Академия Черной птицы. Люби смерть

Больно всего лишь мгновение в сравнении с моей бесконечной жизнью. И я мало когда вспоминал эти мгновения, только если не умирал при этом.

Но сейчас все было по-другому.

На этот раз к боли примешалось то, что я никогда ранее не испытывал. Страх.

Но не за себя, а за Эм-Джея.

Этого малыша я запрятал в глубины своего сознания в надежде, что он никогда не узнает обо всем, через что прошло его тело. Я огородил его, как только мог. Обернувшись коконом вокруг мальчишки, я принял всю боль на себя, лишь бы защитить его от пыток Габриеллы Халь. Но эта крошка знала свое дело.

Ее пытки, среди всех тех, которым я подвергался, явно можно внести в десятку лучших; поставить ее куда-нибудь по соседству с Аттилой, который содрал с меня кожу, и Владом Цепешем «Протыкателем», получившим свое прозвище неспроста.

Я старался не отрывать взгляд от Лиф, всем своим видом показывая, что со мной и Эм-Джеем все в порядке, что я спрятал его настолько глубоко, насколько мог. Тем не менее в один момент я потерял сознание и пробудился от ведра ледяной воды, которое небрежно опрокинули на меня. Я подавился воздухом, пока струи стекали по мне, смешиваясь с кровью, и не спеша исчезали в канализационном отверстии в полу. Инстинктивно я бросил взгляд на Лиф, которая сидела в дальнем углу комнаты с кляпом во рту.

Собрав всю волю в кулак, я улыбнулся. Она напряженно промычала. Оба мы были прикованы к стульям, и цепи были единственным, что удерживало меня на месте.

После ледяного душа следующее, что я почувствовал, – были острые ногти, впившиеся в мои волосы и поднимающие голову. Слюна и кровь текли по моему подбородку, но я все равно растянул губы в вялой улыбке.

– И вот я снова здесь. Много я пропустил?

Габриелла стояла надо мной, и, хоть она и не подавала виду, во взгляде ее отражалось раздражение.

– Мы здесь уже несколько часов, Лор. Скоро ты заговоришь!

Я ухмыльнулся шире, при этом подавившись скопившейся в горле слюной и сгустками крови, и сквозь кашель проговорил:

– А к чему такая спешка? Мне так уютно в вашей компании.

– Что ж, в таком случае мы передвинем дату твоей казни, – процедила сквозь зубы синтоистка.

– Как бы не так. Ваш Интендантик скорее тебя на кол посадит, чем перенесет мою смерть.

Лиф снова промычала, больше не в состоянии терпеть. Я должен был сделать все, чтобы они не трогали ее. Это значит, что все внимание Габриеллы должен занимать я.

– Говори, демон.

– Так сначала скажи, что тебе нужно, душенька, – промурчал я.

– Зачем ты убил Темпест?

– Да не убивал я ее! – выкрикнул я, и экзорцистка так посмотрела на меня, будто хотела окатить меня еще одним ведром воды. – Ее убила моя сестра.

В ту же секунду женщина выхватила четки и моментально обвила их вокруг моей шеи. Я лишь успел заметить зеленоватое сияние, прежде чем бусины вонзились в мою кожу, я резко выдохнул и зажмурился. Как только запахло жареным, она заговорила:

– Хорошо, давай спрошу по-другому. Ты ворвался в Академию еще с одним демоном. Что вам было нужно и куда вы увезли семью Чепеш?

За ее словами последовала короткая, противная тишина, которую прерывали лишь мои тихие стоны и звук капающих крови и воды с моего тела на пол.

– Я никого не крал.

Глаза Габриеллы сузились, как у орлицы, кружащей возле добычи.

– Мы знаем, что это именно ты вломился в Академию и что именно твой напарник пропал. Фалько, Тахир, и Темпест растворились в воздухе, как призраки. Более десятка экзорцистов мертвы, и ты действительно хочешь доказать, что не причастен к этому?

– Экзорцисты, возможно, на моей совести, – признался я и продолжил, – Но я абсолютно не виноват в том, что вы потеряли такую идеальную семью, как Чепеш.

Лиф странно замычала и начала двигаться так неуклюже, будто задыхалась. Габриелла наконец обратила на нее внимание.

– Что это с ней?

Один из экзорцистов подошел к Лиф и попытался удержать ее на месте, но она продолжала скакать на стуле.

– Я думаю, она хочет что-то сказать, Экзекутив Халь, – подал голос экзорцист и показался еще более глупым, чем когда молчал. Габриелла кивнула, и тот вытащил изо рта Лиф кляп.

