Затеряный Архипелаг: Просьба Сирен

Он помнил, как он трясся от страха, когда в абсолютной темноте лишь слышал новые ставки на его жизнь и свободу, а тот, кого он называл наставником принимал их, пока те, кто привел его туда, стояли за кулисами, ожидая свою долю. Тот страх и беспомощность, почти сломившие его, вместе с единственным вопросом: Почему?

Лишь многие годы спустя, после многих пререканий с богами, оставившими его, и ночей с пролитыми слезами, когда он задавался вопросом чем он заслужил это, он понял, что было причиной этого поступка. И если они считали, что он простил их поняв, то они бы глубоко ошибались.

Он и сам не помнил, когда это началось, когда ему хватало одного взгляда чтобы обнаружить истинную природу вещей. Сначала это было лишь знания, которые он не должен был иметь, и все же они появлялись в его голове. Затем это способ видеть истину, что является правдивой природой вещей. Этот навык ценился торговцем, под чьим крылом он проходил наставление. Он часто использовал его для сделок и покупок, что принесло ему немало прибыли. Произведения искусств из далеких земель оказывались под его взглядом всего лишь обычными подделками, а незамысловатые украшения раскрывались настоящими жемчужинами, сделанными из золота и серебра, но спрятанными под слоем пыли и металлолома.

Лишь годы спустя он понял, что другие не видят так же. Он удивлялся почему его постоянно спрашивают, что является подделкой, а что нет. Это ведь было очевидно. Разве они не видели узоры, знакомые лишь жителям далеких земель, выделяющиеся из общей картины, или отблески клейма, подтверждающего подлинность? Его не волновало, что никогда до этого он не встречал подобных гравюр, не слышал о мастерах и их оттисках на своих творениях, и все же, легко мог увидеть их. Почему это ожерелье стоило состояние, когда это было лишь окрашенным в золото металлоломом, переплавленной бронзой с краской из кузни? Множество вопросов, на которые никто не мог ему дать ответа, даже если часто они меняли свое мнение о продукте после них.

На этом дело не остановилось и его способность продолжила расти. Он как наяву вспоминал неделю до его продажи, когда его взгляд упал на его родителей и он увидел их такими какие они есть. Их любовь, почти витающую вокруг того, кого он считал своим братом и почти полное отсутствие оной вокруг него. Жадность во взгляде торговца и его методы обмана людей, все это теперь оказалось перед ним как на блюдце, истинная природа, правда.

Это не распространялось на все. Он не мог узнать о человеке от рождения и до нынешнего момента, каждую деталь. Но он мог увидеть скрытые мотивы. Это было не только из-за его дара, но и из-за частого контакта, как он вскоре выяснил, не сумев сделать то же самое с незнакомцами на улице. Все что требовалось ему это взглянуть как движутся их губы и изнутри него поднималось понимание говорят ли они ложь. А затем он смотрел в их глаза и видел их истинную, не скрытую никакой маской душу.

И все же, он был ребенком, доверчивым, жаждущим любви дитем. Какой бы ни была правда он слишком поздно заметил, что больше никто не встречается с ним взглядом. Что они боялись, что через глаза он сможет увидеть то что они планируют… И их план сработал, к их обогащению и его страданиям.

Он испытывал к каждому из этой троицы огромное отвращение, лишь растущее с каждым днем мучений в качестве раба. Сначала это были плантации и мелкая работа, затем шахтером на рудниках где после лихорадки, которая подвела его близко к тому чтобы открыть свой путь к Аиду, его продали на галеры. Именно это и стало его рутиной в течении последних пяти лет, кочевание от одного корабля к другому, встречая лишь одно и то же: усталость, холод и боль. Ну, про голод и говорить нечего.

- Пусть Арес благословит тебя в этом. Но даже без него я считаю, что когда-нибудь ты это сделаешь. Если меня, старика, который провел большую половину своей жизни как раб из-за ошибки молодости, чему-то и научила эта жизнь, так это тому, кто, как и когда может получить освобождение. – Он говорил это достаточно бодро чтобы Орайон мог, хотя бы на единое мгновение, поверить в это. И несмотря на то что он был угрюмым, молчаливым и показывал своим поведением что жизнь раба для него уже укоренившаяся натура, медленные толчки надежды, которые давал старик действительно помогали, так как с того момента как он его встретил он действительно, хоть и с трудом, стал верить, что и у него появиться возможность, рано или поздно, прожить жизнь не взаперти. Надежда, которую он потерял после своей лихорадки, к его некоторому стыду, но которую от отказался терять вновь. Чего бы это ни стоило.

