Порыв. Серия: Дуновение ветра

— И откуда ты все это знаешь. Я когда последнего налима чистить закончил, даже пожалел, что они закончились

— Любая работа должна приносить радость. Если занимаешься с душой тем что любишь и умеешь, всегда на душе легко будет.

Дорога с легким шуршанием бежала под копытами неспешно идущей лошади

— Вон видишь, поляна большая? — указал вперёд Макар — Вот на ней и будем стоять. А вот за тот поворот повернуть, с горки спуститься вот и перепутье. Тракт дальше идёт, в том числе и в Черногор. А Городец по правую руку. Сейчас вставать будем, нужно будет к Гордею ближе подбираться. Не потащим же мы всё на руках в голову обоза. Разведём костёр рядом с ним. Сергий, конечно, не любит так — он с одной стороны обоза привык быть, а обозчий в другой должен, но я думаю один день потерпит. Тем более он на коне в последнее время всё чаще по обозу передвигается.

— И солнышко ещё не так низко опустилось. Хоть и краснеть уже стало — кивнул Скорняк — Значит утром ветер поднимется. Сейчас спокойно встанем и всё сделаем. А вода откуда здесь?

— Там речушка есть небольшая. Прорубей нарубим и вода будет.

— Опять на рыбалку пойдёшь?

— Хватит уже. Нарыбачился вчера. Отдохну лучше. Тем более рыбы пока много. — махнул рукой Макар. — Да и мало её здесь. Место не очень хорошее. Ни коряг, ни порогов. Даже поворота нет. И дно ровное. Вот летом я бы на берегу с удочкой посидел. Плотвичек можно было бы наловить.

— Смотри сам. Рыбы действительно много. И если ты говоришь, что места не рыбные, можно и отдых себе дать.

Издали было видно, что голова обоза уже заезжает на поляну. Макар направил сани к Гордею. Началась вечерняя суета лагеря. Скорняк, никого не спрашивая, взял топор и пошёл прорубь рубить. Макар своим костром занялся, Гордей своим. Все при деле были. Агафья даже лошадей помогала распрягать. Сергий ездил, определялся с дозорами.

Когда вечерняя стоянка была готова, Скорняк сделал свечу, объясняя Макару зачем он это делает и почему.

— Вот смотрите, готовить печень, если времени достаточно, очень просто. Я её в прорубе уже промыл. Пока больше ничего не нужно. Ни воды, ни соли, ни трав. Просто на свечу котелок ставим. И так, чтобы жара поменьше было. И пусть так и стоит. Весь жир из печени будет постепенно вытапливаться и где-то через час, может чуть больше, печень будет в своём жире плавать и в нём тушиться. Так и утку делают и даже медвежатину. Мясо очень мягким и нежным будет. Вот тогда и добавим и соль, и травы. И пусть так стоит ещё час. А потом снимаем и её есть можно. Она такая мягкая будет, что её на хлеб намазывать можно будет. — Скорняк рассказывал всё это, одновременно делая. Агафья с Макаром завороженно следили и слушали — И если её в котелке так и оставить, то жир потом застынет и всю печень закроет. В таком виде даже без ледника её хранить долго можно. Она не испортится.

— А что с той делать, которую ты на морозе отдельно оставил? Её куда класть и как готовить?

— Ни как. Она уже готова. Лучше в таком виде её поменьше есть, но пару маленьких кусочков можно. Беру печень и острым ножом очень тоненький кусочек отрезаю. Как соскабливаю. Видите какой тоненький получился? Даже скручивается, как опилки в рубанке. Попробуйте

Скорняк взял получившиеся кусочки кончиком ножа и дал каждому в руки

— Только в рот сразу кладите, чтобы таять начал не в руках. И сразу не глотайте. Пусть согреется чуть-чуть.

Подошедшие Сергий с Гордеем тоже получили по своему кусочку. Агафья зажмурилась и покрылась румянцем. Макар закатил глаза.

— Это любую печень так готовить можно? Очень вкусная. А ничего кроме соли и мороза в ней нет.

— Только налима и только свежую. Можно ещё треску брать, но она здесь не водится. И главное не жадничать. Много такой печени есть нежелательно. Потом плохо может быть. Резать её чем тоньше, тем лучше. И для того, чтобы аппетит разогнать перед основной едой самое то. Но если она в тепло попадёт и оттает, то только выкинуть уже. Или обжарить сразу, когда заметил.

