Рассвет после бури

И поскольку он не мог заставить себя остановить это чувственное движение, каждый из них затаил дыхание.

Их глаза были устремлены друг на друга, зеленые против страстных греховно-черных. Между ними не было произнесено ни одного звука, но когда Эйрон стал наклоняться вперед, медленно уменьшая расстояние, они оба знали, что сейчас должно будет произойти. Он собирался ее поцеловать. И она не собиралась его останавливать. И конечно во всем был виноват проклятый хмельной напиток!

Его губы остановились напротив ее губ, лишь слегка прикасаясь. Если бы он сразу начал ее целовать, то возможно она бы его остановила, но такая нежность ее покорила, проникнув в самую душу.

Ее кожу покалывало от ожидания, и она внезапно почувствовала себя… невесомой, как будто тело, которое ей принадлежало все эти года, стало жить своей собственной жизнью. Все ощущения обострились, сердце билось в бешеном ритме, а в руках ощущался зуд от необходимости дотронуться до него. Она ощущала тепло, исходящее от его тела, которое было сильным и крепким. Он мог сокрушить ее одним ударом, и было очень волнующе осознавать, с какой непередаваемой нежностью он ее касался. Она на мгновение заглянула в его глаза. Они горели с неистовой страстью, которая была ей уже знакома, и она точно знала, в чем он нуждался.

— Эйрон, — прошептала она, легко касаясь его щеки.

Его отросшая щетина, жесткая и колючая, приятно колола ее ладонь. Он накрыл ее руку своей и поднес ко рту, а затем подарил нежный поцелуй. Она видела все его чувства по глазам. Его пристальный взгляд с застывшим в нем вопросом ждал ее решения.

— Как так получилось? — прошептала она.

— Но это случилось, — прошептал он в ответ. — Я тебе нужен.

Она кивнула, потрясенная его пониманием и не способная солгать в ответ. Было что-то невероятное в его взгляде, проникающем в самую ее душу, как будто он понимал, что творится в ее сердце. Момент был непередаваемо прекрасен, и она знала, что между ними не может быть обмана. Не сейчас и не здесь.

Она облизала ставшие вдруг пересохшими губы.

— Я не могу…

Эйрон коснулся пальцем ее губ.

— Не можешь, ты?

Это вызвало легкую улыбку. Его дразнящий тон растопил ее сопротивление, и она почувствовала, что тянется к нему. Больше всего на свете она хотела отбросить в сторону все свои принципы, все идеалы, которым следовала. Она хотела забыть, кем она была и чем дорожила, ради этого мужчины.

Эйрон знал, что был уже на пределе. Он беспомощно пожал плечами, не в силах внятно сформулировать свою мысль.

— Я хочу тебя поцеловать, Искорка, и все.

Ее сердце совершило кульбит, взлетев и опустившись в один момент.

— Только поцелуй?

— Между нами никогда не будет всего лишь поцелуй.

Его слова заставили ее задрожать. Ровно, как пятнадцать лет назад. Она подняла голову, предлагая ему свои губы.

Эйрон подался к ней с хриплым стоном, глядя на ее губы, как будто в них заключены все искушения ада и все счастье небес. Он поцеловал ее снова, но на сей раз его ничего не сдерживало. Его губы обхватили ее в голодном, неистовом объятии желания и потребности. Она задыхалась от восторга, а он смаковал ее дыхание, вдыхая его теплую, сладкую сущность, как страждущий приникает к святому источнику. Он знал, что не должен торопиться, но его тело кричало о несбыточном желании, так как он знал, что этой ночью не получит необходимой ему разрядки. Но он не мог отказать себе в удовольствии почувствовать ее маленькое тело под своим, поэтому, не прерывая поцелуй, он опустил ее на шкуру, на полу. Если он мог только поцеловать ее этой ночью, то будь он проклят, если этот поцелуй не будет длиться всю ночь.

— О, Искорка, — стонал он, позволяя рукам путешествовать по ее телу, задерживаясь на талии, лаская бедра, пока не достиг округлости ягодиц. — Моя сладкая девочка…

Он поднял голову, нежно улыбаясь.

— Ты же до сих пор моя, да Верола?

Она смотрела на него, хрипло дыша и не в силах произнести ни слова.

