Кровавый вексель.

— Потому что штурмовать надо не главный вход. И даже не подземный гараж. Смотри сюда.

На экране светилась схема вентиляции промышленного типа.

— Третий год санаторий стоит на реконструкции. Ставят новые системы очистки воздуха. Подрядчик подставной, фирма однодневка. Главный воздуховод проходит прямо над кабинетом управляющего. Толщина стали — миллиметр. Резаком пройдешь за минуту. Падай им прямо на стол во время вечернего совещания. Чистая работа.

Олег провел пальцем по схеме. Логично. Элегантно. Профессионально. План составлял кто-то, кто знает толк в точечных ликвидациях.— Откуда такая детализация, Дима? — тихо спросил Олег, не поднимая глаз от чертежа. — Кто заказчик?

Седой замялся. Потянулся за бутылкой, долго крутил пробку в пальцах, не открывая.

— Заказчик хочет тишины, — наконец выдавил он. — Архитектор слишком много видел. Он строил финансовую империю этого города двадцать лет. Если он заговорит на суде... — Назови имя, — отрезал Олег. Винтовка в его руках внезапно показалась тяжелой, как могильная плита.Громов посмотрел на него мутным, пьяным взглядом, в котором плескался страх. Страх мелкого зверя перед волкодавом, которого он сам спустил с цепи.

— Его зовут Игнат Валерьевич Кречет. Нынешний вице-губернатор. Но это лирика. Главное — бабки. Порт — это миллиарды транзита. Кречет сливает активы Архитектора своим московским дружкам. Ему нужен мертвый свидетель. Тебе нужна информация о семье. Мы нужны друг другу, Зной. Это просто бизнес. Никакого предательства. Просто новая сделка.

Мир Олега покачнулся. Не физически — годами тренировок он умел держать равновесие в любой трясине. Покачнулась реальность. Игнат Кречет. Генерал-майор ГРУ в отставке. Человек, который подписывал приказы о внедрении их группы в тыл врага. Человек, чей сын учился в Лондоне, пока Олег хоронил своих парней в чеченских горах. Предательство никогда не приходит снизу. Оно всегда спускается сверху, звеня генеральскими звездами на погонах.

— Информация о семье, — медленно повторил Олег. Каждое слово падало свинцом. — Ты обещал дать след месяц назад. После того дела с банком. Ты сказал, что выйдешь на людей, которые знают, куда увозят должников.

— Я работаю! — огрызнулся Седой, отступая на шаг. — Рынок изменился, Зной! Сейчас людей не возят в багажниках. Сейчас их растворяют в кислоте или продают на органы черным трансплантологам. Мои информаторы боятся дышать!

— Мой сын боялся спать без света, — голос Олега стал мертвенно ровным. — Моя жена варила борщ по воскресеньям. Ты использовал память о них, чтобы я вынес инкассаторскую машину. Теперь ты используешь их снова, чтобы я убил генерала. Сколько весит твой долг передо мной, Дима? Во сколько килограммов тротила ты оцениваешь спасенную жизнь капитана Волкова?Седой побледнел. Металлические коронки отчетливо выделялись на сером лице.

— Осторожнее, парень, — прошипел он. — Я могу сделать так, что ты вообще никогда не узнаешь, где закопали их кости. Я единственный мост между тобой и этим городом. Без моих схем ты слепой щенок, которого раздавит первая же полицейская машина.

Олег медленно встал. ВСС осталась лежать на полу. Он сделал шаг к Громову. Сокращая дистанцию до интимной, до опасной. — Ты прав, — сказал Олег. — Ты единственный мост. Поэтому ты не умрешь сегодня. Рука Олега метнулась быстрее, чем мысль. Пальцы сомкнулись на горле майора. Не ударили, именно сомкнулись — стальными тисками пережимая сонные артерии. Седой захрипел, пытаясь оторвать руку Олега, но силы были несопоставимы. Ноги подогнулись. Олег держал его, пока тело не перестало дергаться в конвульсиях, перейдя в состояние глубокого обморока. Аккуратно, почти бережно, он опустил тяжелое тело на кучу ветоши. Проверил пульс. Жив. Будет болеть голова, будет тошнота, но переломов трахеи нет. — Спи, — прошептал Олег в заросшее щетиной ухо. — Когда ты проснешься, меня уже не будет. И твоего долга тоже. Мы квиты. Прощаю.