Скорняк с Макаром натаскали воды в большой котёл, который Гордей опять откуда-то принёс. Скорняк топором разрубил головы, закинули всё в котёл и Макар стал готовить.

— Скорняк, вот скажи, ты же с разной кожей работал. Какая самая чудная? — спросил Гордей. — Расскажешь?

— Чудная… — задумался Скорняк — Наверное из страуса. Есть птица такая. Выше человека. При этом голова маленькая. С кулак всего. Птица очень большая. Крылья есть, а летать не может. Зато бегает быстрее всех. Вот её кожа, наверное самое чудная. Очень необычно выглядит.

— А ты такую птицу видел? — удивилась Агафья — А яйца она большие несёт?

— Видел я такую птицу. И яйца у него огромные просто. Вот такие — Скорняк развёл руки — Чтобы его сварить, оно кипеть должно почти два часа. И мяса в птице много… По вкусу на индюшатину похоже. Вот её кожа очень необычно выглядит.

— Что-то я не слышал такого, чтобы из птицы кожу выделали. — недоверчиво сказал Гордей — Птицы же много всякой.

— Ну, во первых там птица очень большая и кожа у неё толстая и крепкая. А то что ты не слышал, что из птицы кожу делают, то это не значит, что такого не бывает. Даже из курицы можно выделать кожу и мешочки из неё небольшие шить. Или кошельки даже. Она не очень прочная и не толстая совсем, но в некоторых местах так делают, где других источников нет.

— А из кого ещё кожу могут делать для мастерских?

— Да из кого хочешь. Вон, даже из налима. — Скорняк махнул в сторону выпотрошенных тушек ножом — Просто разную кожу немного по-разному обрабатывать нужно. Из рыбы очень хорошие перчатки получаются. Тонкие и не промокают. Их копейщики любят. А в морях такие большие рыбы есть, что у них кожа толще чем у коровы.

— А самая толстая у кого? У того чудного зверя с двумя хвостами — спросил Макар с любопытством.

— У элефантов действительно кожа очень толстая. Почти в палец толщиной. Иногда в полтора, но это редко бывает. Не у них самая толстая. Примерно такая же по толщине у моржей — они на далёком севере живут. В воде охотятся, а на берегу греются и ночуют. Самая толстая кожа у бегемота. Есть такой зверь. В болотах живёт. У него кожа два пальца толщиной. Хотя сам он по размерам в два раза меньше элефантов. Даже меньше носорога зачастую.

— Не шутишь? — спросил Сергий — Бегемот это же из сказок каких-то…

Скорняк молча улыбался в бороду, не пытаясь никого убедить

— Это же куда такую кожу можно приспособить, в два пальца толщиной. — Гордей сложил пальцы и посмотрел — Она же не гнётся наверное да и тяжёлая должна быть.

— Обычно из неё подошвы делают для обуви и очень из неё щиты любят делать. Там люди племенами небольшими живут, ресурсов у них мало и воюют они друг с другом часто.

Скорняк не громко рассказывал о чудных зверях и краях. Все его заворожено слушали, при этом Макар не забывал помешивать уху и снимать пену с бульона.

Когда уха была уже почти готова, Скорняк спросил Макара

— Головню опускаешь в готовую уху?

— Это как? — удивился Макар. Скорняк улыбнулся, взял из костра большой сук, который уже прогорел до половины и уверенно положил его в уху

— Ты чего делаешь? — засуетился Макар — Или скажешь что полено тоже есть будем?

Скорняк добродушно рассмеялся.

— Такое полено даже бобр грызть не будет. Сейчас, оно чуть-чуть в ухе полежит, уголь из бульона лишнее заберёт и лёгкий аромат дымка даст. Только с ухой это работает. Неужто тебе дед не рассказывал?

— Меня дед учил рыбу ловить, а не готовить — буркнул Макар недоверчиво смотря на деревяшку, торчащую из котла — Ну ладно, посмотрим, что получится.

— Печень уже приготовилась и её есть можно. И можно её на свече пока так и оставить. Она уже почти прогорела и жара почти нет. Пока поедим жир застыть не успеет. А потом снял и храни, сколько тебе захочется. Жир встанет и не даст печени испортиться.

