Рассвет после бури

Рассвет после бури

Мария Ксандер

© Мария Ксандер, 2026

ISBN 978-5-0067-4592-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мари Ксандер. Рассвет после бури

…Могла ли я думать или мечтать о свершившимся? Нет, никогда. Мои желания, мысли, слова, чувства всегда были подчинены строжайшему контролю. Миг, когда все рушится, не забываем. Мой миг разрухи мира отпустил мой контроль. В миг крушения мира моя душа вырвалась на свободу…

М. Ксандер

Глава 1

Серый туман стягивал мысли, словно плотный слой клея. Возникающие искорки сознания потухали быстрее, чем сами могли осознать свое существование. Сказать, что при этом было не комфортно нельзя — сознание было не доступно реальности, его качало по безмятежию, укутывая в туман все плотнее. Однако, реальность упряма и отчасти даже жестока, потому туман все-таки стал медленно отступать. Возникающие мысли уже не гасли. Вначале они робко вспыхивали, не принося реальности никакой пользы. Но потом свет их вспышек стал более четким, он оформлялся в образы, формы, имена. И все же пока туман был силен. Формы и имена, всплывающие где-то в глубине, там и оставались, никем неузнанные. Но туман ослабевал значительно быстрее, нежели пробивающаяся сквозь него реальность. Прошло еще какое-то время и мысли уже вовсю вспыхивали то тут, то там. Ослабевший туман не мог удержать их радостный всплеск и, явно осерчав, он уползал вместе со своим безмятежием.

Резкая вспышка принесла забытое ощущение боли. Осознанный вдох и глаза резко распахнулись. Ошалевая от внезапности того, что в голове прояснилось, мозг не сразу осознал, то, на что смотрят глаза.

Потолок был серым, местами с длинными трещинами и какими-то пятнами. Глаза переметнулись в сторону и замерли.

В сумраке помещения стоял деревянный сруб дерева, замещающий стул. На нем дремала женщина, укутанная в длинное теплое одеяло. Ее внешность была скрыта сумерками, но мозгу было уже не важно, он и так узнал ее. Женщина спала, а разум лихорадочно пытался восстановить последние события, принося беспокойство и боль. Глаза пришлось прикрыть и откинуться назад, чтобы хоть немного остановить безудержный бег мыслей. Именно в тот момент до сознания донесся тихий, спокойный голос:

— Рада, что ты пришел в себя, Эйрон. Добро пожаловать в новый мир.

Глаза распахнулись и настороженно посмотрели на женщину.

— Пить. Дай мне воды. — прохрипел некогда красивый мужской голос.

Женщина на стуле встала, взяла из темноты плошку, и подошла к мужчине, лежавшему на толстой шкуре. Присев, она помогла ему напиться и, отставив плошку, внимательно посмотрела на него.

— Что ты помнишь, Эйрон? — спросила она после длительного молчания.

— Взрыв. После пустота. Где мы, Верола? — мужчина прикрыл глаза, предпочитая наблюдать за женщиной из-под опущенных век.

— Хорошо, что ты вспомнил меня. Значит, мое лечение помогло. — Верола посмотрела на него и вновь отвела взгляд. — Давай я расскажу тебе, как было дело с моей стороны, это поможет тебе вспомнить. Итак, наша Обитель Ведунов жила стабильно и по заведенному порядку довольно длительное время. Все изменилось, когда Глава Обители — Эгила — решила исправить несправедливость. Не секрет, что после произошедшей много лет назад катастрофы, жизнь на планете сильно пострадала. В те времена люди, Изначальные, достигли довольно высокого технологического прогресса, что позволило им осваивать новые территории в Космосе. Так были созданы колонии и поселения, в те времена Эгила была молода, умна, амбициозна и послушна. Потому, когда ее, вместе с такими же шестнадцатью добровольцами выбирают для отправки на Землю, именно в тот момент она и решила, что является исключительной. Она порывает со своей любовью и устремляется на десять лет на Землю, слепо веря в возвращение. Однако года проходят, связи с колонией нет, и за ними не прилетают…

— Верола, я не настолько сильно ударился головой.

— Тогда перемахнем на лет пятьдесят. — улыбнулась девушка. — Наш золотой мальчик, Леноркс, притянул комету по замыслу Эгилы, в Общине пошли сначала волнения, потом чистки. А Леноркс сбежал…

— Верола!

