Роман в новеллах. Книга 1. Каменный трансформер

«А золото для вас, товарищ генерал, совместно с вашими гениальными сотрудниками отделов, мы, как и всегда, добудем!»

- Таким образом, товарищ генерал, - говорил Халтурин, не озвучивая размышлений, рождавшихся мимоходом лишь для внутреннего уха,- антиквар выполнил просьбу клиента. Это первое…

Он кашлянул в кулак и продолжал:

- Второе… Он разместил рекламу в Интернет-сети.

К обеденному часу в антикварную лавку, действительно, как мы того и ожидали, позвонила неизвестная, клюнувшая на живца. Она попросила хозяина магазина отложить карту и не уступать ее никому ни под каким предлогом. Разумеется, клиентка посулила за данную любезность вознаграждение - оплатить ее дополнительно.

Нашими людьми, опергруппой майора Сбарского, были замечены притаившиеся неподалеку от лавки антиквара двое: это ведомый нами подозреваемый в шпионаже швед Трюмос Галлогрэм, а чуть поодаль – явно следивший за ним предприниматель - реставратор старинных фундаментов Владимир Бецкий.

Кстати, немногим позже, при просмотре видеосъемки в районе лавки, была идентифицирована еще одна фигура, фиксирующая каждый шаг шведа. Эта фигура оказалась всего-навсего одним из охранников Бецкого.

Он имел фамилию, которая уже зафиксировалась в материалах изучаемых отделом «Сократ» загадочных «зеркальных» происшествий, - Забижайкин. Такую фамилию носил и ряд петербуржцев, покусанных в разных местах бешеной болонкой. Общую связь всех Забижайкиных, если бы потребовалось, пришлось бы еще устанавливать. Поэтому сейчас Халтурин не упомянул о них.

Генерал тихонько постучал тупым концом карандаша по крышке стола и сказал:

- Можно предположить, что Бецкий, получивший от Трюмоса « Мозаику многоугольных зеркал Одина», знал и о карте. И он тоже ищет к ней ключ, только не прилагая для этого особых усилий. Значит, хозяин и гость не во всем доверяют друг другу. Но выяснено ли, хотя бы гипотетически, как она, эта мозаика, работает в каменном идоле?

- Пока установлено следующее. Зеркала переданы Бецкому, что явствует из прослушивания их бесед.

Что было далее… - Халтурин кашлянул. - В ответ швед принимает признательность хозяина дома и, со своей стороны, благодарит Бецкого за щедрое вознаграждение. Какое оно и в каком виде передано, пока не выяснено. Это, вероятнее всего, лишь перечисление денежных сумм.

- Далее, товарищ генерал, Галлонгрэм выразил сожаление, что оказался бессильным выполнить прежде взятое им на себя перед господином Бецким обязательство: по доставке, кроме зеркал, и ключа… Трудно произнести его длинное название… - Халтурин поискал и к ужасу не нашел его в своем отчете. – Этот ключ, вероятнее всего, - также инструкция по использованию многоугольных зеркал…

У копателей кладов выяснено, что, по легенде, - эти зеркала активизируют энергию фигурирующего в нашем деле каменного идола, известного в древности как Камень преображения.

В наш электронный мозг он внесен с литерой «Каменный трансформер».

- Так. И что же дальше?.. – спросил Бреев. Встав из-за своего массивного стола, одиноко стоявшего в одном конце огромного, напоминающего спортивный зал, кабинета, - он медленно направился к окну по мягкому ковру.

(«Доклад, кажется, в конце концов, пронял его!» - отметил Халтурин).

Лакированные туфли генерала ступали почти неслышно. Отдаляясь, Бреев не пропускал мимо ушей ни единого слова.

Казалось, все стены кабинета, как наичувствительнейшие сенсоры, ловили каждую молекулу звука и отражали ее в ту часть пространства, где бы ни находился его хозяин.

К счастью, они не могли отражать мыслей его сотрудников, что для его чуткого слуха было бы слишком обременительно. Во всяком случае, так было спокойнее думать полковнику, как и каждому, кто оказывался в этом кабинете.

- Все это позволяет сделать предположение, что как наш шведский гость, так и Бецкий, надеются, прежде всего, на встречу с обладательницей третьего недостающего звена – ключа. Ключ этот может быть, скорее всего, в виде книги - инструкции, обучающей пользоваться разнообразием комбинаций мозаичных зеркал.

Полковник сделал паузу.

- Иными словами, есть «Каменный трансформер», или – орудие. В нем есть начинка – процессор с определенной программой. Но нет инструкции, как эту программу запустить: возможно, это книга, но мне она предстает в виде какого-либо отдельного драгоценного кристалла, алмаза или сапфира, не важно, - в задумчивости отозвался Бреев, глядя в окно на центр Москвы, утопающий в камне и зелени.

