Безумные эликсиры Элоизы

Снадобье для укрепления и роста волос ей было совершенно ни к чему.

– Добро пожаловать в лавку Витриолей, – приветствовал ее Иво любезно, но без заискивания. – Чем могу быть полезен?

– Хм… откуда вы взялись, голубчик? – прогудела Эмилия, окидывая Иво оценивающим взглядом. Ей пришлись по душе его манеры, бархатистый голос и огненные глаза.

– Иво Кречет к вашим услугам, новый приказчик.

– Вот как! – Эмилия наклонила голову к плечу, беззастенчиво рассматривая Иво, и башня волос и гребней опасно заколыхалась. – Вы приезжий? Раньше я вас в городе не видела.

– Вы удивительно проницательны. Я старый друг Мерлиуса Витриоля, и приехал из столицы, чтобы помочь госпоже Элоизе.

– Что ж, разумно. Бедной девочке нелегко приходится без твердого мужского плеча. Станьте же для нее надежной опорой, иначе вам не поздоровится, – Эмилия шутливо погрозила Иво пальцем.

Иво с достоинством поклонился.

– Разумеется, госпожа. Итак, чем я могу вам угодить?

Эмилия не успела озвучить просьбу, потому что в лавку ворвались протяжные, неблагозвучные аккорды.

– О боже, опять он! – с досадой воскликнула Эмилия. – Его прогнали от аптеки, так он сюда притащился. Словно меня преследует, негодяй, старый бездельник!

Элоиза выглянула в окно, прекрасно зная, кого увидит.

На крыльце расположился нищий городской музыкант Лелио с потрепанным аккордеоном.

Свою юность Лелио отдал морю. Слухи утверждали, что он служил коком на плохонькой рыбацкой шхуне. Хотя сам Лелио рассказывал о каравелле под черным флагом, лихих набегах и отважном капитане с повязкой на глазу.

У самого Лелио имелась деревянная нога, лохматые седые волосы и дубленое, иссеченное глубокими морщинами лицо – а также сизый от возлияний нос и светлые, как северное море, глаза.

Увы, старый моряк не нашел себе места на суше. Последний десяток лет он бродил по городу, наигрывая на аккордеоне и собирая милостыню. За назойливость его часто гнали и провожали насмешками – а то и тумаками.

Но Лелио не унывал и упорно отравлял жизнь горожанам мелодиями в неурочный час.

Элоиза постучала в стекло, и когда Лелио поднял голову, погрозила ему кулаком.

Старый моряк послушно прервал игру, подхватил аккордеон и заковылял прочь – искать того, кто нальет ему дармовую кружку пива.

Все терпеливо ждали, ведь невозможно вести деловой разговор, когда под окном выводят разухабистый морской напев, в котором мелодия сама подсказывает непристойные слова.

– Наконец-то убрался, – с облегчением вздохнула Эмилия.

– Итак, каким снадобьем мы можем порадовать вас сегодня? – терпеливо повторил Иво.

– Мне нужно средство для… кхм… – Эмилия слегка смутилась. – Для… изменения естественного аромата тела.

Иво мельком глянул на ее покрытый бисеринками пота лоб и тут же предложил:

– Нет лучше средства, чем «Флер Ройаль», сударыня. Революционная кристаллическая эссенция для истинных королев. Всего одна капля преобразует самую природу вашего тела, даря коже пленительный шлейф цветущих фиалок. Но есть и варианты: розы или жасмин. Прошу, сюда…

Иво безошибочно повел Эмилию к нужному шкафу, где стояли флаконы сиреневого цвета.

И как только успел запомнить, где что находится!

Иво еще несколько минут о чем-то беседовал с Эмилией доверительным шепотом – Элоиза не услышала, о чем, как ни напрягала уши.

После чего довольная Эмилия ушла, приобретя не только два флакона «Флер Ройяля», но и три бутылки магнетического лосьона от облысения в комплекте с защитными перчатками.

Иво ловко пробежался пальцами по медным кнопкам кассы. Звякнул ящик, Иво ссыпал в ящик монеты. Быстро обмакнул перо в чернильницу и размашисто записал в книгу покупку.

– Как вы это сделали? – воскликнула Элоиза. – Как вы втюхали ей три флакона «Волосодара»? У Эмилии нет лысеющего супруга или отца, а ее собственная шевелюра в подобном не нуждается.

У Иво в глазах сверкнули лукавые искорки.

– Ее шуба нуждается.

– Шуба?!