— Хорошо, перемахиваем еще через года три и вот, в центре Общины появляется суари. Удивительно, как же она смогла пройти весь путь без помощи, ведомая только идеей?

— Верола…

— Согласись, Эйрон, ее появление было и ожидаемо, и внезапно. Кто бы мог подумать, что наш пилот и астрофизик сойдутся на одной суари… Впрочем, вам же не привыкать.

— Прекрати, Верола. — зарычал Эйрон. — Твоя любовь со Стражем тоже не задалась, иначе тебя бы тут не было, верно? А ведь я всегда говорил тебе, что Терон будет хладен к твоим чувствам.

— Что ж, — пожала плечами девушка, — ты был прав. Тем не менее, после взрыва Колицея, мы стали находить капсулы со стазированными членами команды. И я невольно задалась вопросом, кто мог открыть люк шлюзового канала? При взрыве не уцелела бы и половина капсул, к тому же Колицей взорвался за пределами Земли. В одной из капсул я обнаружила тебя. Вот собственно и все.

— А почему ты не вернула меня в Общину?

— А ты бы этого хотел? — вопрос Веролы заставил Эйрона посмотреть на нее. В голосе магессы не отражались эмоции, в них была некая грусть, усталость и тоска. Все это пришлось не нраву Эйрону.

— Так было бы правильно. — осторожно предположил он.

— Если хочешь, я объясню, как пройти к Общине.

— Ты… ушла из Общины! — потрясенно прошептал Эйрон. Вот уж про кого он не мог подумать, так это про нее. До тошноты правильная, временами эмоциональная, но умная и расчетливая Верола не шла ни в какое сравнение этой тихой, потухшей женщиной, пытающейся сохранить лицо перед старым знакомым.

— Ушла. — согласилась магесса. — И, возможно, я не вернусь, Эйрон.

— И куда ты пойдешь? Что происходит снаружи?

— Ураганы стали редки, но все же бывают. Частые дожди, нередко идет снег, потом может на несколько дней выглянуть солнце.

— И что ты будешь делать?

— Займусь привычным делом — врачеванием. — Пожала плечами девушка. — Ты полежи, отдохни. А мне надо успеть еще дров заготовить, здесь, знаешь ли, автоматика плоха.

Верола встала, накинула на плечи подобие куртки и вышла из каморки. Спать Эйрону хотелось — слабость брала свое, но мысли, стремительно бежавшие в известные только им глубины сознания, плавно отодвигали сон. Верола ушла из Общины. Что могло произойти такого, что истинный член Курии просто сбежал?

Эйрон недовольно хмыкнул. Размолвка с Тероном? Он знал Веролу с рождения. Ее целеустремленность периодически граничила с фанатизмом, но каким-то чудесным образом в этой женщине присутствовало сострадание, доброта и невероятная чувственность. На его глазах из непоседливой девочки с серьезными глазками она выросла в высокую, статную женщину, со все теми же невероятными глазами. С чего это он вдруг задумался о ее глазах? Эйрон недовольно присел, ощутив головокружение. Ему следовало думать о себе. В Общину он не вернется, по крайней мере, сейчас. Он давно планировал вырваться из сковывающих его дух условностей Курии. Да и к чему был бы весь этот возврат? К восстановлению обособленного мирка? Нет, он не врал суари, когда говорил, что хочет семью, отношений, детей. Хотя какая может быть сейчас семья? С кем? Кто выжил в том безумстве, что устроила свихнувшаяся Эгила? Эйрон вновь скривился — проклятая слабость! Все-таки лучше действительно подремать, как и советовала Верола.

Глава 2

Выйдя из спрятанной обваленными деревьями и комьями земли, некогда большой лаборатории, Верола вздохнула ночной воздух. Она не собиралась никуда идти в такую непроглядную тьму, но оставаться рядом с Эйроном было невмоготу. Ее чувства были обострены, но разум устал — слишком много событий, слишком много боли, слишком много холода. Рядом с Эйроном девушка чувствовала себя странно. С ним было связано много воспоминаний, как хороших, так и не очень. А она пока не готова к мыслям о прошлом, тут бы разобраться с настоящим. Мысли на счет Эйрона не давали ей покоя с момента гибели Колицея. Как-то не верилось, что столь сильный человек может погибнуть, хотя жизнь порой преподносит разные сюрпризы. Однако, Верола фанатично искала капсулу, сама себя спрашивая о причинах такого упрямства. Нашла, выходила и вот теперь банально боится его отпустить в Общину.

