Спасатели Колец Миров: Винтериум

— Зато честно, — ответил Крискс.

Питер уже вёл корабль по новому коридору. Теперь Узел заполнял весь обзорный экран. Чем ближе они подходили, тем меньше он казался построенным и тем больше — сросшимся. На старые станции налепили новые, на новые — ещё более новые. Между ними висели фермы, жилые модули, топливные соты, грузовые клетки, навесные ангары и прозрачные шахты, внутри которых двигались крошечные огни лифтов.

Где-то глубже, ближе к сердцевине этого металлического мира, мерцали целые ярусы внутреннего города.

Питер невольно подумал: если люди достаточно долго живут вне закона, они всё равно строят себе столицу.

Док 246В оказался не самым большим, но глубоким. Створки разошлись, пропуская их внутрь. Внутри было темно, тесно и неожиданно аккуратно для места, где половина бизнеса наверняка держалась на контрабанде, обмане и вооружённых недоразумениях. По стенам тянулись сигнальные полосы, над посадочной зоной мигали жёлтые огни, а внизу уже ждали автоматические фиксаторы.

— Ну что, — негромко сказал Крискс. — Мы прилетели чинить мне щупальце, спорить из-за пушек и делать ещё несколько плохих жизненных выборов.

— Не «делать», — сказала Рей. — Уже сделали.

Питер аккуратно посадил корабль в центр площадки. Опоры коснулись металла. Корпус вздрогнул. Двигатели сбросили тягу. Фиксаторы защёлкнулись на шасси.

На панели загорелось:

ДОК 246В. СТЫКОВКА ПОДТВЕРЖДЕНА.

— Всё, — сказал Питер. — Приехали.

За бронестеклом ангара уже двигались чужие фигуры, платформы, дроны и люди, давно привыкшие жить там, где у всего есть цена.

И почти никогда — только одна.

Первые минуты ушли на то, чтобы понять, кто здесь отвечает за ремонт, кто — за оружие, а кто просто делает вид, что отвечает за всё сразу. Во втором секторе, как быстро выяснилось, эти категории часто совпадали.

Оружейник нашёлся почти сразу.

Широкий, лысый, с металлической пластиной вместо половины нижней челюсти и привычкой смотреть на чужой корабль так, будто он уже мысленно снимает с него всё ценное.

Он обошёл судно по кругу, постучал по корпусу, заглянул под борт, сверился с планшетом и назвал цену.

Питер посмотрел на экран.

— Издеваешься?

Оружейник пожал плечами.

— Ты хочешь не просто пушки. Ты хочешь, чтобы их поставили так, чтобы эта консервная банка не развалилась после первого выстрела. Это стоит дороже.

— Я заплачу.

Он уже полез в карман куртки за футляром с чёрными кристаллами, и Рей сразу это заметила.

— Нет.

Питер даже не повернул головы.

— У меня нет кредитов.

— Я знаю.

— Тогда не начинай.

Он вытащил футляр и щёлкнул замком. Внутри в мягких ячейках темнели чёрные кристаллы — дорогие настолько, что даже оружейник на секунду перестал делать вид, будто его вообще можно удивить.

— Нет, — повторила Рей жёстче.

Питер наконец посмотрел на неё.

— Это мои проблемы.

— Это наши кристаллы.

— Нам нужны пушки.

— Для кольца они нужнее, чем для твоих пушек.

— Это не мои пушки. Это защита корабля.

— Нет, Питер. Это твоё упрямство, оформленное в металл.

Оружейник очень разумно отступил на полшага назад и сделал лицо человека, который не слышит семейных сцен, пока за них не платят.

Питер сжал футляр.

— Рей.

— Не надо. Ты не будешь расплачиваться кристаллами в таком месте. Это всё равно что выйти на площадь и крикнуть: «У нас есть вещи, за которые нас стоит убить».

— Мы и так не на экскурсии.

— Тем более.

Пауза затянулась.

Крискс, до этого молчавший, осторожно сказал:

— Если вам важно мнение частично пострадавшей стороны, я бы предпочёл, чтобы меня чинили раньше, чем вас обоих начнут чинить по частям.

Никто ему не ответил.

Рей открыла планшет, быстро вбила код и перевела сумму.

Экран оружейника пискнул.

— Оплата прошла, — сказал он.

Питер замер.

Рей убрала планшет.

