Безумные эликсиры Элоизы

Иво из тех удивительных людей, кто немедленно обживается в любой конуре и превращает ее в удобное гнездышко. Наверное, сказывается его опыт странника – да и просто деятельного человека.

По пути до кухни Элоиза напряженно размышляла о том, в каких домах и лачугах раньше приходилось жить Иво, и какие люди – и девушки – встречались на его пути и заставляли его срываться с насиженного места, чтобы искать новое.

Глава 8

За завтраком Иво ухаживал за Элоизой. Предлагал ей чаю, выкладывал на ее тарелку оладьи и поливал густым ванильным соусом.

– До открытия лавки еще полчаса, у нас есть время поговорить, – сказал Иво, усаживаясь за стол. – Я бы хотел больше узнать о вашем городе и его обитателях. И о вашей жизни, если позволите.

– Что ж, спрашивайте, – Элоиза слегка насторожилась.

Лоб Иво прорезала морщинка.

– Элоиза, расскажите мне об этом… Альбо Гермисте, или как его там. Вашем конкуренте. Его стоит всерьез опасаться?

Элоиза раздраженно поджала губы. Хуже темы для разговора за завтраком и не придумаешь.

– Не знаю, – честно ответила она. – Он себе на уме. Кстати, на самом деле его зовут Йост Бромс.

– Хм... Ему не понравилось, когда вы назвали его настоящим именем.

– Он двуличный и хитрый тип. Но он мой давний приятель, и мы даже были помолвлены, – призналась она неохотно.

– А почему расстались?

Иво смотрел на нее проницательными черными глазами, и она вдруг выложила ему все как на духу.

– Потому что я сделала глупость, когда влюбилась в Йоста. Опомнилась спустя месяц после того, как пообещала выйти за него замуж. Но тогда я была совсем юной и побоялась разорвать помолвку. Думала, что все как-нибудь уладится со временем, что все так живут, и у всех бывают периоды охлаждения. Думала, нужно понять и простить его недостатки, может, перевоспитать со временем… – смущенно объясняла она.

– Так многие думают, – успокоил ее Иво. – Перевоспитать мужчину можно, но только если он сам захочет исправиться ради любимой девушки. Йост, как понимаю, своих недостатков не видит. Мне он показался самовлюбленным типом.

– Он именно такой.

– И что случилось потом?

– А потом я поссорилась с отцом и уехала поступать в художественную академию. Отец меня так и не простил. Йосту я прислала письмо. Извинилась за свой поступок и объяснила, что у нас ничего не получится, потому что мы слишком разные, и он… тоже прислал мне письмо, довольно неприятное.

Элоиза поморщилась. Неприятное – мягко сказано. Она получила чванливую нотацию на пяти страницах с проповедью о том, что девушке полагается помнить о своем долге, и что ее поступок возмутителен, но он, Йост, готов ее простить, если она немедленно вернется и проявит должное раскаяние… Элоиза письмо порвала и не стала писать ответ.

– Но когда я вернулась в город, Йост сделал вид, что между нами все по-прежнему. Пришлось его вразумить, и это ему не понравилось.

– Понятно.

– Йост назвал меня пустоголовой дурочкой, – пожаловалась она. – Сказал, что я никому не нужна, кроме него. Потому что гожусь теперь только в содержанки, а не в жены.

– Вы далеко не дурочка, раз сумели быстро его раскусить и нашли в себе силы не поддаваться на его манипуляции.

– Спасибо.

– Но вы за эти годы не встретили другого мужчину и не давали ему слова?

– Нет, я свободна. А вы? – вдруг спросила Элоиза и слегка покраснела. – Жены у вас нет? А невеста имеется?

– Ни жены, ни невесты. Как-то недосуг было. Но теперь я подумываю остепениться, завести семью. Вот только выполню обещание, которое дал вашему отцу, и поставлю вас на ноги.

– У нас в городе много подходящих невест.