Верола поежилась — заметно холодало, значит, утром опять будет снег, который стремительно растает днем. Даже в природе отсутствовало постоянство.

Окончательно замерзнув, девушка решила вернуться внутрь. Однако, едва повернувшись, свет погас и Верола провалилась во тьму.

Сознание возвращалось медленно, неохотно и скачками. Наконец, темная пелена дернулась и окончательно растворилась. Верола ощутила боль в голове и тошноту. Раскрыв глаза, она поняла, что находится в каких-то развалинах. Напротив сидел мужчина, не сводивший с Веролы глаз. Заметив, что женщина пришла в себя, он фыркнул, но не подошел. Затем сразу начал говорить:

— Знаю, что ты ведьма. Наблюдал за тобой несколько раз. Мне нужна помощь кое-кому. Поможешь — я тебя не убью.

Смысл слов доходил до Веролы тяжело, сильная головная боль мешала воспринимать слова, но прикрыв глаза, она произнесла:

— Я не ведьма и о помощи так не просят. Но давай расскажи, что у тебя случилось?

— Ведьма. Я видел, как ты творишь магию! И я тебя не прошу, а ставлю перед выбором — либо ты помогаешь, либо я тебя убиваю. У меня тут девушка лежит. Вроде не мертва, но как убитая. Оживи ее! — с этими словами мужчина подскочил к Вероле и попытался схватить ее, но женщина успела выставить защитный купол и мужчину отбросило к стене.

— Не смей прикасаться ко мне. — тихо произнесла она, медленно вставая. — Показывай свою покойницу!

Зло отряхиваясь, мужчина встал и прошел за еще одну груду камней, которые когда-то представляли собой белую стену. Последовав за ним, Верола увидела на импровизированной кровати очаровательную девушку. Ее длинные белые волосы были распущены, руки, покрытые едва заметными татуировками, словно плети лежали вдоль туловища.

Едва подойдя к несчастной, Верола поняла весь трагизм и произнесла:

— Она не мертва, а голодна. Это вампир.

— Ты врешь, ведьма!! — заорал вдруг мужчина.

— Проверь. — безразлично повела плечами Верола. — Смажь ее губы своей кровью.

— Еще чего! Твоя кровь есть! Иди сюда, иначе я выстрелю! — в доказательство своих слов он продемонстрировал арбалет. Но Верола не проявила эмоций:

— От моей крови она умрет. Хотя… давай попробуем. — расчет оказался верным и мужчина снова зло рыкнув, замахал оружием, заставляя Веролу оставаться на месте. Сам же он рассек себе руку и осторожно приблизился к девушке. Верола безразлично наблюдала, как капли крови мгновенно впитываются в бледные губы, как сводит судорогой хрупкое тело, как просыпается нечто мощное, яростное и голодное — Жажда. Страшное проклятие всех гемофагов. Сначала проснулась жажда, и лишь потом придет в себя мозг. Верола снова прикрыла глаза, борясь с очередным приступом тошноты. Сквозь закрытые глаза она услышала крик мужчины, возню, женский вскрик, а потом она почувствовала рядом с собой нечто большое, живое и теплое. Она открыла глаза. Перед ней стоял Эйрон. У Веролы перехватило дыхание, когда она осознала, насколько он огромен, когда стоял так близко, по сравнению с ней.

Она взглянула на него с неприязнью, быстро сменившейся безразличием. И Эйрон, наконец, смог рассмотреть какого цвета у нее глаза. Зеленые. Чудесный цвет с оттенком молодой зелени. Почему же раньше он не замечал этого? И теперь, когда он это осознал, что ему делать с ней дальше? Не спрашивая, он молча протянул ей руку.

До ее скрытой лаборатории они дошли, не произнеся ни звука. И лишь закрыв вход, Верола позволила себе рухнуть на пол. Эйрон поднял ее и понес к месту, где еще недавно лежал сам. Положив женщину, он прошел к ее запасам лекарств. Найдя нужный пузырек, он вернулся. Послушно выпив лекарство, Верола спросила:

— Ее тоже уничтожил?