Оставалось сорок минут до полного перекрытия района. Олег действовал механически, экономя каждое движение. Он не думал о Кречете, не думал о сыне. Чувства выжигали кислород, необходимый мышцам. Сейчас существовали только вводные данные.

Арсенал зарыт глубоко. Раскапывать всё — значит потратить час и испачкаться в земле, оставив ДНК-профиль. Оружие должно быть чистым. Олег выбрал только то, что поместится в спортивную сумку-бананку.

1. ВСС «Винторез». Бесшумное убийство на дистанции до четырехсот метров. Идеально для работы в городе, если нужно исчезнуть без звука.

2. Пистолет Glock 19 с резьбой для глушителя. Запасной вариант. Надежная механика.

3. Четыре магазина к винтовке (три по двадцать патронов СП-5, один бронебойный СП-6).

4. Нож. Обычный нож разведчика НР-43 «Вишня», старый, с наборной рукоятью из карболита. Для ближнего боя, где автомат бесполезен.

5. Тротиловая шашка (200 грамм) и радиоуправляемый детонатор. На случай, если план Седого с вентиляцией окажется ловушкой, и выход придется делать через стену.

Сумка получилась тяжелой, оттягивала плечо, но не мешала бегу. Олег забросил ремень на шею, перекрестив грудь. Так распределяется вес, позволяя грудной клетке свободно дышать при спринте.

Перед выходом он подошел к планшету Седого. Экран всё еще светился картой санатория. Олег достал свой собственный смартфон — старую защищенную модель, которой не пользовался с момента мнимой смерти. Вставил сим-карту, купленную вчера у вокзального барыги по паспорту давно умершего алкоголика.

Он сфотографировал схему вентиляции. Затем открыл приложение карт. Маршрут от улицы Кораблестроителей до Комарово занимал сорок минут на машине. Общественный транспорт туда не ходит. Значит, нужен угон.

Олег вышел из склада. Дождь немного ослаб, сменившись густым туманом, поднимающимся от земли. Видимость упала до десяти метров. Идеальная погода для невидимки.

Район жил своей ночной жизнью. Из открытого окна панельной пятиэтажки орал шансон. Две темные фигуры делили пакет с порошком у трансформаторной будки. Олег шел мимо них, сливаясь с тенями. Его походка изменилась — теперь он двигался мягко, наступая на внешний край стопы, гася звук шагов. Старая привычка возвращалась вместе с весом оружия за спиной.

Спальный район закончился пустырем. Впереди пролегала федеральная трасса, освещенная яркими диодными фонарями. Там дежурит ДПС. Каждая проезжающая машина фиксируется камерами. Идти по трассе нельзя.

Олег свернул в лесополосу. Мокрые ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду. Здесь, среди черных деревьев и запаха прелой листвы, он чувствовал себя дома. Лес не предавал. Деревьям не нужны были деньги Кречета, им не нужны были жизни заложников. Лес принимал его таким, какой он есть — механизмом для причинения смерти.

Через пятнадцать минут бега трусцой он услышал впереди шум дороги. Но это была не федеральная трасса, а старая технологическая дорога, ведущая к заброшенным песчаным карьерам. Машин здесь почти не было.

И удача — редкая, почти издевательская гостья в его новой жизни — улыбнулась ему. У съезда на карьеры стоял фургон службы доставки еды. Водитель курил, прислонившись к капоту, и лениво листал ленту новостей в телефоне. Желтая ливрея компании «Горячая миля» светилась в темноте. Ключи торчали в замке зажигания. Классическая халатность уставшего работяги, считающего копейки до зарплаты.

Олег замер в кустах. Оценка угрозы. Водитель один. Телефона второй рукой не касается. До него десять метров открытого пространства. Решение принято за долю секунды.

Выход из тени. Шаг. Еще шаг. Водитель поднял глаза лишь тогда, когда тень накрыла экран его смартфона. Он не успел испугаться. Кулак Олега — костяшки, обмотанные изолентой поверх перчатки — врезался ему в точку под ухом. Короткий, экономный удар, парализующий блуждающий нерв.

Парень осел на асфальт беззвучно, как сдувшийся шарик. Олег подхватил его, не давая голове удариться о гравий. Опустил на землю, снял с пояса ключи. Проверил салон фургона. Пахнет пиццей, луком и дешевым освежителем воздуха. На пассажирском сиденье валяются пакеты с недоеденными роллами.

Олег сел за руль. Двигатель завелся с пол-оборота. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. На него смотрело чужое, осунувшееся лицо с глубокими морщинами у рта и жутким багровым шрамом на левой скуле. Глаза на этом лице казались абсолютно черными провалами.