— Ответь мне, Верола, — продолжил он, лаская пальцами ее лицо, — ты ведь до сих пор только моя… я чувствую это, девочка… это сносит мне мозг, Верола… ответь мне…

У нее заняло несколько секунд, чтобы она ответила:

— Твоя.

Его губы нашли ее ухо, и пока руки неистово ласкали ее, он произнес:

— Добро пожаловать домой, Искорка.

Она вздохнула, и это движение погрузило ее глубже в шкуру, остро ощущая слабое мерцание свечи, сладкий аромат от вина, а главное, крепкое мускулистое мужское тело, которое покрывало ее. Его губы переместились на ее шею и вниз, к плечу. Он поцеловал ее нежную алебастровую кожу, резко контрастирующую с темной шерстью шкуры.

Он не знал, сможет ли когда-нибудь вновь равнодушно смотреть на нее, зная, что он вновь касался ее обнаженного тела. Он один и никто больше. Фантастика. Его личный ад. Один лишь запах будет преследовать его в течение многих дней, а когда выветрится, то воспоминаний об этом моменте будет достаточно, чтобы зажечь его кровь.

Его пальцы ловко расстегнули пуговицы ее туники, слегка приоткрывая ложбинку между грудей. Совсем немного, только намек на восхитительные чудеса ниже, но и этого было достаточно, чтобы послать огонь по его венам, вжимая его тело еще плотнее, хотя он считал, что ближе уже некуда. Еще две пуговицы, и Эйрон продолжил свой путь, прокладывая поцелуями дорожку на открывшейся обнаженной коже, приговаривая шепотом:

— Только поцелуй. Всего лишь поцелуй.

— Только поцелуй, — отозвалась хриплым эхом Верола.

— Только поцелуй, — подтвердил он, расстегивая еще одну пуговицу, чтобы целовать ее. — Я все еще целую тебя.

— Да, — пробормотала она в ответ. — Продолжай целовать меня.

Он раскрыл полностью тунику, обнажая ее небольшие округлые груди. Он резко втянул в себя воздух.

— Боже, Искорка, как же я, оказывается, скучал по тебе!

Верола немного напряглась под его горячим пристальным взглядом. Он уставился на нее, словно она была каким-то необычным и поразительным существом, как будто обладала чем-то, чего он никогда не видел прежде. Если бы он в этот момент дотронулся до нее, погладил, поцеловал, то она могла бы от охватившей ее страсти расплавиться под ним. Но он только смотрел — она вдруг осознала, что хочет чего-то непонятного и, наверное, недостижимого. Она была знакома с этим мужчиной много лет, и все же… Ее дыхание еще больше участилось.

— Что-то не так? — прошептала она.

Эйрон склонился и поцеловал ее в лоб.

— Все хорошо, моя сладкая. Независимо от того, что ты думаешь.

Верола изогнула губы в едва заметной улыбке и сомкнула руки, до этого крепко обнимающие Эйрона за плечи.

— Ты так прекрасна! — прошептал Эйрон. Последний слог затерялся, потому что он продолжил целовать ее. Ей казалось, что он любил ее каждым своим прикосновением, поклоняясь своим телом, и совсем неважно, что причиной стало перебродившее вино.

А затем, когда Верола уже и не пыталась ясно мыслить, задрожал, глубоко вздохнул и с явным нежеланием прикрыл ее туникой и курткой. Он держал отвороты куртки довольно долго, тяжело дыша и задержав взгляд на каком-то пятне на стене.

— Эйрон? — спросила она нерешительно.

— Одну минуту, — резким голосом отозвался он, но Верола знала, что его гнев направлен не на нее.

Она неподвижно ждала, пока он не повернул к ней голову.

— Ты и сама понимаешь, что мне нужно уйти, — огорошил он ее.

Ее губы удивленно приоткрылись.

— Уйти?

Он кивнул и резко отпрянул от нее, а затем в два шага преодолел расстояние до двери лаборатории. Верола видела, что он взялся за ручку двери, а его плечи напряженно застыли. Но прежде чем он открыл дверь, Эйрон обернулся и попытался что-то сказать. Губы приоткрылись, но из них так и не вылетело ни звука. Верола проследила за его пристальным взглядом обратно на себя… Боже, когда она приподнялась куртка и туника снова распахнулись. Она стремительно запахнула одежду, благодаря свечи за их тусклый свет, который хоть чуть-чуть скрыл яркий румянец, тут же выступивший на ее лице. Так и не произнеся больше ни слова, Эйрон стремительно вышел наружу.

