Кейта: Дочь Леса. Книга 3

При упоминании хана степняки понуро опустили плечи, что не скрылось от глаз Кейты.

— С ним… совсем все плохо?

— Он уже давно не приходил в себя, — ответил тот, что помоложе. — Практически с тех самых пор, как Бату-нойон напал на ваш айыл.

— Вы не подумайте, мы еще тогда поняли весь ужас этого мероприятия, и не принимали участие в схватке! — спохватился другой степняк, побоявшись ярости лесной шаманки, в чьей памяти разбудили не самые приятные воспоминания. — Бату-нойон… он всегда был похож на своего отца, но все же, настолько кровожадным я его раньше не видел. Похоже, он тоже попал в лапы Тьмы…

— Так и есть, — вздохнув, подтвердила его опасения Кейта. — Бату тоже стал марионеткой Эрлика. Люди, ослепленные жаждой власти и наживы, всегда становятся его легкой жертвой.

— Страшно представить, что сам Владыка Нижнего мира сейчас где-то здесь, ходит по нашим землям, — встревоженно обхватив себя руками, произнес юный степняк.

— Не ходит, — покачала головой удаганка, в моменте испытав едва ощутимое спокойствие от этого осознания. — Он утратил возможность существовать в физической оболочке. Но это не повод расслабляться, этот мерзавец все еще может воздействовать на людей на ментальном уровне.

— Да куда уж нам тут расслабляться, — тяжело выдохнул старший, печально опуская глаза в отблики от костра на земле. Внезапно он встрепенулся, словно вспомнил о чем-то важном. — Ох, за этим всем мы ведь даже не представились! Прошу извинить нас, госпожа. Меня зовут Хасар, а это — Джамуха.

— Очень приятно, — вежливо улыбнулась в ответ девушка. — Ну, обо мне вы, наверное, и так знаете. Я Кейта, дочь Алтана.

— О вас нынче только немой не говорит, Кейта-хотун, — неуверенное ответил Джамуха. — В наше время, когда вокруг творится такое безумие, вы одна из немногих, кто кажется настоящей. Единственный оплот адекватности во всей этой буре.

Удаганке было странно слышать такие слова от людей, которые еще совсем недавно готовы были сражаться с ней. Еще тогда, на границе, когда Бату взял в плен ее людей, отправившихся в степной улус в статусе гонцов с вестью. Но она видела, что Хасар и Джамуха искренни. Они были не просто дезертирами, а разочарованными воинами, потерявшими веру в своих командиров.

— Согласен, не то что наш былой горе-командир. До сих пор не могу поверить, что Бату-нойон это сделал, — сказал Хасар, качая головой. — Напасть на вас так, в открытую, еще и зная, что вы под защитой…

— Под защитой? — Кейта непонимающе вскинула бровь.

— Ну да, — пожав плечами, спокойно продолжил степняк. — Под защитой вашего отца, Алтана. И верховного шамана по совместительству. Мы ведь тогда, когда нойон повел нас на шаманский айыл, сбежали и спрятались. Не знаю, что там происходило вне нашего поля зрения, но когда мы уже приняли решение не возвращаться в улус и отказаться от своей тамги, и искали в лесу место на ночлег, увидели, как Алтан-тойон несет на плече бесчувственного Бату-нойона.

— Ага, вы разве не взяли его в плен после его разгромного проигрыша? Мы порешали, что все произошло именно так, — изумленно хлопая глазами, поддакивал Джамуха. А Кейта ощущала, как что-то до боли омерзительное змеиным клубком сворачивается у нее под ребрами. Чувство тревоги. Весь мир, который только-только начал обретать хоть какую-то стабильность, снова накренился и поехал прямиком в пропасть. Бату в их айыле. Она-то думала, что этот степняк сбежал, что он сейчас где-то в улусе, собирает новую армию, а он все это время был здесь? Рядом? Под боком?! И отец ничего ей не сказал. Позволил Кейте думать, что враг далеко, в то время как он был прямо в их доме! Лицо удаганки сейчас выражало такую гамму эмоций, от шока и неверия до ледяной ярости, что Хасар и Джамуха испуганно сдвинулись в сторону.

— Госпожа? С вами все в порядке?

Кейта ничего не ответила, подскакивая на ноги. В голове у нее билась лишь одна мысль. Это какая-то очередная ловушка!

— Каскил! — крикнула шаманка, голос ее прозвучал, как удар хлыста. — Немедленно возвращаемся в айыл!

Нужно было спешить. Кейта не знала, что задумал ее отец, но знала одно. Держать в своем доме такого врага, как Бату, за ниточки которого дергает сам Эрлик, было все равно что спать в обнимку с шакалом. Рано или поздно он проснется и будет очень голоден.