- Нужна лишь толика удачи, да? – Он сказал это с легкой ухмылкой, заставившей его соседа улыбнуться. Он не видел этого, но слышал в том, как и с какой энергией он говорил это.

- Именно так! Ты, мой друг, стойкий парень, продержавшийся так долго и не будучи окончательно сломлен. Не каждый раб может отстоять свое внутреннее эго, не поддавшись самым глубоким частям Тартара в своей голове! Возможно, это поможет тебе увидеть перспективу и возможность. Ладно, может не увидеть, но как минимум осознать! – Закончив с придыханием в последнюю секунду прежде чем их время закончилось и им приказали взяться за весла, он слегка прокашлялся, что продолжалось добрых 10 секунд, звуча тревожно. К сожалению, Орайон даже не мог спросить чувствует ли он себя хорошо, прежде чем закончить диалог при криках моряков, не желая лишнего гнева надзирателей.

Орайон волновался за него. Не раз за свою работу он слышал такой кашель, признаки надвигающейся лихорадки. А учитывая новое путешествие и возраст мужчины, он не был уверен, что эта лихорадка не заберет его окончательно. Он не хотел даже думать об этом, вместо этого вспоминая все его слова.

Орайон, несмотря на то что слышал это уже множество раз, часто с интервалами не более недели между сеансами таких речей, все же не мог не поблагодарить старика за его веру в него, особенно в некоторые моменты, когда он не был настолько готов поверить в самого себя. Но также он был и удручен, не видя в ближайшей перспективе такой возможности. Слишком долго он плыл по волнам и слишком малое статистическое число тех, кто смог уйти из этой работы живым. Он мог лишь надеяться и продолжать толкать свой груз, в чем Фокл был прав.

Будто бы подчеркивая это вскоре раздался звук горна, и он и сам взялся за весло, в едином движении со всеми вклинивая его в воду и толкая корабль вперед. Звуки барабанов, отскакивающие от древесины палубы, создаваемые чтобы задавать им всем ритм, звенели в его ушах. Ведомый советом друга и имея лишь это чтобы занять себя он использовал свой обостренный слух чтобы слышать разговоры людей сверху. Посторонние шумы не позволяли слышать того, что происходит на верхней палубе, но та что была прямо над ними для него было открыто, и он собирал все свои знания о мире и его изменениях именно так, не имея возможности ни прочитать, ни спросить, не получив при этом наказания. Спасибо обострившемуся слуху.

С тех пор как он был заключен в рабство в этих водах происходило много ужасов. От монстров, иногда нападающих на корабли и сказания о которых передавались от спасшихся моряков, до пиратов, которые специально оставляли несколько живых чтобы молва о их зверствах пугала любых путников. Это не были единственные опасности моря, но одни из самых значительных, наравне с непостоянством погоды. Его жизнь на корабле и обычное его размещения, либо в портах, либо на волнах, сделало его информацию о океане, течениях и его обитателях самой обширной.

Земля же в свою очередь была еще более полна событий. Когда в одних местах царил мир и покой в других была разруха и войны. Новые нападки варваров Ареса, они же спартанцы, на ближайшие территории ради земель и рабов, сказания о плодородиях земель Деметры и ее бойцов, черпающих силу природы, райские сады Афродиты для любого, кто искал любви и удовольствий, морские дворцы Посейдона, пристанище торговцев, и, не менее важные, Афины, город, основанный и поклоняющийся новой богине под знаменами Зевса, названый в ее честь.