– Слава богу! – простонала Лиф.

– Вы хотите что-то сказать нам, мисс Янг? – любезно спросила она, пока я всячески пытался мотать головой.

Ей надо заткнуться! Если она сейчас начнет болтать, то вскоре нож окажется в ее брюхе, а не в моем. Габриелла явно была любительницей сначала пытать, а потом спрашивать.

– Лор прав! Это Уна убила Темпест, и я полагаю, что она также имеет отношение к исчезновению Фалько.

– Лиф, ничего не говори. Я сам все расскажу, – крикнул я, но было уже поздно. Четки скатились с моей шеи обратно на запястье синтоистки, и та встала перед Лиф.

– Продолжайте, мисс Янг. Как же Темпест оказалась в туннелях на турнире?

– Понятия не имею. Но это Уна убила ее. Перечитайте отчеты из нашей Академии еще раз. Уна – Демон-Лорд, который…

– Я знаю, кто такая Уна и какова ее роль в Нью-Йорке, однако она не могла оказаться в Лондоне. Как только нога демона ступает на Британские острова, мы об этом уже знаем. Нет ни единой точки на карте, где было бы безопаснее, чем в Англии. Уны никогда здесь не было.

Лиф поджала губы.

– Экзорцисты давно потеряли контроль над этим местом. Иначе вы бы давно заметили, что почти все вампиры пропали.

Габриелла фыркнула.

– Вампиры не…

– Лиф! – предостерегающе крикнул я. Девушка просто игнорировала меня! Она упорно смотрела экзорцистке в глаза, с явным намерением доказать здесь и сейчас, что мы не виновны.

– Это были они с Дофиной. Демоны-Лорды вторгаются в Орден Парацельс. Я понятия не имею, зачем и как Темпест пробралась на игры, но ее точно убила Уна!

– Мисс Янг, Демон-Лорд не мог так просто проникнуть внутрь. Мы бы это заметили.

– А если бы он пробрался в теле экзорциста?

– Что вы имеете в виду? – со вздохом спросила Габриелла.

– А то, что в туннелях меня чуть не убила Врэн Чепеш, в которую вселилась Уна. Вместо того чтобы пытать нас здесь, лучше вам всем заняться своей основной задачей – остановить демонов! Потому что готовится война, которую Орден проиграет, если ничего не изменится.

Ох, ну зачем она сказала это?

Я закрыл глаза и глубоко выдохнул. Теперь нам никогда не выбраться отсюда, и начнутся настоящие пытки.

Лиф смотрела на экзорцистку, веря, что эта женщина может ее понять. После всего, что произошло, Лиф все еще верила, что экзорцисты могут действительно услышать ее.

Не знаю, хотелось мне поцеловать ее в этот момент или поставить на колени. Возможно, и то и другое… но я займусь этим позже.

– Продолжайте, мисс Янг, – сказала Габриелла Халь, но Лиф уже поджала губы и смотрела на нее взглядом, полным страха и гнева.

– Я расскажу все, но только одному человеку.

– И кому же, мисс Янг?

– Крэйну.

– Прошу прощения?

– Я все расскажу Крэйну Парацельсу. Все, что вы захотите, – отчетливо выпалила Лиф, будто Габриелла была глухой.

– К вашему сожалению, вы не в том положении, чтобы диктовать условия, мисс Янг.

Лиф подняла на женщину полные черноты глаза.

– Так же, как и вы не в состоянии вытянуть ни из меня, ни из Лора необходимую вам информацию. Пока не придет Крэйн, мы ничего не расскажем.

Габриелла выпрямилась, и на мгновение в камере воцарилась тишина. Я, не отрываясь, смотрел на экзорцистку, которая словно рассчитывала все. В итоге на ее губах появилась улыбка. Как же она мне не понравилась, как и то, что она сказала.

– Ну хорошо. Я изложу ваши требования Интенданту.

На этих словах она развернулась на шпильках и вышла из комнаты. Две собачонки-экзорциста последовали за ней, даже не вернув Лиф в исходное положение.

– Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится, – простонал я. – Она не пойдет за Крэйном.

– Стоило попытаться, – со вздохом сказала Лиф и опустила голову. – Я не могла больше смотреть на то, как она потрошила тебя, будто семгу.

– С этим бы я справился.

– А Эм Джей? – обеспокоенно посмотрела она на меня.

– С ним все в порядке. Он спит, – честно ответил я.