– Таких, как ваша подруга, которая потчует женихов слабительным под видом любовного зелья? – скептически хмыкнул Иво.

– Есть и другие, более разумные. Зажиточные, из хороших семей. Рекомендую присмотреться.

– Состоятельная невеста никому не помешает, – согласился Иво.

– Вы их встретите, они обязательно заглянут в лавку, как только услышат о вашем появлении. Но вам нужна приличная одежда, – спохватилась Элоиза. – Не будете же вы всегда надевать кожаный фартук. Я приготовлю вам старые отцовские костюмы. Вы почти одного роста.

– Премного благодарен. Я захватил с собой скудный гардероб – предпочитаю путешествовать налегке. А в лавке, конечно, нужно выглядеть достойно. От костюмов вашего отца не откажусь. Но скажите, Элоиза, почему все-таки вы с ним поссорились? Почему сбежали? Не захотели продолжить его дело? Вам не нравилось работать в алхимической лаборатории?

– Нравилось и до сих пор нравится. Но отец любил все делать по-своему. Он меня не понимал, с ним было тяжело. Я любила рисовать, а он считал это пустой тратой времени и сердился, когда я экспериментировала с составом красок.

Элоиза с вызовом глянула на Иво.

– Считаете, дурацкая причина, чтобы убегать из дома?

– Хватит уже додумывать за меня! – вдруг вскипел Иво. – Вы мои мысли читать не умеете. Нет, я не считаю это дурацкой причиной, потому что в свое время поступил точно так же. Сбежал от своего отца из-за пустяковой ссоры и увиделся с ним в последний раз спустя несколько лет, незадолго до его смерти.

– Он хотел, чтобы вы во всем его слушались? Жили так, как он вам велит?

– Именно так. Теперь я сожалею о своем упрямстве, но мне тогда было всего лишь восемнадцать. И, в конце концов, мой поступок сделал меня тем, кто я есть сейчас. Так что все-таки… я не слишком о нем сожалею. Все сложилось к лучшему, и мне есть чем гордиться.

Сделал его тем, кто он есть сейчас? Бродягой без определенного ремесла? Ну, гордиться тут особо нечем, промелькнула у Элоизы мысль.

Однако его образ жизни имеет одно неоспоримое преимущество: Иво обрел богатый опыт и отточил смекалку до остроты сабли.

Она глянула на него из-под ресниц. Этот мужчина ужасно ее интриговал – уж себе-то она могла в этом признаться. И у них, оказывается, есть кое-что общее. Они оба столкнулись с непониманием близких, и оба совершили похожие ошибки, когда пытались проложить свой путь. А теперь их пути пересеклись. Куда только заведет их общее путешествие?

– Кажется, вам не очень приятно вспоминать о прошлом, – сказал Иво. – Мне, признаться, тоже. Давайте лучше обсудим будущее вашей лавки.

Элоиза положила на стол вчерашний список.

– Мне понравились ваши советы. Сегодня же переставлю флаконы в шкафах и начну подготовку к празднику с раздачей бесплатных образцов.

– Хорошо бы в тот же день представить покупателям что-то новое, – напомнил Иво. – Может, все-таки в дневниках вашего отца есть записи о его изобретениях? Ведь не зря же он путешествовал, искал необычные ингредиенты… Я сам помог ему раздобыть несколько.

– Я читала его дневники. Там ничего нового. Могу только предложить свои собственные формулы.

– Вы обещали мне о них рассказать.

– Лучше будет показать, – после короткой паузы сказала Элоиза.

– Они в вашей лаборатории? – Иво с готовностью поднялся, но Элоиза жестом остановила его. Нет, она еще не готова пустить его туда, где живут сердце и душа каждого алхимика.

– Я принесу.

Иво послушно сел на место.

Элоиза быстро сходила вниз, и когда вернулась, выставила на стол коробки и флаконы.