— Я не передумала насчёт этой идеи. Она мне всё ещё не нравится.

— Тогда зачем ты заплатила?

— Потому что кристаллы нам ещё понадобятся. А ты сейчас слишком зол, чтобы помнить об этом.

Питер промолчал. Любое «спасибо» в такие моменты звучало бы как признание нового долга, а долги он давно не умел принимать спокойно — даже те, что спасали жизнь.

Оружейник кашлянул.

— Так. Раз финансовая драма закончилась, начну работу. Две боковые импульсные точки, усиление креплений, перешивка питания, частичная маскировка контуров. Часов шесть, если никто из моих не решит покурить рядом с топливной магистралью.

— Я останусь, — сказал Питер.

— Как хочешь.

— Не как хочу. Я останусь и посмотрю, чтобы вы не прикрутили мне хлам.

Оружейник оскалился железной челюстью.

— А ты мне нравишься. Недоверчивый.

Питер не улыбнулся.

Рей уже повернулась к выходу.

— Пошли, Крискс.

Тот вздохнул, осторожно поджал перевязанное щупальце и двинулся за ней.

— Я, конечно, люблю напряжённые отношения, — пробормотал он, — но предпочитаю, когда в них меньше оружия и больше дистанции.

Малыш у Рей на руках тихо заворчал, будто соглашался.

Питер проводил их взглядом, но не окликнул.

Он остался в доке — среди сварки, инструментов и людей, которым не доверял ни на секунду.

А Рей, Крискс и малыш ушли к лифту, который вёл в центр Узла.

Космический лифт оказался прозрачной капсулой, ползущей по внутренней шахте так высоко, что от одного взгляда вниз хотелось крепче держаться за поручень.

Когда кабина оторвалась от платформы, малыш сразу затих и уставился в стекло.

Внизу уходили ярусы доков, ремонтных площадок и грузовых ферм. Выше — жилые кольца, мосты, переходы, прозрачные трубы и бесконечные уровни металлического города, в который когда-то случайно превратилась группа состыкованных станций.

Внутри Узел казался ещё больше, чем снаружи.

Он не просто рос. Он жил.

— Вот это уже красиво, — признал Крискс, прижавшись здоровым боком к стеклу. — Безнравственно, опасно, наверняка антисанитарно — но красиво.

Рей молча смотрела наружу.

— Ты всё ещё злишься? — спросил Крискс.

— Да.

— На пушки или на Питера?

— Да.

Крискс подумал и кивнул.

— Честно.

Лифт вынес их в центральный пояс Узла.

Там было шумно, ярко и многолюдно. Точнее — многовидово. Под куполом старого бронестекла и новых латок раскинулась целая площадь. Вокруг ярусами поднимались балконы, торговые мосты, платформы, мастерские, рестораны, обменники и лавки. Свет здесь был не ровным, а живым: неон, лампы, голография, вывески, отражения от витрин.

Даже Рей на секунду зазевалась.

Мимо прошёл высокий тонкокостный гуманоид в плаще из светящихся нитей. Над головами проплыла пара медузообразных существ в силовых коконах. У фонтана из охлаждённого пара спорили трое механоидов разной сборки. У дальней стены торговец продавал фрукты, подозрительно меняющие цвет, когда на них смотрят.

— Если бы мне не было так больно, — сказал Крискс, — я бы уже начал получать удовольствие.

— Сначала найдём кимерийцев.

Это оказалось не так просто. Один указатель вёл не туда. За информацию у второго просили плату. Третий встречный вообще был пьян и уверял, что кимерийцы переехали в религиозный сектор, где всем ставят новые органы за исповедь.

Нужный проход они нашли только минут через двадцать — за рядом мастерских, под аркой с белой голографической надписью. Символ кимерийцев напоминал одновременно хирургический шов и стилизованную звезду.

Клиника внутри резко отличалась от всей станции.

Тише. Чище. Холоднее.

Как будто кто-то вырезал из контрабандистского Узла кусок стерильного будущего и насильно вшил его сюда.

Осмотр Крискса занял меньше пяти минут. Сканер прошёл вдоль перевязанного обрубка. На экране вспыхнули нервные узлы, срез ткани, точки крепления.

— Возможна установка секционного механического протеза с нейропривязкой, — сказал один кимериец.

— Частичный сенсорный отклик. Полный функционал после калибровки, — добавил второй.

