Академия Черной птицы. Люби смерть

Стелла Так

Академия Черной птицы

Люби смерть

Посвящается моим дорогим друзьям Кристиану и Лукасу, которые оставались рядом в самые трудные времена

Stella Tack

Black Bird Academy

© Copyright © 2024 by Stella Tack

© Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, Foreign Rights Department,

Neumarkter Straße 28, 81673 München, Germany.

© А. Хрусталева, перевод на русский язык

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Лекция 1

Тот, кто уже считает себя совершенным, перестает стремиться к самосовершенствованию.

Сократ

1

Крэйн

Экзорцисты/ Классы

Монстры 4-го уровня

Охотник. Охотники проходят усиленную подготовку по рукопашному бою и владению оружием. Прежде всего для них важна ловкость, быстрота реакции, грубая сила и выносливость. При необходимости охотников привлекают для борьбы с нежитью (→ требуется дополнительная специализация на третьем курсе в Академии).

Охотники занимаются поиском и отловом монстров. Для этого необходимы мастерство и хитрость, а также обширные знания и умение ставить ловушки. Охотник – важнейшая и самая распространенная профессия. Их считают «грубыми и неуклюжими», обычно работают в командах по двое.

Двадцать лет назад…

Няня Гертуда обладала дурной привычкой накрывать Крэйна одеялом так, что ему нечем было дышать. Она укутывала ребенка по самую шею, засовывая оба конца ткани под матрас, пока ткань туго не затягивалась вокруг шеи Крэйна. Ступни неприятно покалывало от холода, но одеяло так сильно сковывало движения, что даже ноги он не мог потереть друг о друга. Он лежал в позе солдатика, не имея возможности и руками пошевелить. Да еще и рот и язык онемели после мятного ополаскивателя.

Он смотрел на потолок, пока хриплый нянечкин голос эхом отбивался от стен холодной безжизненной комнаты.

– Проклятое дерево! Сколько раз я говорила тебе, чтобы ты держался от него подальше? Десять, нет – сто раз! Ему по меньшей мере сто лет, естественно, ветки будут гнилыми. Я попросила твоего отца, чтобы дерево завтра же спилили. Боже, а если бы ты сломал себе шею? И зачем ты вообще туда полез?

Крэйн вовсе не был уверен, что нянечка ждет от него ответной реакции, но все же открыл рот и произнес:

– Я просто хотел проверить, живут ли там феи. Фалько рассказывал, что они порхают на кронах самых высоких деревьев, вот я…

Женщина возмущенно фыркнула.

– А ты больше верь во всю эту ерунду. Меньше фантазируй. Вот твой отец никогда этим не занимался. Он всегда знал, что надо делать, и не тратил время и силы на фантазии. Как ты собираешься стать новым Интендантом, если только и делаешь, что витаешь в облаках?

Крэйн затих. Теперь он точно знал: лучше промолчать.

– Однажды ты станешь очень важным человеком в этом мире, Крэйн, но до тех пор тебе придется многому научиться. Ты должен не фей искать на деревьях, а бороться с чудищами под кроватью.

Мальчик вздрогнул. Как бы ему сейчас ни было трудно повернуть голову, он все равно попытался спрятаться от настойчивого взгляда Гертуды. Она казалась ему ведьмой, ничуть не моложе того дерева. В тусклом свете лампы ее морщины казались бездонными, глаза были глубоко посажены, а под тонкой кожей век виднелись ярко-фиолетовые капилляры. Кривой нос, длинные седые волосы собраны в большой пучок на самом затылке, а пальцы похожи на длинные ветки, твердые и шершавые. Их прикосновения Крэйн ненавидел всей душой, но отец сказал, что Гертуде хорошо известно, как вести себя с непослушными мальчишками, чтобы сделать из них настоящих мужчин.

В такие моменты Крэйн сомневался, хочет ли он стать «настоящим мужчиной», особенно таким, как его отец.

– Твоя мать беременна, и ей есть чем заняться, кроме как следить за тобой, – няня недовольно цокнула языком, завершая монолог.

Нос Крэйна неприятно щипало, но он не мог пошевелиться, пока Гертуда не уйдет. По этой причине он сильно зажмурился в надежде, что она вот-вот встанет с края кровати и выйдет из комнаты. Он хотел остаться один. В то же время он ужасно боялся момента, когда в комнате погаснет свет, а дверь захлопнется, пряча последний лучик света от лампы в коридоре. Комната была слишком большой, потолок слишком высоким, и одна лишь мысль остаться одному в этом месте пугала мальчика.