– Что это такое? – Иво с любопытством поднял флакон с густой янтарной жидкостью.

– Сироп для напитка, укрепляющего бодрость и пробуждающего фантазию. У него безопасный состав, но он очень приятен на вкус.

Она наклонила флакон; на ложку упала тягучая капля.

– Попробуйте!

Иво опасливо поднес ложку ко рту; Элоиза наблюдала, как он слизнул каплю и застыл, прислушиваясь к ощущениям.

– Действительно, вкус очень приятный. Апельсин, корица… – он улыбнулся. – Кажется, сердце у меня забилось чаще, мысли прояснились. И сколько энергии! Я горы готов свернуть.

Он пристально посмотрел на Элоизу и едва заметно вздрогнул.

– Вдруг вспомнил об одной проблеме, которая тяготила меня некоторое время… И в голову пришло блестящее, простое решение.

– Это все сироп. А какая проблема вас тяготила?

– Кое-что связанное с моими личными планами, – Иво отвел глаза.

– Простите, я не должна была спрашивать. Ладно, давайте дальше… Нет, этот флакон не трогайте. Ничего интересного. Обычные чернила.

– Разве у вас в лавке есть что-то обычное? Наверняка и у чернил есть какое-то хитрое свойство?

– Они оставляют красивые кляксы, – рассмеялась Элоиза. – Пятно примет форму того, что прячется в глубинах твоего сознания. Например, того, о чем боишься подумать. Или того, что тебе нравится, но ты этого почему-то стыдишься. Видите ли, частицы железа в чернилах обработаны особым образом. Они откликаются на глубинные электромагнетические сигналы нашего мозга.

– Выходит, клякса выдает твои тайны?

– В некотором роде.

– Это изобретение заинтересует полицию.

– Вряд ли. У нас в голове столько всего намешано, что понять значение пятна сможет только тот, кто его посадил.

– Хм, – Иво побарабанил пальцами по столу. – Наверняка чернилам можно найти и другое применение. Если подумать…

– Не стоит. У меня есть снадобье получше, – Элоиза кончиком пальца придвинула Иво флакон, наполненный жидкостью голубоватого цвета.

– И на какие чудеса оно способно?

– С его помощью мы сможем читать мысли своих питомцев.

– В смысле – кошек, собак?

– И мышей! Я проверяла его на себе и смогла прочитать мысли моей подвальной мыши.

– Не может быть! – Иво в изумлении откинулся на спинку стула, а Элоиза затараторила:

– Идею подал мне один столичный ветеринар. Я оформляла вывеску для его клиники, и он много рассказал мне о физиологии и повадках своих пациентов. Вы знаете, что у животных есть особый орган, чувствительный к запахам, которые передают эмоции? Так животные общаются, особенно во время… брачного периода. Рассказывают друг другу о своих симпатиях и антипатиях.

– Да, я это знаю.

– У далеких предков человека такой орган тоже был, но он уменьшился и перестал действовать за ненадобностью, потому что мы изобрели речь, любовные записки и пороховое оружие. А эти вещи яснее ясного выражают наши намерения. Но меня посетила мысль… Что если заставить этот орган снова работать?

– Но как? – подался вперед Иво. Ему было очень интересно.

– Есть травы и формулы, которые усиливают обоняние. Ими пользуются охотники, но прибегают к ним редко. Видите ли, сильное обоняние не такой уж приятный дар, потому что вокруг полно мерзких запахов, которые мы обычно не ощущаем. Запах страха, например. Но я несколько изменила свойства этих трав, ослабила одни их особенности, усилила другие. И теперь владелец питомца, когда нанесет каплю это средства вот сюда, на переносицу, сможет некоторое время читать мысли своих кошек, собачек, кроликов!

– И мышей.

– Любых домашних животных, своих верных и близких спутников. С чужими ему животными снадобье не подействует. Тут еще важна и эмоциональная связь со зверюшкой.