– Я просто не могла вынести то, что она с вами делала.

– Она знает свое дело, – признался я и сплюнул сгусток крови, который остался на моем подбородке и медленно стекал по шее, как склизкая улитка. – Лиф?

Почти моментально девушка подняла голову с таким выражением лица, что мне хотелось хоть как-нибудь привести себя в порядок. Зачем? Ну, может, мое обаяние смогло бы меня защитить от кое-каких… откровений.

– Тебе стоит кое о чем знать, пока мы одни… и пока ты связана. Я давно хотел тебе все рассказать, но то время не подходящее, то место, и…

– Что ты натворил, Лор? – прервала мой бубнеж Лиф.

– Да ничего такого, особенно учитывая наше нынешнее положение. Ты случайно не замечала, чтобы Фалько терял какую-то часть воспоминаний? – начал я как можно более невинно. Я ощущал, как из носа стекала кровь с примесью соплей.

– Лор, только не говори мне, что…

– Да, Лиф.

– Ты замешан в этом?

– Я бы так не сказал, но…

– Что «но»?

– Кашу заварил я, да.

– Что ты сделал? – закричала Лиф, и ее глаза моментально залились черной смолой. Мгновения хватило, чтобы вся комната пропиталась запахом силы.

Впервые я подумал прежде, чем сделал. Хорошо, что мы связаны, да еще и находимся в разных углах комнаты.

– Послушай, да там все не так плохо, правда. Просто мы немного были заняты, вот я и не успел…

– Что ты сделал? – процедила она сквозь зубы.

– Я заплатил кое-кому, чтобы тот украл воспоминания Фалько, – выпалил я так быстро, как только мог.

– Что. Ты. Сделал???

– Я заплатил вору…

– Это я уже поняла… на хрена, Лор?

– У меня были кое-какие догадки насчет Фалько, и поскольку он противный жук, то я со стопроцентной уверенностью решил, что тот мне ничего не скажет по своей воле, вот и пришлось информацию выкрасть.

– Ты просверлил ему башку и стер все его воспоминания за несколько месяцев жизни, чтобы просто что-то узнать? – не сбавляя тона, кричала Лиф.

– Да, типа того.

– Типа того?

– Нууу…

Уф, если бы взглядом можно было убить, я бы давно висел как курочка на вертеле.

– Рассказывай.

– Все началось с того, что моя сестра была каким-то образом связана с семьей Чепеш.

– Хочешь сказать, семья Фалько является одной из этих коррумпированных семеек?

– Вначале я решил, что так оно и есть, но что-то не связывалось. Тебе не кажется странным, что Фалько много лет назад сбежал в Нью-Йорк и разорвал связи со всеми членами семьи?

– Я думала, это произошло из-за Темпест.

– Это было бы слишком просто. Что-то было не так. А когда я получил его воспоминания, то все встало на свои места…

– И что же ты увидел?

Я поднял взгляд и посмотрел на Лиф. В ее глазах переплелись темная душа демона и человеческий страх. Воздух вокруг нас пах кровью и желчью после пыток Габриеллы Халь.

– Фалько Чепеш – не просто экзорцист с невероятной силой, Лиф. Он был рожден только для того, чтобы стать новой оболочкой для Короля Демонов – Люцифера, – который по совместительству еще и мой отец.

Это слова вылетели из меня быстрее, чем я успел их обдумать. Когда я сам узнал об этом, благодарность и злорадство смешались во мне. А теперь, когда я смотрел в медленно обретающее выражение ужаса и отвращения лицо Лиф, то все во мне ликовало. Вот по кому ты сохнешь, моя дорогая. Но с другой стороны, меня разрывало на части от ее разбитого вида и переживаний, через которые она проходила.

Я больше не шутил, и от этого ей было еще больнее.

– Что ты несешь? – прошептала Лиф, и ее голос сорвался на писк, будто она вот-вот заплачет.

– Все очень запутанно, Лиф. Ген, который я украл, должен был достаться Фалько. Моя сестра давно рылась в генах экзорцистов и посчитала Фалько достаточно могущественным для того, чтобы стать оболочкой Люцифера. Q-ген был создан для него, и только для того, чтобы сделать из парня гомункула. Так Люцифер переселился бы в него, при этом Фалько бы не умер… как оболочка. Нашему Фалько про это рассказали, ему это не понравилось, и он свалил в Нью-Йорк. И так получилось, что в конце концов ген достался не ему, а…

– Мне, – заключила Лиф, и ее взгляд неуверенно скользнул по моему лицу, словно она пыталась отыскать в нем проблески лжи. Но в этот раз я был честен с ней.