Через секунду Крэйн услышал, как няня встала и, что-то бурча, медленно направилась к выходу. Она прокомментировала каждый его неверный шаг за прошедший день, отчего неприятные воспоминания о наказании, заключавшемся в подрезании ногтей до кожи, всплыли в голове мальчика сами собой, и тот поежился от неприятной ноющей боли в пальцах.

Наконец он осознал, что няня уходит.

– Спокойной ночи, Крэйн.

– Нянечка Гертуда? – прозвучал голос ребенка, казавшийся еще тише и слабее в холодной комнате.

Старая карга возвышалась перед ним и смотрела пустыми, будто призрачными, глазами. Крэйну всегда казалось, что ее глазам не хватало красок. Будто они были бесконечно темными.

– Да, малыш Парацельс?

Крэйн неловко закусил нижнюю губу, раздумывая, не лучше ли промолчать, но страх сковывал его сильнее, чем это одеяло.

– Можешь заглянуть под мою кровать? – выпалил он. Ему показалось, что вместо глаз на него смотрят блестящие черные пуговички.

– И зачем мне туда смотреть? – поинтересовалась няня, хотя прекрасно знала причину.

Крэйну стоило промолчать, закрыть глаза и не открывать их до тех пор, пока солнце не проникнет сквозь тонкую щелку плотных темных штор.

– Потому что там чудище, – все же произнес он.

Стыд сжигал ребенка изнутри, а няня Гертуда продолжала смотреть на него свысока. Казалось, что ее и без того глубокие морщины вот-вот стекут на пол, как жидкий мед.

– Крэйн, – раздраженно произнесла она, склонившись над кроватью. От нее разило отвратительным кислым запахом, – Ты уже достаточно взрослый, чтобы убить монстра под кроватью. Кроме того, ты из семьи Парацельс. А пока ты не справишься с этим сам… что ж, можешь с ним подружиться.

С этими словами женщина ехидно улыбнулась и положила что-то рядом с подушкой Крэйна. Четки. Бусины были черными и глянцевыми от частого использования. Вместо креста на них висел странный символ, напоминавший чем-то череп ворона.

Слезы подступили к глазам, но Крэйн проглотил ком в горле и сдержал их. Сейчас слезы сделают только хуже.

– Спокойной ночи, Крэйн, – повторила няня, развернулась и вышла из комнаты. Половицы жалобно скрипели под ее стремительными шагами.

Свет погас, и Крэйн остался один. Во тьме.

На первом же вдохе страх осел в животе мальчика тяжелым грузом. Пальцы на руках и ногах заледенели, и Крэйн зажмурился в надежде, что сон придет быстрее, чем явится страшилище из-под кровати. Тишина давила, а помещение с каждой секундой росло, становилось все больше и больше. Ему хотелось обнять мистера Мишку, но нянечка Гертуда отобрала его, как только мальчику исполнилось шесть лет. «Пришло время повзрослеть», – только и сказала она. В ту самую секунду закончилось детство.

Крэйн прислушивался к скрипу половиц. На улице завывал ветер, сгибая тяжелые ветки каштанового дерева, с которого он упал сегодня. Сучья ударились об оконное стекло, и мальчик вздрогнул. Этот стук прозвучал так, словно длинные пальцы пытались выбить окно и пробраться к нему в комнату. От очередной волны страха и дрожи Крэйн попытался сильнее прижаться к пуховой подушке, словно перья в ней могли огородить его от внешнего мира.

Он мысленно молился, чтобы все оставалось как есть. Иногда это срабатывало.

Но не сегодня.

Как только усталость взяла верх над страхом, он услышал Это. В начале это скорее было похоже на очередной порыв ветра и стук веток. Будто хрип. Стоит только слегка напрячься, чтобы распознать, что это. Дыхание. Оно слышалось из-под кровати.

Крэйн подавил визг, надеясь, что сейчас Оно уйдет. Иногда Оно уходило.

Но не сегодня.

Через мгновение он почувствовал, как что-то оказалось на его кровати. Оно коснулось его одеяла. Страх парализовал Крэйна, но мальчик все равно решился взглянуть на Это сквозь ресницы. Неестественно длинная рука высовывалась из-под кровати, а ладонь уже лежала на ней. Бледная, почти сине-зеленая кожа, как у мертвой рыбы; пульсирующие синие вены под ней. На тонких длинных пальцах с изогнутыми как у зверя ногтями будто бы было гораздо больше фаланг, чем у обычного человека.

