Роман в новеллах. Книга 3. Раздвоение Молоха

- Монголы давай гоготать. Я им: перестаньте портить праздник! Тогда я еще не понял всей этой подлой подоплеки. Подошедшие образованные соотечественники, вникнув в суть назревавшего конфликта, опять же, посмеялись: было бы что обсуждать! Ну, всем ведь известно: стояние на притоке Оки Угре, когда золотордынцы не решились больше воевать Московскую Русь и повернули восвояси, поставило в этом вопросе окончательную точку. Не так ли?

Ведущая с ним беседу сказала кратко: «Конечно!»

- Но вдруг этот, тот, что с прибалтийским акцентом, провокатор, честное слово! Он заявляет уже мне прямо в лицо: «Иноземное иго свергли благодаря взятке, а не угорщине!». То есть как так? - спрашиваю я, совершенно обескураженный. «А так, что было то стояние дымовой завесой дипломатических игр вступивших в сговор московских князей и ханов…»

И все в этом роде. Я, простите, историк, ученый, профессор. Петрегина, можно сказать, весь просвещенный Питер знает. Я тому бусурману в ответ: в лето 6988-е от сотворения мира, то есть 1480 год от Рождества Христова, когда хан Ахмат двинулся в поход на Русь, уже девять лет как великий князь московский Иван III Васильевич не платил ордынцам никакой дани. И очень разгневан был тем обстоятельством царь Большой Орды… А этот, иностранец, свое: договорились они; Ивану III, дескать, стыдно было показать слабость перед ордой, и давал он деньги, якобы, в долг меньшому брату Андрею Вологодскому, для того, де, чтобы тайно платить «выход» - то есть дань, на подношения тому ордынскому царю и детям ордынским ханов – царевичам. И давай о каком-то цильминском золоте врать!

Но замечаю: врет иностранец с понятием, и я тут же начинаю подозревать: он явно из тех, что всюду лезут Русь учить-поучать. Я ему: разве ж хотя бы то, что царь сам наврал - не аргумент ли в пользу русской силы!

И потом, говорю ему, ты, видать, сам-то прибалтиец, а монголы, отступая вдоль Оки, пограбили литовские пограничные волости. Как, говорю, вам, мил человек, не совестно? А он так, чтобы каждый кругом слышал, кто к нашему спору прислушался: «Да я ради того, чтобы вашей России худо сделать, даже дите свое готов поставить вот сюда!»

И указывает мне на бронзовых оголенных ребятишек, что готовы прыгать через огонь алтаря.

Я еще, помню, подумал: видно, этих ребятишек приготовили на заклание, хотел получить по данной проблеме пояснения… Но вдруг монгол мне, тыча плетью прямо в лицо, заявляет:

- Может, скажешь: вовсе не было и ордынского влияния!

- Что было, то было. Это, говорю, доказанный исторический факт. Хотя кто на кого повлиял – еще вопрос!

- Может, - говорит второй монгол, чья лошадиная морда слюной мне костюм измарала… видите, - указывал Петригин на поврежденный костюм, - может, говорит, и шапку Мономаха не князь Узбек подарил?

Я, не скрою, слышал о том, что будто бы шапку эту князю Юрию Даниловичу или же Ивану Калите, - видите, здесь нет никакой твердой научной почвы, - хан пожаловал, но это давно опровергнуто: исполнена она рукодельцами по-византийски во всех деталях.

Я только что хотел я на эти детали указать, как тут, как разто, покрова с памятника сдернули! Все умолкли, повернулись к Молокку, даже лошади; люди ахнули. И только краем глаза вижу: как оппонент мой, вдруг, дернулся, вскрикнул и упал навзничь. Я видел, как закричала рядом женщина, но крика я не услышал, потому, что, как увидел я отсеченную голову, лужищу крови, так тут же помутилось в собственной голове. Еще слишком свежо в памяти, как меня самого совсем недавно пытали ножом бога Одина и пырнули мне в бок в моей собственной квартире! А потом при открытии памятника Екатерины I в Москве также рядом убили, задушив, золотопромышленника Кахобакова.

- Ну-ка, профессор, пожалуйста, сначала и подробнее! - попросила следователь. Это была красивая молодая женщина, шатенка с пышной шапкой волос, чистыми выразительными глазами, подведенными тонкими бровями и с напомаженными фиолетовой краской губами. Видно было, к видео-записи она тщательно подготовилась.