Множество войн и конфликтов обсуждалось за то время пока он переходил от корабля на корабль и каждую крупицу информации он хранил как зеницу ока, занимая себя анализом и изучением всего что он мог из этого почерпнуть. Победа воинов Ареса над сильно превосходящими по численности врагами? Возможно вопрос местности, ранней подготовки и стратегии. Процветание городов? К чему они близко, почему они процветают, и какие торговцы проходят мимо них - все это могло нарисовать картину их успеха, вместе с их идеалами и верованиями. Новый храм Зевса в землях где ранее покровительствовали лишь Деметре? Странная война богов за влияние и количество последователей, или же лишь желание почтить того, кто давал блага. Монстр в северных морях? Задержки поставок и к чему это может привести.

Именно так он собирал клочки окружающего мира и того каков он. Все это было разбросано по его голове, часто валяясь небрежными кучами, между которыми лишь изредка можно было увидеть линию какой-либо связи. Но в стороне от них у него была более упорядоченная карта мира, с событиями и их последствиями, с возможными исходами и результатами. То, чем он гордился и то, что он собрал кропотливым трудом подслушивания каждого, от рабов, не так давно ставших ими, до прохожих в порту.

И сейчас, когда его руки ныли от того с какой силой он толкал древко весла, он вслушивался, надеясь наконец узнать пункт из назначения. Он слышал о том, что это может быть опасно, даже сейчас несколько разговоров было об этом. Он слышал тревогу в каждом из них, смешанную с предвкушением и какой-то ноткой, которую он распознал как жадность. Все это лишь сильнее подогревало его любопытство, но из-за желания команды провести большую часть времени в порту, на суше, он не смог узнать точного местоположения.

Сквозь посторонние шумы он слышал двух людей, узнав по голосу одного: Повар, Анух, некоренной грек из Крита, чей отец был Египтянином, готовящий и отвечающий за хранение еды на корабле. Он говорил с кем-то другим и судя по тому, что его голос был ему не слишком знаком, он был готов поставить что это либо новый член, взятый на замену того, кто был убит в последнем набеге на пиратов, или же кто-то из верхушки командования, разговоры которых можно было услышать редко из-за защиты от подслушивания в их покоях.

- Сир, я все еще считаю это самоубийством… Я не желаю ни принижать способностей нашего капитана, ни подвергать сомнению благословения Зевса и Посейдона для нашего плавания, н-но! Эти земли действительно чудовищны. Крит – остров, отделенный от материка. Неужели мы обязаны плыть туда за сокровищами, добыча который может оказаться настоящим испытанием, граничащим со смертью, лишь чтобы получить больше силы для его защиты? Любому нападающему и так было бы не просто из-за географического расположения!

Повар был, казалось, напуган сильнее чем многие другие. Это не было странно, учитывая, что на этой галере, чаще всего занимающейся патрулированием вод и нападением на пиратов, он был единственным кто никогда не обучался военному ремеслу, за исключением рабов. Но то, как голос и манера человека, с которым говорил повар, изменились из-за его сомнений, превратившись в признаки явно заметной ярости, заставило Орайона напрячься и вслушаться. В следующее мгновение он услышал стук над ним и легко понял, что повара прижали к стене, возможно, даже угрожая мечом.

- А теперь слушай сюда. – Голос был явно мужским и угрожающим. - Я один из царских воинов Крита, отряда, подчиняющегося напрямую царю, чей род благословлен самим Зевсом. Твоему капитану был дан приказ: отправиться в воды Форкия и собрать все что может представлять из себя ценность… Ты либо член команды, либо прямо сейчас полетишь в воды. Эти парни, сидящие снизу, хорошо работают, так что мы уже достаточно далеко чтобы течения могли отнести тебя в любое место средиземного моря, ну, если только тебя не съедят до этого. – С каждым словом голос мужчины становился немного более восторженным, почти фанатичным в своей вере в истинность и неприкосновенность своего царя и в желании свершить свою угрозу.