С каждой секундой хриплое дыхание становилось громче, оно перебивалось лишь звуками ударов капель о деревянный пол. Крэйн знал, что это стекала слюна с губ чудовища. Голод. Все тело Крэйна дрожало от страха. Мозг без остановки подавал лишь одну команду «бежать!», но няня Гертуда приковала его одеялом к кровати так, что он мог лишь лежать и смотреть.

Вот и вторая рука потянулась к его постели из-под кровати. Медленно, будто у монстра было в запасе все время этого мира. Крепкой хваткой рука сжала одеяло, и тело потянулось наверх, к мальчику. Суставы существа изворачивались в самых невероятных направлениях, словно лапы огромного паука. Подобно крысе, чей хвост застрял в мышеловке, Крэйн молча наблюдал, как из теней подымается лысый череп. По частям чудовище взбиралось на его кровать, не отрываясь глядя на него безжизненными черными глазами и широко улыбаясь неестественно широкой улыбкой от уха к уху.

Крэйн также смотрел на существо. Он каждую ночь думал о нем. Страх превратился во что-то более темное, скользкое и противное, вливаясь в его тело как слизь. Монстр зарычал, и в ту же секунду мальчик почувствовал, как что-то теплое потекло по его ногам и матрасу. Завтра утром нянечка накажет его за это. Она не скроет происшествие и с сожалением в голосе расскажет об этом всем, а затем добавит, что не знает, что делать с эдаким негодяем. Завтра Крэйну будет за это стыдно, но сейчас он ощущал лишь теплую и влажную пижаму и едкий запах, который смешивался с мятным запахом из рта.

Чудище молчало. Будто оживший кошмар, мертвецки-бледное тело нависало над ним. Настолько худое, что было видно каждое ребро и каждый позвонок. Словно паук, монстр на корточках сидел над мальчиком, склоняя лысую, деформированную голову над его лицом. Несмотря на размеры, его веса Крэйн почти не ощущал. Существо было полым внутри – оболочка, натянутая на тьму.

Крэйн открыл было рот, чтобы закричать, позвать отца, чтобы тот спас своего родного сына. Чтобы в ту же самую секунду мама бы прибежала, схватила его на руки и прижала к себе, и стала бы убаюкивать, пока он бы не заснул. Но он знал, что этого не произойдет. Отец не придет, а мать слишком занята своими делами. Поэтому крик так и не сорвался с его уст, пока разум метался от беспомощности. Уголки рта монстра раздвинулись еще шире, и склизкая слюна потекла по нижней губе, затем по подбородку и упала Крэйну на лоб, стекая ниже, мимо глаза по щеке. Если бы Крэйн уже не описался, он определенно сделал бы это сейчас.

Существо склонилось ниже, раскрыв бездонную пасть. Длинный, раздвоенный на конце, язык противно лизнул щеку Крэйна, оставляя неприятное шершавое ощущение, как после языка кошки. Мальчик громко всхлипнул, и звук разнесся слишком громко по пустой детской. Чудище схватило ледяными конечностями ребенка за лицо, чтобы удержать его на месте, и облизало его губы, словно желало опробовать голос Крэйна на вкус. Крэйн завизжал. Визг его напоминал предсмертные крики животного.

Краем сознания мальчик чувствовал неприятное покалывание. Существо разжигало его страх, насыщаясь им. В легких стало слишком мало воздуха, и темные мушки плясали перед его глазами. Крэйн уставился на пасть чудища и наконец понял то, что давно скрывалось от него в глубине сознания. Понял это он за секунду до того, как лишился чувств.

Никто не придет в комнату, даже если услышит его крики. Они все хотят, чтобы он сдох.

Сдох. Здесь. Один.

Монстр каждый день по чуть-чуть высасывал жизнь из его костей, как отец высасывал костный мозг из косточек за обеденным столом. Если так и есть, то скоро от него останутся одни кости да кожа. А отец не спасет его, потому что он не достоин жить, раз не может стать настоящим экзорцистом.

Крэйн чувствовал, как влажная пижама похолодела.

Ему никогда не стать экзорцистом. Он не похож на своего отца.

Крэйн это знал.

Отец тоже это знал. Поэтому и оставлял его умирать день за днем в этой комнате.