— Думаешь, надо было оставить голодного вампира?

— Она симпатичная… была…

— Мне и тебя вполне хватает. — пробормотал Эйрон. — Давай посмотрю голову.

— От лекарства скоро все пройдет. — Попыталась отказаться Верола, но Эйрон уже осматривал ее рану, попутно смазывая травяным настоем.

— Как часто ты сталкиваешься здесь с милым соседством?

— Когда я пришла, то вообще никого не было. В последние месяца два стали чаще встречаться.

— Надо уходить отсюда. — после паузы, проговорил Эйрон. Его мысли занимал непонятно откуда всколыхнувшийся страх за Веролу.

Едва он проснулся, как увидел, что ее нет. Встав и ощутив прилив сил, он прошелся по лаборатории, но ее все еще не было. Ощущение опасности он впитал еще с малолетства, бегая от магов-ведунов. Вот и сейчас эти эмоции брали верх над разумом. Да, Верола была сильнейшим магом, умела искусно драться, но все-таки в ней было много подавляемых чувств. Это было опасно. К тому же она была сломлена, и, насколько он сумел понять, не имела больше цели в жизни. Она просто бежала от себя, а такие побеги мало когда увенчались хотя бы призрачным успехом. Едва выйдя наружу и заметив капли крови, Эйрон разозлился. Ему не стоило труда найти неудавшегося похитителя, напротив, он нашел его слишком быстро. Выжидая, он наблюдал за Веролой, за ее магией.

Похититель и вампирша были обречены сразу, едва их коснулся взгляд Эйрона, но ему была интересна Верола. В его жизни было много женщин, даже слишком много. Он всегда был интересен женскому полу — в этом помогала красивая внешность, атлетически сложенное, тренированное тело, аура опасности и безжалостности. Женщины сами падали в его объятия, Эйрону порой даже и не приходилось прикладывать значимых усилий. Были, конечно, особы, которые требовали отдельного подхода, но результат все равно был один. С Веролой все было не так.

Детство в Общине проходило строго по графику, придуманному Курией. Их бесконечно тренировали, учили, экзаменовали и то мизерное количество предоставленной свободы многие дети тратили на покой. Но Верола, Эйрон, Терон и Леноркс были объединены своим понятием покоя. Они покидали пределы Общины при каждом удобном случае и познавали мир за стеной. За это их наказывали, но наказание лишь подогревало их желание продолжать осваивать свободу.

Они росли, менялись внешне и внутренне, но тяга к покиданию стен Общины осталась. Затем Эгила решила для чего-то связать Леноркса и Веролу узами союза. Ни одному из них идея Главы Общины не пришлась по душе — у всех был свой секрет и мечты, разрушенные в один миг. Именно в этот момент Верола прониклась симпатией к молчаливому Терону, а Эйрон и Леноркс случайно узнали планы Эгилы на счет кометы. Потом все завертелось с сумасшедшей скоростью — в Общину стали проникать единичные люди, пошли смерти Ведунов — Эгила начала претворять свой план в действие.

Были ли в этот период какие-то мысли? Нет, планы строились, рушились, снова возникали…

Первой отстранилась Верола, полностью погрузившись в свои исследования. Затем женился Терон, до этого также уйдя за стену. А Эйрон и Леноркс увлеклись Жеромой Одонасти. Как представитель древнего вампирского клана Жерома была красива, умна, любопытна и бесконечно жестока. Ее завлечение в свои объятия Эйрон воспринимал как вызов самому себе. Да, на какой-то момент он увлекся Жеромой, но миг был слишком кратен и неприятен. У Эйрона было много вампирш-любовниц, но только после времени проведенного с Жеромой Одонасти он почувствовал себя до тошноты грязным. Потом в его постели побывала королева Мирта, Андрея Марриган, и, пожалуй, именно она помогла Эйрону «смыть грязь Жеромы». Но Андрея была ревнива, а у Эйрона было дело. Все это привело к заключению, но в планы королевы Мирта вмешалась комета. Потом был план «суари» и желание выжить. Было не до Веролы. Он вообще забыл о ней, считая детскую дружбу пережитком прошлого. И поэтому для него было потрясением увидеть новую Веролу — холодную, отстраненную, гордую. В творящемся хаосе он пытался разглядеть в этой женщине хотя бы остатки той знакомой девочки, что задорным смехом поддерживала любую шальную идею мальчишек. Смотрел и не видел. Да, Верола выросла, изменилась, стала очень красива, даже на избалованный взгляд Эйрона, но она была холодна.