- Кстати, выяснено, что целительный известняк, куски которого, словно, янтарь, добывают копатели на Васильевском острове у церковного погоста для продажи, прежде служил в перемолотом виде для очистки поверхности старых помутневших зеркал.

- Прямо на кладбище, - продолжал он, - там где побелены церковные стены, верующие отламывают чешуйки сухой извести от стен, тут же кладут в рот, разжевывают и проглатывают ее, как священный целебный дар…

Но чародеи, маги и оккультисты, без сомнения, и сегодня начищают таким порошком свои зеркала. Тем самым на свет ими вызываются образы определенных духов. Либо даже миражи сцен из реального прошлого.

- «Реального прошлого»? Неплохой каламбур, полковник, - отозвался Бреев.

Оценив такт генерала, но, как и всегда, ощущая себя наедине с генеральским столом немного одиноким, Халтурин продолжал:

- Однако в последнее время такого известняка в городе появилось слишком много. Открылся новый источник. Вот только загадка: анализ добываемого на территории кладбища и добываемого в другом месте выявляет их полную идентичность. Начат поиск новой залежи, по-видимому еще более богатой, так как цена на известняк резко упала.

Кроме того, товарищ генерал, получены новые данные, что о чудодейственных «зерцалах» было известно нашему историческому фигуранту Ивану Протасову, проходящему у нас по делу о золотых кладах в после петровской эпохе.

Об этом свидетельствуют строки воспоминаний одной высокопоставленной дамы; и, замечу – тоже несомненно загадочной.

Обратите внимание на опус в одном из ее дневников. – Халтурин заглянул в папку. - «Когда я звалась Хиритой…»

Полного имени здесь не указано, - но уже понятно, что она имела и другое имя. Начат поиск дополнительных данных о ней; ведется почерковедческий анализ с целью идентификации этой личности через архивные фонды.

Так вот… в том дневнике она пишет, что была ознакомлена – цитата - с «Книгой, научающей повелевать зерцалами для вызывания Духа Яви графом Иваном Протасовым, когда он звался «Данилой Семеновичем» в пору нашей связи с ним в Сибирской крепости».

- Да, он, этот Протасов, поистине значительная личность, - сказал Бреев. – Он, значит, - граф. Он меняет себе имена! И я думаю, он не заставит себя долго ждать, чтобы поделиться с нами тайнами своих золотых копей не только в Зауралье и киргиз-кайсацких степях, как указала в отношении этой личности императрица Анна, но и в Присибирье? – В размышлениях прозвучал и вопрос.

«Что касается золота, он не пропустит ни одной детали, да еще, мимоходом, укажет на новый вектор его поиска, чтобы хоть немного дополнилось к «плану»!..»

- Я того же мнения, товарищ генерал. И мы при возможности поторопим его!

- Есть еще что-нибудь?

- Да, последнее и тоже весьма любопытное, - отвечал, заглянув в папку Халтурин. – Особа, которая намеревалась прийти в антикварную лавку за старинной картой, назвала себя этим же редким именем - Хиритой. С трудом верится в какую-то зеркальную связь с прошлым. Но все же…

- Благодарю вас и больше не задерживаю. Мне теперь нужно просмотреть отчет об аномальных зонах в районе встречи президента со скандинавами, только что переданной из отдела «Опокриф» Вержбицкой.

- Разрешите вопрос?

- Пожалуйста.

- Вержбицкая была у вас со своими сотрудниками?

- Нет, одна.

- Спасибо. («…И зачем мне понадобилось это знать?..»)

- Не за что.

Уходя от генерала по дорожке, ведущей к двери, затем затворив за собой эту дверь, Халтурин, как всегда, оценил тактичность того, кто оставался за ней.

Ни перед кем, кроме него, полковника Халтурина, Бреев не держал отчета в том, чем он должен заняться в следующую минуту, как только расстанется с докладчиком.

Халтурин вынул платок, обмакнул лоб и на вопрос секретаря - молодой и свежей, черноволосой, с глазами, как у стрекозы и всегда на высоких каблуках, Алабян: «Все улажено, товарищ полковник?», вежливо откланялся и удалился. («А-а! Я болею за Сбарского и караулю Вержбицкую?!»)

Завернув за угол рекреации со всей наполненной там секретарской мебелью в коридор, Халтурин зашагал к далекой точке пространства, где его ожидал лифт с надписью «Только для сотрудников отдела «Сократ».

- Значит, эта парочка, Михалев и Дукакис, шатаются по коридорам вслед за юбкой Вержбицкой, тогда как от них требуется немедленная посильная помощь сотрудникам ФСБ, обеспечивающим безопасность предстоящего саммита со встречами на Неве, в Финском заливе, в Константиновском дворце, в Северном море у Кольского полуострова.

