Я проснусь мертвой

Наверное, я должна была смутиться, но глаза продолжили блуждать, рассматривая каждую деталь:

— Не впускаю в дом незнакомцев.

— Давид, — он тут же предложил познакомиться.

— Давид? — Я удивилась нетипичному в наших краях имени. — Откуда ты, Давид?

— Из дома напротив.

Он улыбался, будто наш диалог был лучшей частью его дня. И я распахнула дверь шире, жестом приглашая внутрь. Конечно же только для того, чтобы он дотащил пакеты до кухни — таким мышцам грех не работать.

Через десять минут Давид сидел на барном стуле напротив меня за кухонным островом и доедал мой завтрак. Я же довольствовалась кружкой горячего кофе и с трудом соображала от наполнявшей мой одинокий дом мужской энергии.

— Вкуснейший в моей жизни менемен! — Он закончил собирать остатки еды хлебом и откинулся на спинку стула.

Я любила турецкую яичницу, но на этом мои кулинарные таланты заканчивались.

— Теперь ты мне должен, — кружка с недопитым кофе отправилась в раковину, и я подняла на него взгляд, полный вызова.

Его глаза — нереально голубые, цвета теплого океана под ярким солнцем — будто прожигали меня насквозь, лишая воли, дыхания и самой способности мыслить.

— И что же хочет моя красивая девочка?

Он встал и неспеша направился ко мне, обходя стол. Его грубый голос с хрипотцой вибрацией отзывался внутри меня. Потерявшийся разум слабо возмущался тем, как этот незнакомец легко назвал меня своей, но через мгновение последние проблески сознания ускользнули, растворившись в сладком головокружении.

— Тебя, — я взяла его за рубашку, поднялась на носочки и притянула к себе. Наши губы почти касались, а его горячее дыхание пробуждало давно забытое чувство нестерпимого желания.

Сначала в его глазах плескалось веселье — я чувствовала, как под моими ладонями вздрагивали напряженные мышцы его широкой груди. Но уже через секунду он наклонился резко, почти грубо, губы врезались в мои, а руки впились в талию, прижимая так сильно, что между нами расплющился воздух.

Нас охватило безумие. Я рвала упрямые пуговицы на его рубашке, шелк трещал под моими пальцами. Он стаскивал с меня одежду, скользя горячими ладонями по обнаженному телу, вызывая то стон, то резкий вдох.

В одно движение он подхватил меня под бедра и усадил на столешницу — контраст ледяной поверхности и пылающей кожи заставил вздрогнуть. Но его тело тут же прижалось вплотную, не оставляя места холоду. Я вцепилась ногами в его бедра, пальцы лихорадочно расстегивали ремень, путаясь в пряжке — так хотелось поскорее сбросить эту последнюю преграду.

— Уверена? — Он задал вопрос сквозь поцелуй.

— Спросишь об этом после, — я спустила его брюки, а бюстгальтер тут же отлетел в сторону.

Он отстранился, его пылающий взгляд скользнул вниз, к моей груди — и я прогнулась сильнее, оперевшись ладонью о край стола. Пальцы другой руки убрали волосы, чтобы ничто не мешало ему видеть… Брать. И я жаждала найти в глубине его глаз не просто желание, а безудержное восхищение, которое было бы способно оправдать любую слабость и обелить любое безумие…

— Ты такая красивая, — выдохнул он, заставляя меня дрожать, и через мгновение презервативы уже были в его руке.

— Всегда носишь их с собой? — Я изнывала от желания, наблюдая за тем, как он натягивает защиту.

— Спросишь об этом после.

И он тут же вошел в меня.

Глубокий, огненный толчок вырвал из груди громкий стон, который был сразу поглощен его поцелуем — жадным, требовательным, не оставляющим места ни для стыда, ни для сомнений.

Толчок. Толчок. Я выгнулась сильнее, чтобы чувствовать его еще глубже.

Страсть переливалась через край густым вином из переполненного бокала — темная, пьянящая, слишком сильная, чтобы оставаться внутри.

Толчок. Еще один. Еще. Он подхватил меня, и мы оказались на полу, среди разбросанной одежды.

Впервые за долгие годы я дышала в полную силу. Его прикосновения казались чудом: ладони, согревающие кожу, губы, возвращающие к жизни. Я таяла как лед под весенними лучами солнца и могла думать только об одном.