Просмотрев эту видеозапись до указанного фрагмента, Халтурин дал знак, и экран большого монитора погас. Сбарский положил пульт. Смотревшие кино, сидевшие к экрану в пол-оборота несколько сотрудников отдела «Сократ» приняли прежнее положение, положив руки на стол.

- Очень любопытное совпадение, согласитесь? - сказал Халтурин. – Найденная Петрегиным историческая летопись до сих пор у нас в обработке, а он опять тут как тут…

Речь, напомню, идет об архиве с жизнеописанием Ивана Провича Протасова, сподвижника Петра I, ставшего после смерти императора, как бы сейчас сказали, нелегалом-золотодобытчиком, укрывателем налогов, алигархом-миллиардером и прочее, прочее…

Правда, судя по отдельным записям летописи, - а в архиве пришлось переворошить целые тома черновиков, - Протасов не один год выручал царскую казну, пополняя ее золотом и самоцветами, которые копал в южноуральских горах, на территории нынешних Миасса, Златоуста и Уграя.

Протасов, пока еще при не выясненных обстоятельствах, спас императора Петра при покушении на него, за что, кстати, получил награду и от Екатерины I. Таковы данные.

Сыграли нам на руку и другие выявленные факты его биографии. В общем, мы еще на подступах к разгадке тайны его золотых копей. Косвенно он уже вывел нас на другого золотопромышленника, более поздних времен, Бакакина: ряд из указанных им в секретной карте своих рудников оказался нетронутым до сих пор. Но по приказу генерала Бреева они, разумеется, уже изъяты. План есть план!..

Послышались смешки. Специальный отдел криминогенных и аномальных явления «Сократ» имел к выполнению плана по золоту опосредованное отношение. Детективы подключались к работе только в том случае, когда раскрытие совершенного преступления могло вывести на след новых драгоценных жил, россыпей или кладов. Без выполнения «золотого плана» Бреевым работа Халтурина считалась неэффективной, хотя бы при этом и были выявлены, задержаны и переданы суду какие-либо преступники.

Халтурин, видя реакцию сотрудников, все же твердо заявил:

- Да, план есть план! Но, разумеется, мы, прежде всего, должны найти нового преступника, отсекающего головы… А золото, - вы, конечно, правы, - все равно никуда от нас не уйдет. Не было еще такого, чтобы оно ушло. И все же, я уверен, каждый из вас заскучал бы, не будь перед нами следа преступника! И это, надеюсь, подтвердит также начальник следственно-оперативного бюро расследований «Собр» майор Кантемиров.

- Как уже удалось установить после просмотра видеозаписей с площади открытия памятника, - начал Кантемиров, открыв свою папку, - убитый иностранец затеял спор с Петрегиным и с другими свидетелями не случайно.

Целью его было спровоцировать рознь между москвичами и гостями столицы.

Это подтвердил целый ряд подобных инцидентов в разных районах Санкт-Петербурга и Москвы, где в этот день совершались провокационные акции: в культурных центрах, у мечетей, синагог и католических соборов, в обществах дружбы. Несколько человек из числа задержанных признали в убитом члена своего тайного сообщества - с наименованием «Молох».

- Не успокоятся националисты. Уже слышно: нечто подобное затевается в Киеве, - сказала Лимончикова.

- Да, и Украину не оставляют в покое, ироды! – согласился Сбарский.

- Кстати, - продолжал Кантемиров, - профессор Петрегин, когда узнал о названии этого общества - «Молох» - тут же прислал нам, в папке дополнительных документов, и следующее признание.

Когда он поднял глаза от тела убитого и воздел руки к небу, то увидел памятник будто новыми глазами. Тот поразил его, прежде всего, тем, что скульптура распростерла обе передние ноги с копытами вниз, как бы указывая на место убийства, и при этом она, будто, заранее предвидя это, - улыбалась. Улыбалась человеческая голова Молокка!

И тут Петрегин заметил, что эта голова скульптуры была очень похожа на ту, что лежала перед его ногами: черноволосая, с широкими усами, бакенбардами и окладистой аккуратной бородкой, с черными дугами бровей, близко посаженными глазами с выпуклыми веками, с тем же длинным ровным носом. Потом выяснилось – это был макияж: под личину Молокка. Петрегин сообщает, что, данный акт убийства мог быть актом жертвоприношения идолу Молоху со стороны его почитателей, как бы убивших Молокка!