В итоге ужин получился тёплым вкусным и семейным. Почти все из обоза пришли за ухой. Виктор опять два раза приходил. И не он один такой был. Скорняк рассказывал Гордею про то, как дальше шкуры нужно выделывать, стараясь не сильно перегружать того информацией, но видел, что не запомнит тот всего. Слишком много и слишком ново всё.

— Гордей, а скажи мне, кто такой Димитрий? — неожиданно спросил Скорняк.

Гордей даже поперхнулся ухой от неожиданности.

— Ты откуда про него слышал?

— Да в обозе слышал про него говорили. Вот и интересно стало.

— Димитрий это Голова Гильдии. Все делают только то, что он скажет. Все вопросы только он единолично решает. Сам в кожевенном деле много знает, но мастерской своей у него нет. Он за порядком в Гильдии следит. Штрафы выписывает, экзамены принимает, разрешения подписывает. Если у кого в мастерской кожу без его печати найдут, могут или отнять или штраф назначить.

— Что значит отнять? Силой что ли? Он что, не один ходит?

— Нет. Он всегда один с инспекциями. Если штраф не подействовал и он кожу отнять хочет, то он к Барону идёт и тот ему уже Стражу даёт. Прихлебателей у него много. Кто-то в рот ему смотрит, потому что он знает много, кто-то просто льстит, чтобы проблем было меньше. А есть и такие, которые за другими следят и ему всё докладывают. А он за это послабления даёт или заказы какие-то хорошие. Ну и защищает всех кожевников, которые в Гильдии. Если кто-то из заказчиков или купцов недоволен, то все споры он решает.

Скорняк задумчиво слушал, но больше ничего не спрашивал.

Перепутье

Утром Агафья следила, как Скорняк тихо встал, подбросил дров в костёр себе и Гордею, взял ведро и пошёл на речку. Возле проруби он разделся и начал умываться, широко расставив ноги и низко наклоняясь. Агафья встревоженно вскочила.

— Я первый раз, когда увидел, тоже думал что ещё сплю. — сказал ей Макар, садясь и потягиваясь — Он каждое утро так делает. Сейчас придёт, воду поставит, и без плаща сядет возле костра греться. Сергий сказал, что так поморы делают, чтобы весь день бодрыми быть.

— Ты видел, сколько у него шрамов? — почему-то шёпотом спросила Агафья — Даже отсюда видно. А руку, которую ему волк покусал, он даже не заматывает уже.

— Если ты на него так смотреть будешь, он это почует и на тебя посмотрит. — уверенно сказал Макар. — Во! Видишь! — Агафья ойкнула и присела.

— Не бойся. Он хоть и чудной, но с ним очень интересно. Слышала когда-нибудь про животных, про которых он рассказывал?

— Про элефанта и про бегемота в сказках что-то такое было, которые мне мама в детстве читала. А вот про остальных не слышала.

— Он мне два раза жизнь спас: от бочки оттолкнул и волка задержал, пока я за подмогой бегал. Жалко что уйдёт сегодня — грустно сказал Макар — Давай сбитень греться поставлю, раз уж встали. Может мята у Скорняка ещё осталась. Добавим и пусть подольше покипит.

— Что-то вы рано встали. Солнышко только вышло. Видишь, Макар, какое оно красное? Погода к вечеру изменится. Ветер дуть начнёт. Но не сильно. — сказал подошедший Скорняк — Небольшими порывами.

— Мята у тебя ещё осталась для сбитня? Дашь добавить?

— Дам, конечно. Ещё есть. На несколько раз может ещё хватить.

Все быстро собрались и погрузились в сани. Выход был не поспешным, но скорым. Все уже знали, что вечером на постоялом дворе ночевать уже будут. Как Макар и рассказывал они свернули за поворот, спустились с горки и оказались на перепутье.

— Ну, что Скорняк. Давай прощаться. Тебе прямо идти, а нам на право поворачивать — грустно сказал Гордей — Рад что тебя повстречал. Будет что в Городце рассказать. И про наказ, который ты мне для охотников передал, я тоже не забуду.

Скорняк шёл рядом, задумчиво глядя в сторону Городца.

— Негоже это, когда Гильдия не за ремеслом следит, а мошну18 себе набивает. — тихо произнёс он, думая о чём-то своём. Перевёл взгляд на Гордея. — Я с вами в Городец зайду. Посмотрю, чем там люди живут. Да и шкуры, как мне кажется, ты не запомнил как выделывать. Тут показать тебе лучше будет.

