Сердце на ладони

Замечая предвзятое отношение старшей паспортистки к Снежане, Владлен даже спрашивал свою подчиненную, нет ли у нее каких трудностей в освоении компьютера.

Когда в очередной раз Шмелёв увидел, что Большакова снова возится с папками, он спросил старшую паспортистку, почему Снежана не работает на компьютере как другие. Осокина, считавшая себя главным начальником над паспортистками, с вызовом ответила ему:

— Она работает!

Осокина полагала, что выбирать карточки и собирать документы в папки, это тоже работа, причем, по ее мнению, самая подходящая для Большаковой.

Чуть позже Лидия Ивановна безапелляционно проговорила:

— Снежана, бросай папки и иди выбирай карточки!

Та с неохотой оставила незаконченную работу. Стоящий в дверях кабинета Шмелёв заметил недовольство Снежаны. Не желая вступать в открытую перепалку со старшей паспортисткой, все же не смог сдержать язвительного замечания:

— Она работает!

Владлен заступил Снежане дорогу, глядя на нее с насмешливо-интригующим видом. Большакова с кроткой улыбкой подняла на него глаза, и он молча посторонился, пропуская ее.

С первого дня своего появления в Ведомстве Снежана чувствовала себя оторванной от интересов женщин их отдела. Они обсуждали тяготы своей работы, делились друг с другом маленькими семейными секретами, рассказывали, какие отметки принесли из школы дети, из-за чего поругались с мужьями, что новенького приготовили на ужин. Снежане все эти женские разговоры причиняли только боль, ведь у нее не было ни сына, ни мужа, которыми она могла бы гордиться. Кроме того, по злой воле Осокиной она была отстранена от общего дела, что препятствовало единению с коллективом, и женщины начали игнорировать ее. Причём, происходило это с подачи Нонны Атамановой, верховодившей паспортистками, которые уверовали в собственную исключительность, считая Большакову неспособной выполнять их работу. Вначале Нонна по указанию Лидии Ивановны взяла над Снежаной шефство, но заметив, что новенькая не «смотрит ей в рот», невзлюбила ее. А уж когда Большакова подарила Атамановой на день рождения свою книгу, которую написала, пока сидела дома с больным ребёнком, Нонна и вовсе возненавидела ее. Так Снежана и стала «белой вороной» в своем коллективе.

5

У Владлена на работе и до Эльвиры были любовницы, и он сам нередко приходил в замешательство от собственной ветрености. Еще недавно он считал, что встреча с такой женщиной, как Эльвира, настоящая удача для любого мужчины, и гордился своим безупречным вкусом. Но едва в поле его зрения попала Снежана, как образ Эльвиры сразу потускнел. И в последние дни уходящего года Владлен вдруг осознал, что Новый Год он хотел бы встретить вовсе не с Эльвирой, а со Снежаной.

— Где собираешься Новый год отмечать? — как бы между прочим поинтересовался Шмелёв у Большаковой.

Вместо того, чтобы открыто взглянуть ему в глаза и как-то тонко намекнуть на свои чувства и желание провести Новый год с ним, она со вздохом ответила:

— Еще не решила.

Вопрос Владлена обрадовал Снежану, однако Шмелёв не продолжил разговор.

Возможно, он ожидал от понравившейся ему женщины откровенного признания, но Снежана молчала. Она всегда считала, что первая скрипка в любовных отношениях должна принадлежать мужчине. И вот теперь эти старомодные убеждения доставляли ей огорчение. Она ругала себя за несообразительность и глупую робость, за односложные ответы и невыразительные взгляды, за то, что она не могла стать такой, какой ей бы хотелось быть.

31 декабря Ведомство работало до обеда.

По случаю Нового года Снежана надела блузку из бежевого стрейча с золотистыми цветами. Юбка была черной, до середины колена, простого прямого покроя с небольшим разрезом сзади. Туфли тоже были черные, на невысоком каблучке. Свои длинные, заплетенные в косу волосы, Снежана уложила на затылке. Из бижутерии она выбрала крупную подвеску в форме концентрических кругов, и такие же серьги. В этих украшениях было что-то языческое.

Стройная, прекрасно сложенная, с кошачьей грацией Снежана сразу обращала на себя внимание какой-то необычайной миловидностью и благородством. У нее был правильный овал лица, аккуратный нос с небольшой горбинкой, и глаза цвета моря, которые в зависимости от настроения могли сиять как голубые бриллианты, или становились зелеными, а иногда серыми. Из косметики она в основном пользовалась яркой губной помадой, которая оживляла ее бледное лицо.

