Порыв. Серия: Дуновение ветра

Скорняк молча протянул Виктору шкуру. Тот удивлённо её погладил и развернул, держа высоко на вытянутых руках

— Ничего себе размер. — удивлённо покачал он головой — И ты его просто ножом зарезал?

— Удачно в глаз попал. В другие места бить бесполезно такого. Или в кость попадёшь или в мышцах нож завязнет. И сердце со всех сторон закрыто. Можно было, конечно, на него сверху сесть и под лопатку попробовать бить, но это же не лошадь. Не дал бы он мне такой возможности.

— Всё равно силён, Скорняк. После того, как ты бочку так ловко поставил, когда она катилась, не удивлюсь если ты специально в глаз целился.

— Не будь у меня оглобли в руках, всё по-другому могло с твоей бочкой получиться. Тоже, можно сказать, повезло.

— Всем бы так везло — добродушно засмеялся Виктор — Макар сказал, что ты с нами только сегодня будешь, а потом в Черногор пойдёшь. Приходи вечером на привале к моему костру. Будешь гостем желанным.

— Не обещаю. До привала ещё дойти нужно. А там как получится. Макар вчера налимов наловил. Нужно их готовить будет.

— Угостишь? Твою похлёбку из зайчатины я два раза приходил брать. Она всем понравилась. И сытная и вкусная.

— Это же не мои налимы, а Макара. Тебе его спрашивать нужно. Мне самому придётся просить, чтобы меня угостили.

— Не говори ерунды, Скорняк — возмутился Гордей — Макар сказал, что никогда так налимов не ловил и даже не знал, что так можно и это ты его научил. Или ты думаешь что он тебе откажет? Тем более и готовить ты сам будешь.

— Не важно что я думаю. Главное как он решит. Но лишние это разговоры. Что будет, то будет. Рано про это пока думать.

— Чудной ты, Скорняк. — улыбнулся Виктор — Я думаю что ты можешь к любому костру подойти и тебе рады будут и с удовольствием разделят с тобой и ужин и кров. Ты же уже легендой почти стал.

— Лишнее это. Я просто путник на дороге. Нет во мне ничего такого, чего в других нет. Просто знаю может больше, потому что видел много. Пойдём Гордей. Обоз уже выходить должен.

Скорняк скатал шкуру и не оборачиваясь пошёл к голове обоза. Виктор с Гордеем переглянулись.

— Повезло нам всем, что в пути такого встретили — горячо сказал Виктор — Может уговоришь его в Городец в гости заглянуть?

— Я несколько раз предлагал. И даже в мастерскую к себе звал. И жалование предлагал. Так он оказался. Сказал что в Черногор идёт и Городец ему без надобности — грустно сказал Гордей. — Я бы сам был бы рад его в городе видеть. Если он за день в обозе столько всего сделал, представляешь что в Городце будет, если он у нас поселится, даже не на долго? Даже думать боюсь. Попробую его уговорить.

Агафья села за вожжи, а Скорняк с Гордеем расположились в подвозе.

— Гордей, скажи, ты волков хорошо знаешь? Сам на них охотился когда-нибудь? — спросил Скорняк

— На охоту только один раз ходил, когда возле Городца их много развелось и нужно было охотникам помочь. Головы разные видел. Не скажу что хорошо. — задумчиво сказал Гордей — К чему ты это?

Скорняк развязал котомку и вытащил три отрезанные волчьи лапы, одну оставив у себя.

— Вот посмотри на лапы. Я их специально отрезал. Можешь что-то про них сказать? Ну, кроме того, что они большие очень — улыбнулся Скорняк

Гордей взял их в руки и стал рассматривать.

— Лапы как лапы, как по мне. Ничего странного в них не вижу. А должно быть?

— У волка, так же как и у собаки, по четыре пальца на каждой лапе должно быть. А на передней — пять. Один палец прибылой. Он чуть выше расположен. У собак так же. Посмотри на эти повнимательнее.

Гордей удивлённо посмотрел на лапы в своей руке. На каждой было по четыре основных и по два дополнительных, прибылых пальца.