Даже сейчас, уйдя из Общины, холод Веролы никуда не ушел, а наоборот, лишь усилился.

— Я пойду дальше, там, где были земли асуров. — В мысли мужчины ворвался голос Веролы. Он поднял на нее заинтересованный взгляд:

— Самое оптимальное вернуться в Общину.

— Да, но это не входит в мой план.

— План? Ты среди происходящего бардака успела построить план? — Эйрон скептически поднял бровь.

— Представь себе! — улыбнулась Верола.

Зачарованно глядя на улыбающуюся девушку, Эйрон не мог отвести взгляд от ее лица. Оказывается он и забыл, что и Верола может улыбаться.

— А зачем тебе забытые земли? — пробормотал он, не сводя с нее глаз.

— Как много вопросов… Когда ты стал таким любопытным, Эйрон?

— Верола, отвечай!

— Там много скрытых мест, мне вполне достаточно одного.

— Ты хочешь превратиться в затворницу? Что ты будешь делать одна?

— Ждать тебя в гости! — рявкнула Верола, откидываясь назад и закрывая глаза.

Глава 3

Еще не раскрывая глаз, Верола поняла, что выспалась, пожалуй, впервые за долгое время. Одновременно с этим она ощутила, что лежит плотно прижатая к теплому мужскому телу, при этом рука мужчины крепко обхватывала ее тело. Новое ощущение было непривычно, но приятно. Верола дотронулась до Эйрона, намереваясь аккуратно отодвинуть его руку и встать, но тут неожиданно над ее ухом раздался его хриплый ото сна голос:

— Ты же не будешь закатывать истерику?

Она кивнула и глубоко вздохнула. А потом резко села и недовольно уставилась на него.

— Я не собиралась устраивать истерику.

Он нежно погладил ее по плечу.

— Конечно же, нет.

Верола неуверенно улыбнулась, ощущая какие-то неправильные эмоции при взгляде на только проснувшегося мужчину. Само его нахождение рядом с ней, его запах, глаза, руки, безнаказанно гладившие плечо… это все было тем пожаром, который мог разрушить ее тонны льда вокруг себя. Это все следовало немедленно прекратить. Но тут до нее донесся его голос:

— Давай еще немного полежим, Верола, совсем немного.

Поддаваясь на его чарующие нотки, она слегка опустилась вниз, чувствуя беспокойство. Вдруг Эйрон склонился к ней, его черные глаза были полны юмора и заинтересованности.

— Ты что боишься меня, Искорка?

Услышав свое детское прозвище, Верола задержала дыхание, ее тело стало странно пылать, а глаза дернулись странной пеленой. Он был настолько близко, что их губы практически ничего не разделяло. У нее возникла причудливая мысль, что если она наклонится чуть-чуть вперед, то он мог бы ее поцеловать… На мгновение ей дико захотелось стать прежней Искоркой и раствориться в нем.

Сейчас же она оказалась в плену его горячего пристального взгляда и была не в силах отвести взгляд или сделать так необходимый ей глубокий вздох. Ее кожа покалывала, а губы раскрылись. Затем она судорожно вздохнула и внезапно поняла, что ей было бы намного безопаснее, если бы она оставалась окруженная своими глыбами льда.

Он коснулся пальцем ее губы, нежно поглаживая, и продолжал свое неторопливое исследование.

— Наверное, — быстро проговорила Верола, — нам следует немедленно что-то поесть, наш несчастный ужин.

— О, да, — Эйрон так внезапно встал, что Вероле внезапно стало дико не по себе. — Ужин это то, что нам очень необходимо, не правда ли?