Верола откинулась назад, бездумно глядя в потрескавшийся потолок. Как могли рухнуть все ее старательно возводимые глыбы льда от одного его поцелуя? Все еще находясь в прострации, женщина встала и, дойдя до стола, схватила бутылку. Что ж, видимо, настал момент, когда нужно вспомнить и пережить все заново, чтобы завершить все раз и навсегда. Отхлебнув прямо из горла, Верола пододвинулась ближе к огню.

Глава 4

Пятнадцать лет назад.

Солнечное утро раскрывало свои теплые объятия перед страждущими весны неразумными детьми планеты. Открывать глаза совершенно не хотелось, однако, именно сегодня такой необычный день. День рождения. Хотя им, рожденным в Общине Ведунов, несвойственно было как-то выделять этот день в череде всех прочих, ей хотелось, чтобы он отметил его в своей памяти. Сладко потянувшись, Верола встала. Пара занятий по боевой подготовке, сдача практики по медицинским зельям и она свободна! Сбор Курии только вечером и если все сделать быстро, то она сможет быть с ним несколько часов! О, этот день она ждала довольно долго. Верола счастливо рассмеялась. Их маленький секрет не знал никто, даже друзья. Их тайна, их чувства, их страсть. В нем ей нравилось все! Взгляд, жесты, внешность, нежность и то, что она ощущала себя единственной для него, хотя многие магессы засматривались на такого юношу.

Одевшись в стандартный костюм, она в исключительном настроении вышла за пределы своей каюты. Почему Эгила требовала называть комнаты каютами? Какая разница!

Занятия прошли штатно, Эрион похвалил ее целых три раза, а присутствовавшая Эгила довольно кивала головой. Пол утра пронеслось с невиданной скоростью! Сдача практики потребовала от девушки сосредоточения и напряженности, все-таки практику принимали белые магессы. Среди членов комиссии была магесса Доната, которая вечно находила какой-то пустяк и придиралась к Вероле. Но сегодня все прошло штатно и даже магесса Доната лишь поджала губы, но не произнесла ни звука.

Веролу отпустили, напомнив, что вечером необходимо явиться на собрании Курии и желательно без привычных опозданий. Расплывшись в улыбке и мечтах, девушка помчалась в подвал за Цитаделью, напоминавшей храм.

Пробравшись сквозь густые заросли, ободрав коленки, она торопливо открыла неприметный люк и юркнула вниз. Пройдя пару метров, она завидела неясный свет. Подойдя ближе, она разглядела Терона.

— Привет. — улыбнулась она.

— Здравствуй, Верола. — произнес Терон, не поворачивая головы. — Слышал, тебя можно поздравить?

— Да, сдала практику. А ты как?

— Все нормально. Как всегда все сдано.

— Ты собираешься за стену?

— Не знаю, хотя, в принципе, меня здесь не особо что-то держит.

— И все-таки что-то есть, верно? — хитро прищурилась Верола.

— Возможно. — кивнул Терон.

— Когда я сегодня сдавала практику, то присутствовали Глава общины, магесса Доната, леди Марна и магесса Седа.

— Леди Марна? — Терон заинтересовано посмотрел на Веролу. — С чего бы это?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Но как ни странно, в этот раз Доната промолчала и чует мое сердце, что здесь заслуга именно Марны.

— Кто посмел потревожить твое холодное сердце, Искорка? — раздался веселый голос и через мгновение перед друзьями возникли два молодых человека. Один был темноволосый красавец с атлетической фигурой, а второй вихрастный блондин с очаровательной улыбкой.

— Я рассказываю Терону, как сдавала практику. — залилась смущением девушка, торопливо отводя глаза.

— Да, слышал, ты произвела впечатление на мать! — Леноркс похлопал ее по плечу. — Она довольна тобой, Верола. Начинай опасаться.

— Даже не вздумай! Мы не дадим нашу Искорку в обиду! — Эйрон уселся рядом с ней, а ее сердечко сделало кульбит. Как же он хорош!

— Очень смешно! — Верола пыталась скрыть смущение. — Ты не знаешь, о чем сегодня будут вещать на Совете Курии? — обратилась она к Ленорксу.

— Нет, мать молчит, сама понимаешь, я к ней с расспросами не полезу. Она вообще какая-то странная несколько дней.