– Даже не предполагал, что у вас с мышкой есть эмоциональная связь. И о чем же думает ваш шустрый грызун? – в глазах Иво плескался смех. Ему передалось радостное возбуждение Элоизы.

– У мыши маленькие мозги и мысли коротенькие, – признала Элоиза. – Вот что я услышала, когда приняла средство…

Она быстро произнесла писклявым голосом:

– Еда – сон – на столе пряник – что за шум? – в укрытие! – спать.

Иво рассмеялся.

– А еще она меня называет «Великая ходячая гора» и считает, что я очень громко топаю. И злится, когда я убираю овсяное печенье в буфет. Но мышь при этом очень сообразительна… И даже считает себя хозяйкой дома.

– Получается, ваше снадобье дает возможность установить телепатическую связь с животным, – Иво задумчиво покачал головой. – Хорошо, но какой от этого прок? Почему покупатели им должны заинтересоваться?

– Ну как же! – Элоиза всплеснула руками. – Каждый захочет лучше понять своего питомца, услышать, что он думает! Мое снадобье – окно в новый мир, насыщенный удивительными событиями.

– Боюсь, люди тогда узнают многое, что им не понравится.

Элоиза отмахнулась.

– Мы не узнаем, если не попробуем, верно?

– Да, это так. А что в коробках?

Элоиза принялась рассказывать о волшебных красках. Она откровенно оживилась, потому что давно мечтала поделиться с кем-то своими достижениями. Ей казалось, Иво заразился ее увлеченностью и радуется вместе с ней.

Однако она утаила, что уже написала две картины, используя новые краски. Потому что тогда Иво попросит их показать, а они еще не закончены, а какой художник любит показывать незаконченные полотна?

– Действительно, чудесное изобретение, – сказал он, внимательно изучая содержимое коробок. – Элоиза, вы меня поразили. Как сказал знаменитый поэт Орфей Валорио: «И вдохновенье движет нас…»

– «Но страхи ставят нам преграды», – подхватила Элоиза. – Вы тоже любите поэзию?

– Не всю, но Валорио неплох. Ничего не бойтесь, Элоиза! Я уверен, что вы добьетесь больших успехов. Я хорошо успел узнать вашего отца. Мерлиус был обстоятельным, педантичным алхимиком. Он обеспечивал повседневный спрос. А вы, Элоиза, и ваши изобретения похожи на праздник с фейерверками в череде обычных дней. Людям нужно и то, другое, но фейерверки их притягивают и запоминаются надолго. В этом и суть гения в своем ремесле. Он умеет превращать его в искусство, в яркий праздник. Если отринет страхи, – задумчиво закончил Иво.

– Вы считаете меня гением? – вспыхнула Элоиза, но все же покраснела от удовольствия. – Ну, это уже чересчур. Не надо лести! Кстати, ваш план преобразования лавки тоже можно считать гениальным.

– О нет! – замотал головой Иво. – Я лишь скромный помощник. Такой нужен каждому творцу, – он лукаво улыбнулся. – Чтобы мыть за ним посуду и кормить оладьями, когда он забудет позавтракать.

Элоиза была глубоко тронута его похвалой. Однако капельку сомнения Иво все-таки внес.

– Но вы надежно испытали ваши новые формулы? – спросил он мягко. – Они готовы е тому, чтобы предъявить их клиентам?

Элоиза помотала головой. Ее сжигало нетерпение. Ведь так хочется показать землякам, на что она способна, и она даже лучше, чем ее отец, потому что не боится открывать новое.

– Время утекает. Конкуренты выжидать не будут. Валорио прав: пора сделать ставку на вдохновение.

– Хорошо, – Иво улыбнулся. – Что ж, тогда поторопимся. Через неделю мы либо проснемся богачами, либо станем героями городских анекдотов. В любом случае о нас заговорят. Идемте, хозяйка, украшать витрину. Пусть город готовится к чуду.

Г