Третий, видимо самый честный, сказал:

— Больно будет.

Крискс поджал рот.

— Спасибо. Люблю подготовленные сюрпризы.

Его увели в операционный отсек.

Рей осталась ждать с малышом, но долго сидеть на месте не смогла. Кимерийцы работали чётко, малыш пока вёл себя спокойно, и через какое-то время она вышла обратно на площадь.

Просто пройтись. Дать голове немного воздуха.

Узел дышал вокруг неё. Гудел, светился, спорил, торговался.

Она шла медленно, держа малыша ближе к себе, и впервые за долгое время позволила себе не бежать, не стрелять и не считать выходы, а просто смотреть.

Именно тогда к ней подошли двое.

Невысокие. В серых накидках. Издали — почти пингвины. Только у каждого по бокам головы свисали мягкие уши, как у маленького слона, а вместо обычного клюва был длинный гибкий хоботок, подрагивающий так, будто он ощупывает воздух.

Они двигались в полном такте. Остановились одновременно. И головы наклонили тоже одновременно.

— Прекрасная

— путешественница.

Рей даже не замедлила шаг.

— Нет.

Один из них легко скользнул сбоку.

— Мы не

— продаём мусор.

— Поздравляю.

Она попыталась пройти дальше.

— Мы видим

— пути.

— Мы слышим

— линии.

— Мы читаем

— вероятности.

Рей уже собиралась обойти их окончательно, когда на браслете тихо пискнуло.

Она остановилась.

На дисплее мигнул перевод:

–10 кредитов

Рей медленно повернула голову.

Один из существ невинно моргнул. Второй так же невинно спрятал хоботок в складки накидки.

— Вы серьёзно? — спросила она очень спокойно.

— Ошибка

— общения.

— Вернём

— всё.

— Сейчас вызову охрану, — сказала Рей. — И вы вернёте мне вдвое. Просто чтобы не пришлось потом собирать вас по всей площади.

Оба вытянулись.

— Не

— надо.

— Вернём.

— И даже лучше.

— Лучше — это как?

Они синхронно посмотрели друг на друга, как два очень быстрых мошенника, нашедших запасной выход.

— Мы тебе

— расскажем.

— На пять кредитов

— будущее.

Один кивнул на малыша.

— И ему

— на пять кредитов.

Рей смотрела на них ещё секунду.

Потом, неожиданно для самой себя, чуть улыбнулась.

— Ладно. За мои же десять кредитов меня и удивите.

Они сразу оживились. Взялись кончиками рук друг за друга. Закрыли глаза.

И заговорили по очереди — как одна фраза, разбитая на два рта.

— Полетишь

— далеко.

— Там

— холодно.

Улыбка ушла с лица Рей.

— Будет

— опасно.

— Не сразу

— поймёшь.

— Но потом

— всё разгадаешь.

Вокруг всё так же шумели, смеялись и торговались.

Но Рей слышала только их.

Потом оба существа посмотрели на малыша.

— Полетишь

— далеко.

— Там

— холодно.

— Опасно

— очень опасно.

И всё.

Они замолчали.

Рей ждала продолжения. Ещё одной попытки вытянуть деньги. Финального «зато купите амулет». Хоть чего-нибудь привычного.

Но ничего не было.

Оба медленно повернули головы друг к другу. Уставились.

Слишком долго.

А потом у одного дрогнул хоботок. У второго затряслись уши. И оба вдруг заплакали.

По-настоящему.

Один судорожно всхлипнул. Второй издал тонкий жалобный звук и вцепился ему в руку. Они схватились друг за друга так, будто сейчас развалятся, если отпустят.

— Эй, — сказала Рей. — Вы чего?..

Но они уже отшатнулись.

— Нет

— нет.

Потом развернулись, всё ещё держась за руки, и почти бегом бросились в толпу.

Через пару секунд серые накидки растворились между чужими спинами и вывесками, будто их здесь и не было.

Рей ещё несколько секунд стояла неподвижно, глядя туда, где толпа их проглотила.

Слова как раз были привычной дешёвой мистикой: холод, опасность, дальний путь. В космосе это можно сказать половине живых существ и рано или поздно попасть.

Ей не нравилось другое.

То, с какой лёгкостью чужой рот вдруг заговорил о ней так, будто её маршрут уже существует отдельно от неё самой. Будто кто-то снова смотрит не на человека, а на линию, по которой его собираются провести.