— Скорняк! Я для тебя что хочешь сделаю! — подскочил к нему Гордей и пытаясь обнять. Макар радостно подпрыгивал на козлах.

— Лишнее это. — остановил его Скорняк — Я в гости зайду, а не работать к тебе. С тебя еда и место у печки в мастерской и то, в обмен на работу. Об остальном потом потолкуем, когда до постоялого двора доберёмся. — Он поправил котомку и пошёл в сторону Городца не оглядываясь. Макар с Гордеем радостно посмотрели друг на друга.

Слух о том, что Скорняк решил пойти в Городец быстро облетела обоз. Кто-то воспринял её равнодушно, кто-то с опаской. Были и те, кто зло бормотали себе под нос о новом попутчике. Но основная часть обоза обрадовалась. Виктор, когда узнал, передал вожжи помощникам и побежал искать Скорняка. Но того нигде не было. Он несколько раз обежал весь обоз, но его так и не нашёл. И даже Макар с Гордеем удивлённо пожимали плечами. Только что здесь был, сказал что в Городец пойдёт и пропал. Только через час Скорняк нагнал всех и прошёл в голову обоза с охапкой разных веток. Ни на кого не обращая внимания он подошёл к саням Гордея и осторожно положил поклажу в повозку и разделил её на две части.

— Мы уж думать начали, что ты передумал и в Черногор пошёл. — сказал Гордей — А ты за хворостом, оказывается, пошёл. И надо это тебе? Костров больше разводить не будем. Вечером в тепле ночевать будем.

— Это не для костра. Это ива и крушина. Тебе в мастерскую. Чтобы шкуры выделывать. Я потом ещё схожу и сосновых почек насобираю, когда увижу, что место есть удобное.

— То есть ты хочешь сказать, что для выделки шкур всё в лесу насобирать можно? — удивился Гордей.

— Я тебе про это с самого начала говорил. Нет ничего такого, что достать невозможно. Только знания и умение нужно иметь. Если суть вещей знать, то делать что хочешь можно. Хоть кожу выделать, хоть клинок выковать, хоть хлеб испечь. — Скорняк отряхивал плащ, от налипших веточек. — Ты беляков и волчью шкуру и без меня обработать смог бы. Всё-таки я много тебе рассказал. А то что не понял, в Цитадели бы узнал. Не нужен я тебе в Городце. Мне самому там побывать интересно стало. И не нужно про это больше говорить.

Скорняк заметил возле тракта сосны, которые почти возле дороги росли и пошёл к ним. Гордей уже давно понял, что спрашивать или останавливать его бесполезно и ничего не сказал. Через некоторое время Скорняк вернулся с небольшим пучком сосновых почек. Положил всё аккуратно в сани.

— Ты же не просто так решил в Городец зайти. — осторожно начал Гордей — Сам сказал, что в Черногор тебе нужно. И почему передумал?

— Я не передумал. Я в Черногор как шёл, так и иду. А в Городец решил просто зайти. Посмотреть, что там такое. И то не надолго. В гости. Ты же меня примешь ненадолго? Чтобы из шкур нормальный мех сделать, дней восемь нужно. Может десять. Вот покажу тебе всё и дальше пойду.

— Да я тебя хоть навсегда принять готов! — горячо воскликнул Гордей

— Лишнее это. У тебя своя жизнь. У меня своя. Пустишь ненадолго в свою мастерскую пожить в обмен на работу и хватит.

— Да я для тебя что хочешь сделаю! Хочешь — оставайся в Городце! Я и с Гильдией договорюсь и дом тебе поставлю! Только оставайся.

— Не нужно это для тебя, Гордей. Ты и сам без меня справишься. Подскажу тебе может чего, но работать ты сам будешь. Если ты сам будешь знать, что делать, зачем тебе я? То что подсказал, то что ты не знал? Так ты и сам эти знания, если бы захотел, найти смог бы. То что я показал как работать? А как ты без меня до этого работал как-то. Так чего ты от меня хочешь? Без меня ты бы тоже жил бы, разве не так? Ты сам всё можешь. Не нужен я тебе. Вот то, что в Городце твориться, мне посмотреть интересно. Гильдия это правильно, но то, как она у вас себя ведёт… — Скорняк покачал головой и ничего больше не сказал.