– Да, Q-ген достался тебе, к моему большому сожалению, – констатировал я и продолжил. – И поскольку тебя не выращивали для того, чтобы ты стала оболочкой короля демонов, ген оказался бесполезен. Исследования и эксперименты начались заново, и с их частью вы столкнулись в лабораториях Нью-Йорка.

– Ты имеешь в виду тех мертвых гомункулов? Гамма, – правильно поняла Лиф, и я кивнул.

– Клянусь, я и понятия не имел, что все так запущено. Давным-давно мы с братьями уничтожили Люцифера, разорвали его на кусочки и разбросали их по всему свету. Мне и в голову не могло прийти, что у Уны поедет крыша и она решит вернуть нашего отца в мир живых. Теперь это лишь вопрос времени. Мы должны остановить ее, Лиф. Мой отец – это не монстр, а истинная тьма. То, что Фалько пропал, не сулит нам ничего хорошего.

Лицо Лиф вздрагивало, как от легких судорог, пока она в тишине переваривала новую информацию. Я буквально видел, как пазл в ее голове складывался в единую картину.

– Фалько знал об этом? То, что он должен стать оболочкой Люцифера?

– Да, и это очень испортило его характер, как по мне.

– Это многое объясняет, – рассуждала девушка почти шепотом. Взгляд ее бегал из стороны в сторону, она часто моргала, словно пыталась сдержать слезы. – Но одного я понять не могу: если у него забрали воспоминания про Люцифера и про всю эту ерунду, то как он мог забыть меня? У него забрали нечто большее, чем просто воспоминания далекого прошлого. Он потерял больше года воспоминаний, в которые была вовлечена я… Он просто перестал узнавать меня, понимаешь?

Это будет как оторвать пластырь. Раз – и готово. Больно и быстро.

– Возможно, я попросил украсть и эти воспоминания, потому что… ревновал. Я хотел, чтобы он забыл тебя.

Лиф застыла. Как и воздух вокруг нас. Она не моргала и как будто не дышала.

– Пожалуйста, повтори еще раз то, что ты сейчас сказал, – мягко проговорила она. – Мне послышалось, будто ты сказал, что попросил украсть у Фалько воспоминания, потому что… ревновал.

– Тебе не послышалось. Я был также уверен, что тебе будет лучше без него, – сдавал я всего себя с потрохами.

Ее волосы стали левитировать, будто воздух наэлектризовали, а по телу поползли тени. Рефлекторно мои глаза тоже окрасились в черный цвет, и тени окружили меня плотным щитом.

– Лиф, прошу тебя, не сердись, я просто…

Но мои слова прервала внезапно распахнувшаяся дверь. В дверном проеме стоял не кто иной, как сам Интендант в кипенно-белом костюме и кроваво-красном галстуке. Опираясь на трость, он одарил нас обоих ослепительной улыбкой. И я, и Лиф чуть ли не с открытыми ртами смотрели на него.

– Мои дорогие, я тут услышал, что вы желаете видеть моего сына. Поскольку у меня совершенно случайно в распоряжении оказалось несколько свободных минут, я решил лично привести его к вам.

По щелчку пальцев Интенданта в помещение вошли двое мускулистых экзорцистов, тащивших за собой нечто, больше похожее на мешок с картошкой. Мешок бросили в середину комнаты прямо между мной и Лиф.

– Это нам прикормка? – начал я свою гениальную шутку, но осекся, когда заметил копну ярких зеленых волос.

– Крэйн! – выкрикнула Лиф, и только тогда я распознал, что это за избитый мешок валяется перед нами. Экзорцист низко застонал, услышав свое имя, повернулся на бок и выплюнул что-то прямо под ноги Интенданта. Это был зуб.

Интендант невозмутимо перешагнул сгусток крови.

– Мой сын здесь, – заявил он очевидное. – А теперь мы поговорим.

Дверь с грохотом и лязгом заперлась, оставив нас наедине с Интендантом, у которого поехала крыша.

5

Крэйн

Экзорцисты/ Классы

Духи 3-го уровня

Заклинатель. Заклинатели имеют третий глаз, благодаря этому могут вступать в контакт с любыми духами. Также способны вызывать духов и удерживать их в течение длительного времени. Заклинатели также склонны к безумию и, как правило, считаются немного сумасшедшими.