Одевалась Снежана броско, особенно в праздники, и не оставляла равнодушным практически ни одного мужчину. Они восхищенно смотрели на нее, а женщины завистливо косились. Раз праздник, нужно быть особенно нарядной, считала Снежана, да и, кроме того, ей нравились восхищенные взгляды мужчин. Пусть она не умела с ними свободно общаться, но зато владела врожденным даром привлекать их.

Однако очень редкий мужчина отваживался флиртовать с ней, а те, кто пытались добиться ее расположения с помощью комплиментов, заходили в тупик. Снежане льстило мужское внимание, но красивые слова не имели власти над ней. Так, к примеру, случилось у Снежаны с подполковником Всеволодом Шаталиным, который стал осыпать ее комплиментами с первого дня их знакомства в Ведомстве. Но он не услышал от нее того, на что рассчитывал. Всеволод ничем не поразил воображение Снежаны, и она сделала вид, что не поняла его слов «Ах, какая женщина!», хотя его намеки были шиты белыми нитками. Чтобы залучить его в любовники, Снежане всего-то и надо было сказать в ответ только одну фразу «Так в чем же дело?»

Мужчины догадывались, что только настоящее чувство способно открыть им путь к сердцу Снежаны, но к серьезным отношениям они не были готовы. Все, чего им хотелось, сводилось, как правило, к мужской физиологии. Снежана понимала их намерения, и только Владлен оставался для нее загадкой. Свои мысли и чувства он скрывал под бесстрастной маской, и Снежана, обычно чутко улавливающая фальшь, терялась в догадках. Ей оставалось только надеяться, что редкие всплески его нескрываемого интереса к ней, были искренними.

Последний день уходящего года принес Снежане душевную боль - она узнала, что у Шмелёва на работе есть любовница.

С самого утра Владлен выглядел особенно неприступным, хотя и одарил Снежану оценивающим взглядом. В отсутствие посетителей Шмелёв стоял в холле, заложив руки за спину, глядя на экран большого телевизора, расположенного под самым потолком. Когда же из своего кабинета вышла Эльвира, начальница одного из офисов крупной страховой компании, и стала улыбаться и посылать Владлену многозначительные взгляды, Снежана поняла, что эта высокая красивая, несколько худощавая блондинка и есть его очередная пассия. Эльвира выгодно выделялась на фоне других женщин тонкими чертами ухоженного лица и густыми, рассыпанными по плечам мелко завитыми кудряшками.

Однако, глядя на Шмелёва, никто бы не сказал, что он подстерегает в холле женщину, с которой состоит в интимной связи, и с которой собирается отметить наступающий Новый год. Скорее он был похож на человека, пытающегося решить в уме теорему Ферма.

На Снежану Владлен избегал смотреть, но один раз они все же скрестили взгляды, словно два дуэлянта.

Ближе к обеду Лидия Ивановна отправила Снежану резать закуску. Ничего не подозревающая Большакова пошла вместе с подполковником Лебедевым в один из кабинетов готовить стол к празднику. Позднее выяснилось, что коллектив собирался отмечать наступающий Новый год совсем в другом помещении, но откуда это было знать Снежане.

Проходя по холлу вслед за Лебедевым, Снежана уловила на себе взгляд Владлена, стоящего в дверях Атамановского кабинета. По выражению глаз Шмелёва было видно, насколько он недоволен, что она идет рядом с уже слегка подвыпившим Лебедевым.

Когда Снежана следом за подполковником вошла в кабинет, ей показалось, что подчиненная Лебедева как-то странно посмотрела на нее. В маленькой «подсобке» стоял стол с нарезанной копченой колбаской, конфетами, водкой и шампанским. Лебедев предложил Снежане отметить наступающий праздник, и налил ей шампанского, а себе водки. Затем он начал весьма недвусмысленно приставать к Снежане. Вежливо отклонив домогательства, она сунула за щеку шоколадную конфетку и, поблагодарив за угощение, направилась к выходу. Подчиненной подполковника в кабинете уже не было. Снежана хмыкнула Выходя из дверей, она чуть ли не нос к носу столкнулась с Владленом, поменявшим свою дислокацию. Он наградил ее гневным взглядом. Снежане показалось, что он вообще был готов избить ее. Смущенно улыбаясь, она прошла мимо него к себе в отделение и продолжила прерванную работу.