— Ешь свой ужин, — сказал Олег отражению. — Завтра у всего города пропадет аппетит.

Фурган резко, со скрипом шин, вывернул на дорогу и понесся в сторону трассы, ведущей прочь от города, к элитному поселку Комарово.

Дорога заняла тридцать минут. Олег вел машину агрессивно, но чисто. Никаких превышений скорости, никаких резких перестроений. Камеры любят психов, но игнорируют тех, кто едет уверенно и по правилам. Только однажды он позволил себе нажать на газ сильнее — когда увидел в зеркале дальнего вида вспышки красно-синих маячков. Колонна полицейских машин пролетела мимо в сторону порта, оглушая сиренами. Время утечки информации закончилось. Началось время охоты.

Поселок Комарово встретил его закрытыми шлагбаумами и охраной, которая знала все машины местных жителей в лицо. Олег оставил фургон в тупике, за строительным рынком, предварительно протерев руль, ручку двери и ключи спиртом салфетками из аптечки водителя. Он переоделся. Спортивная сумка полетела в кусты — привлекать внимание человека с рюкзаком ночью в лесу безопаснее, чем мужика в потертой куртке с длинным кофром.

До внешнего периметра санатория оставалось два километра хвойного леса. Олег надел прибор ночного видения. Мир окрасился в тошнотворный ядовито-зеленый цвет. Листва превратилась в геометрические узоры, тени стали глубже.

Он шел два часа. Обошел минные растяжки с датчиками объема — старые, советские, установленные еще при прежних владельцах. Переполз открытое пространство поляны, используя складки местности. Его тело помнило эту работу лучше, чем таблицу умножения. Каждый вдох, каждый поворот головы, каждая проверка сектора — всё выполнялось на уровне рефлексов спинного мозга.

Внешняя стена санатория возвышалась черной громадой. Три метра бетона, увенчанных кольцами «Егозы». Прожекторы били секторами, пересекаясь в шахматном порядке. Но прожектор слеп, если смотреть на него сверху.

Олег подпрыгнул, хватаясь за выступ водосточной трубы. Мышцы спины взвыли от нагрузки, но выдержали. Подтянулся. Ботинки с мягкой подошвой нашли опору на крошечных неровностях кирпича. Подъем занял три минуты. Абсолютная тишина, прерываемая только гулом ветра в верхушках сосен.

Наверху он залег на гребне стены, распластавшись, как жаба. Достал цифровой сканер частот. Охрана внизу переговаривалась по зашифрованным каналам.

«Второй пост — норма. Тепловизор показывает кошку на крыше пищеблока...»

«Западный сектор — чисто...»

Они расслабились. Богатые клиенты, дорогая техника. Они забыли, что враг может прийти не снизу, откуда ждут собак и подкопов. Он может упасть с неба. Или спуститься с крыши.

Олег определил местоположение центрального узла связи — небольшой кирпичной будки у главных ворот. Именно оттуда идет сигнал на камеры. Он достал из внутреннего кармана куртки маленький дрон размером с ладонь. Сборка заняла двадцать секунд. Установил модуль подавления GPS и Wi-Fi. Взлет. Тихое, едва различимое жужжание электромоторов.

Черная точка поднялась над стеной и нырнула вниз, во внутренний двор. Прямая трансляция пошла на линзы очков Олега. Вот она — камера видеонаблюдения N°4. Вот кабель питания, идущий в короб под землей. Олег переключил частоту дрона. Щелчок реле. Вспышка короткого замыкания. Экран погас. Одна шестнадцатая часть территории погрузилась во тьму. Ровно на двадцать секунд — пока резервный генератор не перебросит питание.

Этого времени хватило. Олег скользнул вниз по дренажной трубе, приземлившись на мягкую клумбу с розами. Нос уловил запах дорогих французских духов, которыми наверняка опрыскивал эти кусты садовник. Запах роскоши, построенной на крови таких, как семья Олега.

Он прижался к стене административного корпуса. Окна третьего этажа светились приглушенным голубоватым светом. Совещание. Седой не соврал. Олег достал вакуумные присоски. Прикрепил их к стеклу второго этажа — ниже уровня обзора камер внутри. Выдавил алмазным резцом идеальный круг. Бесшумно вынул стекло и поставил его на подоконник изнутри.