Рей слишком хорошо знала, чем обычно заканчиваются чужие планы на твоё тело и твою жизнь.

Она крепче прижала малыша к себе и пошла обратно.

Она уже тогда знала, что должна рассказать об этом Питеру.

И именно поэтому не рассказала сразу.

Когда она вернулась в клинику, шаг у неё уже был другим — не быстрым, не деловым, а чуть более собранным, как будто площадь успела шепнуть ей что-то лишнее.

Операционный отсек открылся через несколько минут.

Сначала вышел один кимериец. Потом второй. Потом между ними — Крискс.

Он был бледнее обычного. Шёл зло. Дышал часто. И выглядел так, будто одновременно ненавидит весь мир, собственную нервную систему и медицину как явление.

Но новое щупальце работало.

Тёмный металлический сегмент тянулся от фиксирующего кольца на месте среза, дальше шли звенья, приводы, нервные шины и аккуратный захват на конце. Оно двигалось чуть резче живых, чуть осторожнее, но не как протез.

Как часть тела, с которой ещё не успели поссориться.

Крискс увидел Рей и сразу сказал:

— Если ты сейчас произнесёшь что-нибудь вроде «выглядит неплохо», я укушу тебя из принципа.

— Выглядит дорого, — сказала Рей.

Крискс замер.

Потом медленно кивнул.

— Вот. Это я принимаю. Мы теперь с тобой как родственники.

Рей вскинула на него взгляд так резко, будто он не пошутил, а вскрыл что-то живое.

— Только тебе это не приделывал чокнутый профессор, который сначала отрезал мне обе настоящие руки, — сказала она жёстко. — Так что не надо про родственников.

Тишина стала плотнее.

Крискс застыл. Даже новое щупальце медленно опустилось.

— Да, — сказал он тише. — Это было лишнее.

Рей ничего не ответила.

Крискс коротко отвёл взгляд, потом вздохнул.

— Извини.

Он помолчал и добавил уже с привычной, но заметно потускневшей язвительностью:

— Прекрасно. Не прошло и пяти минут после операции, а я уже использую новое щупальце, чтобы наступать людям на самые больные места.

У Рей дёрнулся уголок рта.

— Очень многофункциональная деталь.

— Да, — мрачно согласился Крискс. — Жаль, в комплекте не шёл встроенный мозг.

Разговор оборвался. Рей машинально сжала и разжала пальцы механической руки.

Тонкие приводы отозвались тихим сухим щелчком.

Всё работало идеально. Как всегда.

Именно это бесило сильнее всего.

Не боль. Не воспоминание. А то, как быстро тело привыкает даже к тому, что однажды было насилием, если выбора между «принять» и «развалиться» тебе никто не оставил.

Рей убрала руку за спину раньше, чем Крискс успел заметить движение.

Один из кимерийцев протянул ему тонкий контейнер с ампулами.

— Болеутоляющее. Калибровка двенадцать часов. Не перегружать.

Второй добавил:

— Если возникнет жжение, судорога, потеря отклика или запах горелой ткани —

Крискс мрачно закончил за него:

— Я вернусь и устрою вам театральную сцену.

Кимериец даже не моргнул.

— Да.

Они ушли.

Крискс остался стоять посреди зала, осторожно поднимая и опуская новое щупальце. Потом машинально подцепил со стойки металлическую карточку, подбросил её и поймал новым захватом.

На его лице на секунду появилось почти детское выражение восторга.

— О, — сказал он очень тихо. Потом ещё тише: — О, это уже интересно.

Рей смотрела на него, но думала не о щупальце.

Крискс заметил сразу.

— Что?

— Ко мне на площади подошли двое.

— Это на станции не редкость.

— Они выглядели как два пингвина с ушами слона и клювом-хоботом.

Крискс повернул голову.

— А. Тут много разных существ.

— Сначала они украли у меня десять кредитов.

— Я всегда говорил: самые опасные мошенники — компактные.

— Потом предложили вернуть их предсказанием.

Крискс поднял новое щупальце, проверяя поворот захвата.

— И ты, конечно, согласилась.

Рей посмотрела на него.

— Да.

Он замер.

— Извини. Хотел убедиться, что обезболивающее влияет не только на меня.

Рей не улыбнулась.

— Они сказали, что я полечу далеко. Что там будет холодно. Что будет опасно. Что я не сразу пойму, но потом всё разгадаю.