– Да, я заметил, что воротник и рукава потерлись на сгибах. Я похвалил покрой шубы, вкус Эмилии. Посетовал, что такие изделия подвержены естественному износу. И предложил средство решить проблему выпадения шерсти.

– Но это лосьон для живых мужчин, а не дохлых кроликов! Кстати, Эмилия любит животных, и шубу ей сшили из шкурок зверьков, скончавшихся естественным образом, от старости.

– Никакой разницы. В нужной концентрации лосьон сработает. Мне об этом рассказывал ваш отец.

– Но он не проверял «Волосодар» на меховых изделиях…

– Я подсказал Эмилии, сколько капель смешать с фунтом крахмала, чтобы обработать шубу. В любом случае шуба станет чище, мех заблестит, а это тоже положительный результат.

Элоиза в изумлении покачала головой.

– До такого я не додумалась, – признала она.

– Не страшно, теперь для этого у вас есть я, – твердо заявил Иво.

Элоиза глянула на него с подозрением.

Боже, какая самоуверенность! И как он на нее смотрит… Надо бы законом запретить ему так смотреть на женщин.

От его взгляда Элоизе сразу хотелось поверить ему безоговорочно, переложить все проблемы на его широкие плечи.

Что ж, он хорош, надо признать. В нем есть что-то неукротимое и загадочное. Безудержная энергия, умение выкручиваться в любой ситуации.

Непокорные глаза, твердая челюсть… И свой простой наряд он носит с достоинством. Ему не нужны шелк и бархат, чтобы произвести впечатление.

Этот бродяга обладает природным магнетизмом. Он ее словно гипнотизирует, лишая воли и способности рассуждать, а это опасно.

Элоиза с трудом взяла себя в руки.

– Не радуйтесь раньше времени, – сурово отрезала она. – Вы должны продать целый ящик «Волосодара», а шуба в городе есть только у Эмилии. Климат у нас теплый.

– Погодите, еще не вечер, – Иво провокационно усмехнулся. – Вы еще и половину моих талантов не видели.

***

Колокольчик подпрыгнул и подавился звоном, когда дверь распахнулась от пинка. В зал ввалилась ватага школьников, отпущенная с занятий.

Элоиза обреченно вздохнула. Она испытывала смешанные чувства к этой братии.

С одной стороны, школьники были ее верными клиентами. Сокровища алхимической лавки манили их не хуже витрин кондитерской.

С другой – от них столько шума и безобразий! После деток, чтоб их, флаконы постоянно заляпаны, и парочка-тройка обязательно будет разбита. А обезьяньи вопли отпугивают других посетителей.

– Я ими займусь, – Иво сорвался с места и зашагал к школьникам.

В лавке уже стоял такой крик – хоть уши затыкай.

– Потише, молодые люди! – громко призвал Иво голосом столь звучным, что дети мигом притихли и с опаской уставились на нового для них человека.

Иво серьезно поинтересовался:

– Чем могу служить, господа? Что желаете приобрести? Патентованное средство от ревматизма? Универсальную жидкость для мытья ночных горшков? Элисир «Нюня», чтобы подобрать сопли любой длины и густоты?

Дети переглянулись и захихикали. Им понравилось, что к ним обращаются как к взрослым, а уж последние два предложения изрядно их повеселили.

– Или бесконечные жевательные тянучки с ароматом апельсина?

– Тянучек! – завопили школьники, перебивая друг друга. – Порошка для бомб-дразнилок! Стиралку для красных чернил! И блескучий карандаш!

– Сию секунду. Прошу, сюда…

К удивлению Элоизы, Иво повел детей к шкафу со средством от облысения. При этом он дружелюбно болтал с мальчишками и девчонками, расспрашивал их о школьных порядках, учителях, проделках, радостях и неприятностях

Элоизе даже стало совестно. Она-то чаще прикрикивала на детей, а порой и раздавала шутливые подзатыльники.

– Это что такое? – выкрикнул конопатый Бруно, сын зажиточной модистки, хулиган, каких поискать. Он схватил с полки флакон «Волосодара» и увлеченно им потряс.

– Осторожнее, молодой человек! Это очень редкое средство, – таинственно сказал Иво, забирая флакон из грязных ручонок Бруно. – Оно способно вырастить волосы на любой части тела. Вам оно пока без надобности, у вас еще усы не пробились, а на детей оно не действует. Но взрослым мужчинам очень важно соблюдать концентрацию, средство чрезвычайно мощное. Достаточно одной капли на литр. Если, например, капнуть его на кусочек мела, и если потом человек беспечно возьмет этот кусочек, чтобы написать что-нибудь на доске, его пальцы покроются густой шерстью.