Проникновение. Коридор устлан мягким ковролином. Ни звука. Лестница. Наверх. Воздуховод проходил прямо над фальш-потолком туалета мужского крыла. Олег выдавил плитку потолка, подтянулся и оказался в тесном металлическом коробе.

Ползти пришлось на животе, толкая сумку с оружием перед собой. Пыль забивала ноздри. Над головой гудели лопасти мощных турбин. Согласно схеме Седого, главная развязка труб находилась точно над конференц-залом.

Олег достал миниатюрную камеру-эндоскоп. Просунул ее через решетку диффузора. Картинка на очках заставила его на мгновение замереть. Там, внизу, за овальным столом из красного дерева, действительно сидел Игнат Кречет. Постаревший, погрузневший, но всё такой же холеный. Он пил коньяк и смеялся шутке какого-то мужчины в дорогом костюме. Рядом с ним стояли двое личных телохранителей. Профи. Сектора контроля распределены грамотно. Но они смотрели по сторонам и на дверь. Никто не смотрел вверх. Никто не ждал гостя из вытяжки.

Олег отсоединил секции воздуховода. Стальные защелки поддались с легким металлическим лязгом. Он закрепил трос-фрикцион карабином за ребро жесткости трубы. Проверил «Винторез». Магазин вставлен. Пальцы легли на рукоять.Он заглянул в бездну. Десять метров высоты. Кречет поднял бокал, произнося тост: — за очищение активов! Пусть прошлое остается в прошлом!Олег перевел предохранитель в положение «авт». Сделал глубокий вдох. Задержал дыхание, выравнивая пульс. Сердце билось ровно — 60 ударов в минуту. Идеальное состояние стрелка.

Он прыгнул вниз, ногами выбивая остатки вентиляционной решетки.

Глава 3. Тень прошлого.

Падение заняло ровно две секунды.

Олег не падал камнем — это убило бы его при ударе о дорогой паркет конференц-зала. Он скользил вдоль троса, зажатого в специальном механизме спускового устройства. Стальной шнур со свистом разматывался, гася кинетическую энергию. Резиновые демпферы на подошвах ботинок коснулись пола беззвучно, как кошачьи лапы. В ушах еще стоял гул ветра из вентиляции, а легкие обжигало от нехватки кислорода после задержки дыхания.

Он оказался прямо над длинным столом для переговоров. Десять метров отделяли его от макушки Игната Кречета. Свет хрустальной люстры преломлялся в гранях бокалов с элитным коньяком, окрашивая лица сидящих внизу людей в теплые, почти домашние тона. Эта иллюзия уюта длилась доли секунды.

Первым среагировал не Кречет. Первым среагировал его начальник службы безопасности — бывший полковник ФСО по кличке «Сито», сухой, жилистый мужчина с лицом, похожим на выжженную пустыню. Профессиональный рефлекс сработал быстрее мысли: глаза Сито метнулись вверх, туда, где исчезла вентиляционная решетка и потянуло сквозняком. Рука уже тянулась под мышку, к кобуре скрытого ношения.

Время для Олега замедлилось. Мир сузился до туннеля, в конце которого была голова генерала. Звуки отдалились, превратившись в низкий, вибрирующий гул. Сердце сделало один тяжелый удар и замерло в паузе между систолой и диастолой. Вдох. Выдох. Олег вскинул винтовку ВСС. Интегрированный глушитель поглотил пороховые газы, выплюнув лишь короткую вспышку пламени, невидимую в ярком свете зала. Звук напоминал треск ломающейся сухой ветки — глухой хлопок, который мгновенно утонул в мягком ворсе ковра и массивных дубовых панелях стен.

Девятимиллиметровая пуля спецпатрона СП-5 вошла точно в правый глаз полковника Сито. Голова дернулась назад, брызги костной крошки и мозгового вещества веером осели на полированную столешницу. Полковник завалился набок, увлекая за собой бутылку коллекционного Hennessy. Темная жидкость растеклась по скатерти, смешиваясь с кровью.Зал взорвался криками. Охрана рванула оружие. Но Олег уже двигался. Трос натянулся, срабатывая как пружина. Оттолкнувшись от стола так, что дорогая фарфоровая посуда полетела на пол, Олег ушел в перекат вправо, уходя с линии огня второго телохранителя. Пули калибра девять миллиметров защелкали по дереву там, где он только что находился, выбивая облачка декоративной штукатурки.

