Женщина со множеством имен

Конечно, как философ по профессии — напомню, я была дипломированным бакалавром, — в свободное время я часто ходила в местную библиотеку и даже начала покупать книги, которые были тоже доступными по ценам. Старалась понять адвайта-веданту, которой следовал Сатья Саи, хотя в таком новаторском ключе, который называют «неоведантой». Я читала много как классических писаний, так и его собственных речей, выступлений и напутствий. Выполняла практику повторения имени, хотя на самом деле имена ни о чём не говорили. Один только внешний вид Сатья Саи был чуждым и никакого особого благоговения не вызывал. Я все делала ради того, чтобы понять: зачем я здесь?

Однако время шло. Так прошёл месяц. Если мы пролистнём на большой скорости рутину в ашраме, то увидим меня в совершенно другом состоянии. Я иду в белоснежном шёлковом сари по дорожке, осыпанной великолепными розами, всё в цвету. Светлое и чистое лицо, безэмоционально ровное, без мучительных гримас. Стостояние покоя, уверенность в себе, в общем, всё хорошо.

Ах да, бдительный читатель, наверное, помнит, что я приехала в ашрам практически без денег. Спрашивается: как я тут живу второй месяц, ещё и книги покупаю, откуда сари. Я должна объясниться. В 1996 году не было переводов денег через банковские карты, никаких банкоматов. Не было даже связи — телефонный звонок стоил минуту больше, чем я могла себе позволить. Да и смысла никакого в звонках. Всё дело в комьюнити: в ашрам постоянно прибывали новые группы преданных из Петербурга. Добровольные спонсоры знали, что я должна находиться в ашраме, а уехала почти без денег. Конечно, никто не имел понятия, какие приключения разворачивались два месяца по прилету. Когда же я добралась до ашрама, достаточно скоро меня разыскали из группы новоприбывших русских и передали дополнительные скромные средства. Они позволяли достаточно безбедно существовать, если учесть, что прожиточный минимум в ашраме составлял один доллар в день. На тридцать долларов можно было спокойно жить месяц. Не нужно объяснять, что даже сотня долларов — огромные деньги. Вот почему я достаточно уверенно начала обживаться. А шикарные сари и куча другой одежды доставалсть мне по размеру от тех, кто приезжал ненадолго, и оставлял все купленное.

Человеку всё приедается, и через какое-то время стало просто скучно. Ведь я привыкла к динамике, драматическим событиям, а ровное спокойствие, обволакивающая мягкость, тихое состояние — всё контрастировало с привычной бурной натурой. Понемногу я стала оглядываться по сторонам и задумалась: неужели в Индии единственный ашрам на всю страну и нет ничего поинтереснее? Наверное, для того чтобы понять данный ашрам, надо сравнить с альтернативами.

Я стала беседовать с бывалыми путешественниками, которые много ездили по Индии. Мне сказали: самый-самый популярный ашрам Ошо находится в Пуне. Это имя я вообще слышала впервые, разве только мельком оно было знакомо по книжкам, но я никогда достаточно не углублялась в тему, даже представить себе не могла, что там творится.

Поскольку Пуна была на обратном пути до Дели, я построила такой план: перед Новым годом, переехать в ашрам Ошо, пробыть там ещё месяц, а уже оттуда вылетать обратно в Россию. Билет на самолет был с открытой датой, поэтому я могла себе позволить планировать всё на ходу. Как всегда, оставалось совсем немного денег, но я всё просчитала, закладывая, что проживу в ашраме Ошо так же, как в ашраме Саи Бабы.

Сказано — сделано. Билет на поезд я купила заранее и когда до Нового года оставалась буквально неделя, выехала в Пуну. Поначалу всё шло весело, как всегда: поезд чухал, индусы широко улыбались, все веселились, шум и гам. В таком приподнятом настроении я приезжаю, беру рикшу в Пуне, еду к ашраму, останавливаюсь у ворот.

Наконец-то, начинаются те самые драмы, которых так не хватало. На воротах сидят две девушки — одна в белом, другая в малиновом платьях. Как только я появляюсь, учтиво протягивают прайс-лист. Я знакомлюсь с перечнем, несколько раз перевожу взгляд с девушек на цены и понимаю, что моих денег не хватит даже на один день, не говоря про месяц. Далее, они начинают объяснять, что я должна сдать анализы на ВИЧ. Хотя я сдавала их при получении индийской визы (тогда были такие правила), прошло несколько месяцев, и старая справка из России не принималась. Результаты анализов нужно было ждать по соседству в отеле. Более того, в ашрам не пускали без полной комплектации, куда входили белое и меруновое платья, куча всяких необходимых подношений, кроме непосредственно оплаты проживания и питания. Единственное, что было бесплатно, кажется, сама программа, но, собственно, было уже понятно, что мне ничего не светит.