- Н-но это ведь Затерянный Архипелаг! – Слава повара источали почти ощутимый страх, неизвестно перед кем больше, перед солдатом или перспективой оказаться в названом месте. – Это место, покинутое богами, место, куда стекаются течения всего Великого моря! Обитель чудовищ и опасностей! Самая загадочная и малоизученная часть этих вод! Даже острова, населенные гигантами не сравняться с этим, а мы знаем о них не более чем мифы, не смея вступить на них и не имея записей от тех, кто смог сделать это…

Орайон ловил каждое из этих слов, погружаясь в себя пока мышцы продолжали движение за движением, чувствуя, что узнает названое Анухом места. Когда же он наконец вспомнил, волна за волной его знаний об этом месте заставили его лицо исказится во все большем неверие и страхе. Впервые за долгие годы сбившись с ритма гребли, он в ужасе вздохнул полный рот воздуха. Лишь когда он заметил, что его партнеры застонали от увеличенной нагрузки, он понял, что его оплошность заставила их взять больше веса на себя и быстро подстроился, надеясь, что оплошность никто не заметил.

- И мы доберемся до него целыми, присоединившись к другим посланцам Крита, ты, трусливый мешок бесполезного места! – Яростный тон заставил Орайона слегка вздрогнуть, по-новому ощутив силу мужчины через него. – Это не первая экспедиция и наши люди сумели построить аванпост, лагерь, безопасный для нас. Аванпост под командованием одного из потомков Зевса, человека царской крови. Ты не посмеешь противиться приказу царя и не подчиняться воинам его принца! – Его голос становился все яростнее, давая Орайону возможность услышать его отчетливо. На мгновение повисла тишина прежде чем он продолжил, сменив тон с яростного на угрожающе спокойный.

- Приказ был четок. Им нужны припасы. Если мы не прибудем это подвергнет их опасности. Так что скажи мне: Хочешь ли ты познакомиться с обителью пучин до того, как возможные штормы сделают это раньше? Или же хочешь, чтобы твоя нерешительность и сомнения посеяли смуту, результатом которой станет твоя смерть за попытку вмешаться в королевские поставки, что приведет к риску для жизньи одного из наследников престола?

Последовало некоторое время молчания, после которых повар сказал что-то крайне тихим тоном, что, казалось, устроило солдата и он ушел за пределы его слышимости. Но Орайон, теперь, когда узнал это, не мог не чувствовать легкой паники, скорее всего сравнимой с той что была у повара. Отчаянно вслушиваясь в каждый новый разговор, надеясь найти хоть немного больше, он погрузился в себя, чувствуя лишь непреодолимое ощущение надвигающейся опасности. И кто мог его винить? От каждой крупицы информации вполне могла зависеть его жизнь.

Затерянный Архипелаг был историей, байкой моряков. Располагающийся в центре моря, соединяющего земли Греции, Арабии, Египта и далеких островных земель Европы, это был остров загадок.

Вбирающий в себя все потоки мира он был неприступен. Несмотря на то что течения могли вас тянуть к нему, они всегда омывали это место, так и не достигая неизведанных клочков суши и утягивая моряков за собой, мешая пробраться в воды, которые окружали сами острова. Если же это вас не остановит, то смогут шторма и ветра, почти всегда закрывающие за собой вид островов. Эти 2 фактора стали причиной смерти множества мореплавателей, верящих и ищущих это место.

Никто точно не знал причину почему это место было спрятано от мира таким образом. Кто-то считал, что это земля где Кронос убил Урана, а сам остров является его трупом. Некоторые что это было место, проклятое Зевсом. Но большинство считали, что оно было просто пристанищем несметных сокровищ, еще не разграбленных человечеством, скрытым особо могущественным полубогом, богом или титаном, в зависимости от мифа. Факт того что все утонувшее скорее всего пришло бы туда по течениям лишь подтверждало для них эту теорию. Лишь немногим мореплавателями удавалось добраться до острова и еще меньшим вернуться оттуда чтобы поведать об этом. К сожалению, даже среди них половину клеймили сумасшедшими или лжецами.

Впервые он услышал об Архипелаге за несколько недель до того, как его перепродали на Галеры. Что удивительно, именно он стал причиной того что они это сделали. Один из мореплавателей, в надеждах нанять команду, которая помогла бы ему раздобыть несметные богатства, изучал, ценой риска для своей жизни, воды вокруг предполагаемого места его расположения. Прошло почти 9 лет прежде чем он осознал, что в том, как движутся течения и ветра есть закономерность и лишь дважды в год они успокаиваться достаточно чтобы можно было не рисковать опрокинуть свой корабль. Молнии и гром становились редкостью, волны не гарантировали разрушение корабля, а давали возможность под грамотным командованием преодолеть их, а холодные ветра вместо того чтобы разрывать паруса лишь пытались гнать корабли назад, дуя в противоположном направлении.