Двадцать лет назад

Вскоре подкроватный монстр и Крэйн подружились. В огромном особняке с решетками на гигантских окнах и скрипучими половицами не было никого, кто согласился бы поиграть с мальчиком. Если не считать мышей, но те были слишком пугливы, чтобы составить ему компанию.

Иногда Крэйну казалось, что он и сам мышь, живущая в щелях дома, невидимая и неслышимая для остальных обитателей дома. Мать он свою почти не видел, а если и встречал, она всегда ходила с неестественно выпирающим животом и жаловалась на боли в спине. Почти все дни она лежала у себя в спальне с плотно занавешенными окнами, чтобы не было понятно, день на улице или ночь.

Иногда он задавался вопросом, растет в животе матери человек или же демон.

Отца видел Крэйн еще реже. Тот и сам был подобен тени, предпочитая держаться на расстоянии.

Дни длились бесконечно долго. Ему казалось, будто стрелки на часах идут в обратную сторону. Он занимался с репетиторами математикой, письмом и чтением, изучал французский, немецкий, латынь, но доставляла ему удовольствие лишь игра на фортепиано. Мать перестала играть, как только живот стал слишком большим. Звуки музыки успокивали Крэйна, и потому он часто сидел на табуретке и хаотично тарабанил по клавишам, чтобы хоть как-то оживить тихий дом.

После занятий он нетерпеливо ждал отхода ко сну, и теперь нянечке Гертуде не надо было уговаривать мальчишку, ведь он на час раньше ложился в постель и не возмущался из-за слишком тяжелого одеяла. Няня не слишком радостно отреагировала на такие изменения в поведении Крэйна и сказала, что с ним что-то не так. Теперь он слишком много спал, да еще и каким-то образом стягивал с себя за ночь одеяло, несмотря на все ее усилия подоткнуть его еще сильнее. Ноги были поутру холодные, как у лягушки. Так и до бронхита недалеко.

Она даже подумывала, не надеть ли на него смирительную рубашку, чтобы дите спало неподвижно. Крэйн не представлял, как выглядит смирительная рубашка, и, по правде говоря, не хотел. Но поскольку ребенок доставлял нянечке Гертуде намного меньше проблем, чем раньше, она закрывала глаза на небольшие недостатки.

Как только в комнате гас свет и стихали шаги няни, Крэйн чувствовал, как начинало шуршать одеяло. Теперь вместо страха он испытывал радость и с нетерпением ждал, когда монстр сорвет с него туго натянутое одеяло. Неестественно длинные конечности существа теперь пугали его не больше, чем обезображенное лицо или раздвоенный язык, высовывавшийся каждый раз из высохших губ и в знак приветствия облизывавший его щеку.

Крэйн засмеялся от щекотливого прикосновения шершавого языка и вытер краем пижамной рубашки лицо. Из-под подушки он вытащил фонарик и искрящимися глазами посмотрел на чудище.

– Привет, Цесс! Как спалось?

Демон издал протяжный одобрительный рык.

– Идем, дитя, идем, я должен кое-что показать тебе… – прошипел он и бесшумно уполз под кровать.

Крэйн старался повторять движения монстра и быть таким же бесшумным, стать единым целым с тьмой. Он опустил ноги на скрипучие доски, затем потихоньку лег на живот и заполз под кровать, где демон уже ждал его, подняв толстые деревянные доски, раскрывая широкий темный проход под ними. Детское сердце колотилось каждый раз при виде дыры, уходящей глубоко под дом, в систему подземных туннелей, но Крэйн без колебаний последовал за Цессом, когда тот сполз вниз.

Свесив ноги, мальчик спрыгнул в темный проход, и его подхватили длинные костлявые пальцы. Монстр держал его в руках и даже стал подбрасывать, и у Крэйна вырвался смешок. Однажды на улице он видел, как мужчина так же подбрасывал своего ребенка. Его собственный отец никогда не брал его на руки, и уж тем более не подбрасывал забавы ради. Крэйн снова поймал себя на мысли, что предпочел бы родиться монстром, а не человеком.

Если бы он был монстром, то кто-нибудь прикасался к нему, а может, и полюбил бы. За эти ощущения Крэйн был готов отрастить пару лишних конечностей.

Свет фонаря осветил узкий проход, которых Крэйн видел уже десятки благодаря Цессу. Они тянулись подо всем домом, как корни огромного дерева. Несмотря на несвежий запах, останки мышей, а также труп хомячка, который бесследно исчез несколько месяцев назад, Крэйн не испытывал страха. Даже когда они рука об руку бежали с демоном по туннелю, когда конечности последнего то и дело царапались о стены проходов, страха не было.