Крискс чуть хмыкнул.

— Звучит как туристический буклет Винтериума.

— Потом они посмотрели на малыша.

Крискс перестал двигать щупальцем.

— И?

— Сказали почти то же самое. А потом замолчали, долго смотрели друг на друга и заплакали.

— Что?

— Заплакали. Схватились за руки и убежали.

Несколько секунд Крискс молчал.

Потом осторожно опустил щупальце.

— Это уже хуже.

— Я тоже так думаю.

— Уверена, что это были не просто очень талантливые идиоты?

— Не уверена. Но мне это не понравилось.

Крискс медленно выдохнул.

— Ладно. Допустим, это ничего не значит. Допустим, это уличные фокусники, мошенники, психи или всё сразу. Но если они так среагировали на малыша, Питеру надо знать.

Рей кивнула.

— Я и сама так думаю.

Он сжал и разжал новый захват. Тот щёлкнул удивительно точно.

— Тогда скажем. Но сначала давай уйдём отсюда, пока я не начал радостно хватать всё подряд и не выставил себя перед кимерийцами ещё более глупо, чем уже выгляжу.

— Поздно, — сказала Рей.

— Справедливо.

Обратная дорога через площадь заняла меньше времени. Во-первых, теперь они знали путь. Во-вторых, Крискс шёл так быстро, будто хотел либо показать новому щупальцу мир, либо скрыться от послеоперационной слабости раньше, чем она его догонит.

Тех странных существ на площади уже не было. Но Рей всё равно искала их взглядом.

Ничего.

Толпа перемалывала лица слишком быстро.

Они спустились лифтом обратно к нижним ярусам, и чем ниже шла кабина, тем сильнее возвращалась обычная реальность: металл, запах топлива, шум доков, сварка, грузовые платформы, ругань и пар.

Сектор 246В встретил их знакомым гулом работы.

И почти сразу — Питером.

Он вылетел им навстречу из-под поднятой сервисной фермы с таким лицом, будто только что выиграл в лотерею, которую сам считал мошенничеством.

Куртка расстёгнута. Руки в машинной пыли. Взгляд слишком живой.

— Вы где были? — спросил он, но сам же не стал ждать ответа. Увидел новое щупальце Крискса и ткнул в него пальцем. — О. Неплохо.

— Спасибо за глубину оценки, — сухо сказал Крискс.

— Нет, ты не понимаешь, — Питер уже повернулся к ним обоим. — Они сделали всё лучше, чем я ожидал.

Рей открыла рот.

— Питер, нам нужно —

— Нет, сначала посмотри.

Он повёл их вдоль борта, и в голосе у него впервые за долгое время звучало почти мальчишеское воодушевление.

— Они не просто приварили две болванки по бокам. Нормально перераспределили питание, усилили контур, поставили скрытые створки и вывели управление на отдельный блок.

Он хлопнул ладонью по корпусу.

Сбоку, почти незаметно в общей линии обшивки, тянулись новые швы — слишком ровные, чтобы не скрывать что-то неприятное.

— Здесь. И здесь.

Рей коротко взглянула на панели.

— Питер —

— Нет, подожди. Ты не видела, как они открываются.

Он махнул одному из техников. Тот нажал что-то на внешнем пульте. Замки щёлкнули, боковые пластины разошлись, и из-под них выдвинулись две компактные импульсные установки — не огромные, не показные, но уже серьёзные. Чёрный металл. Усиленные направляющие. Глубокие охлаждающие рёбра.

Выглядело это не как старый хлам.

Как вещь, которую делали для работы.

Питер почти светился.

— Видишь? Утоплены в корпус. На дальнем скане шумят меньше обычных внешних креплений. И отклик быстрый. Очень быстрый.

Крискс, несмотря на бледность, заинтересованно наклонил голову.

— Ага. И не совсем мусор. Надо же. Я начинаю уважать местных.

— Я же говорил.

Рей снова попробовала:

— Питер, мы хотели сказать —

— И это ещё не всё.

Он уже вёл их к нижнему трапу.

— Они усилили охлаждение. Теперь не будет перегрева после первой же нормальной очереди. И подвязали всё к старой сервисной линии: если Джипси полезет в распределительный контур, сможет разруливать нагрузку вручную, если начнётся что-то весёлое.