Никто не знал, как он вообще это заметил, так же, как и не знали, как он разработал метод обнаружения идеального времени и места чтобы провернуть это. Все лишь списали это на удачу, судьбу и благословения богов. К сожалению, даже всего этого не хватило чтобы сберечь ему жизнь. Того моряка, судя по слухам, убили наемники, которых он пытался нанять. А те, кто раздобыл его труды продали копию этой карты и инструкции почти каждому с золотом на землях Греции и Великого моря.

Это стало одержимостью. Богатые мира сего, собирающие экспедиции на тысячи золотых монет стали нормой. В поисках сокровищ и артефактов, затерянных там, шли на риск наемники, доблестные воины, дворянские войска и даже короли. И все же, для любой экспедиции нужны были люди, не только хорошая команда с опытными мореплавателями и воинами, готовыми встретиться с неизвестностью острова, но и расходный материал, те, которые могли двигать лодку, когда ветер дул в паруса, отбрасывая корабли, и те, которые первыми могли войти в леса чтобы в них встретить свою погибель и, возможно, предупредить в последний момент о том, кто именно был их убийцей.

Это стало золотой эрой для моряков и приговором каждому кто был лишен свободы. Цены на услуги профессионалов, знающих свое дело, будь то воины, исследователи, охотники или, в особенности, моряки, возросли. То же случилось и с ценой на рабов, способных стать пленниками галер. Его старый владелец воспользовался этой возможностью избавиться от слепца, только излечившегося после лихорадки, с пользой для себя. Он продал его в тот момент, когда цена была на пике и с тех пор он был привязан к кораблям и морям.

За время его службы он слышал и другие слухи об этом месте, вспыхивающие с новой силой, а затем забываемые в суете будней. И вместе со слухами он узнал, что в то время, в первый год лихорадки, Затерянный Архипелаг получил 2 из трех своих званий: «Земля Смерти» и «Берега Богатств». Архипелаг получал и другиеэпитеты, и легенды о том, что там бродит, но лишь эти два и последний, «Обитель Силы», который он получил после того как с помощью одного из сокровищ довольно слабое королевств захватило превосходящее, прижились.

Теперь это не был просто поиск сокровищ, это было политикой, вопросом безопасности своих городов, способом нахождения оружия, которое было бы достаточно сильным чтобы быть сдерживающим фактором для тех, кто раздобыл схожие и клинком, висящим над теми, кто пока его не получил.

И Орайону совершенно не понравилось, что они теперь отправлялись туда. Это могло закончиться плохо множеством разных способов: Шторм, монстры, болезни, голод и даже убийство наемниками и солдатами иных стран. Количество обычных искателей сокровищ поубавилось, когда правители царств отправили свои войска, но они все еще были там, часто совершая набеги на этой территории, желая раздобыть богатства и понимая, что пока они достаточно скрытны, на этой нейтральной территории они неуязвимы для законов. И все же, они могли быть лишь малой помехой, между тем как настоящие правители вгрызались друг другу в глотки, обязательно отдавая приказ убить любого иностранного легионера при первой же возможности.

Сколько бы он не прокручивал это в голове он не находил выход. Это казалось почти смертельным приговором с малым, почти невидимым шансом сбежать и попытаться выжить там, где даже сильнейших воинов подстерегали руки, пытающиеся утянуть их в царство Аида.

Он не замечал, как его лицо все сильнее искажалось, руки дрожали, а ноги слегка постукивали, в нервозном состоянии. Лишь когда кто-то положил руку ему на плечо он вздрогнул, к счастью, не привлекши к себе внимание надзирателей.

- Все плохо, да? – Фокл звучал обеспокоенно, его голос слегка дрожал, может от всех усилий с веслом, но Орайон сомневался. Он должен был догадаться что он сможет понять его реакцию и попытается узнать больше. Он отдышался, позволяя страху уйти подальше в себя, прежде чем прошептать почти неслышимым в общем шуме голосом.