— Видишь. У этого волка по шесть пальцев на каждой лапе. Это не совсем простой волк. Не только размер на это указывает и цвет. Всё это означает, что папашка у волка из собак был. При чём каких-то больших и злых. Сейчас гон у волков закончился. Значит этот успел несколько волчиц обрюхатить. И ни одна стая не смогла бы против него пойти. По весне помёт появится и к следующей зиме таких волков уже не один будет. Отдай эти лапы Борису и другим охотникам. Они должны знать, что с этим делать. Пока волчата ещё малы, не плохо было бы их всех найти и уничтожить. Их потом ни одна стая не примет и они вольными станут. И ещё более свирепыми, чем их папка. Лучше их до осени постараться всех отловить. Зимой с ними сложно будет справится. Они уже свирепыми станут и осторожными и от группы охотников прятаться будут. Это в них собачий предок будет подсказки давать. А в одиночку с таким волком никому не справится будет.

— То есть всё-таки тебе не просто повезло. Ты знал что делать нужно? — Гордей внимательно посмотрел в глаза Скорняку, которые оставались спокойными

— То, что получилось у меня, не факт что у кого-то ещё получится. Приём, который я использовал, единственно правильный, но он не даёт гарантии, что всё получится. Первым делом я ему по лапе постарался топором попасть. И ногой куда-нибудь пнуть. Это для двух вещей нужно было. Разозлить и постараться лапу переднюю повредить, чтобы он не таким резвым был. Он тогда только на мне внимание сосредоточил и Макар убежать смог спокойно. Если бы повезло чуть больше и я бы лапу ему отрубил или хотя бы сломал, тогда можно было бы на него и сверху сесть и ножом через лопатку в сердце ударить. Или в основание черепа. Он бы тогда не смог меня сразу с себя скинуть, особенно если бы я его за загривок рукой крепко держал. Ногой пнуть это просто чтобы разозлить его сильнее. От этого удара ничего бы не поменялось. Не причинил бы он вреда. А когда волк сильно разозлиться, он, как и человек, ошибки начинает делать. Могло бы и здесь повезти, если бы я ему в пах попал или в таз. Он бы тогда задние лапы начал приволакивать и прыгать бы сильно не смог. И тогда опять на него сверху можно было бы запрыгнуть. Но всё это мгновения. Он очень быстро восстановился бы. Можно было плащом правую руку обмотать и в неё нож взять и попробовать прямо в пасть его ударить. Но это очень рискованно. Если бы промахнулся, можно было бы и нож потерять и руку. Только так как я сделал, лучше всего — защитить левую руку, отвлечь его, чтобы он в неё вцепился и в глаз или в ухо. В ухо сложнее. Тут бить почти сверху нужно и отверстие в черепе там небольшое. Если нож, как у меня, широкий, то только глаз остаётся. Расскажи это охотникам. Пусть знают и осторожными будут. Следующий год у них опасный будет. Если не успеют всех до зимнего гона поймать и уничтожить, то потом таких волков ещё больше будет.

Скорняк говорил не громко, чтобы Агафья слышала поменьше, но с такой силой в голосе, что Гордей завороженно слушал каждое слово. Он внимательно впитывал полученную информацию и запоминал. Понимал, что то, что сейчас говорит Скорняк, это не для всех информация. Только да профессионалов. И ситуацию, которую он описал, очень опасная. Он ещё раз посмотрел в глаза Скорняка, но уже совсем другим взглядом. То, что он сейчас услышал, это уже не просто разговор. Это инструкция. И жизненно важная инструкция.

— Три лапы я тебе оставлю. Передай их охотникам и расскажи, что я тебе сказал. Пусть осторожными и внимательными будут.

Гордей молчал, пытаясь осмыслить то, что ему сказал Скорняк. Жуткие вещи он услышал и совсем по другому теперь на Скорняка смотрел. Не простой это путник. Такие знания не каждому даны. И от охотников ничего похожего он не слышал, хотя знал многих из них и любил их байки. Но чтобы так, в одиночку, одним ножом и так спокойно убить такого матёрого волка, даже от них он не слышал. А Скорняк, как будто не придавал этому значения. Как про то, как потроха в походе готовить рассказывает. Гордей даже испугался немного. Но взглянув в глаза Скорняка, как будто утонул в них. Не было во взгляде ни ликования, ни хвастовства, ни гордости. Грусть какая-то и спокойствие. И этот взгляд упокоил и самого Гордея.

