил ружье на дверь, пока мать ощупывала ушиб.

Вновь наступила тишина, прерываемая лишь её стонами и всхлипами. Казалось, тишина эта длилась целую вечность. Я боялся сдвинуться с места, заскрипеть половицей или еще чем: то ли от страха, что от бати перепадет и мне, то ли от ужаса перед неизведанным, что подкрадывалось за дверью.

Вдруг раздался крик — отдалённый, но достаточно громкий, чтобы сразу понять: кричал старик. Я узнал этот голос, да и все остальные тоже — это был наш сосед через дом.

Батя среагировал молниеносно: вернулся проёму, поднял ружьё и стал выцеливать источник звука. Не выходя из прихожей, он выглянул влево, затем вправо. Видимо, не заметив ничего, выругался словами, которых я тогда еще не знал.

— Да что за чертовщина? Ладно…

Батя присел на корточки, высунул наружу дуло и медленно повёл им из стороны в сторону.

— Не надо… — ощупывая голову, взмолилась мать. — Останься.

— Молчи… — буркнул отец и продолжил медленно красться, практически не разгибая ног. — Сама ж только что рвалась.

Я не видел лица бати, но по спине понял: он весь сжался, как пружина. Его плечи были подняты, а голова будто утонула в них. Он ждал и едва заметно дрожал, как зверь, учуявший хищника. Выходить из дома не спешил. Медленно высунул наружу только нос, надеясь разглядеть хоть что-то. Но стоило ему выглянуть всего на секунду, как что-то резко ухватило его и рвануло вниз — да с такой силой, что подбородок с хрустом раскололся о порог, оставив кровавый след.

Ружьё с грохотом отлетело в сторону, спрятавшись в кусты. Выбитые зубы рассыпались по крыльцу. Батя завыл. Попытался вцепиться в дверь, но удержаться не смог — невидимая сила мгновенно утащила его прочь.

Я ещё не успел осознать, что происходит, как мать с истошным криком «Боренька-а-а!» помчалась за ним. Она с ходу перепрыгнула через порог, и та же сила хищно подхватила её прямо в воздухе. Мать успела уцепиться за дверной косяк. Продержалась на нем пару мгновений. Лизка, отпустив меня, рванулась её спасать. Однако в следующий миг мать рывком утащило во мрак вслед за отцом.

После себя она оставила только царапины на косяке и стружку ногтей под дверью. Последнее, что мы с Лизкой видели, были ее наполненные звериным ужасом глаза.

Снова повисла тишина. Она опустилась слишком быстро, чтобы успел угомониться свист в ушах. Слишком быстро, чтобы поверить, что всё это происходит на самом деле.

И осознать, что мы теперь остались совершенно одни.

3

Лизка осторожно подошла к двери и захлопнула ее. Я вздохнул с облегчением, хотя где-то в глубине души и осознавал, что это лишь начало кошмара.

— Где мама и папа? — я хотел закричать, но лишь жалко пропищал, словно птенец, боясь разозлить того, кто поджидал снаружи.

— Не знаю, Сань, — голос Лизки дрожал. — Но ясно одно: наружу выходить опасно. Пойдем в твою комнату.

Лиза взяла меня за руку и потащила к лестнице. Мы поднялись на второй этаж, миновали родительскую спальню, Лизину комнату и наконец добрались до моей.

Я плохо помню дом. Гостиная как гостиная. Кухня как кухня. Описать что-либо в деталях не смогу. Но свою комнату запомнил до мелочей, будто только вчера ее покинул. Она была моей крепостью, в которой я создавал собственные миры. Порой даже притворялся больным, чтобы не идти гулять с соседскими детьми. Наверное, поэтому батя часто называл меня симулянтом. И не поверил, что кровь из носа — не просто уловка, а, как мне теперь кажется, влияние того, что находилось снаружи.

Пушистый ковер был усеян подушками. Из них я строил лабиринты, ведущие к трону — большому пуфу, внутри которого хранились игрушки, диски и детальки от конструктора. На стенах висели заваленные коллекционными фигурками и книгами полки, а над кроватью — постеры с персонажами видеоигр. Напротив — стол с пузатым монитором компьютера. А потолок был усеян фосфорными звездами, спиралью вьющимися вокруг ламп и рисунков, изображающих драконов и рыцарей. Венчало это королевство большое окно, от которого я часами не отлипал, разглядывая прохожих и соседей. Из него открывался лучший в нашем доме вид на улицу и перекресток. Именно поэтому Лиза и тянула меня к сюда.

На пересечении дорог, прямо в центре, образовалось оно. Откуда взялось, каким образом и когда — не знаю. Оно просто существовало там — такое чужеродное и странное, но в то же время так естественно вписывающееся в пейзаж нашего маленького поселка, будто всегда здесь находилось.