- Так вот откуда у меня эти данные! Свеженькие! – тихо воскликнула Лимончикова. – Я их все сверила. Разрешите, товарищ полковник?.. – Итак.. Вот что наш профессор прислал нам в дополнение к своей гипотезе…

Это, во-первых, выдержка из «Библейской энциклопедии», зачитаю ее. Она громко, чуть ли не по слогам, продекламировала: «Молох (царь) (Лев. XVIII, 21, III Цар. XI, 7, Iep. 35, Деян. VII 43) – название языческого божества… По описанию… Идол Молоха представлял медную статую с бычьей головою, прочими человеческими членами, с пустою внутренностью и с простертыми к низу руками, на которые полагали обреченных ему в жертву…» А, во-вторых, - как тут, кстати, подчеркнуто, - разъясняет кое что и обнаруженная Петрегиным в архивах Протасова выдержка из «Славянских ведов, главы книги «Молокк»: «…С ударением на первый слог - Молокк (царь) ( Св. ХХIII, 223, 8 Цар. ХI, 17, Кн. 8, Деян. 8) – название языческого божества…

По описанию… идола Молокка представлял Дух с тремя крыльями, одно из которых невидимое крыло; он как воздух, способный раздвоить разум и тело, не признающий жертв, кроме любви и спасения детей, проводимых через огонь».

Примечание: «Молокк упросил Господа вписать в скрижали запрещение варить козленка в молоке золотой матери его, что, якобы, подтверждается в Книге «Исход», в главе ХХIII, 19, где правда, отсутствует слово «золотой».

Лимончикова перевела дух. Никто ей не помешал.

- Что ж, - подняла она голову от документов и продолжила, посмотрев на Халтурина, - исходя из полученных данных, товарищ полковник, мы имеем возможность выдвинуть другую версию и зацепиться за нее: что член группы «Молох» был убит членом группы «Молокк».

- Да, не даром же голова статуи улыбалась!

Сбарский сказал:

- Как мы теперь знаем, божеству Молокку не нужна смерть хорошего человека, но, в то же время, этот дух, если он существует до сих пор, мог раздвоить чей-то оскорбленный разум; и это спровоцировало мотив убийства.

- С другой стороны, мы не можем не опираться и на доводы профессора Петрегина, что преступной организацией «Молох» попросту был принесен в жертву один из своих членов, - сказал Куртяхин. Если так - дело закрыто!

Сбарский с осуждением посмотрел на оператора. Полковник же пропустил эту вольность, как неудачную шутку.

- Но и ритуальное убийство остается убийством, - произнес он. - На золото, к сожалению, нам пока ничего не указывает. Поэтому от генерала не было по этому делу дано конкретных указаний.

Но поскольку вновь сошлись имена Петрегина и купца Протасова, данные с упоминанием некоей «золотой матери его», то мы поищем и золото. Мы попросили выделить оператора для проработки данного вопроса, и генерал указал на вас, Куртяхин. Он, как и мы все, на вас надеемся!

- Правда? Что ж, это меня радует! – сказал Куртяхин, пока не совсем понимая, за что именно его отделу оказана такая честь. Этим делом могли бы заняться и с десяток других отделов и бюро, без всяких проблем.

Но приказ есть приказ. И его следовало выполнять…

III

СЕКТА КУЛЬТА ЗАЩИТЫ ЖЕНЩИН:

КЕПЛЕРИТЫ ПРОТИВ ЗАПАДНОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ

(Рассказ)

Оператор Куртяхин затребовал сведения по делу сектанта Кориандра Рокова. Прежде всего, поразило, что он состоял членом общества «Побочная дворянская ветвь». Главой династии, следовательно, являлся дворянин с полной фамилией - Широков. В деле о купце и будущем первом золотопромышленнике России Иване Протасове фамилия Широков упоминалась не однажды.

Еще бы: протоинквизитор Санкт-Петербурга, преследующий инакомыслие, староверов-раскольников и всяческих сектантов.

Как ни странно, его потомок Роков стал сектантом, заманивающим в свои сети девочек и девушек.

Правда, он не нарушил девичества ни у одной из своих жертв, и это хоть как-то его оправдывало.

