Ген 0

Ген 0

Пролог

08.08.2051, 01:24 по Медиане

Исследовательская база «Кузня», седьмой сектор Норд-Веста.

Отчет о происшествии.

Была замечена мощная вспышка света в зоне геологических работ. Сопровождалась сейсмической активностью, громким хлопком с последующим низкочастотным гулом. Сигнала бедствия от рабочих не поступало, в связи помех нет.

По предварительным данным: выброс большого объема энергии неопознанного источника, признаков радиации не выявлено. Угроза маловероятна.

На место происшествия выслан отряд быстрого реагирования, по прогнозам доберется в течении четырех часов. Отправлен запрос в Центр для утверждения плана дальнейшего действия. Запущен ПАД (передовой аналитический дрон), направленный на сбор химических данных в области вспышки.

Конец отчета.

Главный аналитик [данные повреждены]

08.08.2051, 03:09 по Медиане

Зона геологических работ, восьмой сектор Норд-Веста.

Отчет об операции.

Отряд достиг области происшествия. На месте [данные повреждены] никого. Котлован около восьми метров в глубину наполнен [данные повреждены] жидкостью.

Черт, я не могу! Зловонная мерзкая жижа. Оборудование отсутствует. Разреженный воздух, дышать нечем, холод.

О, нет… тут [данные повреждены] срочно! Запрашиваем поддержку с воздуха, [данные повреждены] живое!

Отряд, отступаем! Держать строй.

Связь прервана.

Глава 1. Точка А

13.10.2051

Медиана, Центральный округ.

«С каждым днем Марево все быстрее приближается к Медиане. Власти молчат, словно так смогут нас защитить. Ученые разводят руками. Очевидно: нас никто не собирается спасать. Всю страну расщепят как и сотни километров прежде. А что останется?»

***

Продолжительная война закончилась восемнадцать лет назад. Три главенствующие страны, не сговариваясь, решили, что развитие технологий полезнее, чем развитие ядерного вооружения. На местах, выжженных огнем сражений, возникали заводы, исследовательские центры, институты и масса новейших технологий. Тогда же родилась Медиана, - государство радикально нового строя, - объединение сошедшихся в общих интересах групп. Интересом этим была крайней степени обособленность и повышенная безопасность. Так появился строй-комплекс «Циклоп», ставший победой Медианы не просто в войне, а в бесконечной борьбе за мир и процветание.

«Циклоп», огромная система машин, больше напоминающих гигантских гусениц, из жерл которых возникала серая пена, - особое ультра-прочное нано-волокно. Что-то вроде огромного пространственного принтера, который механизмом сновал по периметру огромного мегаполиса, и за считанные дни отстраивал двадцатипятиметровые стены толщиной с целое здание.

Внутри этих стен возникли районы, в последствии названные округами. Разрозненная власть сильнейших мира сего переформировалась в централизованную. Чтобы, в конечном итоге, превратиться в главный оплот безопасности и развития на всей планете. Теперь, прямо в центральной точке огромного бетонного кольца, угрожающе возвышался комплекс «Федерал» - главное здание правительства и высших чинов. А за кольцом - угроза, которой никто не мог предвидеть. И вся защита рушилась, как карточный домик.

Из-за дубовой двери «Федерала» показался внушительного вида мужчина. Ступив в лучи полуденного солнца, он тут же натянул на лицо маску, чем-то напоминающую респираторную, только из черного металла, и шагнул к ступеням. Взгляд зацепился за одинокую фигуру девушки, потерянно застывшую в самом низу лестницы. Здание действительно внушало что-то вроде благоговения у простых смертных: белоснежный камень витиеватой формы в три высоты главной Стены, - единственное что было видно за периметром, как символ. Даже в народе здание прозвали «ДНК», - довольно метафорично, - оно было геномом страны, главной структурой. Мужчина и сам невольно обернулся на глыбу, а когда вернул взгляд, девушка уже стремительно поднималась ко входу. Накинув капюшон, он двинулся к ожидавшему его джипу, почему-то гадая, что такой мышке делать в правительственной палате.

— Добрый день! Чем могу помочь?