Наконец-то…

Толчок. Вздох. Толчок. Стон. Толчок. Крик…

Волны удовольствия еще пульсировали во мне, когда его зубы впились в шею, а голос превратился в почти бессвязный шепот:

— Ты прекрасна… так идеальна… моя девочка!

Его бедра дернулись в последнем, отчаянном рывке. От этих слов и движений снова накрыло, смывая все: мое горе, мое отчаяние. Разрывая и вновь создавая мою душу. Было ли что-то идеальнее? Еще не было. На мгновение мне показалось, что я вновь стала целой. А он был тем, кого я искала все свои прошлые жизни.

Моим смыслом.

Глава 5. Сталкер

Тишина.

Лишь наше дыхание, не успевшее выровняться, нарушало ее. Я прислушивалась к этому ритму: сбивчивому, жаркому и такому живому.

Давид легко подхватил меня на руки, перенес на диван в гостиной и сам устроился рядом. Его тело — тяжелое и горячее — прижалось ко мне. Я тонула в этом тепле, в его запахе — смеси чего-то неуловимо притягательного и нездешнего. Того, что не имеет названия, но пробуждает скрытые связи. Он обвил меня рукой, прижимая еще ближе, будто боясь, что я испарюсь, если он хоть на секунду ослабит хватку.

— Я не знаю, как теперь жить без этого… — он смотрел на меня с преувеличенной скорбью. — Похоже, мне потребуется круглосуточный доступ к этой… мм… системе жизнеобеспечения. Иначе — смерть.

Я закатила глаза, но сдержать смешок не удалось — он вырвался сам, как пузырьки в газировке. И тут же подхватился его смехом, сливаясь в один беззаботный дуэт. Я поймала его взгляд, и он вдруг замер.

— Откровенность за откровенность. — Слова стали серьезными, а его тело напряглось.

— Ты о чем? — Мой голос мгновенно охрип.

Молчание затянулось на секунду, а я уже пыталась проглотить ком в горле.

— Ты рассказываешь, почему решилась на секс с незнакомцем. Я рассказываю, почему в моем кармане были презервативы.

Он приподнялся на локте, и его ладонь скользнула по моей щеке — теплая, грубоватая, не оставляющая выбора. Тело легко поддалось этому прикосновению, и я, уже вся собранная в пружину, тут же расслабилась.

— Хорошо. Надеюсь, ты не ждешь признаний в любви с первого взгляда? — Смешок вырвался сам собой. — Все просто: ты красивый. Я тебя хотела.

Я глядела в его небесные глаза. Еще мгновение, и правда влюблюсь. Он нежно поглаживал мою кожу под грудью и после минуты раздумий произнес:

— Похоже, я специально сбил курьера, чтобы появился повод прийти к тебе.

Вот и все.

Я приподнялась, отстранив его руку. Он не заметил моей реакции и продолжил:

— Ты манила меня с тех пор, как переехала. Я не мог оторваться, и выучил весь твой несложный режим. Ты выходишь на пробежку каждый день в семь утра. — Он присел, взгляд устремился в окно, а пальцы запутались в густых волосах. — В последние две недели мое утро начинается с твоей тренировки. К девяти ты заходишь в кабинет и садишься за компьютер. Уезжаю, но когда возвращаюсь вечером, ты все еще работаешь.

Он замолчал, и я замерла в продолжении, уже точно зная, что будет только хуже.

— Раз в неделю ты заказываешь доставку. Никуда не уходишь, и к тебе никто не приходит. Во время работы кусаешь губы, но чаще ковыряешь их ногтями. Ты не ждешь слов любви, и это разумно, — голос сорвался на шепот, — но я точно влюблен в тебя, кажется, с самого первого взгляда.

В комнате стало холодно. Разочарование оглушило меня предсмертным криком разрушенной надежды: пять минут назад я была счастлива, но он все испортил.

Отчаянно хотелось сбежать из собственного дома, и я вскочила с дивана, торопливо натягивая одежду:

— Ты — гребаный сталкер! Влюбился с первого взгляда? Такое простительно только незрелым подросткам! — Я кидала в него вещи, чтобы он поскорее убирался. — Поэтому ты сейчас либо пытаешься мной манипулировать, либо… Я не вижу других вариантов. Уходи!