Больше того, шесть лет отбывания наказания в тюрьме он получил не за сектантскую деятельность и не за похищение людей. Те после опросов клялись и божились, что сами, по доброй воле, пришли к нему и проживали в подземелье древнего капища по несколько недель.

А за что Роков убил взбешенного отчима одной из выпущенных на волю девушек?..

Куртяхин изучал дело и узнал, что убитый сектантом Роковым отец девушки много пил, бил свою вторую жену, домогался ее дочери, потом все же ее изнасиловал, заставил молчать и считал уже своей собственностью. Та, ничего не сказав матери, со стыда и отчаяния убежала из дома, попала в секту Рокова.

Ревность отчима, узнавшего у кого его падчерица, заставила его в безудержном гневе ненароком признаться главе секты в своем притязании на девушку.

Роков возмутился. В начавшейся ссоре с Роковым отчим потребовал денег, грозя в противном случае доложить о секте в полицию. И в результате Роков попросту придушил того, кого посчитал большим негодяем, чем был сам.

В деле значилось, - из показаний Рокова,- что он долгое время был поклонником культа защиты женщин секты «Кеплериты», хотя не был женат и не имел любовниц.

В деле подчеркивалось: он божился, что, как и Молокк является стражем и хранителем человеческого генофонда.

И вся его пропаганда базировалась на ненависти к методам инквизиции Запада, уничтожившей десятки тысяч женщин и невинных девушек, даже малолетних детей на кострах; инквизицией уничтожались поселения целых деревень и провинций.

Роков оказался тесно связан с руководителем другой секты «Молот Молокка», которую организовал бывший служащий церкви, диакон Константин Юрьевич Завидяев.

Целью секты Завидяева было разъяснение разницы между бесовским Молохом, сжигающим детей и уничтожавшим женский генофонд, и Молокком - детей сберегающими и женский генофонд сохраняющим.

На иконах, которые создавали члены секты, была изображена непорочная Дева Мария с мечом, восставшая против случаев жестокости к женщинам и детям крестоносцев. Последние из Византии принесли культ Девы Марии, но оказалась здесь некая тонкая и щепетильная подоплека.

Если прежде на первом месте среди библейских женщин в Европе стояла главная грешница Ева, то теперь таковой стала мать Иисуса Христа. От этого женщины, разумеется, очень много получили.

Но в то же время, - как вычитал в одном из блогов Куртяхин, - некоторые кадровые «перемены в церкви привели к началу массового уничтожения женщин».

Далее Куртяхин ознакомился с гипотезой Завидяева: о том, что на разгул бесчинств повлиял гнев Молоха, восставшего против Молокка, и воздействовал внушением на Папу Григоря VII, требуя, чтобы тот, в свою очередь, обязал духовенство соблюдать безбрачие. Но этот жестокий руководитель, которого даже один из близких к нему людей назвал «святым сатаной», не достиг успеха.

Полного безбрачия, - знакомился с материалами дела Куртяхин, - католические отцы достигли лишь спустя пять-семь поколений. И - почти сразу начали жечь женщин. В ХVI веке сжигали их сотнями и тысячами за один раз. Чтобы оправдать эти злодеяния в Мадриде вышла книга о том, что Адам и Ева были не только первыми грешниками, но и первыми еретиками, а первым инквизитором был Бог. Костер пылал и под работой мехов политических распрей. Англиканцы жгли протестантов, а те англиканцев.

Примерно в то же время один священник описал следующую ситуацию в крупном европейском городе, в Бонне: «Кажется, вовлечено полгорода: профессора, студенты, пасторы, каноники, викарии и монахи уже арестованы и сожжены… На Рождество Пресвятой Богородицы казнили воспитанницу князя-епископа, девятнадцатилетнюю девушку, известную своей набожностью и благочестием…

Куртяхин особо выделил и следующее: - трех-четырехлетних детей объявляли любовниками дьявола. Сжигали студентов и мальчиков благородного происхождения девяти-четырнадцати лет».

«Вот он, иной замах Молоха!» - думал Куртяхин. Хотя, может, и надуманный третьей коварной силой – чтобы рассорить еврейский и древне-славянский мир!