Крэйн бы не выжил, потому что был слаб.

Мысль о смерти была для него даже чем-то привлекательным и освобождающим. Что произойдет, если он просто засунет голову в пасть монстра? Целиком. Будет ли ему больно? И тогда все закончится? Страх? Чувство одиночества?

Боль… такая сильная боль.

Возможно, чудище для него не проклятие, а спасение.

Страх погас так же быстро, как и загорелся. Монстр раздраженно посмотрел на мальчишку. В его безжизненных глазах ребенок увидел собственное отражение. Оно улыбнулось. Все в порядке. Если он сейчас умрет, то боль пройдет. Навсегда.

Существо склонило голову набок словно птица. Оно опять лизнуло щеку Крэйна. Тот не шевелился.

– Как… как тебя зовут?

Крэйну потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что это был его голос. Он никогда раньше не разговаривал с чудищем. Кроме криков, эта комната ничего больше по ночам не слышала. Монстр был удивлен не меньше мальчика. Отпрянул от него, будто обжегся. Он низко зашипел и уставился на ребенка.

Громко шмыгнув носом, Крэйн собрался с духом. Соленые сопли собрались у него в глотке, но он продолжил говорить:

– У… у тебя есть имя? М-меня зовут Крэйн, – дрожь в голосе не унималась, но мальчик все равно решил сообщить монстру свое имя, прежде чем тот сожрет его. Возможно, на вкус он будет ужасен. Может, сейчас монстр не голоден и заберет его с собой. Подальше от этого дома. Подальше от отца. – Ты умеешь говорить?

От очередного вопроса демон отпрянул, как испуганный кот, и спрыгнул с кровати, скрываясь в тени под ней.

– Постой! – крикнул Крэйн.

Наконец мышцы снова слушались его. Он вцепился в края одеяла и стал дергать их, пока не смог выдернуть из матраса. От внезапной свободы воздух поступил в его легкие, и от этого слегка закружилась голова. Через мгновение мушки перед глазами пропали, и мальчик слез с кровати. Моча пропитала матрас под его спиной и штаны, пижама плотно прилипала к коже. Крэйн лег животом на ледяной пол и заглянул под кровать. Туда, где скрывался весь его страх. Пульс бился часто. Существо все еще лежало под кроватью, держась за ее ножки и уставившись на мальчика. Как только их глаза встретились, оно зашипело, словно само боялось Крэйна.

Мальчик протянул ему руку. Монстр колебался, не зная, что делать.

– Привет, – снова начал мальчик, подавляя желание издать звук, словно подзывая кошку или собаку. Длинный язык существа вытянулся, словно у змеи, которая пытается ощупать воздух, прежде чем протянуть костлявую руку навстречу тоненькой маленькой ручке. Кончики их пальцев соприкоснулись. – Меня зовут Крэйн.

Хватка на его ладони усилилась, а затем послышалось что-то. Оно прозвучало низко, почти гортанно, но Крэйн все равно понял.

– Меня… меня зовут Цесс.

Так Крэйн Парацельс узнал, что и у чудищ есть имена.

2

Лиф

Экзорцисты/Классы

Демоны 2-го уровня

Синтоист. Синтоисты считаются сильнейшими бойцами и экзорцистами, благодаря хорошей физической подготовке и сильному Аркануму. Их задача – изгнать, запечатать или убить демона, когда он одержим.

Для обретения силы синтоист жертвует частью себя.

Наиболее частые жертвы: потеря одного из органов чувств, цвета волос или кожи. Синтоисты преклонного возраста часто бесцветны.

Из-за связи с царством демонов могут терять контроль.

– Я вижу…

– Лор…

– Дурашка, ты ж не можешь меня видеть. Я вижу…

– Лор!

– Серый!

– Лор, клянусь всеми богами, если не заткнешься, я вырвусь из этих цепей, схвачу за глотку, – и тогда ты у меня тут же коньки отбросишь!

В ответ послышалось лишь обиженное молчание. Мы с Лором были закованы цепями и сидели спиной друг к другу. Мой зад уже успел онеметь от неудобного деревянного стула, на котором, как мне казалось, я сижу уже вечность. Конечности ныли от неестественного положения, будто мы с Лором участвовали в особо извращенной БДСМ-сессии. Из ног и рук торчало такое количество игл, что я чувствовала себя мягкой игольницей, а не человеком. Длинные, похожие на вязальные, иглы пронзали мою плоть в попытках сдержать демона внутри меня.