— А вот теперь, я тебе покажу, как шкуру подготовить. — как ни в чём не бывало продолжал Скорняк — Мы с тобой сейчас со шкуры должны всё по-максимуму соскрести — первичное мездрование сделать. Чем лучше сделаем сейчас, тем меньше работать потом нужно будет. Но шкура волка, по сравнению со шкурой зайца больше намного и грубее. Пока время есть, можно и этим заняться. Вот смотри, я тебе покажу, что делать нужно. Берём шкуру и кладём на колено. У меня нож острый, но и рука набита. С какой-то стороны мне проще работать будет. Если ты такой же острый нож возьмёшь, как я и говорил, слишком глубоко можешь в кожу войти. Вместо ножа можно и крепкую деревянную дощечку из бука, дуба или вяза использовать, пока кожа ещё сырая. Даже из камня иногда такие скребки делают. Я сейчас начну, ты посмотри, а потом себе на колени положишь другой конец шкуры и попробуй делать так же. Не бойся, если получаться сразу не будет. Ты же учишься пока. Процесс не быстрый, шкура большая, так что не торопись. То что мы с тобой делать будем, это самый первый этап, но один из самых важных. После того, как всё выскоблим хорошо, нужно будет её по коже хорошо солью просыпать, свернуть и так она может хоть двадцать или даже тридцать дней хранится.

— А возле костра её ставить не нужно, как заячьи ты сделал?

— На самом деле не нужно. Да даже и заячьи не обязательно было ставить. Я тебе просто показал, что так тоже можно. Для начала нужно просто сохранить шкуру для того, чтобы она до мастерской добралась и не испортилась. Возле костра это больше, когда тепло лучше делать. Там и блох в шкуре много и чтобы другие насекомые её не ели. Зимой это вообще не обязательно. Но то что я сделал с зайцами и то что ты видел, ты теперь запомнишь. Лишним это не будет. Большую шкуру летом лучше тоже растянуть, чтобы она не ссохлась, но там уже правила другие нужны и по краям нужно сильнее растягивать. Да и место будет много занимать. Если возможность есть, лучше вычистить, как мы с тобой сейчас сделаем, засолить и свернуть. Так удобнее всего будет.

Скорняк взял нож. Одной рукой за рукоятку а второй за кончик лезвия. Но не пальцами, а всей рукой. Придавил шкуру животом и грудью, наклонившись к колену и быстрым движением провёл лезвием, которое поставил под большим углом, от себя. Под лезвием скатался валик мездры. Скорняк перехватил нож и отрезал, что соскоблил, чтобы не мешалось.

— Вот из этих ошмётков и варят мездровый клей. Просто собирают их побольше и долго варят на медленном огне, всё больше и больше выпаривая. Даже добавлять ничего не нужно. Насобирал таких обрезков побольше, залил водой и поставил варится почти на весь день. Или даже больше. И когда воды почти не осталось, все ошмётки выкинул или даже через ткань процедил и разлил в плоскую посуду. Через день он застынет и твёрдым станет. Ну а потом, просто отламываешь, сколько тебе нужно и клеишь. Так же как и с рыбным клеем. Он же тебе брусками, скорее всего, достаётся.

— Всё так. То есть ты хочешь сказать, что клей делают из обрезков? И по большому счёту, их просто сварить нужно правильно — удивился Гордей

— Так и есть. Только такой клей мене гибкий, чем рыбный и влагу не так хорошо держит. Зато доступнее намного. Сложного ничего нет. Так же, как и в обработке кожи. В начале соскоблить — мездрование сделать, потом пикелевание — отмочить правильно в нужном растворе и растянуть, потом дубление — закрепить кожу и чтобы шерсть не вылезла, а потом жирование — смазать специальной смесью кожу, чтобы мягкой была. Она после дубления очень жёсткой будет. Для каждой операции свой раствор нужен, но он из подручных средств делается. Нет там ничего такого, что не достать спокойно. Дубление вообще на дубовой коре делать можно. Но сил это много отнимает и времени. И перемешивать постоянно, и растягивать нужно сильно и руками, и на устройстве специальном. Зато кожа получится такая, какая тебе нужна. Под разные изделия же разная нужна. Где-то мягкая и тонкая, как для перчаток. Где-то твёрдая и толстая — как для подмёток для обуви. А если с пушниной работаешь или с мехом, то и покрасить, может нужно будет.

— Расскажешь, как это делать? — Гордей старался говорить нейтрально. Понял уже, что упрашивать Скорняка бесполезно.

— Расскажу, что успею. Но дам тебе совет хороший. Говорят что у Целителей в Цитадели очень хорошая библиотека. Книги выносить они не дают, но у них читать можно. И по всяким вещам книги есть. Если у тебя с ними отношения хорошие, то можешь к ним сходить и они тебе подскажут, что почитать.