Когда они отошли недалеко от комнаты мальчика, послышалось приглушенное бормотание, Крэйн сразу понял – голос отца. Не успел мальчик открыть рот, как Цесс поднес к его губам длинный палец, а затем этой же рукой указал на две небольшие щели в проходе. Проследив за рукой монстра, ребенок понял, что они были слишком высоко, и ему до них было не достать, но кто-то высокий и взрослый, как его отец, мог. Цесс подполз под круглые щели, что-то отодвинул, впуская тусклый свет в туннель, и приподнял Крэйна прямо к самым дырам.

Прижавшись лицом к стене, мальчик заглянул туда и увидел кабинет своего отца. Он чувствовал себя шпионом, ведь входить туда ему было категорически запрещено; его однажды даже выпороли, когда он захотел войти, так, что он несколько дней не мог сидеть.

Крэйну нравилось делать все, что было запрещено, и он задрожал от волнения. Немного погодя он понял, что находился над картиной, висевшей над массивным письменным столом, вырезанным из куска старого дерева. Теперь отца было не только слышно, но и видно.

Интендант сидел за столом в высоком кресле, обитом грубой кожей. Несмотря на поздний час, одет он был в костюм-тройку, словно готовился к званому ужину. В руке его дымилась сигара, кончик которой загорался красным, как только отец делал затяжку. В центре массивного стола стоял графин с багровой жидкостью и двумя наполненными бокалами.

– Мальчик в порядке? – донесся голос мужчины до сына Интенданта, и изо рта его лениво повалил густой дым.

– Он добивается успехов. Арканум его уже превосходит все наши ожидания, – произнес второй мужской голос с интересным, но неизвестным для мальчика акцентом.

Заглянув во второе отверстие, он смог разглядеть гостя отца: широкие классические брюки, темноватая кожа и длинные черные волосы, аккуратно собранные в хвост за спиной. Крэйн знал этого мужчину, но не мог вспомнить про него ничего: ни имени, ни откуда он. Знал лишь то, что это был важный экзорцист, близко общавшийся с его отцом.

– В следующий раз возьми мальчишку в Лондон с собой, Тахир. Здесь ты мне нужнее, чем в Каире. Стригои совсем теряют совесть, и нам следует натянуть поводья, пока они не примут наше добродушие за слабость. Тем более моему сыну пойдет на пользу компания такого многообещающего молодого человека, как Фалько. Видит бог, мальчишке не хватает характера.

– Я постараюсь, – ответил мужчина – Тахир? – и кивнул.

Отец сделал еще одну затяжку, выпуская дым причудливыми фигурами, а затем взял в руки бокал.

– Что ж, раз это мы обсудили, время приступить к следующему вопросу. – Он достал стопку бумаг из тумбы и легко бросил их на стол перед экзорцистом. Тот нисколько не удивился и лишь мельком глянул на них, делая небольшой глоток напитка и откидываясь на спинку кресла.

– Что-то не так? – поинтересовался мужчина.

Плечи Интенданта напряглись, и он выпрямился.

– Эти требования выходят за рамки всех наших договоренностей. Я не могу дать больше тридцати процентов, что я и прошу передать Уне. Она не имеет права разорвать контракт, который они заключили с моим отцом.

– Друг, времена меняются. Пока мой сын не достигнет совершеннолетия, ген будут исследовать, ставить эксперименты. Для этого нужны испытуемые. В последней партии были слабые, больные, слишком старые или слишком молодые. Почти никто из них не годится. Для экспериментов нужны экзорцисты с определенным уровнем Арканума. Все эксперименты потерпели неудачу, что очень разочаровало Уну, – спокойно произнес Тахир и стал складывать обратно в папку бумаги, которые разлетелись при небрежном движении Интенданта.

Крэйн попытался разглядеть записи, но было слишком далеко.

– Как вы себе это представляете? – сказал отец возмущенно и сел ровнее в кресле. – Я действую так же, как и мой отец: изгнанные старики, бывшие сотрудники, дети, чьи родители пали во время службы и которые находятся под опекой ордена, маленькая часть экзорцистов, которые могли погибнуть, – это все, что я могу дать. Увеличение поставок еще на тридцать процентов не пройдет бесследно. Если ваши эксперименты постоянно терпят неудачу, то, возможно, вам стоит сменить угол исследований вместо того, чтобы понапрасну тратить жизни. Экзорцистов добыть не так просто, это не лабораторные крысы.