Значит, строя свою новую столицу, Санкт-Петербург, великий Петр защищал свой народ не только от военных кампаний западной цивилизации, но и даже от упоминаний их жутких деяний; от того, что можно и – это норма - насиловать и содержать на правах рабов малолетних детей, сжигать их на кострах, опираясь, при этом, на свои, вновь создаваемые, дикие законы… Но, к счастью, такая ситуация перестала устраивать монархов, хотя и не по причине их милосердной сути!

«Если задуматься, - читал Куртяхин, - католическое духовенство служит тому, чье царствие «не от мира сего», то есть это царство душ мертвецов. А любому самодержцу нужны живые люди, которые бы работали, приносили доход, служили в армии. А людей рожают женщины…»

«Западные «демократы» поучают нас, вменяют в преступление сотни тысяч загубленных душ в петровской России, но Петр I, - хотя я не оправдываю его, - все же строил Великую статую Молокка: копить в ней российский генофонд…

Я не оправдываю ни одного из государей, при которых была большая детская смертность, смертность женщин при родах.

Но я не приемлю поучений тех, кто будто нарочно, а, скорее всего, - сознательно и по заказу спецслужб, - губит наших малолетних детей в Америке, сотнями и тысячами, тогда как, например, в Италии, не убили ни одного (из тысяч) усыновленного русского ребенка...

Все это делалось и делается западными спецслужбами для того, чтобы приучить русский мир к мысли, что его детей можно безнаказанно убивать.

И тогда бери русских голыми руками!..

Эти старые, как мир, попытки погубить русский мир и привели к тому, что Бонн станет одной из столиц Германии, а ненасытная жажда власти и убийств слабых и ослабевших перерастет при нацистах Германии в целенаправленное и планомерное уничтожение народов России».

Куртяхин заметил, что сектант Завидяев писал не об СССР, а именно о России, хотя это было не совсем верно. Но он, словно, чувствовал боль этого патриота-сектанта. Боль, рожденную отступничеством от русского мира и русской светлой идеи - жить отдельной евразийской цивилизацией, включая вчерашних народов - «младших братьев».

Они оказались во власти одурманивающего дыхания проснувшегося в недрах неведомых лабиринтов «упрямого жестокого Молоха», взятого на вооружение третьей силой.

Одурманенным этой силой в самой России, древнеславянский Молокк всем этим братьям стал уже неугоден: он постоянно в раздвоении – делать добро или не делать его.

И потому иным уже ближе Молох, раздвоение которого теснится в рамках: сделать жестоко или очень жестоко! И он может заставить даже среди ночи поднять людей и заставить их бросать бомбы в окна своих спящих соседей!..

Да, так поступают все, одурманенные таким Молохом, решившие, что чем жить в шатком мире, лучше уж - в условиях войны, когда она поддержана их «великим идолом»…

Но, к счастью, чтобы противостоять любой злой силе, в русской жизни всегда имелась и своя особая сила, переданная от предков, укрепленная тылом их верных соседей...

Очнувшись от краткого отступления идеолога секты «Молот Молокка» Завидяева, перекочевавшего в его собственные думы, Куртяхин поискал аналогичные секты.

Он нашел их еще целый ряд, но кратко остановился лишь на одной, уже промелькнувшей в пакете изучаемой информации - секте «Кеплериты».

Она защищала незаслуженно обиженных матерей, была создана в память о страданиях матери астронома Иоганна Кеплера Катарине, обвиненной в 1615 году в колдовстве и умершей через год после снятия обвинений.

Пока шли разбирательства, спустя три года, ее сын сформулировал Третий закон Кеплера, гласящий, что отношение куба среднего удаления планеты от Солнца к квадрату периода обращения ее вокруг Солнца есть величина постоянная для всех планет.

И «кеплериты», подчеркнула система жирно, вели поиски методов влияния постоянных величин силы духа Молокка по отношению к величине постоянства любви в мировом пространстве для сохранения жизни на Земле.

Безотчетно, Куртяхин поискал изображение гениального астронома, и перед ним возник потрет человека, держащего в правой руке циркуль, а в левой какой-то продолговатый брусок, упиравшийся, словно, под его ровную окладистую бородку, лежащую на толстом ажурном жабо. Он будто смотрел за правое плечо художника, рисовавшего его, и Куртяхин невольно оглянулся.

Взгляд его, пронизав пространство кабинета, уперся точно в окно.