Огромное пространство, практически пустое, не считая стойки регистрации гостей, десятка турникетов и ещё больше — охранников в полном вооружении, встретило девушку холодом. Не физическим, больше как воздействие на психику жалких существ, которым здесь делать нечего. Но ей былочто здесь делать.

Она медленно поплелась к стойке, озираясь по сторонам, ища хоть одну отговорку. И отговорка возникла: делегация из дюжины разношерстных, громких и хаотично петляющих гостей, — можно сойти за свою. Резко сменив траекторию, девушка прижилась в конец строя протискивающихся как овечки в загон через турникет. К счастью, никаких пропусков никто не прикладывал, и она с потоком забилась в просторный лифт. Чей-то пухлый палец ткнул на кнопку тринадцатого этажа, — ей было нужно на двадцатый. Поэтому она скользнула к дальней стене и притаилась, надеясь на скорое уединение.

Пространство давило. Или это были нервы: сжав рукава водолазки, она пыталась скрыть дрожь в пальцах. Как быстро казнят за благую цель? Есть ли вообще шанс выбраться из этой ситуации? Если ничего не выйдет, если её поймают слишком рано?

В прочем, разницы не было. Как не было и четкого плана. Просто дойти, сказать, доказать. Не оказаться пристреленной до этого момента. Вполне достаточно для какого-никакого плана. Остальное решится как-то само, если во всем этом есть смысл, высшая цель.

Панель громко пищала на каждом этаже, будто отсчитывая мгновения до рокового конца. На десятый «дзынь» кровь зашумела в ушах, на одиннадцатый — сдали легкие, — дышать стало практически невозможно, только судорожно втягивать ноздрями крупицы спертого воздуха. На двенадцатый в глазах заплясали точки, — паническое предобморочное состояние.

Наконец, тринадцатый этаж. С веселенькой мелодией раздвинулись двери, вся толпа волной выплюнулась в коридор. Едва девушка вдохнула полной грудью и нажала на кнопку нужного ей этажа, перед самым закрытием в лифт заскочил человек. Не просто человек: большой мужчина в форме охраны, с ружьем наперевес. Он едва глянул на неё, на панель этажей, и отвернулся. Легче не стало.

Он выйдет с ней. И что делать дальше? Идти за ним глупая идея. Уверено рвануть к нужному кабинету — еще более глупая. К таким людям не заходят просто так. Тем более, такие люди, как она. Да у неё на лице написано, что здесь она может быть максимум уборщицей. Вот оно!

Взгляд зацепился за пылинку на широкой спине. Прикрыв глаза, она сунула руку в карман — капсула заметно нагрелась. Пальцы нащупали влажный металл. Времени мало. Все шло хорошо. Слишком хорошо для сверх-охраняемого объекта. Она ходила по краю и, почему-то, даже ни разу не поскользнулась. Тревога шептала: «ещё секунда и оступишься». И она ждала этого. В какой момент все пойдет под откос?

Наконец, лифт с характерным звуком распахнулся, и девушка открыла глаза. Мужчина уже отступил вбок, пропуская её вперед, и она, слегка кивнув, вышла в коридор. Свет включен не был, — лучи солнца заливали помещение через высокие узкие окна. Хотя должна была спешить, она невольно замедлилась, вглядываясь вдаль: это был первый раз, когда она видела, что находится за Стеной. Не сказать, что там было что-то по истине интересное: бескрайня ярко-желтая пустыня с обломками железа и глубокими выбоинами, ведущими далеко за сероватые холмы. Но это был простор. То, что в Медиане недоступно никому, даже высшему свету. Бесконечные километры пустоты, такой манящей, такой желанной. Вот бы хоть на минуту оказаться там…

— Девушка, вам чем-то помочь?

Она невольно вздрогнула и обернулась: охранник из лифта стоял прямо за ней.

— Эм, да, - она огляделась, — не подскажете, где уборная?

— А вы здесь с какой целью?

— Мне бы сначала в туалет. Понимаете… - кашлянув, будто от смущения, она молилась, чтобы ему не было дела до естественных нужд женщины.

— Понимаю, - он снова отступил в сторону, открыв вид на дверь с очень уж приметным значком туалета.