— Да, Эрион тоже взбудоражен, но тоже молчит. — подтвердил Эйрон, незаметно дотрагиваясь до руки Веролы.

— Терон собрался за стену. — зачем-то выдала девушка.

— Будь острожен, мать усилила охрану периметра. — Леноркс развалился на куче хлама, сделав из него подобие скамьи.

— У меня теперь есть особое разрешение. — Тихо проговорил Терон. — Эгила решила сделать из меня Стража, так как предыдущий пропал.

— Интересно, это считать как повышение или наоборот, этого стоит опасаться? — Эйрон продолжал поглаживать руку Веролы, отчего та распадалась на многочисленные составляющие.

— В любом случае, это то, чего я хочу. Мне тяжело жить в Общине, но и своей жизни вне ее, я не вижу. Думаю, для меня это оптимальный вариант.

— Ну что ж, тогда есть повод отметить? — Леноркс сотворил бутыль с хмельной жидкостью и тут же у всех четверых оказались в руках бокалы.

— У нас же Совет Курии! — запротестовала Верола.

— До него еще несколько часов, Искорка. — подмигнул ей Эйрон.

Друзья просидели за отмечаниями недолго, так как Терон внезапно вспомнил про магессу Седу, что обещал зайти к ней за заданием, а Леноркс, вздохнув от тоски, пошел в обсерваторию.

Верола и Эйрон остались одни. Молчание длилось, а девушка не знала, что говорить. Неожиданно она вспомнила о главном

— С днем рождения, Эйрон. — просто произнесла она быстро наклоняясь целуя его в щеку. Едва она попыталась отстраниться, как Эйрон быстро схватил ее за плечи и заставил выпрямиться.

Не успев сообразить, что делает, Эйрон взял ее за руки и отвел их за спину; он знал, как обездвижить руки женщины, как удержать ее.

Верола посмотрела прямо ему в лицо, и ее алые губы чуть приоткрылись. И в тот же миг на Эйрона накатила волна желания, швырнувшая его в лапы животной похоти. Он скользнул взглядом по ее манящим губам, по вздымающейся груди, под плотно застегнутой туникой, такой тонкой, что можно разорвать в клочья, по тонкой темной прядке волос на щеке. А потом вдруг наклонился и ухватил завиток губами.

Верола вскрикнула от неожиданности, а Эйрон внезапно прикусил зубами ее нижнюю губу — не больно, но чувствительно. Теперь ее дыхание обжигало его щеку, и она даже не пыталась высвободиться. Укрощена? Нет-нет, только не Верола! А если она сейчас затихла, то, значит, такое приняла решение. Он вопросительно посмотрел на нее.

— Я хочу подарить тебе подарок, Эйрон.

— Еще один поцелуй?

— А ты хочешь от меня всего лишь поцелуй, Эйрон? — игриво спросила Верола, закусив губу.

— Между нами никогда не будет всего лишь поцелуй. — пробормотал Эйрон. В его мыслях было полное овладевание Веролой. Прямо здесь, в заброшенном подвале. Быстро и мощно. Несколько движений — и все было бы кончено. Им даже не пришлось бы раздеваться. И Верола будет принадлежать ему. Никуда она не денется.

Эйрон прижался нежным поцелуем к тому месту, где только что находились его зубы. Ее губы были немного солоноватыми от испарины и шелковисто мягкими. Он снова легонько прикусил ее губу и тут же смягчил укус очередным поцелуем.

Верола шевельнула губами, словно хотела поцеловать его в ответ. Но в следующее мгновение вдруг отпрянула и прошептала:

— Я хочу этого, Эйрон. Сделай меня своей. Хочу подарить тебе себя.

Едва она закончила произносить эту фразу, у Эйрона сорвало крышу. Его не остановила бы даже Эгила, явись она сюда. Они провели в подвале все свое свободное время, даря друг другу любовь и жар молодых сердец. Мечтая, как будут вместе, как родят много детишек, как будут счастливы.

Потом наступил вечер.