— Саян, Алани! — Кейта резко повернулась к друзьям, которые с удивлением наблюдали за разворачивающейся сценой. — Вы пока остаетесь здесь, с беженцами. Но держите ухо востро, никому полностью не доверяйте. Я хочу, чтобы вы были моими глазами и ушами, пока меня нет. Поняли?

— А что случилось-то? — Саян сделал шаг к ней, его лицо было полно непонимания и тревоги. — Кейта, ты ведешь себя так, будто…

— Случилось то, что я слепая и доверчивая дура, — разочарованно отрезала девушка, всплеснув руками. — Я потом все объясню, поверьте мне. А сейчас, просто делайте, что я говорю.

Вывалив всю эту тираду, удаганка повернулась к молчаливо наблюдающему за ней Каскилу, бросила ему «идем», и направилась в лесную чащу. Охотник, хоть и не понимал причины такой отчаянной спешки, безмолвно последовал за предводительницей. Ярость, смешанная со страхом, придавала Кейте сил. Холодные ветки хлестали ее по лицу, но она не замечала боли. В ее голове билась лишь одна, пульсирующая мысль: «Как он мог?». Как ее собственный отец, ее опора, ее учитель, мог скрыть от нее такое? Держать Бату, их злейшего и опасного врага, в нескольких шагах от их домов, от женщин и маленьких детей, и ничего ей не сказать! Позволить ей строить планы, рисковать собой, в то время как главная змея была прямо у них в айыле! Какие у Алтана могли быть на то причины? Доверие, которое она считала нерушимым, было готово рассыпаться в прах.

Они пробежали уже почти половину пути, когда на тропе, прямо перед ними, из-за поворота, вышла темная высокая фигура. Кейта и Каскил инстинктивно замерли, как два волка, учуявшие чужака. Сердце девушки ухнуло вниз. Неужели люди Бату? Засада?

— Кейта?

Этот голос, глубокий и встревоженный, она бы узнала из тысячи. Это был Инсин. Он, очевидно, тоже бежал, его дыхание было сбитым, а лицо в тусклом лунном свете, пробивавшемся сквозь кроны, было полно тревоги.

— Великое Небо, не пугай меня так больше, — выдохнул степной воин, останавливаясь перед ними.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Кейта, ее голос был резким от шока и остатков ярости, которые постепенно отходили на второй план.

— То же, что и ты, полагаю? Спешу на выручку, — ответил Инсин. — Я хотел проведать тебя, но твой балаган был пуст. Позже узнал от Ойгона, что ваши люди недавно собрали пищу и лекарства и отправились в некий «лагерь беженцев». Я испугался, что это какая-то ловушка.

«У Ойгона как обычно язык за зубами не держится» — сперва подумала Кейта, но намного сильнее ее зацепило последнее произнесенное юношей слово.

— Ловушка, — она горько, почти истерично рассмеялась. — Конечно! Только она оказалась совсем не там, где ее ожидали!

Удаганка подбежала к Инсину, ее глаза горели лихорадочным огнем.

— Он здесь, Инсиним! — с жаром выпалила она. — Твой брат, Бату! Он все это время был в нашем айыле! А мой отец… мой мудрый, честный отец знал и скрыл это от меня! Скрыл ото всех!

Кейта ожидала увидеть на лице степного воина такой же шок, такое же негодование, какое бурлило в ней самой. Но Инсин абсолютно не удивился услышанному. Он лишь тяжело вздохнул, а затем шагнул вперед, игнорируя гнев девушки и ошарашенно смотрящего на них Каскила, и крепко, успокаивающе обнял Кейту, прижимая к своей груди. Она на мгновение замерла, ошеломленная этим внезапным жестом, а затем ее тело, до этого напряженное, как натянутая тетива, бессильно обмякло. Удаганка уронила голову на плечо Инсина, и вся ее ярость и страх нашли выход, превратившись в один-единственный судорожный вздох.

— Я знаю, — сказал он тихо ей на ухо, приглаживая рукой темные волосы девушки, его голос и его тепло окутывали Кейту, как самый надежный щит.

— Что? — прошептала она, от растерянности не совсем понимая смысл услышанных слов.

— Алтан рассказал мне все, сегодня ночью. Практически сразу после Совета. — Инсин чуть отстранился, но не отпустил Кейту, бережно держа за плечи и заглядывая ей в глаза. — Не переживай. Я понимаю, почему ты злишься. Я бы и вовсе был в жуткой ярости на твоем месте. Но твой отец все держит под контролем, поверь мне. У тойона есть план. Хитрый, рискованный, но очень хороший план. И мой брат в нем — лишь приманка в ловушке, расставленной для Эрлика. А тебе он этого не рассказывает лишь потому, что лишний раз тревожить не хочет. Ты ведь и так столько всего пережила, Кейтам…

Степной воин мягко, большим пальцем, вытер с щеки удаганки грязный след, оставленный то ли слезой, то ли лесной веткой.