И она, не задумываясь, рванула туда. Возможно, слишком резко, но несколько минут у неё точно есть. Включила воду на всю, глянула в зеркало, — светло-серые, слишком широко распахнутые глаза на бледном, почти без кровинки лице. Иссиня черные волосы, собранные в небрежный пучок, выбились и вились у висков от влажности и страха. Она попыталась пригладить их ладонью, но только сильнее растрепала. Вид был говорящий: потерянная овечка, загнанная в угол. Не удивительно, что бдительный охранник засомневался в ней. И, судя по кромешной тишине за дверью, он никуда не ушел, ждал её. Обратный путь точно отрезан.

Она огляделась по сторонам, вновь проверив температуру в кармане — обожгло пальцы. У неё не больше пяти минут. Сбоку от кабинок оказалась ещё одна дверь, чудом не закрытая. Что-то вроде кладовой, с ведрами, швабрами и отвратительным запахом тухлой воды. Но, что самое важное, с очередной дверью, по логике ведущей обратно в коридор, но в нескольких метрах от входа в туалет.

Слишком рискованно, но оттуда послышалось: «пришлите пару человек на двадцатый, подозреваю незаконное проникновение на объект». Других вариантов больше не было. Если здесь окажется толпа вооруженных мужчин, ей точно будет некуда отступать.

Очень медленно и осторожно она опустила ручку и, приоткрыв дверь, выглянула в щелку. Мужчина так и стоял у туалета, но, к счастью, смотрел в противоположную сторону, — видимо, ждал подкрепление, — будто не мог сам справиться с хрупкой девчонкой.

Снова выскользнув в коридор, она вдоль стенки двинулась к кабинету номер 210. У здания было интересное строение: по правую руку шла бесконечная круговая стена с окнами, по левую - двери из темного дуба. Скорее всего, кабинеты выглядели как куски торта со скошенными углами. А, может, в центре этой композиции располагался общая переговорная, чтобы углы эти не были слишком острыми. Но ей вряд ли было суждено это узнать, а в сеть не сливают такую информацию.

Когда пол-кольца было преодолено, и охранник должен был остаться далеко позади, у самой двери с табличкой «210 Глава Совета», она услышала громкий крик:

— Оставайтесь на месте! Руки за голову!

Как по сигналу, а по сути это он и был, она влетела в кабинет и, тут же захлопнув дверь, принялась тянуть рядом стоящее кресло как баррикаду.

— Прошу прощения?

Прижав спинку кресла к низу ручки, девушка развернулась.

За широким столом сидел мужчина с бумагами в руках, и недоуменно смотрел на неё. Испуга или сильного удивления в его глазах не было, скорее, некоторое негодование от наглости. Оно и понятно, — он, хоть и седой, но в физической форме ничем не уступал тому же охраннику, который безуспешно долбился в дверь за её спиной.

— Марево…это не яд, не инопланетное существо, не оружие, - она задыхалась, от паники в перемешку с усталостью после перетягивания тяжелого кресла, все отрепетированные слова встали комом в горле, — это распад реальности. Надо не танки строить, а менять саму жизнь! Мой отец…

Мужчина медленно поднял руку, затыкая её. В эту же секунду за спиной раздался громкий треск дерева, и в кабинет ввалилось пять человек с оружием.

— Александр Игоревич, мы… нам забрать её?

— Уведите.

— Нет! - она отскочила.

Оставался последний козырь в рукаве, - буквально. Из-под водолазки она достала небольшой металлический цилиндр, горячий, пульсирующий, и это явно сработало: Александр Игоревич сжал кулак, останавливая своих цепных псов.

— Какого черта вы делаете?

Капсула дрожала в руке. Сорвав зубами предохранительную чеку, она нажала на крышку — та отъехала в сторону, открывая чёрную каплю, парящую в морозном облаке. Холод резанул по ладони.

— Знаете, что будет, когда эта штука нагреется до конца? - спросила она, — ловушка отключится, образец коснётся стенок, и капсула перестанет существовать. Потом пол под ней. Потом мы все. У вас есть минута.

Она макнула палец в пар, коснулась капли и медленно подняла. Кожа зашипела, пошла рябью…и застыла. Валерия вытерла руку о водолазку.