— Я думал что Целители только лечат — опешил Гордей — Я от тебя в первый раз слышу, что у них знания по кожевенному делу есть.

— Не по кожевенному. Они по всем вопросам книги хранят. Просто не любят своими знаниями делиться. Сам не попросишь, они тебе никогда не подскажут. Так что если что-то не поймёшь или забудешь, можешь у них спросить.

— Они, наверное, денег за это запросят. И много попросят. — погрустнел Гордей — Они же бесплатно ничего не делают.

— Вот это не скажу. Не знаю. Но в библиотеку, по-моему, они бесплатно пускают. Не всех, правда. Ты должен знать, что узнать хочешь. И они должны быть уверены что ты не просто так интересуешься, а для дела тебе нужно.

— Не слышал про это никогда. Но у меня с Целителями отношения хорошие. Я в мастерской им сумки походные делаю и чиню. Они довольны и у меня постоянная работа есть.

— Вот и спросишь, когда в Городец вернёшься — улыбнулся Скорняк, продолжая снимать слой со шкуры — Попробуй сам теперь поскоблить. Поймёшь, что это не сложно. Просто руку набить нужно.

Они работали несколько часов. Скорняк подсказывал Гордею, как лучше нож держать, как лучше скоблить, на что внимание обращать. Не два часа, как изначально думали, а существенно дольше. К Гордею несколько раз приходили по вопросам обоза и тот, раздражённо пытался быстрее спровадить визитёров.

— Вот теперь всё. Всё лишнее со шкуры соскребли. Видишь, какая чистая она стала. Даже цвет кожи поменяла. А теперь её просто хорошо просолить изнутри, свернуть и до Городца она спокойно доедет. — удовлетворённо сказал Скорняк — Пойду к Макару с Сергием. Вечером встретимся.

— Ты мне не рассказал, что дальше со шкурой делать. То что она так до мастерской доехать можно, это я понял. А дальше-то что?

— Вот будем обедать на привале и я тебе расскажу. Если я все знания тебе сейчас кучей вывалю, ты и не запомнишь ничего. Или перепутаешь. Пусть немного твоя голова от этого всего отдохнёт. Да и народ к тебе всё-таки ходит по делу. Потом пообщаемся.

Скорняк соскочил с подводы и пошёл в хвост обоза, к саням Сергия. Он не спешил, наслаждаясь хорошей погодой и звуками леса, которые слышал сквозь шум обоза.

— Ну, пошла зараза! Что встала! — услышал он возле одной из подвод. Раскрасневшийся погонщик хлестал с силой лошадь, которая фыркала, мотала головой и не хотели идти дальше.

— Ты по что животину ругаешь? — остановился Скорняк — Да и бьёшь её зачем. Не видишь, она у тебя на ногу встать не может

— Они придуривается! Что здесь произойти могло. Шла спокойно и вдруг спотыкаться стала. — зло сказал погонщик. — Иди куда шёл, я сам разберусь.

— Погоди. Не торопись.

Скорняк подошёл к лошади, обнял её за шею и начал её поглаживать и похлопывать, успокаивая и что-то тихо говоря. Лошадь затравленно вращала глазами и мотала головой, но под руками Скорняка начала успокаиваться.

— Ты не видишь, что ли, что ей идти больно. Какой же ты погонщик, если такие вещи не замечаешь. У неё или камень в подкову попал или сучок воткнулся! — Скорняк наклонился и поднял ногу лошади, внимательно осматривая подкову. Увидел камень в стрелке копыта. Схватил пальцами, раскачал и аккуратно вынул. — Ну всё, милая, успокойся!

— Кто ты такой, что бы я тебя слушал. Многое про тебя в обозе говорят, но ты мне не указ! Я из Кожевенной Гильдии. Ты тут никто! А про то, что ты шкуры для Гордея приготовил, я обязательно Димитрию расскажу и у Гордея проблемы будут! Нельзя без гильдии мех покупать!

Скорняк мгновенно преобразился. Взгляд стал жёстким, как-будто колючим. Он навис над погонщиком.