— Всё, Скорняк. Меньше чем через полчаса на постоялом дворе будем. Там места много. Кормят хорошо и сытно. Переночуем там, а завтра днём уже в Городце будем.

— Я в лес пойду. Нечего мне на постоялом дворе делать. А вот с тобой я бы сразу договориться хотел бы. Чтобы ты лишнего от меня не ждал.

— Да я любое твое условие… — начал Гордей

— Ты их ещё не слышал, а уже соглашаешься. Может я у тебя Агафью в жёны запрошу — улыбнулся Скорняк, видя как Гордей дёрнулся — Не спеши, пока я тебе сам не скажу, что мне нужно. А там сам уже решай, подходят тебе такие условия или я слишком много прошу.

Гордей молча кивнул и стал ждать, что ему скажет Скорняк.

— В Городец я зайду не надолго. Дней на десять. Двенадцать максимум, что бы не случилось. Всё-таки у меня свои дела есть. — Гордей молча кивнул — Денег, как ты знаешь, у меня для входа в город нет. Так что тебе придётся подождать, пока я на проход себе не заработаю.

— Как ты говоришь? «Лишнее это». Обоз просто за вход в город платит, а сколько там народа, никто не считает. Да и послабления у нас есть. Так что ты просто в Городец с нами зайдёшь и зарабатывать не придётся. Да и многие кто в обозе за тебя за вход заплатить готовы. Не только я. Тот же Виктор.

— Хорошо. Со входом в город тогда спорить не буду. В городе никого, кроме тех кто в обозе я не знаю. Это не то что проблема, но если я на улице буду ночевать, меня быстро в нищих или попрошаек запишут. По-этому прошу тебя выделить мне место в мастерской, возле печки. В доме я жить не привык. А вот там где ремесло есть, это лучшее место. Перина мне не нужна. Я в дороге на земле всегда сплю.

— Это вообще без проблем. Мастерская у меня большая, светлая и тёплая. Но я тебя могу к себе в дом пригласить. Комнаты у меня есть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Онучи — длинные и широкие полосы ткани (холщовой или шерстяной), которыми в традиционной одежде обматывали ноги от ступни до колена, заменяя носки и чулки под сапоги или лапти, защищая от грязи, холода и натирания

2

Подпруга — широкий ремень, который проходит под животом лошади и служит для надежного крепления седла на её спине, предотвращая его сползание

3

Ленчик — жесткий внутренний каркас, основа любого седла, формирующая его размер, форму и обеспечивающая правильное распределение веса всадника, комфорт и здоровье лошади, защищая позвоночник от избыточного давления

4

Портупея — это система кожаных ремней (перевязь), которая предназначалась для ношения холодного оружия на поясе

5

Выбленочный узел — временный морской узел, состоящий из пары полуштыков, который используется для крепления веревки — в данном случае ремня — к гладкому предмету, например, для создания ступеней на вантах, временных оттяжек или для привязывания мешков; он надежен при постоянной тяге, но может развязываться при ее отсутствии

6

Драккар — длинный узкий деревянный корабль северных народов, который использовался для плаваний, набегов и торговли, отличался высокой скоростью и мореходностью благодаря своей конструкции

7

Нодья — таёжный долго- и слабо горящий, тлеющий костёр, сложенный из брёвен

8

Ягель — лишайники, которыми питается северный олень, поэтому его также называют олений мох

9

Сбитень — горячий напиток, который готовили из воды, мёда, трав и специй, служащий предком «славянского чая»

10

Гребень — поперечная балка в санях, к которой крепится оглобля

11

Вожжи — это длинные ремни или веревки, которые крепятся к удилам лошади и служат для управления ею из телеги, кареты или саней

12

Чересседельник — это специальные петли, пришитые с обеих сторон к подпруге седёлки, через которые пропускается ремень-чересседельник, удерживающий оглобли. Они обеспечивают правильное положение упряжи, не дают ремню смещаться и предотвращают потертости на спине лошади

13

Тулья — верхняя часть шапки

14

Ватажник — Исторически это слово означало человека, входящего в группу людей, объединенных для работы, промысла или разбоя

15

Правила — специальные рамки, для растягивания сырых шкур

16

Ловля на стукалку — один из древнейших способов ловли налима зимой на простые снасти

17

Волосяная леса — плетённый конский волос, зачастую пропитанный. Далёкий прародитель современной лески.

18

Мошна — устаревшее название кошелька