Верола уставилась на него, пораженная внезапным изменением выражения его лица. До этого он пытался обольстить и вывести ее из себя. Похоже, ему это хорошо удавалось, и он получал от этого удовольствие. Он преуспел в своих действиях, имея такой обширный опыт. В ее животе свернулся тугой комок, горло пересохло, да и стоять она могла только держась за что-то, чтобы сохранять равновесие, но это последствия удара по голове и ни что иное. А он вел себя как ни в чем не бывало, даже улыбался! И ни в малейшей степени не казался затронутым возникшей близостью, или хотя бы человеком, испытывающим хоть какие-то чувства. Так было всегда. Он тоже натянула на лицо маску отстраненности.

— Верола?

— Нужно поесть, — ляпнула она.

— Я полностью с тобой согласен. Вставай, смотреть не буду. — сказал он, удивленный до крайности ее растерянным видом.

Верола попыталась ответить что-то в том же духе, но не смогла, и она рассмеялась. Белая магесса, поглощенная смехом, представляла собой очаровательное зрелище. Эйрон никогда еще не был так доволен, как в эту минуту созерцания другого человека. Ее рот раскрылся от смеха, а глаза светились чистой радостью. От смеха ее волосы растрепались и упали на грудь.

— О, прекрасно, — сказала она, глубоко вздохнув и откидывая за спину шелк мягко завивающихся темных волос. — Мои волосы…

Эйрон улыбнулся.

— Твоя прическа всегда разваливается, когда ты смеешься?

Она успокоилась и слегка встряхнула головой.

— Я думаю, что после всех событий, она растрепалась еще сегодня днем. А у меня не было времени, чтобы попытаться привести ее в порядок…

— Ты не должна передо мной оправдываться. Знаю, что в нормальной обстановке твоя прическа всегда в идеальном порядке.

Верола нахмурилась. Она всегда гордилась своим аккуратным внешним видом, строго следила за соблюдением всех условностей, так было принято в Общине и за неповиновение строго наказывали, но слова Эйрона, сказанные не как комплимент, тем не менее, превратили ее в желе от удовольствия. Она была спасена от дальнейшего обсуждения своего внешнего вида уходом Эйрона вглубь лаборатории.

Медленно встав, Верола накинула снятую куртку и ботинки, заплела волосы в простую косу и направилась к импровизированному камину, игравшему роль и обогревателя, и жаровни.

Еда была небогатая, но зато вкусная и сытная. Покопавшись в запасах лаборатории, она нашла бутылочку аверьяна. Хмельной гномий напиток мог храниться сотнями лет, неся через года привкус лесных ягод и адалинских цветов. Этим вином всегда украшались королевские столы во время приемов.

— О, у нас праздник? Что отмечаем, Искорка? — Эйрон открыл бутылку и разлил вино по чашкам.

— Зачем ты зовешь меня этим детским прозвищем?

— Оно подходит тебе, Верола.

— Я давно не ребенок.

— Я заметил. — красноречивый взгляд, прошедшийся по Вероле, заставил ее смущенно отвести глаза. Он совершенно невозможен!

— Ты вспоминаешь наше детство, Эйрон?

— Редко. — глухо отозвался мужчина, делая большой глоток вина. — Мы как-то резко выросли, появились иные проблемы, нежели предаваться воспоминаниям. А ты?

— По тем же самым причинам, я закрыла для себя этот миг жизни. Да и что вспоминать? Все было как у всех.

— А юность, Верола? — неожиданно тихо спросил он и посмотрел на нее своими грешными глазами. Вероле стало нечем дышать, с большим усилием она отвела взгляд и принялась жадно пить вино. Наконец, хмельной напиток закончился, и она поставила пустую чашку на стол.

— На пороге возможной смерти как-то не особо тянет на воспоминания о глупостях.

— Дорогая, любой из нас может погибнуть хоть завтра. Я могу выйти из этой лаборатории и попасть под очередной камнепад или встретить взбесившуюся толпу кровососов. Ты можешь, выйдя из лаборатории, получить удар молнией. Мы не можем и не должны прожить всю свою жизнь в страхе перед смертью.

— Да, но мы можем свести риск к минимуму, поэтому нет смысла вспоминать, что было когда-то.

Эйрон рукой взлохматил свои волосы — этот жест у него получался непроизвольно, когда он был очень уставшим или чем-то рассержен. Его рука случайно при этом задела волосы Веролы. Они были так прекрасны на ощупь, гладкие, шелковистые, невероятно мягкие. Даже чудеснее, чем он себе представлял. Они скользили сквозь его пальцы, лишаясь последних заколок.