Я проснусь мертвой

Я отпрянула, не сводя глаз с окаменевшей улыбки, но за спиной скрипнула половица — Михаил уже зашел в комнату и встал рядом.

В стенах заскреблись — что-то ползло по деревянным балкам, царапая их изнутри.

И тогда старик начал расти.

Словно его поднимали за ниточки, как марионетку. Вот он уже сгибал голову под потолком, по-прежнему улыбаясь, как клоун. Сердце закололо от постоянного страха: рядом со мной снова какая-то нереальная тварь.

Почему днем?

Я шагнула назад, готовая рвануть к двери. Уйти — хоть пешком, хоть ползком — но подальше от этого места.

— Идем! — Я схватила парня за рукав, но он будто врос в пол, глядя вверх в слепые глаза твари.

Она наклонилась ниже, вытягивая змеиную шею, пока голова не замерла в сантиметре от нас.

Запах.

Я поймала его только на выдохе: горько-сладкий и едко-нежный. Нечеловеческий.

— Ты такой же как и твой извращенец-отец? — Существо закатило глаза в экстазе, обнажая кровавые прожилки на белках. — Такой же любитель молодых монашек? О, святой отец! — Оно заскулило, передразнивая женский голос. — Трахните меня жестче! Окропите своей божественной жидкостью!

Тварь корчилась в непристойных конвульсиях, челюсть отвисла, и из перекошенного рта хлынули слюни. Густые, желтые — они капали на пол с чавкающим звуком.

— Ты тоже засаживаешь прихожанкам в своей дерьмовой часовне? Или только думаешь об этом? — Голос гремел повсюду, казалось, сами стены шептали эти слова.

Я дергала Михаила за руку, но он замер, словно кто-то невидимый держал его с той стороны.

— А вот и твоя девка, о которой ты мечтаешь по ночам!

В дверном проеме появилась Роза. Она упрямо смотрела в пол, как будто если не встречаться с тварью глазами, то можно считать это игрой. Дурным сном.

Сохранить рассудок.

— Роза! — Завыла тварь. — Ты такая же шлюха, как и твоя мамаша! Но мечтать не о чем… Вы все скоро сдохнете! Толстый хер вам вместо счастья! АД! Всех вас ждет АД!!!

Последние слова волной ударили по ушам, заставляя сжаться. Крик проникал прямо в череп. Роза без раздумий вмазала Михаилу по щеке — его голова дернулась, а взгляд тут же прояснился, смывая оцепенение.

Мы бежали друг за другом, протискиваясь сквозь удушающую тесноту узкого коридора. Дьявольский хохот рвался следом, цепляясь липкими пальцами ужаса за наши спины.

Я мчалась обратно по нашим следам. Ноги подворачивались в грязи. Роза бежала за мной, громко всхлипывая. Михаил шел последним — мрачный, молчаливый, с лицом человека, только что расторгнувшего договор с Богом.

Хохот не отставал, играя с нами в адские догонялки. Когда до машины оставалось несколько метров, на нас обрушился ливень. Ледяные струи хлестали по спине, а молния снова рассекала небо, призывая гром заглушать любые мысли в моей голове.

Глава 18. Молись

Мы сидели в машине, словно три статуи, застывшие в разных позах отчаяния. Я перебирала в голове слова твари. Если она не лгала об отце Михаила… то наша теория подтверждалась:

— Думаете, действительно к нам являются души из ада?

Мои слова прозвучали неестественно громко. Роза повернулась ко мне медленно, как во сне:

— Ты… СЕРЬЕЗНО хочешь сейчас об этом поговорить? — Ее голос дрогнул, став на мгновение непривычно высоким. — Нам только что предсказали смерть, а тебя волнует смысл кошмара? Мы здесь умрем! Что тут непонятного? Нас не выпустят из этого места!

— Роззи, выпей успокоительное. — Буркнула я. — И батюшке дай, его колотит.

Мой страх куда-то исчез, сменившись непривычным равнодушием, будто кто-то аккуратно выскоблил все нутро, оставив только холодную скорлупу. Роза нервно рылась в сумке, ища таблетки. Я пыталась поймать радио, но в этом месте отсутствовала любая связь.