— Ты уже освободилась? — удивилась Осокина.

— Да, — невозмутимо ответила Большакова.

Тут к паспортисткам зашел майор Петр Иванович Туманов. Среднего роста, несколько полноватый, с большими голубыми глазами ребенка, Туманов всегда был в курсе всех событий в отделе и поэтому поинтересовался у Снежаны:

— Ты почему ушла и не дорезала колбаску?

На что та с улыбкой ответила:

— О, нет, я так Новый год не встречаю!

— Что-что? — как будто не расслышал тот.

— Да это я о своем, о девичьем, — отозвалась она.

Новогодний стол был накрыт в самом большом кабинете отдела. Весь коллектив уже расселся за сдвинутыми буквой «п» столами, и ждал команды от начальника, который то входил, то выходил, явно пребывая в беспокойстве, глядя то на часы, то на сотовый телефон. В конце концов, Шмелёв все же занял предназначенное ему место во главе застолья, шикарно откупорил бутылку шампанского и, обойдя вокруг стола, собственноручно разлил игристое вино дамам, после чего поздравил всех собравшихся с наступающим Новым годом. «Толкая речь», он старался не смотреть на Снежану, но при словах «Дай Бог нам всем любви!» глянул ей прямо в глаза.

В этот день Снежана еле дошла до дома: четыре бокала шампанского сыграли свою роль.

Новый год Снежана, как всегда, встречала дома, с родителями. Это оказался последний семейный праздник, который она отмечала вместе с отцом и матерью. Позднее Снежана пришла к выводу, что все в жизни предопределено свыше.

После праздников, когда все вышли на работу, Шмелёв при встрече с Большаковой виновато отвел глаза. Новый год не принес ему ожидаемой радости. Владлен был противен самому себе. Праздник, на котором он рассчитывал повеселиться на полную катушку, был безнадежно испорчен. Сначала Владлен поссорился с Эльвирой из-за того, что она не могла остаться с ним на всю ночь, как они договаривались; затем, изрядно приняв на грудь, он начал корить себя, что так и не надумал пригласить Снежану встретить Новый год вместе, а возвращаться домой, где его ожидал очередной скандал, ему совсем не хотелось. В результате Владлен так набрался, что наутро не мог вспомнить, как он оказался в своей постели.

6

Этот случай Снежана назвала «автомобильным вопросом». У ее «Окулины», как она любовно называла свою машину «Оку», появились проблемы со стояночным тормозом, знак которого на приборной доске горел при любом положении ручника. Снежана решила обратиться с этим вопросом к Шмелёву. Войдя в кабинет, она спросила:

— Владлен Олегович, можно задать вам автомобильный вопрос?

Оторвавшись от бумаг, он поднял голову. Снежана описала неисправность. Шмелёв уточнил:

— Это значок, который похож на восклицательный знак?

Снежана кивнула.

Владлен объяснил ей примерно то же самое, что она уже слышала от других автомобилистов. Короче, дело было в электронике, а всех тонкостей Снежана своим женским умом понять не могла.

— У меня та же самая проблема, — сказал Владлен.

Вечером перед уходом домой, Снежана, одевшись, вышла в холл. Там было на удивление пусто. Из дверей своего кабинета появился Шмелёв. Торопливо запирая замок, он глянул через плечо на Снежану и нечаянно прищемил себе пальцы. Не отводя горящих глаз от лица женщины, Владлен поднес пальцы к губам и облизал их. Этот жест заставил Снежану ощутить всплеск возбуждения. Она в смятении отвела взгляд и поспешила к машине.

Белая «Ока» стояла бок о бок с вишневыми «Жигулями» Шмелёва. Заведя мотор, Снежана решила хорошенько прогреть машину, а заодно дождаться появления Владлена, чтобы еще раз взглянуть на него. Вскоре он вышел и, остановившись на крыльце, закурил. Затем подошел к своему авто, но вместо того, чтобы сесть за руль, решил открыть дверь «Оки» с пассажирской стороны. Но не тут-то было. У нашей неискушенной девушки дверь оказалась запертой. Снежане даже в голову не могло прийти, что Владлен так отреагирует на ее автомобильный вопрос. Позже она себя не раз корила за непредусмотрительность. Распахнув дверь со своей стороны, Снежана с улыбкой сказала:

— Я, когда одна езжу, пассажирскую дверь не открываю!