— Так что дыши давай. Вдох-выдох, — сказал он с легкой улыбкой. — Все хорошо, мы не в опасности. По крайней мере, не в той, о которой ты думаешь.

Кейта смотрела в глаза Инсина, на его мягкую улыбку, и чувствовала, как напряжение, сковывающее ее, словно панцирь, медленно отпускает. Он был спокоен, а значит, ей тоже можно было успокоиться на этот счет. Девушка даже не успела заметить, как стала целиком и полностью доверять степному воину. И она, несмотря на свою обиду, продолжала доверять своему отцу.

— Расскажи лучше мне, что там за лагерь, — произнес Инсин мягко, позволяя Кейте снова упасть в его объятия. Успокаивающий низкий голос юноши был как бальзам на ее истерзанную душу. — Кто эти люди? Они не причинили тебе вреда?

Кейта открыла было рот, чтобы вывалить на него все разом: и про дезертиров, и про беженцев с востока, и про их жалкий быт, и про свое спонтанное решение им помочь. Но она осеклась. Девушка посмотрела на Инсина, на его встревоженное лицо, освещенное луной, на то, как он крепко, почти собственнически, держит ее, и в ее голове, уставшей от стратегий и планов, созрел совсем другой план. Кейта вдруг почувствовала себя невероятно, до дрожи в коленках, уставшей. И эта усталость была не наигранной. Долгий путь с севера, проведение Совета, бессонная ночь, шок от новостей о внезапно разросшемся под их айылом лагере и о старшем сыне хана — все это навалилось на нее разом. Кейта тяжело вздохнула и уронила голову на грудь Инсину.

— Расскажу, — пробормотала она сонным и слабым голоском. — Обязательно, когда мы вернемся в айыл. Я очень устала, Инсиним. Едва на ногах стою.

Девушка чуть пошатнулась, и степной воин тут же подхватил ее крепче, не давая упасть.

— Конечно, прости, — тут же откликнулся Инсин, в его голосе прозвучали нотки вины. — Тебе нужно отдохнуть.

Уткнувшись носом в широкую грудь юноши, Кейта улыбнулась уголками рта. Это была идеальная возможность не расставаться, остаться с ним до самого утра. Вместе, в безопасности. В его тепле.

— Каскил, — позвал Инсин охотника, который все это время тактично стоял поодаль, делая вид, что скрупулезно изучает кору дерева. — Возвращайся в тот лагерь, передай всем вашим, что у нас все в порядке. Предводительница со мной, и мы возвращаемся в айыл, про Бату пока никому ни слова. Оставайтесь там до утра, а там уже мы с Кейтой и Алтан-тойоном решим, что делать дальше.

— Я вам сегодня что, мальчик на побегушках?… Ладно уж, — всплеснул руками Каскил, и, бросив на них быстрый, понимающий взгляд, бесшумно растворился в ночном лесу. Юноша и девушка остались одни.

— Пойдем, — сказал Инсин, заботливо поправив запутавшуюся прядку волос шаманки. Юноша осторожно, поддерживая Кейту за талию, повел ее обратно по тропе в айыл. Удаганка шла, опираясь на него, и делала вид, что ей тяжело идти, хотя на самом деле ее сердце пело. Она не знала, сработает ли ее план, может, Инсин просто проводит ее до ее балагана и уйдет. Но ей было все равно. Сейчас, в эту минуту, она была рядом с ним, чувствовала его сильное плечо, его руку на своей талии, и этого было достаточно. Все остальное могло подождать до утра.

Хотя бы до утра.

Глава 5. Заблудившиеся в темноте

Луна, выглянув сквозь редкие облака, залила поляну шаманского айыла серебристым светом. Инсин привел Кейту домой, но отвел девушку не к ее балагану, а к гостевому жилищу на краю поселения, которое теперь было его временным домом. Откинув тяжелый полог, юноша пропустил ее внутрь. Внутри было тепло. Угли в очаге еще тлели, а воздух был наполнен легким запахом дыма и незнакомым, едва уловимым ароматом степных трав, который исходил от его одежды.

— Садись, — сказал Инсин тихо. — Я сейчас разожгу огонь посильнее.

Степной воин предложил Кейте выпить воды из своего бурдюка, который лежал у входа. Девушка, сделав несколько глотков прохладной, чуть отдающей кожей воды, почти по-хозяйски опустилась на его лежанку, на ворох мягких и теплых шкур. Она вытянула уставшие ноги и откинулась на подушку, закрыв глаза. «Вот бы сейчас никаких разговоров…» — пронеслось в голове удаганки. Ни о лагерях с голодными беженцами, ни о его брате-предателе, ни о ее отце и его не в меру хитроумных планах. Просто лежать вот так, в тишине, в тепле. Рядом с ним. Чувствовать присутствие Инсина, его спокойствие. Как тогда, далеко на севере…

Из этих мечтательных размышлений ее вывел голос юноши.