Глаза у детишек вспыхнули. Они пошептались, поперемигивались, полезли в карманы. Бруно сдернул кепку, внутрь посыпались медяки, которые родители выдали деткам на обеды.

– Дайте пять… нет, десять флаконов этого… «Волосодара», – потребовал Бруно.

– Но зачем он вам, молодой человек?

– Для дедушки! Сделаю ему подарок. Он у меня лысый как колено, – соврал Бруно без запинки. Дедушек у него не было, но были две бабушки, которым он доставлял кучу хлопот.

– Что ж, извольте…

Иво упаковал флаконы в пакет и вручил детям. В отдельный пакет уложил все прочее, что они потребовали.

– Зачем вы продали детям то, что им не понадобится? – возмутилась Элоиза, когда малолетние бандиты высыпали на улицу.

– Думаю, «Волосодар» им очень даже понадобится.

– Они употребят его на безобразия, – сообразила Элоиза. – Намажут кусок мела и подсунут учителю. А когда учитель возьмет мел… Боже, что вы натворили!

– Ничего страшного, – хладнокровно ответил Иво. – Невинная шалость. Подумаешь, беда – недельку проходит их учитель с шерстяными ладонями. Вы знали, что их наставник Дурфин кричит на них, отвешивает оплеухи, поощряет доносы и в целом весьма подлый тип? Они мне рассказали. Вот и пусть преподадут ему урок. Да и оплеухи его станут помягче, как в варежках.

– Не уверена, что одобряю ваши методы… – строго начала Элоиза, но испуганно замолчала, когда в лавку вошла барышня Адина Поллена.

– Стойте на месте и не высовывайтесь, – шикнула Элоиза, пригвоздив Иво строгим взглядом. – Я сама ее обслужу. Дело деликатное.

Глава 4

Иво пожал плечами, отошел в угол, взял метелку и принялся смахивать пыль с полок.

– Душечка! – воскликнула Адина, хватая Элоизу за руки и притягивая к себе, чтобы расцеловать в щеки. При этом цветочки на ее шляпе больно ткнули Элоизе в глаза.

– Мое средство готово? Мой улучшенный любовный эликсир? – спросила Адина страшным шепотом, часто моргая голубыми глазенками и кусая розовые губки.

– Готово. Тихо, не кричи… – Элоиза втянула голову в плечи и опасливо огляделась. К своей досаде заметила, что Иво замер, слегка повернулся и насторожил уши.

– Оно точно сработает? Макс в меня влюбится?

– Подлей ему три капли в чай, и увидишь в парне все признаки любовного томления. Но помни: эликсир действует недолго и не может побороть природную застенчивость мужчины. За развитие событий я не отвечаю, – сурово предупредила Элоиза.

– Душечка, я тебе верю, ты самая лучшая, все твои прошлые настойки прекрасно работали! А Макс – тот, кого я ждала всю жизнь, мой единственный и неповторимый, я это точно знаю.

– Но ты так же была уверена и с Толем, и с Зигмундом, и с Ионой…

– То были мимолетные увлечения, и они прошли быстрее, чем действие твоего эликсира, – отмахнулась Адина, вручила Элоизе две серебряных монеты и поскорее выпорхнула из лавки, потому что Макс должен был вот-вот явиться на занятие к ее матушке, городской учительнице танцев.

После урока госпожа Поллена всегда подавала ученикам чай с плюшками, и Адина не хотела упустить момент, благоприятный для ее замысла.

Иво бросил метелку, сложил руки на груди и сухо сказал:

– Не уверен, что одобряю ваши методы, Элоиза. Любовный эликсир, вот как? Вы знаете, что их продажа запрещена?

У Элоизы горели уши.

– Знаю, но я… продала ей кое-что другое.

– Что же именно? Рассказывайте. Не хочу быть замешанным в дурную историю.

Элоиза вздохнула.

– Адина – настойчивая и ужасно влюбчивая девица. Она каждую неделю втюривается в кого-то нового – обычно из учеников ее матушки, – и каждый раз хочет, чтобы в нее тоже влюблялись с первого взгляда. Она пристала ко мне как банный лист! Возьми да изготовь для нее любовный напиток. Никаких возражений не слушает. Поначалу я ей отказывала, но она заявила, что нашла рецепт в старинной книге и берется сама изготовить зелье, раз уж я не могу. Я хотела спасти ее кавалеров, мало ли что она подмешает им в чай…

– И что же вы придумали?