Через полчаса лекарство подействовало и ужас моих перепуганных союзников сменился тяжелым сном. Я же неотрывно смотрела на бабушкин дом, пока сумерки не сгустились в полноценную тьму. Дождь прекратился и в лунной дорожке появился Тень: он стоял неподвижно, заставляя меня сомневаться в своем разуме.

***

Я не успела понять, как сон проглотил меня, но очнулась в абсолютной тьме. Руки беспомощно ощупывали пустоту, не находя ни стен, ни пола, ни собственного тела.

— Уезжай! — Раздался ее голос.

Интересно, как?

— Ба, мы тут застряли! — Прокричала я в ответ.

Но она будто не слышала меня и повторяла одно и то же. Голос нарастал, становясь слишком громким и последнее «УЕЗЖАЙ!» вырвало меня из сна.

Я включила двигатель.

На приборной панели холодно светились цифры: 2:17.

Что нам терять? Мы и так уже на дне. В конце концов, проедем, сколько сможем, а утром доползем до трассы пешком. Если снова не пойдет дождь.

— Ри, что ты делаешь? — Сзади раздался сонный голос Розы, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Везу нас домой. Есть возражения?

Я включила заднюю передачу и выехала на остатки дороги.

Всего пять километров — и мы выберемся на трассу. Машина дергалась, колеса буксовали в хлюпающей грязи. Куски налипали на стекла и зеркала, и дворники скрежетали, бессильно сдирая лишь верхний слой жижи.

В груди опять закололо, страх шептал сдаться, отступить, принять свою участь. Я лишь сильнее вдавила педаль газа. Мотор взвыл в протесте, но все же продолжал тянуть нас вперед. Казалось чудом, что мы вообще могли двигаться в этом болоте.

С заднего сиденья донесся изумленный, почти восхищенный шепот.

— Как?

Никто не понимал, и мы почти поверили в наш успех, но боковое зрение заметило движение среди кромешной тьмы. Я повернула голову — по обочине среди затопленных полей неслись тени. Их силуэты напоминали людей.

Гигантских существ.

Нога была готова продавить педалью пол, но разум вовремя запротестовал: в этой жиже мы просто перевернемся.

Хоть бы это было неправдой!

Но глухой удар по крыше, от которого содрогнулся весь кузов, разрушил хрупкую надежду. Второй пришелся по багажнику. А затем посыпались сотни ударов, словно в нас швыряли камнями.

Сзади перестали дышать.

— Я одна это вижу? — Голос сорвался на крик. — Снова только я? Да ответьте же!

— Я вижу, — глухо отозвался Михаил.

В этот момент колеса ударились о что-то массивное — машина подскочила и съехала в чернозем. Пальцы впились в руль, тщетно пытаясь вернуться на дорогу.

— Не смотри туда, — Михаил перелез на пассажирское сиденье и схватился за руль, помогая перебороть его сопротивление.

Кто-то дергал за ручку моей двери, будто пробовал на прочность.

Далеко впереди мерцали фонари трассы — желтые огоньки спасения в черном полотне ужаса.

Навязчивый шепот просачивался сквозь стекло: «Останься!» И тело предательски подчинялось: нога, словно чужая, соскальзывала с педали.

— Молись! — Выдавила я, чувствуя как губы тоже немеют.

И Михаил начал молиться:

— О, Преславный Воевода Небесных Сил, Архангел Михаил, призываем тебя в наших молитвах. Защитник и Победитель небесных войн, прошу тебя, отгоняй от нас бесов, демонов и всякую лукавую силу дьявола…

В ушах взорвался адский хор — визги, скрежет когтей по стеклу, проклятия. Но тело снова ожило, и я решительно вдавила педаль.

— Твоим оружием светлым и силой твоей непобедимой, освободи наши души и тела от темных сетей зла… — Слова молитвы песней лились по салону, а голос Михаила наполнился силой, будто в его груди бился колокол. — Через твое могущественное заступничество да сокрушатся все злые силы!