На Совете Курии было вынесено решение Главы о распределении выпускников учебных курсов. Как и предполагалось, Леноркса распределили в обсерваторию, Эйрона в элитное подразделение Охотников, в качестве пилота, Терона в Стражи, а Веролу в медотсек, под начало Марны. Второе решение Эгилы привело всех в состояние шока — Глава Ведунов неожиданно объявила о создании пар среди молодежи, якобы для пополнения здорового генофонда Общины. И для Веролы пропал свет в жизни, ее определили в пару к Ленорксу. Шок, удар и невозможность исправить решение Эгилы. Она не слышала, что было после, просто отсидела положенное время и ушла к себе. Ее боль выплескивалась вначале слезами, потом безразличием. Выхаживала ее Марна, попутно сообщая, что Леноркс и Эйрон стали захаживать в соседнюю деревушку. Вначале девушка ждала Эйрона, думала он придет к ней, поговорит, возможно, они смогут сбежать. Но время шло, Эйрон словно забыл о ней. Если они встречались, то он был холоден к ней. К ней заходил Леноркс, говорил что-то о несправедливости, о том, что сам не в восторге от решения Курии, но противостоять Эгиле не мог. Она слушала все это, давясь от своей раздирающей боли, слезы просто закончились, а если и были, то не приносили облегчения. Боль съедала ее изнутри и, отстраняясь ото всех, Верола ушла в себя, в свои разработки. Она стала одна выходить за стену Общины, гуляя, собирая травы. Как ни странно, но она сблизилась с Тероном. Бродя с ней по лесам, он молчал, а ей не хотелось разговоров, она также молча сжигала внутри себя веселую девчонку, меняя свою внешность, свой характер, свои мысли и устремления. Потом погибла Марна. Спустя время в Общину пришла ее дочь, Раяна. Красивая, амбициозная, наглая. Она сразу же положила свой взгляд на Терона и не скрывая ненавидела Веролу, видя в ней препятствие для себя. Она рассказывала Вероле про Эйрона, про его роман с Жеромой, про череду женщин в его постели, сравнила его с Ленорксом, ошибочно полагая, что Вероле было дело до «золотого» мальчика. Ее сердце истекало кровью, а сама она уже смирилась с постоянной болью. Но Раяне она отвечала тем же — ненавистью. К тому же, Раяна посигала на единственного друга, Стража, вела какую-то незримую борьбу с Эгилой. А вскоре, Веролу избрали в Совет Курии. Спустя год сыграли свадьбу Раяны и Терона, родилась Лайна.

Отгородясь ото всех, Верола стала одиночкой. Она продвигалась в Курии, помогала Эгиле, выполняя ее поручения, и планомерно уничтожала в глубине себя прошлое. Затем погибла Раяна. Потом пропал Леноркс, затем ушел Эйрон. Потом, спустя три года, появилась суари…

Допив вино, Верола улеглась на шкуру и бездумно уставилась на огонь. Привычная боль в сердце, дорожки от бежавших зачем-то слез и Эйрон, снова оставивший ее одну.

Глава 5

Эйрон выскочил наружу и, не обращая внимания на сильнейший ливень, принялся изо всех сил молотить руками по близстоявшему дереву. Он был взбешен на себя, на Веролу, на то, что он не сдох при взрыве Колицея.

Юношеская любовь оставила в нем приятные воспоминания, самые чистые и добрые. Да, он легко переключился с Веролы на других женщин, а потом им завладела Жерома Одонасти. После Совета Курии его, так называемый отец, Эрион, отвел в сторону и сказал:

— Заканчивай свои шашни с девочкой. Она теперь фактически жена Леноркса. Это лишь дело времени. Продолжишь, навредишь и ей, и себе. Эгила стала неуправляемой, ее разум стал подвижен. Сделай правильные выводы и забудь про Веролу. К тому же, в мире много женщин, есть и красивее, и умнее. Не ограничивай себя, мой мальчик.

Эйрону потребовалось время, чтобы заставить себя забыть свою первую любовь, заставить себя смотреть сквозь нее. Он видел, что с ней творится что-то страшное, как в один день она прекратила улыбаться, стала холодна и абсолютно безразлична. Она стала, как машина.

Он вспомнил, как безумно испугался за нее, когда Эгила велела убить ее. Он помнил, как будто сошел с ума, видя ее располосованную ногу. Он хотел бросить весь их план с Ленорксом ко всем чертям, схватить ее в охапку и держать. Но чертов план не оставлял места эмоциям. Он не позволил стражникам привязать Веролу в полную силу, молясь, чтобы она поняла его ход. Ему на ум пришло воспоминание, как прибранка Хатти гордо вышагивала между пленниками и говорила одной ей понятные гадости. Впрочем, ничего иного от прибранок и не ждали. Дойдя до Веролы, прибранка смело взглянула в глаза той, на которую не имела права поднимать взор.