- Затерянный Архипелаг. – Его изречение встретило лишь молчание, которое распространилось вокруг всех, кто мог это услышать. Он услышал не один вздох вокруг себя, как и несколько неритмичных всплесков воды.

- Не отлынивать, чертовы мерзавцы! – Резкий удар кнута сразу после выкрика, раздавшийся позади него, заставил Орайона напрячься, жалея того, по кому прошел удар, ведь именно он был этому причиной.

И все же, ему проходилось лишь выслушать это и промолчать. Если бы он что-либо сказал, то лишь заработал бы побои и для себя. Вместо этого он 3 раза постучал по полу ногой, сделав перерыв между первым и вторым немного дольше, отдавая молчаливое извинение, разработанное рабами для общения. Один удар позади, вместе со стуком кулака по дереву весла было всем что ему нужно было чтобы знать, что его не винили, непроизвольно давая ему повод вновь погрузиться в размышления о том, что его ждет дальше.

Теперь он думал по-иному. Это не первый раз, когда работа, которую ему поручают, становиться для него риском для жизни. Он должен был найти способ выбраться оттуда. Да, архипелаг был опасным местом, где риск того что он умрет был слишком высок. Но, прямо сейчас, множественные мысли и знания в его голове рисовали для него лишь одну картину… Возможно это был его шанс. Возможно, именно там он сможет найти тот единственный способ, с помощью которого он сможет сбросить свои кандалы.

С каждой мыслью, схожей с этой, что-то в нем менялось. Он ощущал такое лишь дважды. В первый раз, когда он почти сбежал от своего первого хозяина, к сожалению, будучи пойманным одной из его собак, и второй раз, когда он освободил клетки со зверями, запертыми для продажи. Оба эти события закончились для него обнаружением его причастности и болью. Он был почти уверен, что та безрассудность была выбита из него после этого… Но сейчас, сейчас он чувствовал знакомые нотки упрямства, желания попробовать и, возможно, надрать задницу паре солдат, даже если бы это закончилось еще одним избиением.

Неритмичный звук шагов человека, явно несущего что-то, вывел его из раздумий и вскоре, по знакомым шагам он понял, что наступило время и им принесли их пайки. Вскоре барабаны стали замедляться, люди опустили весла и все, хотя бы на мгновение, вздохнули с облегчением, радуясь, что скоро получат хоть и скудную, но пищу. Это была возможностью не только подкрепиться, но и поговорить. Он знал, что его друг вскоре сделает именно это и ждал.

- Ты уверен? Архипелаг? – Тон Фокла был на удивление абсолютно ровным, заставляя его на мгновение остановиться, сконцентрировав свое внимание на его вопросе.

И он не знал, что сказать. Повторить что их направляют в самое опасное и лишённое богов место во всех греческих морях? Нет, не произнеся больше ни слова он лишь кивнул, одним из пальцев указав на свои уши.

Это было всем подтверждением, которое нужно было его другу прежде чем он тяжело вздохнул, оставаясь в молчании до самого момента как передал ему кусок хлеба и даже после.

Медленно он мог слышать, как новость распространялась среди других. Тяжелые вздохи и дрожащий голос, немного больше волнение. Это был максимум того что они могли себе позволить если не хотели наказания. Они все понимали, что предстоящие недели и месяцы будут самыми опасными в их опыте, что угроза их жизням висит прямо над ними. Никто не знал, как справиться с этим, как пережить это, но Орайон мог думать лишь об одном. Единственное что может помочь ему в этом это внимательность, настороженность, упрямство и… и немного удачи.

Глава 3: Сквозь шторм и невзгоды

Орайон ожидал, почти что знал из всех собранных слухов, того, что попадание на Архипелаг будет сложным. Но даже он не думал, что их должно было встретить те напасти, которые поразили, еще до того, как они доберутся до его границ. С самого отплытия, казалось, сама природа и море были против их корабля. Все началось с нескольких дней скитаний в поисках малейшего ориентира пока море заволокло туманом. Это наслало не только сырость, но и холодные ночи, что привело к болезням разной степени более чем у 20 рабов и у 3 моряков. Зимы в Крите не были очень холодными, но даже так, всего через месяц после окончания одной из них, отправиться так далеко было очевидным риском.