Двигатель больше не захлебывался, а размытая грунтовка неожиданно выровнялась. Я обернулась — тени неподвижно застыли на горизонте бесформенной черной массой.

Через пять молчаливых минут мы выехали на трассу.

Это было спасением?

Сегодня мы избежали конца, но на всей скорости неслись навстречу бесконечному отчаянию.

Глава 19. Осколки прошлого

Я припарковала машину у дома на рассвете. Первые лучи солнца золотили террасу, где среди букетов беззаботно дремал огромный черный кот. Он не сбежал, когда я шикнула на него, лишь зашипел в сторону Розы, медленно перебрался на забор и оттуда следил за каждым движением.

Едва успев смыть с себя грязь, я провалилась в тревожный сон. Но через четыре часа кошмары выдернули меня обратно. К обеду я вышла в гостиную. Сидя на диване, прижавшись друг к другу, спали Роза и Михаил. Чтобы не нарушить это хрупкое спокойствие, я закрылась в кабинете, включила компьютер и открыла новости.

Может, хотя бы они вернут меня в реальность?

Экран монитора треснул после после неудачного падения, но продолжал работать:

«Мы постепенно подходим к разгадке. Сущности параллельной вселенной не могут прижиться в этом мире. Поэтому они вселяются в людей. Тело человека им нужно, как космонавту скафандр…»

«Молитвы не препятствуют вселению…»

«Не доверяйте гадалкам и колдунам. Кроме церкви вам никто не поможет…»

«Кладбища пустеют: мертвые возвращаются в ином виде.»

Я открыла последнюю статью и вчиталась в текст:

«Экстренное оповещение МЧС:

Установлено, что паранормальные сущности теперь способны вселяться в тела умерших, создавая агрессивных существ. Кладбища и морги стали опасными зонами. Избегайте посещения мест захоронений. Не выходите ночью без необходимости. При угрозе немедленно звоните в службу спасения.

Это официальное подтверждение существования «ходячих мертвецов». Будьте бдительны.»

Я перечитывала строки снова и снова, но осознание не приходило. Всего месяц назад мы сочли бы это за первоапрельскую шутку. Теперь же оставалось молча принимать новые правила безумного мира.

Покорность поразила меня.

Может, просто устала?

Может, запас эмоций иссяк, и стало нечем питать панику?

И тут я поняла — с последней с Ним встречи не было ни единой панической атаки. Хотя кошмаров хватало — один хуже другого.

Я перевела взгляд в окно, где стоял Его дом.

Почему Он больше не явился ко мне?

Кто явился к Нему и свел с ума?

Об этом мог знать адвокат.

Через два часа после тщательной мойки машины я уже сидела в просторном кабинете, рассматривая город через панорамное окно. После грязных дорог и ночных кошмаров это все казалось раем — оазисом среди увядающего мира.

— Зовите меня просто Артем и можно на ты.

Он разливал чай с излишней медлительностью. Его округлое лицо с легкой щетиной расплылось в добродушной улыбке.

Может, они дружили?

— Да, так удобнее. — Согласилась я, взяв горячую чашку в руки. — Мне нужно узнать больше о Нем.

— История Давида… непростая. — Артем шумно отхлебнул, собираясь с мыслями. — Он женился довольно рано, в восемнадцать. И тут же его забрали в армию. Через год у них родилась дочь.

Странно было слушать о Нем что-то такое… обычное.

— Когда им было по двадцать, жена нашла родню за границей. Хотела уехать. Давид не мог — его мать тогда уже лежала в хосписе. В итоге жена просто исчезла. С ребенком. Оставила записку и … — он потер переносицу. — Тест ДНК. Девочка оказалась не его.

Артем замолчал. Я вдавила дно чашки в ладонь, прижигая кожу и пытаясь не разреветься.

— Почти сразу умерла его мать. Отца он практически не знал, тот работал на мафию и попал на большие деньги. Когда начались слишком серьезные угрозы, мать забрала пятилетнего Давида и сбежала, оборвав все связи. Поэтому он вырос, никого не зная.