Казалось, его вообще не задели оскорбления. Меня же трясло от ярости: пока я наслаждалась тишиной и безопасностью, за мной все это время следили. Гнев быстро сменился страхом, когда стало понятно, что этот мужчина мне совсем незнаком. И меня только что использовали для удовлетворения своих больных фантазий.

Я уже готовилась к худшему — этот извращенец не уйдет просто так. Но к моему удивлению, он не стал задерживаться, сгреб свои вещи и с голым торсом вышел на улицу:

— Ты тоже меня полюбишь, не сопротивляйся, моя красивая девочка, — крикнул он на прощанье, улыбаясь так, будто ничего не произошло.

Я молча стояла на крыльце, наблюдая, как он переходит через дорогу к своему дому. У забора его поджидал собирающий жертвоприношения отец Михаил.

Так ему и надо!

Он — мой смысл? Какой бред!

Я вернулась в дом.

Уже полюбившийся кабинет выходил окнами на его двор и с этого момента перестал быть безопасным. Я резко дернула шнур — рулонная штора с громким шелестом захлопнулась, отрезая солнечный свет. Пусть лучше так, чем его пристальный взгляд за окном.

Работа.

Только она могла отвлечь. Я прилипла к монитору, пальцы бегали по клавиатуре, а мысли — по кругу: «Неужели?… Нет. Это было взаимно. Или нет?»

Наши клиенты — жертвы насилия. Я — просто дура, которая на минуту забыла, что доверять нельзя. Разница лишь в том, что их боль видна сразу, а моя спряталась под слоем стыда…

***

Ночь не принесла облегчения, но приготовила незабываемый сюрприз.

Это точно был сонный паралич.

Глаза открылись резко: надо мной нависла тьма. Огромная черная фигура.

Он?

Чокнутый сосед окончательно сошел с ума и украл ключи от дома?

Но это был точно не человек. На лице вместо глаз и рта чернели три огромные дыры. Существо вытянулось до самого потолка, уничтожая кислород в комнате. Я задыхалась — невидимые руки сжимали горло и давили на грудь. Паника накрыла с новой силой, когда рядом раздались чьи-то хриплые и влажные вдохи. Горячие слезы текли из глаз пока эта тьма медленно и неотвратимо опускалась на меня.

Ледяная молния спасением прошлась по позвоночнику, тело дернулось в судороге, возвращая возможность дышать и двигаться.

Фигура исчезла.

Чье-то хриплое дыхание оказалось моим.

А в голову пришла позорная мысль: может, лучше уже не сопротивляться и сойти с ума? Мир продолжает душить меня, а я все пытаюсь от этого возбуждаться.

Мама… мне так страшно быть одной. Как же тебя не хватает…

Глава 6. Начало

Утро было недобрым.

Выйдя на пробежку, я заметила своего извращенца в окне соседского дома. Он улыбнулся, я презрительно отвернулась и рванула вперед. Музыка не отвлекала: ритм бился в висках головной болью, и я с раздражением выдернула наушники.

В тишине бежалось еще хуже. Мысли жужжали, как осиное гнездо, в которое ткнули палкой — хаотично, зло и гарантировано обещая боль. Пять километров дались с трудом — я еле дотащилась до дома и рухнула на порог.

Горячий душ привел в чувство, завтрак вернул ощущение реальности, а включенный телек создал иллюзию обычного дня. Допивая кофе, я прибавила громкость, ловя обрывки новостей:

«ЧП в ведущем научном центре: эксперимент по квантовым взаимодействиям нарушил границы между мирами. Ученые подтверждают — из параллельного измерения могут проникать сущности, ранее невидимые человеческому глазу. Сейчас специалисты экстренно работают над восстановлением защитного барьера.»

Я обреченно хмыкнула. Мне лишь осталось встретить призрака, и окончательно рехнусь.

Работа сегодня не клеилась. Вместо анализа я тупо пялилась в экран общего чата, где с безумной скоростью множились сообщения: ссылки, голосовые и тонны текста, пропитанные истерикой.

Квантовая физика… Параллельные миры…

Космическая херня.

Я решила относиться к этому как к очередной пандемии — не думать о ней, пока не заболею. Но новости все равно мониторила: каждый час приносил новые сенсации.