«Нет, - сказал он себе, - у меня в «Сократе» таких шатунов, пусть хоть будут трижды вундеркиндами и гениями, не надо!..»

VI

ПОД КОФЕ:

ИСТОРИИ НА СМОЛЕНСКОМ ПОГОСТЕ.

ЗАГЛЯНУЛ К ПРИВИДЕНИЮ – ЖДИ ДУХА.

(Рассказ)

1

«Итак, аналитикам повыше требуется найти подходящий остров, где бы могли встретиться на шикарной яхте длиной метров под сто главы правительств четырех государств – России и стран Скандинавии», - с сарказмом пробормотал, подключившись к системе фактографической обработки реестровых территорий «Офорт», оператор отдела «Опокриф» Андрей Олегович Страдов.

«Но мне, как всегда, подсунули работу погрязнее… Моя очаровательная начальница, Вержбицкая, только что осчастливила меня заданием найти некий чудесный «остров» какого-то целебного известняка в окрестностях Санкт-Петербурга!

Жаль! Отыскать таинственный остров для встречи президентов заманчивей. Можно даже прославиться и получить особый грант. Но эта возможность Антонидой представлена ее любимчикам. Что ж, в «Кашалотах» каждый делает то, что ему вменяют в независимости от настроения, состояния души, а также и предпочтений. И, как всегда, - с негласным посылом: «Незамедлительно!»

Беседуя таким образом сам с собою, Страдов настроился на систему. «По-моему, важнее, - тихо, со вздохом, добавил он, - найти не то место, где встречаться каким бы то ни было премьерам и президентам, а то, куда им не следует совать носа! И даже их хваленым телохранителям.

Не дай Бог, чтобы простодушный головотяп из протокольной свиты посоветовал устроить встречу под какой-нибудь миной замедленного действия, например, установленной возле этого самого таинственного острова с чудодейственным известняком! Иначе все участники саммита попросту объедятся халявной известковой халвой и станут святошами. После этого наши простодушные дипломаты опять раздадут исконные земли соседям, да еще скрепят эту сделку своими закорючками второгодников»…

После накачки российского дипкорпуса Страдов самодовольно и расслабленно, словно, отработал недельную получку, потянулся за термосом. Аромат кофе вырвался из плена, вслед за пробкой, как джин из лампы.

Страдов был молод, подтянут, тщательно выбрит, надушен. Все это шло его сухощавому лицу со слегка вздернутым носом и несколько округленными глазами, будто всегда заранее готовыми выразить удивление. Пробор в его жестких волосах, благодаря свежей стрижке, выглядел сделанным под линейку. Взгляд казался больше задумчивым, чем насмешливым. В нем было много от неженатого, да и, вообще, одинокого по своей сути человека.

Глоток широко разрекламированного кофе сейчас более всего сближал его со всеми молодыми людьми и девушками планеты Земля, сидящими в офисах и мечтающими о далеких неведомых солнечных мирах.

Ему очень нравилась его непосредственный начальник Антонида Вержбицкая. Жаль, что его ароматный кофе не воздействует на нее иначе, чем просто ароматный кофе. Она подставляет чашку и пьет, продолжая выбирать в компаньоны «на ужин» одного из двоих других операторов, тоже влюбленных в нее конкурентов, Дукакиса и Михалева. При этом она подолгу глядится в зеркало, словно там ищет ответа: кто на самом деле достоин ее? Или ждет от него какой-то другой жизненно важной подсказки. Но – и впрямь – это зеркало, кажется, отвечает ей. А – вместе с тем – будто постепенно и все более глубоко влияет на ее сознание!..

Страдов, ставя термос на место, неосторожно коснулся локтем клавишей.

К счастью, мощная вспомогательная система «Портал Кашалотов» не собиралась усложнять кому-либо жизнь. Она будто попросту, на каком-то «автомате» выдала оператору лишь одну, расположившуюся ближе всего к поверхности, незначительную информацию. Страдов ее не просил и поэтому не стал никого благодарить. Однако прихлебывая кофе из большой фарфоровой кружки, с росписью по глазированному фаянсу – с видом северного острова, моря и парусной ладьи Садко, он машинально бегло пробежался по тексту, появившемуся на экране монитора.

То, что проникло в его сознание, тут же радостно просигналило: найден искомый материал!

Речь, правда, шла не совсем об острове. Разве что в переносном смысле. А именно о том же старом погосте на Васильевском острове, в пределах огромного Смоленского кладбища, где знахари и знахарки искали целебный известняк. Старый погост возник в том месте, где когда-то вблизи от взморья селились выходцы из Смоленской земли. Их пригнали сюда на строительство Санкт-Петербурга. Одними из первых были похоронены здесь мужчина и женщина, молодая пара, которая попала под бешено мчавшуюся коляску протоинквизитора – влиятельнейшего чиновника, устраивавшего облавы на беглых и не беглых раскольников, противников реформ Патриарха Никона.