Я кусала губы, пытаясь скрыть злость. Почему не узнала об этом от Него? Почему, когда Он был рядом, мне были важны только свои чувства? Я столько времени растеряла на ненависть…

— В двадцать лет он остался совершенно один. — Продолжил Артем, нервно постукивая пальцами по пустой чашке. — А человеку нужно знать, что его кто-то любит, чтобы не сорваться в пропасть. И он сорвался. Плохая компания. Тяжкие телесные. Три года тюрьмы.

Слезы все-таки нашли выход. Я отвернулась к окну, будто в отражении можно было растворить горе.

— Он вышел по УДО с диким желанием доказать всему миру, что чего-то стоит. Поступил в университет и параллельно занимался бизнесом. И превратил работу в культ. В единственную разрешенную форму любви. Стал лучшим. Только вот…

Артем жестом показал на окно — тот самый мир, где теперь не было Его.

Тишина растянулась, превращаясь в бездну, где тонули последние надежды. Я потянулась за салфеткой, механически вытирая кровь на пальцах и губах.

— Объясни тогда… почему Он все оставил мне? Почему не друзьям, если родственников не знает?

— После тюрьмы он перестал верить в дружбу. Последние годы жил как отшельник. — Артем развел руками. — Его решение и для меня стало сюрпризом.

— Тогда кто мог явиться к Нему? В том доме кто-то умирал?

Я замерла в ожидании ответа.

— Насколько знаю, нет, — Артем пожал плечами и поставил пустую чашку на стол. — Он купил этот дом полгода назад и жил там один.

Разочарование вышло наружу тихим вздохом — тайна так и осталась нераскрытой.

Резкий стук в дверь прервал нашу беседу. Артем тут же занялся документами, а я незаметно выскользнула из кабинета, оставив на столе нетронутый чай.

Дорога домой растянулась на часы и слилась в единое серое пятно. В голове крутились обрывки Его истории. Выходит, мы были похожи. Ни друзей, ни родных.

Два одиночества, запертые в своих клетках. Только его — из колючей проволоки прошлого. А моя — из страха довериться кому-то снова.

Глава 20. Страна Кошмаров

Когда я подъехала к дому, окна уже отражали первые звезды, а у ворот меня встречали Тень и кот. Что ж, странных поклонников становилось все больше. Я еще успела удивиться, что так легко рассталась со своим любимым одиночеством, как неожиданно Тень заговорил со мной:

— Тебе не кажется, что пора уже познакомиться?

Его голос не был ни низким, ни громким — просто… властным. С неоспоримой интонацией, когда все слова принимаются на веру.

Я вглядывалась в его расплывчатый силуэт, но черт лица по-прежнему не было видно. Галлюцинация явно не собиралась становиться четче.

Может позвать Розу? Чтобы зафиксировала начало моего безумия?

Вступать в диалог с несуществующей Тенью было бессмысленно, но болезнь явно прогрессировала: к зрительным галлюцинациям теперь добавились и слуховые.

— Ты не больна, — хмыкнул Тень. — А я вполне реален.

Я рывком достала телефон из кармана, трижды промахнулась дрожащими пальцами мимо иконки вызова, но все-таки смогла набрать Розу.

Гудки шли, подруга не брала трубку, хотя я четко видела ее в окне кабинета с телефоном в руках.

— Роза! — Мой крик разбился о стекло окна, даже не заставив ее поднять взгляд.

— Хватит!

Тень схватил меня за запястье, и ледяной ожог пронзил кожу до кости. Я дернулась, наконец повернувшись лицом к лицу — если эту черную дыру в капюшоне можно было назвать лицом.

— Кто ты? — Прошептала я, вырывая руку. Он и не пытался удержать, будто ему самому было неприятно касаться меня.

Тень наклонился, и дыхание обдало ухо морозным паром:

— Спроси… точнее…

Каждое слово оседало инеем на моих волосах.

Я замерла. Эта безликая чернота под капюшоном впитывала все мои мысли, глотала кусками разум, оставляя только животный ужас. Ноги онемели, пальцы закоченели, даже дыхание застряло где-то в середине груди, боясь потревожить тишину.