— «Весёлое», — повторила Рей.

— Ты понимаешь, о чём я.

— К сожалению, да.

Питер либо не заметил тона, либо сделал вид, что не заметил. Он был слишком занят кораблём. Слишком доволен. Слишком оживлён.

Почти непривычно было видеть, как он с такой охотой говорит не о долгах, не о проблемах и не о маршруте, а о чём-то, что действительно любит.

Крискс поймал взгляд Рей.

Очень короткий.

Но в нём было всё: сейчас не получится. Он не услышит. Потом.

Рей едва заметно кивнула.

Питер уже поднялся по трапу первым.

— Пошли внутрь. Покажу, как они вывели управление в рубку. И ещё чуть переделали боковой контур. Джипси теперь будет ворчать на меня по-новому.

— Это всё-таки трогательно, — пробормотал Крискс, заходя следом. — Некоторые люди заводят семьи. Некоторые — привязываются к вооружённым системам.

— Не завидуй, — бросил Питер.

— Я не завидую. Я теперь тоже частично вооружён.

Он поднял новое щупальце и с удовлетворением щёлкнул захватом.

Они вошли на корабль.

Внутри пахло знакомо — металлом, маслом, старой проводкой и тёплым воздухом жилых отсеков. И ещё чем-то новым: свежей сваркой, недавно установленным железом, ремонтом, который ещё не успел стать частью судна.

Корабль всё ещё был их.

Но уже немного другой.

Злее. Тяжелее. Опаснее.

Питер ушёл в рубку, продолжая говорить о креплениях, линиях питания и секторах наведения. Крискс слушал вполуха, иногда вставляя язвительные замечания, но по новому щупальцу было видно: он доволен почти так же, как Питер своими пушками.

Рей шла последней.

Малыш снова тихо молчал у неё на руках.

О странных гадателях она так и не рассказала.

И дело было уже не в том, что момент ушёл.

Просто, если сказать это вслух, предсказание стало бы реальнее.

Оно уже растворилось между новыми пушками, металлическим щупальцем, ремонтом, усталостью и тем редким случаем, когда Питер выглядел почти счастливым.

Потом, подумала Рей.

И сразу поняла, что это плохое слово.

Потому что очень часто всё начиналось именно после него.

Глава 3. Сканеры

Узел уходил назад медленно. Сначала — как металлический город, приросший к пустоте. Потом — как спутанный клубок станций, ферм, доков и чужих решений. Потом — просто как тёмная туша с огнями, слишком большая, чтобы быть случайной, и слишком живая, чтобы называться просто железом.

Корабль шёл ровно.

За управлением сидел Питер. Рей устроилась справа, пристегнувшись боком, но всё равно держалась так, будто в любую секунду придётся не лететь, а драться. Крискс полулежал в кресле второго пилота с видом существа, которое ещё не до конца простило вселенную за необходимость носить боль в новом щупальце.

Малыш сидел у центральной панели и с полной сосредоточенностью разбирался с подарком, который Питер зачем-то купил ему перед вылетом.

Подарок выглядел как высушенная голова какой-то местной твари с тремя пустыми глазницами, из которых выползали жирные белёсые червяки.

— Смотри, что я тебе взял, — сказал Питер.

Рей медленно повернула голову.

— Питер.

— Что?

— Почему это выглядит как вещь, которую показывают детям перед тем, как у них начинаются ночные кошмары?

— Потому что это детская еда на Узле, — невозмутимо ответил он. — Тут всё либо преступление, либо закуска.

Один червяк вывалился из глазницы, плюхнулся на пол и шустро пополз к боковой панели.

Малыш восторженно защебетал и кинулся за ним.

— Если эта дрянь залезет мне в пульт, — сказал Крискс, даже не оборачиваясь, — я официально оформлю жалобу на весь ваш биологический подход к воспитанию.

Второй червяк выполз следом. Потом третий.

Через секунду по полу рубки ползли уже три белые извивающиеся полоски, а малыш с полным счастьем маленького охотника гонялся за ними, падал на колени, поднимался и снова нёсся вперёд.

Питер кивнул с видом человека, открывшего важный педагогический метод.

— Видишь? Развивает моторику.

— Это развивает у меня желание продезинфицировать корабль, — сказала Рей.

Малыш наконец поймал одного червяка, поднял его, подумал и без колебаний сунул в рот.

Питер кивнул.