День был солнечным, в окно снаружи падало много света. Но ему показалось, что в окне отразилась фигура бородатого человека, как если бы за окном была темень. Фигура, завидев, что ее заметили, быстро растаяла в воздухе…

Куртяхин поежился и вновь устремил взор в монитор, но тут же опять задумался.

Учитывая, что эти секции, и «Молот Молокка», и «Кеплериты», были созданы недавно, Куртяхин сделал свой вывод: они стали ответом на новые вызовы западной цивилизации по быстрому «возрождению» одурманивания России.

Целью запада становилось - коренным образом подменить ценности русского мира, в очередной раз нанести ему катастрофический удар.

Создание подобных секций, - и Куртяхин вдруг почти физически почувствовал, что их отныне будет больше и больше, - становилось ответом на начавшиеся обвинения России в том, что она, якобы, не осуждает свои жестокие методы в прошлом, не желает принять «гуманные ценности» «просвещенной Европы».

Но ведь так никто и не потребовал разбирательства преступлений католических отцов во время инквизиции! И разве кто-либо поставил памятные камни с именами этих жертв необоснованных адских репрессий? – подумал он.

«Даже целибат, то есть соблюдение обязательного безбрачия на западе не отменили… - читал Куртяхин у «кеплеритов». – Принудительное безбрачие не может не повлиять на психику западноевропейского мужчины. И его постепенное отдаление от женщины и приближение к своему полу в браке рано или поздно приведет к новому взрыву ненависти к противоположному полу – и инквизиции новейшего времени неизбежны. Если в ХV веке папа Иннокентий VIII даже издал специальную буллу, лицемерно озаглавленную «Всеми силами души» и популярно объясняющую, почему ведьмы подлежат истреблению, и если в ХVII веке вышел трактат «Молот ведьм», содержавший подробную инструкцию по борьбе с колдуньями, то в ХХI веке, - писал лидер «кеплеритов», делая сноску на своего единомышленника, - то такие инструкции появятся не только от имени могущественных сект западных цивилизаций, но неизбежно - и от имени неизвестных пришельцев, сеющих в умах людей раздор, чтобы все они, на всех континентах, попривыкли к нему. К этому пришельцу.

И потом все человечество можно будет взять голыми руками».

IV

СЛЕЗА ПРОЗРЕНИЯ БЕДНОГО ДИТЯ:

НУЖНА ГИГАНТСКАЯ МЕТАМОРФОЗА!

ПОПЫТКА ХАРАКИРИ ШИЗОФРЕНИКА

(Мини-повесть)

В следственно-оперативном отделе «Сократ» все были взбудоражены сообщением, что в полицию Санкт-Петербурга обратилась некая Алевтина Юрьевна Белоцерковская, у которой не доехали до дома, погостив у дедушки с бабушкой, двойняшки: девочка и мальчик, по двенадцати лет отроду.

Вместе с тем компьютерная система мгновенно отыскала среди подозреваемых однофамильца подавшей заявление, оказавшегося специалистом по секретным объектам: высотным сооружениям и подземным железобетонным коммуникациям, Андроном Юлиановичем Белоцерковским.

Майор Сбарский докладывал:

- Накануне Белоцерковский был задержан за кражу детей, и после обследования всех весьма странных обстоятельств он был помещен в психиатрическую клинику. У него признали «амстердамский синдром», проявлявшийся в неудержимом желании защитить детей от опасности. Но может он симулировал. Бывший специалист по бомбоубежищам, в своей квартире в центре Москвы, перешедшей ему от умерших родителей, Белоцерковский оборудовал для сокрытия целой группы детей отдельные комнаты.

Всего в них было помещено восемь похищенных им соседских девочек в возрасте от восьми до двенадцати лет. Всем им внушалось, что они участвуют в эксперименте подготовки полета на Марс, сроком на два-три месяца. Каждый день они должны были вносить записи о пережитых ощущениях в свои индивидуальные «Дневники мыслей».

Полиция сбилась с ног, разыскивая их. И трудно представить, что сталось бы с бедными родителями, если бы эти дети не писали родителям письма с Марса. Помог случай.

Белоцерковский отправлял по письму от каждого ребенка в их семьи раз в неделю. В день похищения родители получали открытки с уверениями, что дети будут возвращены, как только он, похититель, тщательно проверит подноготную родителей: нет ли среди них с раздвоенностью Молокка. Для всех родителей это выглядело вопросом: как нет ли среди них страдающих шизофренией.