К вечеру появились первые подтвержденные истории. Призраки. Не кто-то в белой простыне, а реальные умершие родственники, появлявшиеся только после заката. Ученые назвали это Явлением.

Явления чаще случались там, где эти призраки жили когда-то, и я мысленно еще раз поблагодарила Ба — ее совет купить новый дом оказался пророчеством. Тем временем новости лились нескончаемым потоком: телеканалы, соцсети, мессенджеры — везде одно и то же, но каждый раз с новыми «уточнениями».

Так, в этом шуме, и прошло пару дней.

***

Я проснулась с навязчивой, почти болезненной мыслью: мне нужно выкупить квартиру родителей. Что, если там будет моя мама, и я смогу с ней поговорить?

Сегодня я впервые не бегала. К полудню новости стали одна мрачнее другой. Я уже набрала номер риэлтора, как на меня обрушилось новое предупреждение: призраки могут вселяться в живых, но все зарегистрированные случаи заканчивались одинаково — одержимые сходили с ума. Их самоагрессия достигала такого накала, что жертвы, невзирая на боль, уничтожали себя невообразимо жестокими способами.

«Просим вас быть особенно внимательными, по возможности не вступать в контакт, и в случаях Явления и Вселения немедленно звонить в Службу спасения по единому номеру», — закончила ведущая.

Телефон глухо шлепнулся на диван. Возвращать родительскую квартиру резко перехотелось. В висках застучало, в горле воскрес ком, а дом внезапно стал тюрьмой, стены которой сдвигались, уничтожая пространство.

Я рванула дверь и выбежала на улицу, успев надеть только кроссовки и напугав своим видом пару прохожих, с ужасом пялящихся в экраны телефонов. Им было не до меня. Мир сходил с ума, и я была его идеальным отражением.

Ледяной ветер обжигал голые ноги, но я продолжала бежать, с каждым шагом наращивая темп, пока в легких не осталось воздуха. От резкой остановки мир накренился, темнея по краям. Присев на бордюр, я опустила голову между коленей и повторяла свои привычные слова: «Терпи, скоро пройдет».

Но даже когда сердце взорвалось в груди, а глаза ослепли от боли, я все еще была здесь — в той самой реальности, от которой пыталась сбежать.

Глава 7. На краю

Чьи-то руки подхватили меня, окутав тяжелым теплом одеяла. Перед глазами плыло чужое лицо — я моргала, пытаясь разглядеть черты. Его губы шевелились, но в ушах стоял такой звон, что вот-вот лопнут барабанные перепонки. Когда меня прижали к груди, даже мысли не возникло сопротивляться. Ноги вдруг подкосились, и только горячие руки не дали рухнуть на землю.

Я очнулась, лежа на диване в своей гостиной. В кресле напротив сидел Давид, а меня укрывало его пальто.

— И как ты сюда зашел? — Резко поднявшись, я скинула чужую одежду, но пол снова накренился, обещая стать потолком.

— Ты оставила дверь открытой нараспашку, когда убегала из дома, — он осторожно протянул стакан. Я резко оттолкнула его, расплескав воду.

— Снова следишь за мной?

— Я как раз подъезжал к дому, когда ты выскочила на улицу в одних шортах. Пришлось бежать следом. — Он усмехнулся, запустив пальцы в волосы. — Хорошо, что увидел, иначе бы ты там, сидя на тротуаре, скончалась от холода.

— Может, это и не такая плохая смерть, — я равнодушно пожала плечами, вспоминая последние новости. — По сравнению с тем, что нас ждет?

— Уверен, что мы справимся, — его оптимизм начинал раздражать.

— Как?! Все умирают после встречи со своими мертвыми родственниками! А у меня такого добра, оказывается, навалом. Остается только ждать, кто из них первым явится, чтобы свести меня с ума!

Воздух резко ушел из легких, но хуже удушья было одно — на мою слабость будет смотреть мужчина.

— Возвращайся к себе! — Рявкнула я, желая избавиться от него побыстрее.

— Не уйду, пока тебе не станет легче, — он присел на корточки возле меня и взял за руки. Его большие ладони были горячими и уютными. Мои же — холодными и липкими.