— Мне всё равно, что ты расскажешь Гильдии про меня, но Гордей ничего не сделал — Скорняк говорил тихо, но от каждого слова тот дёргался, как от удара — Или ты сам видел, как он нарушил какие-то правила? Или ты видел, что он купил шкуры? Гильдия работает в Городце. Сейчас мы на тракте. Что здесь Гильдии делать? В лесу свои правила и законы. Ты хочешь их проверить на своей шкуре? — голос Скорняка стал похож на звук ножа, вынимаемого из ножен и погонщик втянул голову в плечи. — Я запомню тебя. И буду следить за тем, чтобы ты вёл себя достойно.

Скорняк развернулся и пошёл дальше. Только те, кто шёл рядом видел как в его глазах горел холодный огонь.

Успокоившись, Скорняк поравнялся с подводой, на которой сидел молодой парень.

— Здравствуй, Скорняк! Не думал, что мне с тобой даже встретится повезёт. Про тебя в обозе все говорят уже. Я Олег. Все уже знают, что тебя о чём хочешь спросить можно и ты всё знаешь. Подскажешь мне?

— Это уже придумывают. — улыбнулся Скорняк — Не знаю я всего. Но почему бы с хорошим человеком не поговорить. Спрашивай. Может и я у тебя что спрошу и ты мне расскажешь.

— Ты же Гордею рассказал как шкуры делать, чтобы не в Гильдии покупать? Научи и меня. А я тебя отблагодарю!

— Ты тоже кожевенную мастерскую имеешь?

— Хотел бы — грустно сказал Олег — Мне в Гильдию путь закрыт. Родственников у меня там нет, а мастера из Гильдии я взять не могу пока. Нет у меня столько денег. Да и за взнос мне платить нечем. Гильдия со мной даже разговаривать не хочет. А я люблю с пушниной работать! Но не дают мне. И продавать в городе не дают. Вот и приходится что-то придумывать и раз в несколько месяцев в другой город то, что сделал возить. Там продать проще.

Скорняк остановился как вкопанный и внимательно посмотрел на парня, который отъезжал от него.

— А чем же ты благодарить меня собрался, если у тебя на взнос в гильдию денег нет? — осторожно спросил Скорняк, догоняя подводу.

— Так все говорят, что ты денег не берёшь. Я тебе отработаю. Хочешь, буду твоим подмастерьем? Или буду за тобой вещи носить — посмотрев на полупустую котомку Олег замолчал — Или обед для тебя готовить? Я что хочешь сделаю, чтобы меня научили!

— А сам ты из Городца или пытаешься там себя найти. Макар говорил, что многие счастья в городе пытаются найти, но Гильдия их не принимает.

— Из Городца. Родился там и вырос. Отец у меня мельником всю жизнь работал. И мне в Гильдию не попасть. Не возьмут меня туда. А то, сколько они денег просят, чтобы принять, я и не заработаю никогда.

— Ты сказал, что с пушниной работать любишь. И что ты из неё делаешь? — расспрашивал Скорняк — Шапки или тулупы?

— На тулупы у меня материала никогда не хватит. Я мелкие вещи какие-то делаю. Или манто для женщин, или воротники для плащей. Но я ведь больше могу, просто не из чего. Не дают мне материала. Где-то с оказией что-то перепадёт и то хорошо. Вот, посмотри, что я сделать могу. — встрепенулся Олег — Посмотри, какие варежки для девушек могу делать. И мягкие и тёплые!

Скорняк взял в руки протянутые варежки, вскользь взглянул на них, помял в руках немного и кивнул, но так, что Олег этого не заметил.

— А чего Гордею их не продал, когда Агафья свои варежки порвала? — удивился Скорняк

— Я не знал, что она порвала, — смутился Олег — а потом ты уже появился и починил их. Про это тоже все знают. Агафья подружкам рассказала а те, как сороки, по всему обозу рассказали.

— Говоришь, с пушниной работать любишь? — задумчиво сказал Скорняк — Дай мне немного времени подумать. Может и подскажу что-то тебе.

Не дожидаясь ответа Скорняк пошёл в сторону саней Сергия.

— Скорняк, тут народ ходит начал, как ты ушёл — встретил его Макар — Все уже знают, что ты налимов наловил.

— Ну не я, а мы. И это твои налимы. Я тебе уже говорил.

— Мы с Сергием решили, что нужно на всех уху приготовить. Сергий к Гордею уже поехал договариваться. Печень, как ты и сказал, отдельно приготовим, а уху на всех. Сделаешь? А я тебе все деньги, которые мне Гордей даст, отдам!