Даже не знаю, боялись ли меня экзорцисты или они просто были глупы. Я не знаю, что еще мне надо было сделать, чтобы доказать, что я не Демон-Лорд. Меня пытали, допрашивали, а ничего, кроме пердежа, вытащить так и не смогли. Но хоть кто-то меня слушал? Нет!

– Это стена! – наконец сказал Лор за моей спиной, и я устало выдохнула. – Серая стена! Итого у нас шестьдесят пять против пяти. Без обид, но ты конкретно сосешь в этой игре.

– Лор, мы сидим в средневековой тюремной камере. Здесь все серое, – процедила я сквозь зубы.

– Но-но-но! А кто недавно окрасил кирпич красным, когда старый добрый экзорцист ударил меня по носу?

– Может тогда тебе стоило ему отсосать, чтобы он нас выпустил?

– Попытки к бегству – моя специальность. На данный момент у нас шанс пятьдесят на пятьдесят. Вот я и подумал, что пожертвую собой, а не тобой.

– Как мило с твоей стороны.

– Да, я тоже так считаю. Я ведь чертовски хорош. Он бы сто процентов принял предложение, и мой перчик бы вновь спас меня.

– Сто процентов.

От абсурдности происходящего мы оба расхохотались, прежде чем прислонились затылком к затылку и я уставилась в потолок. Один кирпичик был чуть темнее остальных. В следующем раунде победа за мной.

– Как ты можешь быть таким спокойным? – спросила я уже без раздражения в голосе. Меня перестало напрягать, как пофигистично он ко всему относится. Я просто удивляюсь.

Лор заерзал на стуле. Следующие его слова прозвучали без сарказма, наоборот, мягко и с заботой. Голос чарующе ласкал мой слух и кожу, и я не могла понять, был ли это дружеский или любовный жест. Может, и то и другое. Мне было трудно иногда понять Лора, поскольку его поведение меняется каждую минуту.

– Знаешь, какими только способами меня не убивали: избивали, кожу сдирали, сжигали, четвертовали, травили, топили, морили голодом. Много раз у меня сносило крышу. Я убивал, потом меня убивали, и так по кругу. Иногда я был плохишом, а иногда – героем, я мог быть звездой с пачками денег вместо бумаги для подтирания, а мог – бездомным с единственной размякшей от дождя коробкой вместо жилища. Моя жизнь полна жестокости, ужаса, драйва и приключений. В какой-то момент ты просто перестаешь бояться смерти. Со смертью у человека связана боль. В какой-то момент это все забывается. Да даже смысл жизни забывается. Бессмертие – странная штука. Ты привыкнешь, – вот что я хотел тебе сказать.

Его голос эхом отбивался от ледяных стен камеры в крыле некромантов.

– Ты говоришь так, будто уверен, что я бессмертна. Откуда нам знать? – буркнула, прерывая длинный монолог демона. – Q-ген превратил меня не в Демона-Лорда, а в гомункула, внутри которого растет демон, не хуже чем раковая опухоль. Насколько я знаю, гомункулы – смертны, поэтому мне не ясен твой оптимизм. В конце концов, есть вероятность, что я просто оболочка, внутри которой живет что-то по имени Кью. Хрен пойми, что это такое.

– Может, это ты сама? Просто очень-очень неприятная часть тебя? Хочу признаться, меня очень заводит раздвоение личности.

– Лор! Я уверена, что она – это не я! Господи, да как же ты можешь так спокойно ко всему относиться?

– Прости, ты права. Я не знаю, сделал ли из тебя ген бессмертную, но меня напрягает поведение Кью. Я никогда не слышал ни о чем подобном, и…

Что бы ни шло за этим «и», оно было прервано металлическим скрипом. Мы оба одновременно подняли головы в надежде увидеть немного воды и еды. Я умирала с голоду, но не знала, мечтала ли я о бутерброде с колбасой или об Аркануме.

– Лиф? Лор? – донесся до боли знакомый голос, и я громко выдохнула, скрывая облегчение, которое испытала при виде ярких глаз в окошке.

– Зэро? Что ты тут делаешь? – спросила я, стараясь сохранять голос ровным.

– Один здешний некромант у меня в долгу. Он привел меня к вам, но я не надолго. За мной уже следят, – произнес Зэро, после чего послышались беспокойные шаги. Голос беловолосого парня звучал тише, чтобы только мы могли его услышать. – Я пытаюсь придумать, как вытащить вас отсюда.