— Оно убивает всё. Но не меня. Теперь дадите мне минуту на объяснение? Или можете рискнуть и узнать, что будет, когда оно совсем растает и растворит сначала колбу, а потом и пол вашего кабинета. Как считаете, у вас будет хотя бы минута?

В комнате повисла мертвая тишина. Охранники явно замешкались, глядя на своего начальника, но пошевелиться не рискнули. Александр Игоревич, глядя на её руку, опустил свою к ящику стола и достал небольшой чёрный кейс.

— Одна минута. Уберите это и начинайте, - тихо произнёс он, открыв крышку. Внутри клубился холод.

Девушка аккуратно запечатала цилиндр и утопила его в белом пару. Кейс мигнул зелёным. Она спрятала заледеневшую руку под рукав и начала говорить:

— Мой отец, Константин Серебров, разрабатывал концепцию нулевого гена. Марево — это ноль. Абсолютное отсутствие материи, конечная точка распада. Человек, как и прочие живые и неживые материи — положительное число: один, два, три и так далее. Любое такое число при умножении на ноль дает ноль. Поэтому Марево просто всё разрушает. То, чего оно коснется, перестает существовать. Нулевой ген — единственное, что может быть устойчиво к расщеплению. И я знаю, как выработать его в человеке. Но мне нужна лаборатория и государственная поддержка.

— Вы понимаете, что это звучит как бред сумасшедшего? Особенно после того, как вы сюда вломились и угрожали.

— Вы видели, как Марево действует на меня. Во мне — каркас нулевого гена. Хоть кто-то из ваших ученых добился подобного?

— Подскажите, как вас зовут?

— Валерия Сереброва.

— Я подумаю о вашем предложении. Защитная экипировка и арестовать её. Поместить в карантин до выяснения обстоятельств.

Глава 2. Око

14.10.2051

Медиана, Левобережный округ.

«Северный полюс пал под непреодолимой силой. Мы никогда не узнаем, что случилось с тем местом, откуда все началось. Но велики шансы увидеть, как все закончится. Нас никто не спасет»

***

Принцип работы карантинной зоны был до банального прост. Сначала с конвоем вывозят на окраину Медианы, в закрытый комплекс из четырех корпусов: охраняемая территория, всюду военные и люди в защитной форме. Путь для «потенциально опасных субъектов» лежит в самый дальний блок, — названия ему никто не давал. Затем следует унизительный душ, где обнаженное тело заливают холодной водой и коктейлем из химикатов. Изымают документы, технику, а все прочие вещи бесцеремонно сжигают. Финальная точка: стеклянный бокс-аквариум пять на пять метров с койкой, прикрытым ширмой туалетом и, впрочем, все. К боксу приставляется молчаливый солдат, и время от времени проверяет врач, — если так можно назвать визуальный осмотр через стекло.

Валерия провела здесь последние сутки в абсолютной тишине. Вентиляции в боксе тоже не было, поэтому дышала она спертым воздухом, циркулирующим туда-сюда от её легких до стеклянных стенок. К двадцатому часу углекислого газа стало так много, что начинала кружиться голова, но спать почему-то не получалось.

— Эй! - заметив белый халат, крикнула она. Встать сил не хватило, поэтому она осталась сидеть на полу около койки.

Следящий за ней дежурный доктор шагнул ближе:

— В чем дело?

— Сколько я ещё буду здесь сидеть? Чего мы ждём?

— Распоряжений пока не поступало, — их и ждём. Как вы себя чувствуете?

— Вы ждете моего полнейшего истощения, чтобы я легко поддалась допросу? Передайте им там, что я и так всё расскажу. Я с самого начала была готова к сотрудничеству.

— Простите, распоряжений не было.

— Кто вы? Какая у вас должность?

— Дежурный врач-инспектор по карантинному контролю.

— Просто смотришь на меня и уходишь? Это прописано в обязанностях или это халатность и нежелание заниматься своей работой?

— Моя должностная обязанность — фиксировать статус объекта.

— Какой сейчас у меня статус?

— Стабильный.

— А что вы будете делать, если я начну буянить?

— Простите, распоряжений не было.

— Ой, пошел бы ты, - фыркнула она и уткнулась лбом в поджатые к груди колени.