— Зачем мне деньги? Я просто приготовлю, а ты меня угостишь. — улыбнулся Скорняк — Так тебя устроит? Но ты мне обязательно помогать должен. Один я не справлюсь.

— Так не правильно, Скорняк! — горячо воскликнул Макар — Ты же и поймал и готовить будешь. Это твоё всё.

— Я тебе уже говорил, Макар. Это всё твоё. Мне ничего не нужно. И даже разрешение у тебя правильнее спрашивать. Не забивай себе голову. Всё уже решено. Сделаем всё в лучшем виде. Далеко ещё до перепутья?

— Ну, большую часть мы уже прошли, — буркнул Макар — но пока ещё не скоро придём.

— Если хочешь, чтобы потом время не терять, можем налимов пока выпотрошить. Подготовим печень, чтобы на стоянке этим не заниматься. Ты будешь санями править, а я начну разделывать и рассказывать буду, что делаю. А потом поменяемся и сам попробуешь.

— Хочу! Что тебе нужно, чтобы работать начать?

— А ничего! — улыбнулся Скорняк, забрасывая котомку в сани — Только котелок, куда печень складывать. Нож у меня свой. Налим подмёрз, наверное уже и слизь с кожи не нужно счищать. И даже если нет, то это быстро чистится.

Скорняк немного задумался. Разделать рыбу целиком или просто выпотрошить.

— Знаешь что, Макар, а давай не только выпотрошим, но и головы с хвостами и плавниками сразу отрежем, чтобы на привале сразу уху готовить начать. А саму рыбу на куски уже потом порежем. Ты как уху обычно готовишь?

— Как все. В начале всю рыбу от чешуи почистить, потом выпотрошить. Сварить самую мелкую и потом выбросить. а потом уже крупную в этом бульоне варить или, если совсем крупная, то на куски порезать и варить. Ну а потом коренья уже добавлять и крупу

— И чему я тебя учить буду — улыбнулся Скорняк — Ты и сам все прекрасно знаешь. Разве что травами тебе помочь. Так что готовить ты будешь сам, а я, если что, подскажу. Может и ты меня ещё чему-то научишь. — Макар покраснел, но было не понятно, от мороза или от смущения — Печень налима тоже знаешь как готовить?

— Ну, раз печень, то просто пожарить, как и любую другую

— Печень налима большая и жирная очень, как и у трески. Ее просто так жарить не совсем правильно. Вот смотри — Скорняк взял одну рыбину, быстро соскоблил остатки слизи и аккуратно вспорол брюхо — видишь какая печень большая и очень мягкая. Я сейчас ее просто солью просыплю и на морозе оставлю. Пусть промерзнет хорошенько. Всё ненужное из брюха пока в отдельный котелок брошу. Когда дочистим все, отойду от дороги и выкину. Голову отрезаю. Она большая очень. Перед готовкой её вдоль нужно будет разрезать. Так она быстрее все в бульон отдаст. ну и хвост с плавниками. Вот и все. Как видишь, все быстро и просто. Сейчас я вторую рыбину разделаю, а все, что останутся уже твои

Скорняк взял следующего налима и быстро его разделал, положив печень в отдельный котелок

— Только нужно следить, чтобы кроме печени ничего в котелок не попало. Ну и порезать на несколько кусочков её сразу можно. Все понял? Ну а на привале покажу, как готовить.

— Так я запросто смогу! И даже быстрее чем ты!

— А куда спешить? Ты торопишься куда-то.? В работе можно же удовольствие получать, если делаешь все правильно. А когда научился хорошо, то скорость сама придет. Попробуй не меня победить, а процессу порадоваться. Сам поймешь, что я сказать хочу. Почувствуй, как нож брюхо режет, как печень в ладони лежит. Даже попробуй услышать, что ты делаешь.

Скорняк соскочил с саней, снегом вымыл руки и подошел к козлам.

— Давай вожжи, буду санями править. Попробуй сделать, как я сказал

Макар сел сзади и принялся рыбу обрабатывать. Скорняк краем глаза следил, как молодой парень старается не спешить. К третьей рыбине движения его стали более плавными и даже улыбка легкая появилась. Он отрезал последние плавники, аккуратно все сложил, соскочил с саней и побежал вытряхивать котелок с мусором. Почистил котелок снегом и легкой походкой вернулся назад. Скорняк, улыбнулся, передал Макару вожжи и молча пошел рядом ничего не говоря.