– Не мог бы ты думать немного побыстрее? У меня зад занемел, – сказал Лор.

Зэро что-то тихо проворчал, но затем продолжил:

– На самом деле все не так просто. Каждый первый экзорцист в Лондоне хочет вас убить. – От его слов я устало застонала, а Лор рассмеялся. – В этой стране нет более надежных катакомб, чем те, где вы сейчас находитесь. Чтобы выбраться отсюда, придется силой пробивать себе путь… Я не уверен, что могу порекомендовать этот способ.

– Можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы выбраться поскорее? – спросила я чуть настойчивее.

– Взяточничество и продажа тела не сработали, – вмешался Лор.

– Боюсь, вам пока ничего не остается, кроме как ждать. Сейчас они готовятся к последнему этапу игр. Крэйн у Интенданта, чтобы потянуть время, а я пытаюсь найти выход. Вам надо просто немного помочь.

– И как же? – спросила я решительно.

Зэро заколебался.

– Согласится ли Кью помочь?

Я скривилась.

– Нет.

– Почему?

– Я не уверена… что она хочет выходить, – я прикусила язык и стала искать демона, что до этого пытался вырваться наружу и утопить меня. Я была уверена, что она способна вытащить нас отсюда грубой силой. Черт, да я была готова передать контроль этой ненормальной, лишь бы выбраться из этой дыры с сотней экзорцистов за моей спиной.

Но что-то было не так…

После инцидента Кью молчала, и ее присутствие было почти незаметным, будто она просто отключилась от моих мозгов. Раньше я бы обрадовалась, но сейчас это чувство вызывает у меня только скрытую истерику. Она отказывается помогать. Я сердито зажмурилась, борясь с чувством своей беззащитности и бесполезности. Я почувствовала, как Лор пытался повернуть голову на сто восемьдесят градусов, лишь бы посмотреть на меня.

– Я понял, – послышался голос Зэро. – Держитесь. Говорят, к вам вновь придет Габриелла Халь. У нее стоит задача выжать из вас признание.

– Признание в чем? – прошипела я, и тишина после моей реплики меня сильно напрягла.

– Они хотят обвинить вас в убийстве Темпест и Вэйна, которых нашли в туннелях после этапа игр. Одного этого уже достаточно, чтобы убить вас обоих. Кроме того, Лор проник в Академию, убил экзорцистов и с сообщником похитил Фалько и Тахира.

– Ты сделал что?!

– Я этого не делал – клянусь! – возмущено ответил Лор, – Я имею в виду похищение.

– Бога ради, Лор, зачем ты сюда пришел?

– Чтобы спасти тебя! А экзорцисты просто не уходили в сторону.

– У меня нет слов… Потом поговорим об этом. Что случилось с Фалько?

– Понятия не имею. Последний раз я видел его с Кайном. Выглядел он как обычно невозмутимо.

– Почему мне кажется, что ты сейчас врешь?

– Да когда бы я успел выкрасть их обоих?

– Ладно, я поверю.

– Спасибо, на этот раз я невиновен.

– Вы меня слушаете? – вмешался Зэро.

– Да.

– Нет, – одновременно со мной произнес Лор.

Со вздохом экзорцист продолжил:

– Когда Габриелла придет, ни в чем не признавайтесь. Чем меньше у них доказательств, тем дольше будет длиться процесс. Постарайтесь убедить ее привести к вам Крэйна.

Я настороженно подняла голову.

– Зачем… – начала я, но Зэро перебил меня.

– Мне пора идти. Просто заставьте их привести его к вам. Остальное решим позже. До тех пор продолжайте строить из себя дураков.

– Это с каких пор мы строим из себя дураков? – возмутился Лор.

Зэро промолчал, вслушиваясь в тихое шарканье чьих-то ботинок, и прошептал:

– Я пошел. Ждите дальнейших указаний. – И беловолосый экзорцист скрылся.

– Зэро? – крикнула я, но в ответ была лишь тишина. Мгновение было слышно лишь мое дыхание и вздохи Лора. Я расправила плечи и наконец заговорила: – Поверить не могу, что ты ворвался в Академию и убил тех экзорцистов.

Не успел Лор и мяукнуть, как послышались громкие, твердые шаги. Легко было понять, что шло несколько человек. Я удивилась и даже испугалась того, как сильно у меня обострился слух в последнее время.