– Я даю ей легкое, безвредное слабительное по рецепту моего деда Амадея, – призналась Элоиза. – Когда юноша его выпивает, у него проявляются все внешние признаки влюбленности. Он попеременно краснеет и бледнеет, у него учащается дыхание, он становится напряжен, немногословен и задумчив. Срывается с места и бежит домой под каким-нибудь предлогом, а затем проводит немало времени в уединении. Адина считает, что его охватывает застенчивость под влиянием чувства, с которым он не в силах справиться.

– А потом? Потом-то что?

– А потом юноша осмотрительно отказывается от еды в доме своей учительницы, что Адина принимает за потерю аппетита под воздействием любовной лихорадки. А потом Адина к нему остывает, потому что переключается на другой объект, и юноша оказывается в безопасности. Зато с прочищенным кишечником… Видите, никому никакого вреда, сплошная польза.

– Ужасно. О женщины, вам имя – вероломство! – возмущенно воскликнул Иво. – Хорошо, что вы мне это рассказали. Теперь я не буду принимать угощений из рук ни одной девушки.

– Из моих можете спокойно принимать, у меня нет на вас видов, – хмыкнула Элоиза.

– Вас могут лишить лицензии алхимика, если кто-то прознает о вашей уловке.

– Нет, всего лишь оштрафуют, я узнавала.

– Вы больше не должны так делать. Следующий раз я сам поговорю с Адиной и найду правильные слова.

– Да пожалуйста! – воскликнула несколько уязвленная Элоиза. Ишь ты, осуждать ее вздумал, прощелыга! А сам-то…

– Ладно, – смягчился Иво. – Похоже, мы друг друга стоим с нашими методами… Давайте я останусь в торговом зале до конца дня. Вы уже убедились, что я умею управляться с клиентами. А вы займитесь своими делами. Идите в лабораторию и творите, или прогуляйтесь, или пообедайте.

– А вы не хотите обедать?

– Нет, я перекусил на станции. Идите же! У вас усталый вид. Отдохните и ни о чем не беспокойтесь.

Но Элоиза, разумеется, беспокоилась.

Что за помрачение на нее нашло? Зачем она слушается бродягу, которого увидела первый раз в жизни? Да еще торговлю на него оставила.

Но перекусить все-таки необходимо, иначе до вечера она не дотянет.

В кухне Элоиза приготовила себе несколько бутербродов, вскипятила чай.

Но когда поднесла первый бутерброд ко рту, не выдержала. Сорвалась с места, прокралась по коридору и приоткрыла дверь в зал.

Судя по голосам, в лавке набралось изрядно народу.

Гремело густое контральто Симоны, хозяйки местного постоялого двора.

Эта, разумеется, явилась за средствами для уборки и выведения пятен разного происхождения. Постояльцы Симоны – кучеры дилижансов, кондукторы и пассажиры, – почему-то отличались ужасной неряшливостью. Чем только не бывали заляпаны ее полы и окна, а также простыни и скатерти! Симона каждый раз подробно описывала, и Элоизу начинало мутить от подробностей.

Хорошо, что сегодня Симона досталась Кречету. Посмотрим, насколько живое у него воображение и достаточно ли крепок желудок.

Также Элоиза распознала по голосам цирюльника Бридиса (обычно требует эликсир «Грива Единорога» для укладки бакенбардов), городского чиновника Глумберта (жидкость «Антиклякс» и порошок от блох) и госпожу Фриду, профессиональную городскую гадалку и сплетницу (эта являлась в лавку за очередной порцией слухов, которые потом ловко выдавала за предсказания).

Иво успевал беседовать со всеми четырьмя. Его звучный голос не умолкал ни на миг.

Элоиза осторожно заглянула в зал.

Иво, заложив одну руку за спину, выразительно размахивал другой перед лицами завороженных слушателей. Иногда он понижал голос и доверительно наклонялся к клиентам, а те согласно кивали.

Закончив убеждать и расписывать, Иво нашел на полках нужные флаконы. Клиенты полезли за кошельками. Звякнул ящик кассы, горожане потянулись к выходу, едва удерживая набитые товарами пакеты.

Элоиза удивленно хмыкнула.

Этот Кречет знает, как угодить покупателям. Может, он и правда ее спасение… Толковый помощник действительно бы не помешал. Приказчик и подмастерье отца ушли после смерти хозяина, а новых Элоиза позволить себе не могла.

