Современная история Петра и Февронии

Из спиртного было в основном шампанское и водка. На улице уже неделю стояла жара, так что холодное шампанское покупалось ящиками. Но плотные темные синие шторы и новый кондиционер создавали в помещении такие мрак и холод, что пилась в основном водка.

-Наливай!

Петюня привычным жестом подставил под водку бокал для шампанского на длинной витой ножке. И сам усмехнулся:

-Н-да. Такой вот микс...

Генка Сладков послушно стал лить в искрящийся голубыми гранями хрусталь отливающую синим, густую – только что из холодильника, Смирновку.

-А тебе плохо не станет?

-Не-а! Мне станет хо-ро-шо!

-Да тебе уже и так хорошо, по-моему.

-Да-а... И так хорошо. И сяк хорошо. О! Слышишь? А щас будет еще лучч-че!

Он наклонил сильно на бок голову в хлопковой растаманской вязаной шапочке, прислушиваясь. Из-под шапочки на лоб, на уши и сзади на шею серыми, вьющимися в кольца червяками липли не то грязные, не то мокрые пряди. Петюня клоунски поднял указательный палец.

Действительно, откуда-то из глубины квартиры – а точнее, конечно же, из ванной, послышались звонкие девичьи голоса. Через пару минут в комнату вошли обладательницы голосов – две девушки, при взгляде на которых любой гностик поверил бы в существование неких исполняющих желания пери из восточных сказок. Или даже скорее это были не пери, а... ожившие картины Бориса Вальеджо! Разумеется, блондинка и брюнетка. Только этим они и отличались друг от друга. Этим и еще цветом белья. Ибо они были в белье - одна в красном, другая в нежно голубом с блестками.

-Девчонки, о! Идите сюда.

-Да-да, н-не с-стесняйтесь... сь.

Несколько непослушным голосом поддакнул Генке Петюня. У самого у него даже в полумраке проступил румянец смущения на и без того уже красном от водки и экземы лице. Теперь его светлые, некогда пепельные, а теперь грязно-серые волны волос только подчеркивали болезненную, а кое-где пугающую красноту кожи. По обеим сторонам рта, на висках и особенно – на шее.

-Выпьем, девочки! – предложил Сладков, - За красоту!

-Спасибо, мальчики, - улыбнулась брюнетка, - Вы пейте, а мы потом.

-Не обижайтесь, - мило добавила блондинка, увидев удивленные и разочарованные лица мальчиков, - Не обижайтесь, мальчики, мы ведь на работе. Нас начальник заругает, еще из зарплаты вычтет...

-Лучше так сделаем - вы отдыхайте, а мы к вам поближе присядем, пообщаемся. Ага?

С этими словами картина Валледжо плавно и неощутимо, как в замедленной съемке, подступила прямо к дивану. Так близко, что почувствовался запах влажной, только что вымытой кожи. Петюня не решался поднять глаза, боясь, вероятно, ослепнуть. Потому что сейчас перед глазами у Петюни была тонкая загорелая коленка. Такая гладкая, блестящая и упругая - словно каучуковая. Он даже протянул к ней руку, чтобы проверить догадку. И тут же отдернул ее. Слишком разительным оказался контраст бледной изъеденной язвами кожи с этим неведомым на земле материалом...