Надо отдать должное Шмелёву, он умел владеть собой, и ничем не выказал разочарования. Обойдя малолитражку, он наклонился к Снежане и до нее донесся легкий аромат табака.

— Вот этот самый знак? — спросил Владлен, указывая рукой на приборную панель.

Получив утвердительный ответ, дал совет насчет ручника, и сел в свою машину.

Снежана включила заднюю скорость и, лихо развернувшись, уехала, Владлен – за ней. Перекресток развел их в разные стороны: он повернул налево, она – направо.

На другой день утром, когда Снежана вошла в свой отдел и увидела там Владлена, тот наградил ее настолько убийственным взглядом, что она сразу поняла, насколько он зол на нее. Снежана поздоровалась с ним, а Шмелёв помедлил, словно решая, отвечать ей или нет, но все-таки процедил сквозь зубы:

— Здрасьте…

Сегодня заболевшую Лидию Ивановну заменяла Алевтина Лосенкова, и когда встал вопрос, кого отправить в Бюро распечатывать заявления, Владлен сказал:

— Вон Снежану возьмите!

Лосенкова издала презрительно-изумленный вопль, которого тут же устыдилась сама и проговорила извиняющимся тоном:

— Это у меня нервное!

Снежана поняла, что отправляя ее в Бюро, где она еще не работала, Шмелёв мстит ей за закрытую дверцу машины. Начальник распахнул перед Снежаной металлическую дверь, и хотя у нее дрожали поджилки, она отважно пошла вместе с ним.

Невзирая на свою обиду, Шмелёв велел одной из сотрудниц взять над Снежаной шефство. Вера, девушка лет двадцати пяти, с румяным круглым лицом, в очках, оказалась хорошей наставницей и не отходила от Снежаны целых два дня, обучая ее. С тех пор между ними установились дружеские взаимоотношения, и они частенько весело обсуждали новости и сплетни, неизбежные в большом коллективе.

После работы, дождавшись Шмелёва возле своей машины, Снежана окликнула его. Он подошел к ней.

— У меня сегодня дверь открыта! — со значением сказала Снежана, и ей показалось, что в глазах Владлена загорелся желтый адский огонь.

— Ну-у?.. И что?.. — с расстановкой спросил он.

От его взгляда Снежане захотелось закричать «Чур, меня!» и осенить себя крестным знамением.

— У меня еще один автомобильный вопрос, — выкрутилась она.

— Ну, это тебе нужно в автосервис, — с деланным равнодушием ответил Владлен.

Вот такой конец имела «автомобильная история».

Спустя два дня Владлен поинтересовался у Снежаны:

— Ну, как у тебя дела в Бюро?

— Нормально, только пока медленно получается, — ответила та.

— Надо повышать эффективность, — назидательно заметил начальник.

Так с легкой руки Шмелёва Снежана стала полноправным работником отдела.

Только через пару недель Владлен оттаял. Изредка он все так же заигрывал со Снежаной, обменивался взглядами. Когда она подписывала у него заявление на отгул, он спросил:

— Ну и чем будешь заниматься?

— Попугайчика дрессировать!

Владлен от души рассмеялся.

В конце января отца Снежаны увезли в реанимацию с острым инфарктом. Когда она пришла к Шмелёву отпрашиваться, у нее было такое лицо, что он обеспокоился:

— Что случилось, моя?..

А, узнав об отце, только и воскликнул:

— Господи!

И велел позвонить, как будут обстоять дела.

Четвертого февраля в семье Снежаны случилась новая утрата – в реанимации после десяти дней медленного угасания от обширного инфаркта умер ее отец. Они с матерью остались совсем одни без всякой мужской поддержки.

Снежана продолжала работать в Бюро. Во второй половине дня народа было мало. Она сидела за четвертым столом, рассеянно глядя через окно на арку, отделявшую холл от их рабочих окон, когда появился Владлен. С серьезным, даже строгим выражением лица он приблизился к окну Снежаны, молча, но крайне выразительно, кивнул головой в сторону отделения учета и ушел. Лера, которую перевели из канцелярии в их отдел, удивилась:

— Что это он? Тебя зовет, что ли?

— Да, — отозвалась Снежана, вскакивая с кресла.

Когда Снежана вошла в отдел, Шмелёв намеренно громко сказал в наступившей вдруг тишине:

— Нам нужна твоя помощь. У нас тут без тебя все дела встают!

— Хорошо, попробую помочь.