— Ну? — Рявкнул он, выводя меня из транса.

— Покажи свое лицо, — просипела я, не надеясь увидеть в нем ничего хорошего.

Тень выпрямился и откинул капюшон. Пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть — передо мной стояло не безликое исчадие кошмаров, а…

Человек?

Нет. Слишком неземной. Кожа излучала холодное сияние. Абсолютная симметрия лица только подчеркивала его нечеловечность. Черные глаза — пропасти, широкие скулы и идеально прямой нос… Длинные черные волосы замотаны в пучок на затылке.

Но губы…

Они были образцом совершенства. Ровные, с четким контуром, обведенные тонкой кистью влюбленного художника.

Судьба насмехалась, подсовывая мне Его губы на этом…

Ангеле?

Настоящие ангелы не являются в три часа ночи, не дышат ледяным паром на твою шею и уж точно не заставляют внутренности сжиматься от животного ужаса.

— Демон? — Сорвалось с языка.

— Следующий вопрос. — Он проговорил это с таким выражением, словно провел вечность, отвечая на глупости.

— Так ты человек?

Я наконец обрела возможность шевелиться и тут же отступила на шаг.

— Следующий вопрос.

Тень не просто говорил — он давил. Всем своим существом.

Возмущение застряло в горле.

— Как тебя зовут? Или это тоже не обсуждается?

Шея затекла от постоянного напряжения, но опустить взгляд — значило признать его превосходство. В нем было точно больше двух метров.

— Можешь звать меня Аз.

— Сокращенно? — Аз кивнул. Мозг лихорадочно перебирал варианты. — От какого имени? Азербайджан? Азитромицин?

Слова закончились, оставляя только глупое ощущение, что я играю в абсурдную викторину непонятно с кем.

— Хватит! Не нравится, можешь по-прежнему обзывать меня Тенью, — он словно побывал в моей голове.

Может, и правда галлюцинация? И его голос — лишь эхо моих мыслей?

— Ладно, — я машинально кивнула. — Мы что, еще будем общаться? Мне обязательно тебя как-то называть?

Нелепый вопрос повис в воздухе. И что я надеялась услышать в ответ? Лучше бы он просто растворился, и все.

— Все ясно. Можешь идти домой. Знакомство на сегодня окончено. — Аз накинул капюшон и отвернулся от меня, направив взгляд на окна моего дома.

Я чувствовала себя странно.

Ноги двигались сами по себе.

У двери меня ждал кот. Он лениво потянулся, выгнувшись и вдруг…

Не может быть…

Его спина доставала мне до колена…

— Брысь, — дрожащим шепотом шикнула я коту, и тут же в голове получила ответ:

«Кот простит. Но сначала накажет.» — Голос был чужим. И одновременно знакомым.

Голос из прошлого?

Кот смотрел на меня своими неподвижными желтыми глазами. А я наконец поняла, как себя чувствовала: как та самая Алиса, которая попала в страну Чудес. Только моя страна называлось Кошмаром.

Глава 21. Бог покинул нас

— Я боюсь спать!

Роза снова истерила. Может, и не стоило рассказывать в подробностях про встречу с тварью.

Мы сидели за кухонным столом, Михаил разливал по кружкам чай. Утренний свет, льющийся сквозь окна окончательно уничтожил мои сомнения — это точно была не Ба.

Я смотрела на очередной букет, принесенный курьером, размышляя, что закончится раньше: служба доставки, обреченная исчезнуть в новом мире или оптимизм Давида, перед смертью оплатившего ее на год вперед.

— Эти… существа, — паника Розы вернула меня в реальность. — Они же не призраки! Что-то гораздо хуже… — ее потряхивало от избытка эмоций. — Они придут к нам! В любой момент!

— Думаю, они тоже привязаны к месту, Роза, — я попыталась ее успокоить. — Тот старик не вышел из дома. А гнавшиеся за нами тени остались на границе деревни.

Я вспомнила про свою Тень у дома, но решила пока об этом не рассказывать — Роза и так была на грани.