— Огонь на поражение! Живьем не брать! — голос Кречета сорвался на визгливый фальцет. Генерал пытался перевернуть тяжелое кресло, чтобы спрятаться за ним, но жир мешал ему двигаться быстро. Паника превращала боевого офицера старой закалки в напуганного обывателя.

Олег привстал на одно колено, используя опрокинутый стол как бруствер. Вторая цель. Телохранитель слева. Парень молод, тренирован, действует грамотно — уходит за колонну, берет сектор входа. Но вход далеко, а враг уже внутри. Выдох. Второй выстрел. Хлопок. Пуля пробивает колонну из итальянского мрамора, проходит сквозь плечо охранника и застревает в легких. Тот хрипит, роняя пистолет-пулемет, и сползает по позолоте, оставляя широкую красную полосу.

Третий противник успел открыть огонь вслепую, поливая свинцом пространство над столом. Осколки стекла посыпались дождем. Одна из пуль с визгом отрекошетила от стальной ножки люстры и обожгла Олегу ухо — горячая искра боли, тут же смытая адреналином. Олег сменил позицию. Кувырок через спину, приклад «Винтореза» плотно впивается в плечо. Третий выстрел. Грудь последнего телохранителя раскрывается красным цветком. Бесшумное оружие делало смерть эстетичной и тихой — люди просто падали, словно марионетки, которым обрезали нити.

В зале воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь шипением упавшей на ковер свечи и бульканьем крови в перерезанном горле одного из гостей — случайной жертвой перекрестного огня. Кречет сидел на полу, прижавшись спиной к своему креслу. Его дорогие брюки были залиты чужой кровью и коньяком. По седым вискам тек пот. Губы тряслись.

— Ты ты труп, Волков, — просипел он. — Мертвый человек. У меня вся полиция городаОлег шагнул вперед. Винтовка смотрела генералу точно в переносицу. Палец лег на спусковой крючок. Давление было минимальным — два килограмма чистого усилия, выверенного годами тренировок. Достаточно легкого движения фаланги.

И вдруг запах изменился. За запахом пороха, озона и дорогого парфюма прорезался другой аромат. Едва уловимый, забытый, но намертво впечатанный в подкорку мозга. Запах больничной палаты, хлорки и дешевого яблочного пюре. Так пахло в палате сына за день до того, как всё рухнуло.

Рука дрогнула. Не от страха — от сбоя системы. Рефлекс убийцы столкнулся с памятью отца. Миллисекундная задержка.

Этого хватило, чтобы мир снова взорвался шумом. Но теперь звук шел не изнутри.

Двери конференц-зала слетели с петель под ударом гидравлического тарана. Вспышки слепящих фонарей резанули по глазам. — «Альфа»! На пол! Работает Федеральная Служба Безопасности! Это был не патруль порта. Это были волкодавы. Черные штурмовые шлемы, тяжелые бронепластины класса «Гранит», автоматы АШ-12. Они вошли профессионально, разбившись на пары, беря комнату в клещи. Никакой суеты. Только холодный расчет государственной машины уничтожения.

Олег понял, что попал в ловушку Седого. Двойное дно. План побега через вентиляцию наверняка заканчивался тупиком или сеткой-ловушкой, а Громов просто выигрывал время, пока сюда стягивали элиту контртеррора. Бежать через окна нельзя — они забраны титановыми жалюзи с улицы. Выход только один — тот, через который он вошел. Потолок.

— Держать периметр! Никому не двигаться! — орал командир группы захвата, водя стволом своего монструозного автомата. Его луч света остановился на фигуре Олега. Заложив руки за голову, медленно, демонстрируя отсутствие агрессии, Олег начал опускаться на колени. Бойцы «Альфы» напряглись, палец командира выбрал свободный ход спуска.

— Я безоружен, — громко и четко сказал Олег, выполняя команду «руки за затылок». Но вместо того, чтобы опуститься на колени полностью, он резко бросил тело влево, переворачивая массивный дубовый стол. Пули АШ-12 прошили дерево, как картон. Одна зацепила предплечье — тупой, рвущий удар, лишающий руку чувствительности.

Олег прыгнул. Не к двери. Вверх. Удар ногой в лепнину на стене, толчок, перехват руками потолочной балки. Перекладина затрещала под весом тела в снаряжении, но выдержала. Он подтянулся, ногами выбивая остатки декоративного гипса. Потолок здесь был подвесным, скрывающим старые коммуникации санатория. Узкий технический лаз. Темнота. Пыль. Асбест.