— Мне не станет легче! — Голос дрогнул, руки вырвались и пальцы с силой уперлись в грудь, отталкивая его.

— Тогда не прогоняй меня, — он проигнорировал все границы и обнял мои бедра.

Я вскочила с дивана, пытаясь сбежать хоть куда-то, чтобы в одиночестве пережить свое состояние. Но этот мерзавец не отпускал!

Боже!

Так хотелось вырвать его поганые руки, которые заставляли меня стоять на месте!

Я тяжело задышала, но воздух никак не проникал в истерзанные легкие. В отчаянии я впивалась ногтями в шею и царапала грудь, чтобы хоть как-то протолкнуть этот чертов кислород:

— Отпусти… надо… на улицу… — Я говорила через рваные вдохи, а слезы текли острыми осколками моей никчемной жизни.

Воздух заканчивался. Но тот, что оставался вокруг, вдруг стал недоступным, как замерзшие во льду пузырьки.

Он накинул на меня свое пальто и вынес на террасу, но стало только хуже: осознание, что он видит меня в этом унизительном, животном страхе, сдавило горло еще сильнее, чем сама паника. Я не могла позволить себе быть слабой перед ним.

— Рина! Рина, ты слышишь? — Он встряхнул меня за плечи. — Тебе нужно сейчас отвлечься. Посмотри вокруг. Скажи, что ты видишь.

— Что? — Я не могла понять, чего он хочет.

— Переключись на то, что я говорю, — его голос пробивался сквозь звон в ушах. — Я вижу тебя, твои босые ноги, красивые светлые волосы. Вижу твои глаза изумрудного цвета. Веснушки на носу. Что ты видишь, посмотри вокруг! — Он развернул меня и притянул спиной к себе.

— Вижу… серое небо. Дождь. Я вижу… — Переключать внимание на окружающее было сложно, и взгляд с трудом фокусировался. — Мой сад… деревья… И лес… за полем.

— Моя девочка… — его губы едва коснулись виска. — Теперь озвучим этот мир. Я слышу твой голос. Твое дыхание… оно становится ровным, спокойным. И сердце… — Он прислонился ухом к моей шее. — Оно — мой маяк в темноте.

— Я слышу как шумит дождь… Птица поет… Машина вдалеке. Слышу… Почему не слышу твоего дыхания? — Я развернулась в объятиях, чтобы посмотреть ему в глаза. Он шумно вдохнул. — Да, теперь слышу твое дыхание.

— Ты прекрасно справляешься, — шепнул он мне на ухо. — Теперь скажи, что ты чувствуешь? — Пальцы осторожно провели по моей спине. — Я чувствую нежный запах твоих волос. — Его губы коснулись лба. — Твое горячее тело под моими руками. — Ладонь прижалась к моей щеке. — И твою мягкую кожу здесь.

— Чувствую, — я прижалась лбом к его груди, вдруг понимая, что мне действительно стало легче. — Как ты гладишь меня по спине. Чувствую твою тонкую футболку под пальцами, а под ней… жар твоего тела… Чувствую… Чертов извращенец! Я чувствую твое возбуждение! — Я не выдержала и рассмеялась, и этот смех уничтожил остатки паники. — Спасибо!

— Готов всегда быть рядом и отвлекать своим возбуждением, — он посмотрел на меня с таким обожанием, будто я была не просто женщиной, а… чудом.

А я утонула в этом взгляде. Еще вчера он был местным маньяком, теперь стал моим спасителем. И в этом безумном мире я дала волю своим чувствам. Какая, в конце концов, разница, кто он такой, если я тоже его хочу? Какая разница, кем мы были, если к ночи нас сведут с ума до смерти?

***

Это было так нежно, что мне хотелось навсегда раствориться в тех ощущениях. Он легко подхватил меня на руки, отнес в спальню и усадил на край кровати, откинув пальто. Когда его колени коснулись паркета, а губы — моей груди, мир утонул в горячем дыхании. Одежда исчезала медленно, словно он разворачивал драгоценный подарок. И каждый сантиметр обнаженной кожи оживал под его ладонями.

— Я не брал защиту, — вдруг отстранился он, — схожу домой.

— Не надо, — я притянула его ближе, — все равно не забеременею. Ты же ничем не болен?