— Тебе лучше?

Кейта открыла глаза. Инсин уже раздул угли, и оранжевые язычки пламени плясали в очаге, отбрасывая на стены и на его лицо подвижные тени. Он даже не сел рядом с ней, а взял небольшой, грубо вырезанный из пня табурет и поставил его в нескольких шагах от лежанки. Юноша смотрел на нее терпеливо, выжидающе. Он ждал обещанного рассказа. Кейта мысленно вздохнула. Кажется, отдохнуть ей пока не удастся. Но Инсин спас ее от мнимой опасности в лесу, привел сюда, проявил заботу, и теперь он имел полное право знать, что заставило девушку так сорваться с места и броситься на помощь абсолютно незнакомым людям.

— Я встретила их, когда мы с Саяном пошли проверить дозоры, — начала Кейта, садясь и поджимая под себя ноги. Девушка закуталась в шкуру, словно в защитный кокон. — Каскил привел четверых людей. Слово за слово, мы оказались в их лагере, который даже таким словом назвать сложно. Это было просто место, где люди без тамги и без родного дома отчаянно боролись за выживание.

Кейта начала описывать ветхий, убогий лагерь, голодных детей, больных женщин. Она рассказала о двух бывших нукерах Бату, которые, по их словам, отказались от своей тамги и сбежали из степного улуса, а также о двух беженцах с востока, чей дом много лет назад сжег хан Хулан. Инсин в это же время внимательно слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым, лишь иногда в глубине глаз вспыхивали и гасли какие-то темные огоньки. Особенно, когда Кейта говорила о былых деяниях его отца.

— И ты решила помочь им всем? — сказал Инсин, когда девушка закончила свой рассказ.

— А у меня был выбор? — строго взглянув на юношу, Кейта пожала плечами. — Оставить их умирать в моем лесу? Мой народ так не поступает, даже с чужаками.

— Даже с теми, кто еще совсем недавно держал в руках меч, направленный против тебя?

— Особенно с ними, — твердо ответила удаганка. — Эти люди сделали свой выбор, они отказались от тьмы в своей душе. Разве не это — то, на что мы надеемся? Что и в вашем народе найдутся те, кто стремится к мирной жизни, а не бездумным кровопролитиям?

Инсин долго молчал, глядя в огонь.

— Ты поступила правильно, Кейтам, — сказал он наконец. — И очень смело. Как настоящая, мудрая предводительница.

— Я знаю, — кивнула девушка, довольная признанием ее правоты. — Ну, и вот я, наконец, узнаю от Хасара, что Бату в нашем айыле, что его после битвы с Эрликом забрал мой отец. В этот момент я не знала, что и думать! Мне казалось, что все вокруг сошли с ума, даже мой отец. Тогда я и побежала обратно в айыл, за ответами…

Настала очередь Инсина рассказывать. О ночном визите к Алтану, после того, как юноша стал свидетелем предательства в айыле, об украденном поддельном талисмане, о сложной и рискованной партии, которую решил разыграть отец Кейты. Девушка слушала его приоткрыв рот.

— Абаасы сиэтин… — тихо выругалась Кейта, у которой в голове не укладывалось услышанное. — Наша Ирена? И помогает этому Бату? Знаешь, мне все еще близка мысль, что все вокруг умом тронулись.

— Ты плохо знаешь моего брата, — тяжело выдохнул Инсин, подвигаясь на табурете. — Ради собственной выгоды он может так на уши присесть кому-либо, такие приторные речи задвигать, что тот человек за считанные минуты может попасть под его влияние. Особенно, если это такая юная, несмышленая девушка.

— Не надо называть Ирену несмышленой, — сдвинув брови к переносице, пробурчала Кейта. — Она очень талантливая целительница, сам ведь говоришь, любой мог бы стать жертвой обстоятельств. Я с ней поговорю обязательно.

— Нет, — строго ответил Инсин, наклонившись в сторону девушки. — Не сейчас. Иначе все планы Алтан-тойона пойдут прахом. Нам всем сейчас важно делать вид, что мы даже не догадываемся о планах этих двоих.

— Но почему? — непонимающе возмутилась удаганка, хлопнув ладонью по лежанке. — Разве не логично было бы предупредить ситуацию до ее возникновения? Почему мы должны ждать, пока твой братец и наша ученица доведут ее до апогея!

— Не забывай, что самым важным звеном в этом плане является Эрлик, — шумно выдохнул Инсин, упершись локтями в колени. — Любое вмешательство в его собственный план спугнет злого духа, и твой отец не сможет расставить ловушку на него.

— Это ужасный план. Словно большая медвежья ловушка, только вместо куска мяса в ней — Бату и Ирена! И если насчет первого я не так уж и против, то…