Выданная одежда кололась и вызывала зуд. По ощущениям, кормить её никто не собирался: у кровати стоял лишь один кувшин с питьевой водой. Зверские условия для человека, который предложил единственную надежду для спасения всего мира. Этого следовало ожидать.

Система была отчужденной, ей не было дела до всего, что находится вне норм. Все, что вне норм, должно быть искорено, выжжено, стерто с лица земли. Система работала ничем не хуже Марева. Только для Марева «ненорма» — это само существование, а для системы — попытка любой борьбы с существом.

***

16.10.2051

Медиана, Левобережный округ.

Два дня прошли, как в тумане, слипшись в одни долгие сутки, — границы времени давно размылись. Может, она провела здесь всего час, а, может, и целый месяц. Состояние ухудшалось в геометрической прогрессии, — её будто наказывали не за проникновение на охраняемый объект, а за угрозу решить все проблемы самой.

Она предлагала таблетку от всех болезней, но эту таблетку приняли как оружие массового поражения. Это отрицание или страх лишиться всех парадигм, которые разрабатывались сотнями лет? Власти боялись, что не они самые умные и мудрые. Что есть то, о чем они понятия не имеют. А всего неизведанного принято бояться.

А они явно боялись: спустя трое суток что-то, наконец, произошло. Перед стеклом появилась делегация из пяти человек. Сначала она даже решила, что ей чудятся эти людишки с напыщенным видом, будто нашли какой-то мерзкий микроб.

— Валерия, меня зовут Герхард Гаммер. Я главный научный координатор. Со мной здесь начальник карантинного протокола, два медицинских сотрудника и один член Совета. Вы готовы к аудиту касательно ваших решений по исследованиям?

Гаммер выглядел сомнительно — иссушенный старикашка, долговязый, с сутулой спиной и мерзким горделивым взглядом. Будто всё здесь подчиняется ему одному.

— Готова.

— Отлично. Вас проводят в переговорную и выдадут стабилизаторы. Прошу их выпить ради вашего же блага.

Делегация скрылась за металлической дверью, а через пару минут на их месте появился человек в белом противочумном костюме. Безликое шуршащее существо, шумно дышащее через респиратор, открыл бокс и помог Валерии подняться на ноги. Она жадно вдохнула свежий воздух и, оперевшись о подставленную руку в холодном липком латексе, поплелась вдоль коридора к так называемой «переговорной».

Убранство она почти не рассматривала: заметила лишь новую коробку, в этот раз обитую металлом, и широкий стеклянный экран, разрезающий стол на две половины. Между этими половинами была сплошная стена с микрофоном и динамиком. С той стороны стекла уже сидели все ранее представленные люди, будто действительно готовились к переговорам, а не допросу с пристрастием.

Прямо напротив неё, на таком же железном скрипучем стуле, сидел Гаммер со стопкой документов и глядел точно ей в глаза своими маленькими черными глазками.

— Могу я задать вопрос? По какой причине меня держат в карантине, не проведя никаких анализов на предмет моей заразности?

— Мы обсудим это, когда придем к некому консенсусу касательно нашего вопроса.

— Так спрашивайте.

— Повторите, пожалуйста, под запись вашу теорию, с которой вы пришли к Главе Совета.

— Угроза Марева не в том, - начала она, но её тут же перебили:

— Вы можете называть это «ПЭС».

— Что значит ПЭС?

— Процесс «энтропийный скачок». Если вы вразумили себя ученым, давайте будем оперировать научными терминами.

— Энтропия — это мера хаоса, - она нервно усмехнулась, откинувшись к спинке стула, — вы ни черта не понимаете в самой сути этого процесса. Он не сеет хаос, он упорядочивает тот хаос, который породила вселенная. Я предпочту вернуться к народному названию, — простые смертные лучше справились с неймингом.

— Прошу, возвращайтесь к своей теории, - Гаммер начинал выходить из себя, — его нестабильность была на руку.

— Угроза Марева не в том, что она физически съедает предметы. Она стирает фундаментальные связи, на которых держится наша реальность, — буквально расщепляет на атомном уровне. Приводит всё существующее к нулю. Обычная материя в зоне Марева распадается, потому что она буквально отключает законы физики, за счет которых мы существуем. Мой отец разработал теорию нулевого гена — встроенный в ДНК якорь, стабильная самообновляющаяся структура. То, чего Марево не видит и не может расщепить.