Глупый вопрос — кто признается? Но желание обладать им крепко стояло впереди разума.

— Будь уверена, я тебя ничем, кроме счастья, не награжу, — улыбнулся он.

Я засмеялась, осознав, что уже чувствую себя счастливой. Такие эмоциональные качели в последние дни только обостряли чувства.

— Ты — мой рай, Рина, — шептал он, блуждая взглядом по моему телу. — Я хочу жить в нем до конца своих дней. В твоем дыхании. В твоих губах.

Его пальцы скользили вверх-вниз, окрыляя меня. Я плавилась шоколадным десертом на летней жаре, превращаясь во что-то сладкое и бесформенное и готовая принять для него любой образ.

— Я хочу, чтобы ты больше не страдала. Ни от прошлого. Ни от тревоги. — Он медленно двигался во мне, и его слова проникали в самую глубину моего больного сердца, словно он знал всю мою боль. — Я хочу быть тем, кто прикроет тебя, Рина. Я люблю тебя, потому что без тебя все не так…

И без него все не так…

Я нашла потерянный смысл, свою истину — ту самую заблудившуюся часть души. Эти новые чувства завораживали. Поглощали целиком, как познание запретной тайны.

Словно я коснулась чего-то Божественного.

***

— О, я вижу, как ты влюбляешься в меня, моя красивая девочка, — прошептал он, все еще часто дыша.

— Не неси чушь, — я фыркнула, столкнув его с себя. Липкие следы страсти стекали по моим бедрам, но даже это не заставило меня сдвинуться с места. По телу разливалась тяжесть, а сознание уже проваливалось в сладкую пустоту после слишком яркой эмоциональной бури.

Глава 8. Я Его не знала

2:31.

Я проснулась среди ночи. Невероятные двенадцать часов — впервые за восемь лет мой сон был похож на нормальный.

Давида не было в комнате — только призрачное тепло на его стороне кровати. В гостиной горел свет, на кухонном столе, придавленная стаканом, лежала записка. Бумажное полотенце и карандаш для глаз:

«В твоем доме нет ручки и бумаги? Решил не оставаться на ночь, все-таки мы совсем не знакомы и это было бы неприлично с моей стороны 🙂. До завтра. Люблю. Хочу.»

Я улыбнулась, все так просто: люблю, хочу. На бумажной салфетке. Мы ведь даже не обменялись телефонами, чтобы можно было написать сообщение. Но точно обменяемся. И я точно влюблюсь в него.

В спальне раздался шорох — едва уловимый. За долю секунды вспомнились все ужасы последних дней, и адреналин ядом прыснул в сосуды, а сердце рвануло вперед, заставляя ноги бежать.

Только не паниковать.

В новостях предупреждали: избегать контактов и выходить из дома. Я наспех натянула длинное пальто, высокие сапоги — вдруг на улице придется стоять до утра — и тихо прикрыла за собой дверь.

Во дворе горели фонари — их мягкий желтый свет успокаивал, словно мог сжечь своим теплом все страхи. Я мерила шагами расстояние между столбами и размышляла, почему призраки убивают? Это же родные люди. Неужели смерть стирает все: любовь, привязанность, память? Вопросов было больше, чем ответов.

Почему улица безопасна? Кто это проверял?

Почему днем можно не бояться?

Если живешь в чужой квартире — придут чужие призраки?

Все эти рекомендации из СМИ казались сырыми, словно их придумали за пять минут до эфира.

Через полчаса я начала замерзать. Ветер и влажность после дождя промочили волосы, а у пальто не было капюшона. В доме напротив, у Давида, горел свет, и я решила зайти. Звонка не было, поэтому пришлось стучать в дверь.

Тишина.

Я постучала громче.

А после ударила каблуком так сильно, что услышали бы все призраки поселка.

Дверь распахнулась.

Я замерла.

В открывшемся коридоре горел свет. Наши дома были близнецами, поэтому казалось, будто захожу к себе. Разум не оставлял попыток уговорить, что не стоит идти ночью в чужой дом: вдруг он живет не один и вообще женат. Но я хотела туда зайти. Интерьер был уютным и успокаивающим, и там точно было тепло. А еще невыносимо хотелось понять, кто он, увидеть его мир. Поэтому, прогнав сомнения, я осторожно переступила порог.