Она думала, что ее заставят сесть за компьютер, но Лидия Ивановна велела ей выбирать карточки. Когда спустя некоторое время Снежана собралась выйти из кабинета, Владлен остановил ее вопросом:

— Ты куда, Снежан?

Он решил, что Осокина без его ведома отправляет Большакову в архив.

— На второй этаж, — удивленно ответила та.

Этот короткий диалог показался Владлену забавным. На втором этаже располагалась дамская комната.

7

Незадолго до дня Святого Валентина, праздника всех влюбленных, в пятницу после обеда, когда все сотрудники занимались архивными делами, Владлен пребывал в отличном расположении духа. Он выдавал документы, «резал номера» автомобилей, снятых с учета, и даже сверлил папки на подшивку, напевая:

— А вокруг все цветет, все сверкает и поет!

Молодые инспектора открыли коробку с конфетами и стали есть их, не догадываясь предложить паспортисткам.

— Оставьте девчонкам! – одернул парней Шмелёв.

Снежана сидела с папками за одним из столов, когда к ней неожиданно подошел Владлен и с улыбкой поднес открытую коробку конфет.

— За Святого Валентина, — многозначительно проговорил он и повторил эту фразу еще раз, словно боясь, что Снежана может не расслышать.

— Да, за это можно, - смутившись, ответила она и взяла конфетку.

Это были конфеты «Птичье молоко», и Снежана загадала, что если ей попадется белая начинка, у них с Владленом будет любовь.

Начинка оказалась желтой.

Угощать конфетами других паспортисток Шмелёв почему-то не стал.

На следующий день он ушел на больничный. Снежана на целых две недели потеряла всякий интерес к работе. Все ее мысли были заняты только Владленом. Когда тот, наконец, появился в отделе, Снежана сразу радостно встрепенулась. Шмелёв в своей обычной порывистой манере быстро прошел за застекленной перегородкой с инспекторской стороны отдела, желая показать Большаковой, что он здесь. Она не успела даже рта раскрыть, чтобы поприветствовать его и узнать о состоянии здоровья, как он уже исчез.

Снежана считала себя просто обязанной поинтересоваться самочувствием Владлена, ведь он столько раз проявлял беспокойство о ней. Она нумеровала папки и думала, как же ей лучше это сделать. Время уходило. Снежана злилась на свою нерешительность, но ничего не предпринимала.

И тут Лидия Ивановна отправила ее в архив отнести несколько дел. Снежана вышла с папками через металлическую дверь своего отдела, а обратно вошла через кабинет Владлена. Тот сидел за своим столом и что-то писал.

Она обратилась к нему по имени-отчеству. Шмелёв поднял на нее глаза, и Снежану, в который уже раз, огорчил его отстраненный вид.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовалась она.

Глаза у него сразу потеплели:

— Да почти восстановился.

— Ну и слава Богу! — воскликнула она, как любил говорить сам Шмелёв.

Вскоре Снежана опять пришла в кабинет Владлена. Его кресло было пустым. Присев на корточки, она начала выбирать карточки из нижнего ящика картотеки рядом со столом начальника. Когда через некоторое время Шмелёв вернулся, Снежана, заметив, что загораживает ему путь, встала, пропуская его. Проходя мимо, Владлен легонько пожал ей руку выше запястья. Этот жест дал Снежане понять, что он не забывает о ней и надеется на более тесное общение.

— Ну вот, еще несколько деньков до отпуска, и я спокойно сяду и заброшу удочки! — откинувшись в своем кресле, мечтательно протянул Владлен.

— Тебе Марина покажет! — заметил Амир.

— Ну, уж! — заносчиво возразил тот.

Снежану, делавшую копии документов в их кабинете, неожиданно захлестнула обида на Владлена за то, что он уходит в отпуск и оставляет ее одну. К тому же, когда она увидела открытую дверь в кабинет Эльвиры, а сам Шмелёв не вышел, как обычно, проводить уходящих домой вольнонаемных сотрудниц, у Снежаны окончательно испортилось настроение. Она заподозрила, что сегодня вечером у этой парочки любовное свидание, а сама Снежана для Владлена всего лишь забавная игрушка. И тогда она приняла решение больше не заморачиваться на Шмелёве, не смотреть на него и даже не думать о нем, хотя и понимала, что все ее попытки выбросить его из своих мыслей будут тщетны. Тут уж получалось как в поговорке: «Коготку увязнуть – всей птичке пропасть».