Позади слышался топот тяжелых ботинок. Командир альфовцев кричал в рацию:

— Объект ушел в перекрытия! Второй этаж, северное крыло! Газ! Применяйте «Черемуху»!

Лаз был узким. Плечи Олега едва проходили между трубами отопления и кабелями высокого напряжения. Каждый метр давался с боем, локти и колени скользили по металлической стружке. Позади, снизу, глухо бухнули разрывы светошумовых гранат. Штурмовая группа пошла напролом, уничтожая интерьер стоимостью в миллионы долларов.

Олег полз, ориентируясь по памяти. Карта Седого отпечаталась на внутренней стороне век. Три метра прямо, поворот налево, обход воздуховода кондиционирования. Там должна быть сервисная панель, ведущая в шахту старого лифта.

Панель нашлась. Закреплена на саморезах. Олег вырвал ее голыми руками, сдирая кожу с костяшек. Металл оглушительно загрохотал по кафелю туалетной комнаты этажа ниже. Он спустился в кабинку. Замок сломан одним ударом приклада. Коридор пуст. Гостиничные номера премиум-класса зияют черными провалами дверей. Где-то внизу, в главном холле, нарастал вой сирен. Городская управа наконец осознала, что санаторий перестал быть неприступной крепостью. Теперь периметр будут закрывать внутренние войска. Времени осталось минут десять. Потом район накроют куполом радиоэлектронной борьбы, и ни одна связь, кроме правительственной, работать не будет.

Олег бежал по коридору, зажимая рану на руке. Кровь оставляла темный пунктир на бежевом ковролине. Боль пульсировала в такт шагам, но она была полезной — отрезвляла, не давая погрузиться в шоковое состояние.Он выскочил на пожарную лестницу. Старая, сваренная из ржавых прутьев конструкция дрожала под ногами. Внизу мельтешили синие всполохи. Олег посмотрел вверх. Крыша. Если подняться на технический этаж, можно выйти на кровлю главного корпуса, оттуда перебраться на хозяйственный блок и спуститься по водостоку в лесопарковую зону.

Ступеньки скрипели. Легкие горели огнем — фильтры «Винтореза» остались внизу, дышать строительной пылью и остатками газа становилось все труднее. Перед глазами начали плясать черные точки гипоксии.

На площадке четвертого этажа дверь внезапно распахнулась. Из нее вышел человек в синем комбинезоне технической службы. Обычный слесарь-сантехник с ящиком инструментов. Средних лет, уставшее лицо, залысины. Их взгляды встретились. Случайный свидетель. Лишний элемент уравнения. Для обычного грабителя это означало бы убийство. Оставлять свидетеля — глупость. Олег видел, как расширяются зрачки мужика, как открывается рот для крика. Время снова замедлилось. Мозг проанализировал угрозу за миллисекунды: расстояние три метра, объект без оружия, правая рука движется к поясу (за разводным ключом), левая начинает движение ко рту (для крика). Нейронные цепи дали команду на нейтрализацию. Указательный палец правой руки, висящей вдоль тела, рефлекторно сократился, имитируя нажатие на спуск отсутствующего пистолета. Мышечная память требовала убить.

Но Олег перехватил импульс. Он сделал то, чего не делал пять лет. Вместо удара ножом или перелома шеи, он просто схватил сантехника за воротник комбинезона, втянул внутрь технического помещения и захлопнул дверь. Мужчина икнул от ужаса, почувствовав железную хватку на плече.— Тихо, — выдохнул Олег ему в лицо. — Сидеть здесь. Пока не скажу. Понял?

Он встряхнул его, приводя в чувство. Взгляд сантехника стал чуть более осмысленным. Он часто закивал, клацая зубами.

Олег оставил его в темноте среди вентилей и задвижек. Человечность стоила ему пяти секунд времени и литра крови, продолжающей сочиться из простреленного плеча.

Крыша встретила его ледяным ветром. Дождь здесь бил горизонтально, норовя сбросить вниз одинокую фигуру. Олег прополз по мокрому рубероиду к краю. До земли — двадцать метров. До соседнего здания — четыре метра пустоты. Хозяйственный блок стоял вплотную, но щель между крышами казалась пропастью. Олег достал пистолет Glock. Размотал нейлоновый шнур, закрепленный на поясе. Привязал его к тяжелой рукоятке пистолета. Прицелился. Выстрел. Звук хлопка отразился от стен соседних зданий. Рукоять обмотанной изолентой пластиковой петлей обвилась вокруг чугунной антенны на крыше блока.