— Ну что, магесса, ждешь смерти?

Не дождавшись ответа, Хатти продолжила:

— А я, между прочим, стану смотреть, как ты издыхаешь… — договорить прибранка не смогла, так как неожиданно для себя получила весьма сильный удар по лицу.

Эйрон не сдержался и убил бы ее, уже за одно то, что эта девка посмела на нее взглянуть.

— Не смей смотреть на нее, ничтожество. — голос Эйрона был далек от доброжелательного. — Ты служка и всегда ей будешь, а она магесса и умрет магессой. Пошла прочь!

Не издав ни звука, Эйрон долгим взглядом смотрел в глаза молчавшей Вероле. Он видел в них отчаянье и разочарование. От этого стало больно. Вернувшись на Колицей он желал одного — сдохнуть, так как перед ним мысленно стояли глаза Веролы. И вот теперь ее слова, что после него у нее никого не было. Это окончательно снесло ему крышу. Он чувствовал, что Верола не врет, не надо быть магом, стоило просто посмотреть ей в глаза. Это обрушило его силу. От чего-то он почувствовал свою вину перед ней, что бесило и злило его.

Под ливнем он провел несколько часов, но так до конца не успокоившись, он вернулся в лабораторию. Верола спала на полу перед очагом, рядом валялась пустая бутылка от гномьего напитка. Эйрон присел рядом с ней, наблюдая за девушкой.

Много лет назад он учил ее целоваться. А затем он же соблазнил ее и лишил невинности. И вот сейчас он, проведя рукой по ее лицу, тихо прошептал:

— Верола… моя милая Искорка, я хочу тебя.

Точно так же Эйрон произнес ее имя в тот день в старом заброшенном подвале. Он сказал ей, что хочет ее, и объяснил, как именно хочет. Она тогда засмеялась, довольная своей властью над ним. Наивная Верола считала, что поставила его на колени!

Глупая, глупая Искорка… Никогда она не обладала властью над Эйроном, и в тот самый день он это доказал, впрочем, случившееся после лишь доказывало эту несложную истину. А сейчас он доказывал снова, целуя ее, спящую. Он ощутил соленость ее щек. Она плакала. Он довольно ухмыльнулся. Она помнит его, ей не все равно, а это значит, он сможет ее вернуть. Но ведь он уничтожит ее! Снова уничтожит!

Он по-прежнему покрывал поцелуями ее шею и плечи. Тут Эйрон прижался к ней всем телом, и она, сама того не ведая и не желая, обняла его. Но он вдруг чуть отстранился, поднял голову и, взглянув на нее, прошептал:

— Я скучал по тебе, Искорка.

Глава 6

Пробуждение было тяжелым. И хотя от гномьего вина не было похмелья, но голова была словно покрыта темной тканью. Проснулась Верола одна, хотя ночью ей снился удивительный сон с Эйроном. Открывать глаза не хотелось, но она заставила себя встать и выпить горькую травяную смесь. В голове прояснилось, а во рту поселился приятный еловый вкус.

Переодев темную тунику на белую, она также сменила брюки, сняв серые, и надев обтягивающие черные. Волосы она вновь заплела в косу и сложила на затылке. Да, не так должны были выглядеть белые магессы, но зато это было более практично. Сполоснув лицо прохладной водой, Верола развела потухший очаг и разогрела пищу.

Немного погодя в лабораторию вошел Эйрон. Взглянув на него, Верола резко отвернулась.

— Ты же практически голый! — приглушенно воскликнула женщина.

— Я обнаружил здесь душ. — довольно ухмыльнулся Эйрон.

— И все-таки, это неправильно появляться передо мной в таком виде.

— Почему? Что ты там не видела?

— Эйрон! — Верола ощутила волну жара и это возмутило ее.

— Ладно, не злись, Искорка, тебе не идет вид хладной девы. Мы-то оба знаем, что это не так.

— Да как ты… — резко обернулась Верола и договорить не смогла, так как Эйрон впился поцелуем в ее губы. Она растворилась в ощущениях и опомнилась только тогда, когда его руки распустили ее длинные волосы. Она попыталась оттолкнуть его, но он перехватил ее руки и лишь крепче прижал к себе.