«Дело все более проясняется», - сказал себе Страдов, вспомнив сводки из рубрики «Зеркальные происшествия Санкт-Петербурга», где имелись случаи попадания под мчавшиеся «колесницы» и влюбленных пар тоже.

Название же кладбища, как и реки, ставшей зваться Смоленкой, закрепилось окончательно после возведения на этом месте «Храма во имя Смоленской иконы Божьей Матери». Здесь на седьмом году после закладки города был сосредоточен острог военной канцелярии, а неподалеку хоронили узников, порой, даже не сняв с них цепей… И был среди них один тот, что подняв с пола кусочек целебной янтарной извести, натер ею под кандалами свои раны. Но когда он невольно потер известью и железо, оно вдруг чисто и ярко засверкало, будто грань нового зеркала.

«Так, так, так! – думал Страдов. – Зеркала… Всюду зеркала… Они и здесь, и это уже следы!» Затем он остановил взор на цифрах – пятидесяти гектарах кладбищенских площадей, где ниже указывалось, что почти что в зеркальном отражении имеется почти такой же обширный участок и в окрестностях Санкт-Петербурга: но тот полон невидимой жизни, поскольку находится под поверхностью воды.

«А, вот и искомый остров!» - в восторге тихо воскликнул Страдов, глянув в сторону Вержбицкой.

Как быстро он выполнил ее «особое» задание: нашел подходящий остров для саммита глав государств там, где их не увидит ни один террорист! Ну, оцени же!.. Но она была сосредоточена на своей работе. Как ни странно, сделали перерыв и также уткнули свои носы в мониторы Михалев и Дукакис. «Страна, несомненно должна остаться вам благодарна» - усмехнулся Страдов, глядя на их корпенье.

На этой же стороне погоста, - фиксировал он новые данные со своих позиций, - осуществлялось паломничество к часовне Ксении Блаженной. Сюда за получением чудес шли нищие и убогие, вдовы и сироты, наиболее беззащитные обитатели города. В сведениях значилось, что это место стало особо чтимым и влюбленными девушками, большей частью студентками и попавшими в беду школьницами. Стало это место местом паломничества также и для несчастных жен, которым изменили мужья.

Страдов вспомнил рассказ матери: она также бывала с подружками в каком-то храме, когда была студенткой. Возможно, в этом самом… Но важнее всего показались сведения об особо верующих просителях, отковыривающих кусочки извести от кладбищенских стен вокруг старых захоронений смолян, участников строительства города.

Люди брали известь, покрывали грудь крестным знамением и после жевали и глотали ее, словно, причащаясь.

Шла здесь речь о другой служащей для избавления от напастей и болезней извести, скрытой где-то на островной отмели под покровом Невы или же Финского залива. Эта известь называлась уже не только «целебной», «святой», «живой», «оживляющей», но и, - подчеркивалось, - «способной лучше всех прочих вещей начищать зеркала до состояния переправки сквозь них из одного мира в другой».

«Так, так, так… - вновь сказал себе Страдов. – Льет золотой дождь! Генерал Бреев, подставляйте руки!.. Вам оставалось лишь выдать санкцию на переход портала одному из агентов-астронавтов и погрузиться в другое измерение, где все на поверхности, как на глади начищенного зеркала!..»

Оказалось, бывала здесь же, на погосте, и часто помогала людям одна блаженная женщина - из очень отдаленных времен, почти ровесница Пушкина. Впервые о ней широко распространилась молва к середине Х1Х века… «Так, так… - Страдов стучал по клавишам компьютерной системы, стучал все настойчивее, громче, будто требуя от нее уже невозможного. – Так… заметка из «Ведомостей Санкт-Петербургской городской полиции»…

- Читаем: «Лет сорок назад скончалась здесь, в Петербурге, вдова придворного певчего… Имея многих знакомых, большею частью из купеческого сословия, она часто приходила к ним в дома за милостынею и ничего более не брала, кроме как «царя на коне» - старинную копейку, на которых был изображен всадник на лошади – Георгий Победоносец…

Одни называли ее сумасшедшей, другие прокаженной или юродивой. Но многие верили предсказаниям знахарки. Порой, она предрекала счастье или несчастие дому, где оказалась в скитаниях. По ночам выходила молиться в поле, утверждая, что присутствие Божие в чистом поле явственнее. Молилась по нескольку часов, кланяясь низко в землю и на все четыре стороны, в которые смотрела, как в зеркала».