Владлен недоумевал, почему Снежана так резко перестала интересоваться им. Будучи на выдаче в шестом окне, он ходил вдоль ряда компьютерных столов и спрашивал всех паспортисток по порядку, готовы ли документы. Но Снежане он адресовал особый вопрос, который прозвучал весьма неоднозначно, хотя имелось в виду снятие с учета автомобиля:

—У тебя никто ничего не снимает, Снежан?

Она не подняла глаз, а только отрицательно покачала головой. На его следующую прогулку вдоль окон Снежана тоже не отреагировала. Больше Владлен не делал попыток заговорить с ней.

Рожденная под покровительством планеты Венера, Снежана с юных лет грезила о любви с большой буквы, о той, которую во все времена воспевают поэты. И вот ей посчастливилось встретить свою долгожданную любовь, но в сложившихся обстоятельствах Снежана сделала печальный вывод, что ее надежды на взаимные чувства весьма призрачны.

«Вот и вся романтика, — подумалось ей. — Прощайте мечты и сладостные грезы».

По дороге домой, приютившись на заднем сиденье маршрутки, Снежана не смогла сдержать слез разочарования и отчаяния, хотя после смерти сына дала себе слово, что больше никогда не будет плакать. Слезы застилали глаза, и Снежане казалось, что между ней и Владленом все кончено, так и не начавшись, что все эти взгляды, намеки, прикосновения не имели никакого значения. Но где-то в глубине души под толстым слоем пепла тлела надежда, что у них все еще впереди.

Был первый день весны. Ярко светило солнце, а на душе у Снежаны было пасмурно. Ей казалось, что пытаясь бороться с любовью, она обкрадывает себя.

А Лидия Ивановна, словно нарочно, раз за разом отправляла ее в кабинет Шмелёва за карточками. Как-то Снежана долго не могла найти в картотеке нужную серию. Медленно отступая от ящиков с номерами, она едва не наткнулась на стоящего позади нее Туманова. И в этот момент Владлен предостерегающе сказал:

— Осторожно!

— Я понял тебя, Владлен! — многозначительно отозвался Петр Иванович, который был явно неравнодушен к Снежане.

Комизм ситуации заключался в том, что Снежане вдруг захотелось лягнуть ни в чем неповинного Туманова. Не иначе Владлен имел в виду, что пока он будет в отпуске, Петру Ивановичу следует держаться от Снежаны подальше и больше не поить ее коньяком, как это было в канун Дня Защитника Отечества, когда сам Шмелёв отсутствовал по причине болезни.

Перед уходом домой все сотрудники отдела собрались возле дверей кабинета. Снежана не смогла более сдерживать себя и все-таки взглянула на Владлена. На его лице она не увидела радости, вполне естественной для человека, который уходит в отпуск, хотя несколько дней назад его высказывания об отдыхе были весьма оптимистичными. А когда кто-то сказал, что вот расстаемся всего лишь на два дня, Шмелёв обронил:

— Кто на два дня, а кто и до мая.

Было ли это сказано специально для Снежаны или по какой иной причине, оставалось только гадать. Но Снежане хотелось думать, что Владлен сказал это именно для нее, и ему тоже грустно расставаться с ней.

Эльвира сидела за столом в своем кабинете с открытой дверью, низко склонив голову над документами. Она старательно изображала, что занята работой. На самом деле Эльвира ждала, когда все разойдутся по домам, и она сможет остаться наедине с Владленом. Открытая дверь ее кабинета была у них сигналом к встрече. Эльвира хотела поговорить с Владленом и узнать причину его резкого охлаждения. После ссоры под Новый год Владлен стал избегать ее и на все телефонные звонки или отвечал, что занят и не может в данный момент говорить, или просто отключал телефон. Ни дома, ни на работе Эльвира не могла думать ни о чем другом, кроме их размолвки. Мысль о том, что она может потерять Владлена, приводила ее в отчаяние. Неужели то, что она не смогла остаться с ним на всю Новогоднюю ночь из-за неожиданного возвращения мужа из деловой поездки, стало камнем преткновения в их отношениях, казавшимися такими незыблемыми?! Когда Владлен непререкаемым тоном заявил ей, что если она сейчас уйдет, то между ними все будет кончено, она не поверила ему. Улыбнувшись его горячности, Эльвира поцеловала возлюбленного и уехала на такси домой. Сейчас она многое отдала бы, чтобы повернуть время вспять и исправить свою ошибку. Но у прошлого нет сослагательного наклонения, и она собственными руками разрушила свое счастье.