— Я был знаком с теориями вашего отца. Это лженаука, не имеющая никакой доказательной базы.

— Я — доказательная база.

— Ваша демонстрация — неизученный феномен кожного иммунитета.

— Как вас там? Герхард? Вы узколобый, раз не видите очевидного. Вы копаетесь вокруг единственной теории энтропии и не можете взглянуть на саму суть.

Валерия ещё раз оглядела комиссию: четыре болванчика для количества или устрашения, которым явно даже нечего сказать. Единственный её оппонент — сторонник стабильности и конформист. Доказывать ему что-то бессмысленно, но других вариантов у неё нет.

— Вы готовы предоставить все записи вашего отца? Формулы, лабораторные журналы, адрес лаборатории?

— Вам в любом случае нужна я и моя кровь. Во мне — база гена цельнее формул и записей. Детищем своего отца я поделюсь, только если буду иметь непосредственный доступ к исследованиям.

— К вашему несчастью, условия здесь ставим мы. И наше условие таково: вы добровольно передаете нам все данные и образцы вашего ДНК для изучения государственными институтами. Сами же вы помещаетесь под домашний арест с полной изоляцией. Отказ будет трактован как саботаж и сокрытие информации в условиях военного положения. Как вы понимаете, со всеми вытекающими последствиями.

— Вы слепые идиоты! - резко вскочив с места, она ударила ладонями по столу.

Пожалуй, в её состоянии это было опрометчивым решением. В глазах потемнело — удержаться на ногах оказалось слишком тяжело.

Она едва расслышала грохот стула и скрипучий зловещий голос из динамика: «у вас есть сутки, чтобы принять правильное решение». Дальше лишь темнота.

***

17.10.2051

Медиана, Левобережный округ.

Ей часто снился один и тот же сон. Ярко-зеленое поле с сероватыми цветами и огромная кривая голова истукана. Сероватые цветы, как гной, сочились из глубоких трещин на каменном лице. И он твердил тихо, с трудом разлепляя каменные губы, на выдуманном языке, который она понимала как родной: «ты будешь жить во имя жизни других». А потом все темнело, но сон не заканчивался. Начиналась бесконечная тьма, в котором эхом разносились её собственные шаги. Она шла, черт знает куда, черт знает зачем. Просто вперед, в еще большую тьму. А тьма эта заканчивалась бездной, в которую маленькое тело проваливалось и летело со свистом, на огромной скорости. И лишь затем она просыпалась, где-то за мгновение до касания с землей.

Отец рассказывал, что она родилась уже умирающей. Пророчили где-то месяца два. Но она почему-то жила дольше, — два, пять, десять месяцев, год. Теория Сереброва существовала только во имя её собственной жизни. Она сама была подопытным кроликом, терять все равно было нечего.

Сначала от инъекций были адские боли, и она орала сутками. А потом, как по волшебству, боль прекратилась. С каждым уколом сил становилось всё больше. И к двум годам она уже бегала, смеялась и начинала говорить. Ни разу не болела, не страдала аллергиями, не чувствовала комариных укусов и понимала все бредни отца. Может, избранная. Или просто удачный эксперимент.

Сознание вернулось резко, будто ударили под дых. Валерия согнулась на койке, закашляв, но тут же поперхнулась, уловив огромное пятно напротив.

За стеклом, сложив руки на груди, стоял мужчина. В ширину раза в три больше Гаммера, в высоту на пару голов, по устрашению — в тысячу раз. На крепком теле как влитая сидела военная форма: черный камуфляжный костюм, нагрудник из черного металла, повсюду какие-то ремешки, кобуры, чехлы и огоньки незнакомой ей техники. Но сильнее впечатляла не одежда, а его лицо. В целом, довольно привлекательное для мужчины, если бы не одно «но»: за короткой стрижкой на голове виднелась пластина до самого виска, от края которого через бровь к глазу шел протяжный шрам. Сам глаз, кажется, был неживой, хоть и двигался очень естественно. Мужчина больше напоминал киборга, опасного и сурового.