Немного успокоившись, она вернулась в кухню. К легкой тревоге теперь примешивалась радость. Словно она сбежала с нудных уроков в школе и теперь предвкушала свободу.

Не спеша пообедала, потом направилась в лабораторию.

Лаборатория Витриолей пряталась в подвале. Многие поколения алхимиков наполнили его удивительными предметами.

На широких скамьях лежали груды тяжелых фолиантов, позолоченные корешки поблескивали и в глубине полок.

Мраморные столы были заставлены ретортами, алембиками и причудливо изогнутыми пеликанами. На отдельном столике покачивались чаши бронзовых весов и стояла массивная ступа с пестиком из черного базальта. Дальний угол занимал керамический цилиндр атанора, похожий на средневековую башню. Огонь горел в нем круглые сутки, источая запах серы и меда.

В детстве все в лаборатории казалось Элоизе таинственным, словно в логове волшебника. Она любила играть здесь или читать, пока отец, хмурясь, гремел бутылками и смешивал ингредиенты.

Подростком же Элоиза изобретала тысячи предлогов, лишь бы не заходить в подвал.

И вот теперь, когда строгий отец не следил за каждым ее действием и не останавливал ее криком, когда она отваживалась экспериментировать, лаборатория вновь стала для Элоизы уютным прибежищем, где каждый день полон открытий, а вдохновение бьет ключом.

Став хозяйкой, Элоиза все переставила по своему вкусу. Не стала трогать лишь рисунки на стенах – аллегорические иллюстрации на пожелтевшей от времени бумаге.

Стены украшали ее прадеды и деды, и отец тоже добавил несколько рисунков – причем весьма неожиданных.

Между миниатюрой, изображающей зеленого льва, пожирающего солнце (что на языке алхимиков означало ртуть, растворяющую золото), и схемой алькитара – перегонного куба – появился листок из тетради, исписанный примерами и изрисованный сердечками, корабликами и домиками. Крайне неуместный в алхимической лаборатории.

Автором каракуль и примеров была Элоиза. Она помнила, как делала домашнее задание, пристроившись за столом в углу, и постоянно отвлекалась, и отец рассердился на нее, потому что она решила пример с ошибкой.

А потом, когда Элоиза уехала, он, стало быть, нашел старую тетрадь, вырвал из нее лист и повесил здесь, рядом с алхимическими иллюстрациями…

Неужели ее отец под старость стал сентиментален?

Сейчас Элоизе не хотелось об этом размышлять. У нее полно других забот. Нужно использовать свободные часы с толком.

Сначала – дело, а потом удовольствия. Элоиза сверилась со списком и занялась созданием скучных, но популярных средств, которые вызывали мало вдохновения, но зато приносили доход.

Глава 5

Элоиза приготовила дюжину бутылок с эссенцией для полоскания рта (не только устраняет запах чеснока, но и кратковременно меняет тембр голоса, придавая ему благозвучность).

Чуть дольше провозилась с порошком «Страх-трава» против клопов. В его состав входил корень мандрагоры, собранный в полночь на перекрестке семи дорог поблизости от столетней могилы.

(Удачно, что в городе пересекались несколько трактов аккурат рядом с заброшенным кладбищем. На этом месте семья Витриолей выкупила участок и разбила алхимический огородик. Элоиза никогда не отказывалась собирать травы ночью. Рядом располагался трактир для кучеров, и они до утра вопили разухабистые песни. А если еще подружек с собой позвать, да прихватить снеди и скрипку – ух и весело же Элоиза проводила время в юности!)

Также в порошок добавлялись высушенный и измельченный чеснок, мята и пижма.

Порошок не убивал кровососущих насекомых, но вызывал в них чувство дикого страха, отчего клопы, сверкая всеми шестью пятками, в панике улепетывали из спальни.

Покончив с рутиной, Элоиза взялась за то, что ей было по-настоящему интересно. При этом частенько пренебрегала алхимическими правилами и законами – все равно она плохо их понимала.

Герменевтические трактаты писали таким путаным языком, что голову сломаешь, поэтому Элоиза давно бросила попытки в них разобраться.

Она не хотела учить древние тексты, а хотела изобрести, скажем, новую краску для живописи. Чтобы не выцветала, не трескалась, но передавала невиданные оттенки. Например, цвет чистой радости, какую испытываешь, когда бредешь босиком по прохладной траве. Или цвет теплой грусти в момент, когда берешь в руки забытую игрушку, любимую в детстве.