А Михаил сегодня молчал. Он вообще был неразговорчивым парнем, но с Розой они постоянно болтали о всякой ерунде. Его руки все чаще ложились на ее плечи. Утешая. Заботясь.

— Может, молитвы все же работают? — Спросила я Михаила, вспоминая, как ему удалось отогнать тех сущностей от машины. — Хотя в очередных новостях пишут, что они бесполезны.

Наш батюшка по утрам продолжал ходить в часовню, но никогда не задерживался, неизменно возвращаясь к завтраку.

— Бог покинул нас! — Неожиданно и со злостью выплюнул он. — Когда живые проникают в мир мертвых, а мертвые возвращаются к живым — это означает одно из двух. Либо Бог не всемогущий и тогда получается, что он не может справиться со злом. Либо он может все прекратить, но ненавидит нас настолько, что и пальцем не пошевелит в ответ!

Только разочаровавшегося батюшки мне не хватало. Когда он успел все переосмыслить?

— Мне кажется, что Бог и не должен вмешиваться. — Медленно проговорила я, собирая мысли. — Высшая сила — это единое целое: добро и зло. Свет и тьма. Рай и ад. Церковь же дробит истину на удобные куски, призывая людей любить Бога и ненавидеть дьявола. Бог не может быть только добром. Бог не карает. Бог не любит.

И уж точно Бог не спасает.

— Бог — есть любовь, — процитировал он Библию.

— Есть ли у Бога чувства? — Горько усмехнулась я. — Он не станет нас вытаскивать из ямы, которую мы сами выкопали. Сами сделали, сами должны исправить.

Михаил страдал. Его боль, слишком огромная для одного человека, выплескивалась наружу — острыми словами, дрожащими руками, взглядом, полным гнева и отчаяния. Хотела бы я помочь, но… Вряд ли та, которую он считает неверующей, сможет утешить его.

Парадокс в том, что я верила в Бога, просто не верила в человеческую церковь. Сейчас мои убеждения тоже трещали по швам. Церковь все-таки оказалась местом, где можно спрятаться от явлений. Для меня это была какая-то глупость.

Очень странная шутка, которую мы пока не поняли.

Мысли не давали покоя весь день, и когда ночь опустилась на поселок, я вышла во двор в надежде найти хоть какие-то ответы. Аз неподвижно стоял на прежнем месте. Лунный свет скользил по его силуэту, намеренно обходя черную дыру капюшона. Кота поблизости не было видно.

— Сегодня лучше соображаешь? — Спросил он вместо приветствия.

— Ты ответишь… на мои вопросы?

Я нервно терла вспотевшие ладони друг о друга. Казалось, что он знает все ответы, но страшнее было другое — готова ли я услышать правду?

— Только на те, что сможешь пережить, — подтвердил мои мысли Аз.

Я опустилась на холодную землю, вновь теряя опору. Доски забора впивались в спину, как в ночь Его смерти. Аз навис надо мной, заполняя все пространство — огромный и неизбежный, как грозовой фронт перед бурей.

От него исходил могильный холод, пробирающий до костей. А дыхание рядом с ним превращалось в пар, хотя ночь была теплой.

— Бог покинул нас? — Сорвалось с моих губ прежде, чем мозг успел отфильтровать глупости.

Аз захохотал — раскатами грома, способными разбудить весь поселок. А мои щеки запылали от стыда.

— Ладно, — я прикусила губу. — Это совсем не то, что хотела спросить… Кот твой? — И сразу пожалела, задав второй идиотский вопрос подряд.

— Кот твой, — отрезал Аз.

Животное как раз вышло из темноты и уселось напротив меня, обхватив хвостом огромные лапы.

«Я буду приглядывать за тобой. Пока не прыгнем с крыши.» — прозвучал в голове непривычно чужой голос, который скорее всего принадлежал коту.

— Почему ты здесь? — я повернулась к Азу.

— Договор, — коротко ответил он.

Это все?

Аз напомнил мне бабушку в моих снах, та тоже говорила обрывками.

— С кем?

— Не сегодня, — оборвал меня Аз.