Ошо покинул тело почти за семь лет до моего прибытия в ашрам. Трудно сказать, какие были порядки при жизни основателя. Однако на сетования, что всё слишком дорого, девушка на ресепшене скривила губки, с гордостью произнеся: «Да, у нас самый дорогой ашрам в Индии!» Что ж, я развернулась. Сдавать анализы не было смысла — всё равно не хватило бы денег. Я решила, что теперь придётся выбираться из Пуны. О том, что там существуют другие ашрамы, школы йоги и прочее, я не знала, да и не особо хотелось — я была просто разочарована.

Тут оказалось, что под Новый год даже негде остановиться. Железнодорожные билеты были распроданы на месяц вперёд, их невозможно было достать, вся станция была забита людьми, кассу для иностранцев я не нашла. Все отели тоже были забиты под завязку, оставались только самые дорогие пятизвёздочные номера, о которых я даже мечтать не могла. Рикша возил меня на последние гроши по всей Пуне, пытаясь где-то пристроить, и в конце концов я осталась прямо на грязной улице.

Там меня заметила в таком бедственном состоянии обычная индианка. Она почти не понимала по-английски, но уловила в речи имя Ошо, сразу воздела руки к небу: «Ошо! Ошо!» — и потащила к себе на кухню приютить на ночь. По большому счёту в помещении была только большая кровать, что редкость для Индии. Сама индианка улеглась на пол в узком проходе, а мне уступила своё место. Это было роковой ошибкой, что я поняла слишком поздно. Конечно, там была страшная грязь — настоящее индийское жилище, жалкая лачуга.

Когда утром, отдав ей тающие гроши, отправилась на станцию, у меня болела голова, ломило всё тело, явно зашкаливала высокая температура. Я напомню, что в тех широтах в декабре нет жары зимой, как раз наоборот довольно-таки холодно. Когда я добралась до станции, у меня темнело в глазах, и я догадывалась, что серьёзно больна. Ноги были ватными, еле волочились. Я тупо дошла до комнаты ожидания для женщин и свалилась там на лавку, подложив под голову рюкзак, чтобы не украли (он был набит бесценными книгами), и практически вырубилась.

В общем-то, всё было кончено. Окружающая обстановка погрузалось во мрак. В чугунной больной голове мелькали мысли вроде: «Ладно, я же хотела броситься с балкона. Хоть немножко интересно пожила, было здорово. Теперь, видимо, всё». И я стала прощаться с жизнью.

Я не знаю, сколько прошло времени в забытьи, как вдруг почувствовала, что кто-то трогает меня руками. В те годы я была страшной недотрогой — на любое прикосновение могла ответить прямым ударом. Однако я была абсолютно беспомощна, руки и ноги не слушались, тело обмякло. Руки уверенно двигались по моим плечам и шее, повеяло чудесным ароматом — это был какой-то индийский бальзам. Когда я приоткрыла воспалённые глаза, то увидела склонившуюся индианку, приговаривающую на хинди. Мы друг друга совершенно не понимали, но она с необыкновенной точностью давила пальцами по всем активным точкам.

Вдруг в голове само собой раздалось «Ом Джай Джагдиш Харе». Всё застило чистым светом, а близко-близко к лицу, как будто я сидела в первом ряду на даршане, появилась фигура Сатья Саи, а потом его лицо приблизилось почти вплотную. Чудесным образом у меня прояснилось в голове, спала вся тяжесть. Индианка заулыбалась, а я на полном автомате встала и пошла прямиком с рюкзаком в полицию.

Замёрзшие полицейские — для индусов температуры, близкие к нулю, были очень низкими — сидели, укутавшись в одеяла, с натянутыми шапками на уши. Сначала они пялились на привидение, ввалившееся с возгласами: «No money, no ticket, no visa», но быстро сообразили, что если не помогут сейчас, то потом придётся разбираться с куда более сложным делом.Главный воспрял, выделил двух сопровождающих, а дальше всё пошло очень чётко. Сначала без всяких очередей, минуя толпу людей, меня провели к окошку кассы. Сняли бронь для женщин и иностранцев — такое уже бывало, но я совершенно забыла, да и соображать не была не способна. Билет дали прямо на ближайший поезд. Проводили до перрона, забитого людьми, рассекая толпу, и вместе с рюкзаком буквально через головы на руках передали в вагон, где должно было находиться условно «мое» место, напечатанное на билете. Однако больше суток до Дели я почти висела на поручнях, пока в счастливом случае не перебралась на третью полку. Я почти ничего не ела, только пила бесконечный чай, который передавали с платформы в вагон за гроши. Так я докатила до Дели без остановочно.