Элоиза упрямо возилась с основой краски. Выжимала масло из орехов, собранных на дереве, в которое ударила молния. Осторожно измельчала лазурит, прокаливала его в тигле, растворяла порошок в кислоте…

Опомнилась, лишь когда лабораторию заволокло едким дымом, а подвальная мышь картинно упала в обморок посреди пола, приложив переднюю лапку к сердцу.

Но в этот раз у Элоизы кое-что получилось. Она вышла из мастерской, сгорая от нетерпения испытать полученные пигменты.

Мышь, почуяв свежий воздух, ожила и, возмущенно пискнув, смылась в щель за столом.

Элоиза, бережно сжимая коробки с полученной краской, понеслась на чердак, перепрыгивая через две ступеньки. Под крышей она устроила художественную мастерскую, потому что чердачные окна давали достаточно света.

Хотелось немедленно опробовать полученную краску. Элоиза задумала два пейзажа: один, полный летнего тепла, а другой – величественный, северный и ледяной.

Новая краска поможет ей добиться нужного эффекта. Зритель не только увидит, но и почувствует солнечное тепло и снежную прохладу. Он словно сам окажется в картине!

Девушка приготовила палитру, взяла лучшие кисти и уселась перед холстом.

На этот раз все выйдет великолепно. Ведь когда она обмакнула кисть в солнечно-желтый пигмент, пальцы окатило приятным теплом, а при одном взгляде на коробку с голубой краской по спине пробегал холодок…

Спустя час, очень довольная результатом, Элоиза выставила картины к стене – сушиться, затем спустилась в спальню, ополоснула лицо и руки и переоделась.

Хорошо все-таки, когда есть кому заниматься скучными делами вместо тебя. Можно поесть без спешки, выкроить минутку на отдых и пару часов на любимое занятие. Как будто выходной получила.

Элоиза глянула на часы. Ого, уже семь, пора закрывать лавку! Как там Кречет, интересно? Начал он неплохо, но не напортачил ли к вечеру? Может, уже выгреб всю мелочь из кассы себе в карман и сбежал.

Девушка рванула в торговый зал и поспела как раз к моменту, когда Иво поклонами провожал последнего посетителя. Запер дверь, перевернул знак, громко сказал «Уффф…» и потер лоб.

Заметив Элоизу, он приосанился и улыбнулся.

– Ну как все прошло? – поинтересовалась Элоиза немного нервно.

– Неплохо. Выручка за день – сто десять эленов.

– Сто десять? – не поверила ушам Элоиза. Ей-то и тридцать редко удавалось выручить.

– А вы пересчитайте. Все до последнего грошика в кассе, все покупки записаны. Покупателей было много.

– Интересно, почему?

– Потому что слухи быстро разбегаются. Всем хотелось посмотреть на вашего нового приказчика. Не обольщайтесь, уже завтра интерес поутихнет, и поток покупателей опять иссякнет. Весь день я наблюдал и делал выводы. Элоиза, вам надо многое менять, иначе вы прогорите.

– И вы, конечно, уже знаете, что и как надо сделать?! – мигом рассердилась Элоиза, потому что терпеть не могла поучений. – Вы же не алхимик и не торговец. Вы надсмотрщик, проводник, авантюрист…

– Я разбираюсь в людях и знаю, как организовывать дела. Это мой талант. Дайте мне передохнуть, и я поделюсь с вами кое-какими соображениями.

– Ладно, – устыдилась Элоиза. – Наверное, вы проголодались. Хотите перекусить?

– Хочу.

– Пойдемте в кухню, там есть бутерброды.

Усталый Иво долго мыл руки в раковине и израсходовал всю горячую воду. Но этими руками он заработал для Элоизы изрядную сумму, поэтому она не возражала.

Элоиза налила ему кружку чая и придвинула тарелку с бутербродами.

Но Иво приступать к трапезе не спешил.

– Что в них? – спросил он, подозрительно рассматривая бутерброды.

– Колбаса, сыр, масло…

– И все?

– Ах, вот вы о чем! Любовного зелья или слабительного в начинке точно нет, – оскорбилась девушка.

Иво усмехнулся.

– Да я вас поддразниваю. Любовное зелье вам без надобности.

– Почему же? Могу сварить, если захочу. Его рецепт всем алхимикам известен.

– Вы и так красавица. Волосы у вас изумительные… – Иво одобрительно прищурился и мазнул взглядом по ее макушке. – Настоящее чудо.