Всё могло быть иначе

Настя медленно вернулась к кровати и легла поверх покрывала. Не раздеваясь, не укрываясь. Просто легла и уставилась в потолок. Телефон снова завибрировал. Потом ещё раз и ещё. Она больше не смотрела. За окном шумел ветер. Где-то в коридоре смеялись люди, а Настя лежала неподвижно и думала только об одном. Как прожить завтрашний день. Потому что сегодняшний почти её сломал.

Глава 2

Утро началось раньше будильника. Телефон вибрировал где-то под подушкой. Сначала Настя пыталась не обращать внимания, но звук повторялся снова и снова. Наконец она открыла глаза.

За окном было ещё темно. Серое октябрьское утро только начинало просачиваться сквозь старые занавески. В комнате стоял холод. Батареи в общежитии уже включили, но работали они через раз. Настя натянула одеяло до подбородка и несколько секунд смотрела в потолок. Тишина. Когда-то эта тишина ей нравилась.

Ещё месяц назад она считала себя счастливицей. Комната в общежитии была рассчитана на двоих, но соседка Таня почти всё время жила у своего нового парня и появлялась от силы раз в месяц. Половина комнаты пустовала. Вторая кровать была аккуратно застелена, на столе лежала забытая кружка с выцветшими ромашками, а в шкафу висело несколько чужих курток. Раньше Настя любила возвращаться сюда после шумных пар, теперь пустота давила.

Телефон снова завибрировал. Настя вздрогнула и только тогда вспомнила вчерашний день.

Мишу, университет, фотография, шёпот за спиной. В груди сразу стало тяжело. Телефон не умолкал. Настя потянулась за ним и увидела десятки уведомлений. Сообщения, упоминания, новые комментарии. Их было столько, что экран приходилось прокручивать. Она открыла университетский чат. Лучше бы не открывала. Фотография всё ещё была там. Только теперь под ней появились новые сообщения. «Уже весь экономический факультет знает.» «Скиньте ссылку на оригинал.» «Долго ещё будет строить из себя хорошую девочку?» «Да она ещё вчера по коридорам ходила как ни в чём не бывало.» Кто-то прикрепил мем. Кто-то поставил смеющиеся реакции, кто-то переслал фотографию в другие чаты.

Настя листала экран и чувствовала, как внутри становится холодно. Вчера ей казалось, что всё закончится за несколько часов. Сегодня стало ясно: всё только начинается. Она выключила телефон и положила его рядом. Несколько секунд сидела неподвижно, потом посмотрела на часы. Через полтора часа начинались пары. Мысль о том, что придётся снова идти в университет, вызвала почти физическую боль. Не идти тоже было страшно. Если не появится — начнут обсуждать ещё больше. Если придёт — будут смотреть. Настя закрыла глаза. Какой бы вариант она ни выбрала, легче не становилось.

Она всё-таки заставила себя подняться. Пол оказался ледяным. Настя поморщилась и натянула шерстяные носки. У зеркала в углу комнаты она остановилась ненадолго. Из отражения на неё смотрела уставшая девушка с покрасневшими глазами, под которыми появились тёмные круги. Рыжие кудри спутались за ночь и торчали в разные стороны. Вчера она проплакала почти весь день и это было заметно.

— Красавица, — тихо пробормотала Настя.

Голос прозвучал чужим. Она отвернулась раньше, чем успела рассмотреть себя внимательнее. Через тридцать минут Настя уже шла по университетскому двору. Небо затянуло низкими свинцовыми тучами. Мелкий дождь то начинался, то прекращался. Ветер цеплялся за рукава куртки и путался в волосах. Людей вокруг было много. Настя невольно опустила взгляд. Хотелось дойти до корпуса незаметно, просто раствориться среди остальных студентов. Но полностью отгородиться от мира не получалось. Двое студентов, проходивших навстречу, замолчали, когда она поравнялась с ними. Один что-то шепнул другому. Оба обернулись. Настя ускорила шаг. Главный корпус показался впереди. Высокий, серый, знакомый до последней ступеньки. Ещё недавно он казался обычным университетом. Сейчас выглядел как место, куда её ведут на суд.

Она поднялась по лестнице и вошла внутрь. В холле пахло мокрыми куртками и дешёвым кофе из автомата. Студенты и преподаватели толпились возле турникетов.

На первом этаже возле стенда с объявлениями собралась небольшая группа студентов. Человек пять или шесть. Кто-то что-то фотографировал, кто-то смеялся. Настя не собиралась смотреть. Честно не собиралась, но потом услышала знакомые слова.

— Да говорю тебе, это она.

— Да ладно.

— Серьёзно.

Сердце неприятно кольнуло. Настя подняла голову и сразу увидела фотографию. Она висела среди объявлений о студенческой конференции, волонтёрском наборе и расписании спортивных секций. Обычный лист А4. Та самая проклятая фотография. Кто-то распечатал её на цветном принтере и аккуратно прикрепил кнопками к доске. Под снимком чёрным маркером было выведено всего два слова: «Гордость факультета».

Несколько человек тихо засмеялись. Настя почувствовала, как кровь ударила в лицо. На секунду ей показалось, что она сейчас задохнётся. В груди стало тесно. Она подошла ближе. Один из студентов отступил в сторону, уступая место с таким видом, будто пропускает главную героиню представления.

— Что, понравилось? — негромко спросил кто-то.

Послышался смешок. Настя резко сорвала листок. Кнопки со звоном посыпались на пол. Бумага смялась в её руках. Несколько человек достали телефоны, кто-то начал снимать. Кто-то наоборот сделал вид, что ничего не происходит. Настя бросила скомканный лист в ближайшую урну и быстро пошла к лестнице. Позади снова послышались голоса.

— Новую повесят.

— Сто процентов.

— Я бы вообще ламинировал.

— И в рамку.

Смех. Настя ускорила шаг. На втором этаже людей было ещё больше. Она почти добралась до своей аудитории, когда заметила знакомую фигуру возле окна. Алиса. Алиса выглядела так же, как всегда. Те же светлые волосы, собранные в высокий хвост. Та же джинсовая куртка с нашивкой на рукаве. Та же привычка болтать ногой, сидя на подоконнике. Будто ничего не изменилось. Перед ней стоял бумажный стаканчик с кофе, в руках телефон. На секунду внутри что-то дрогнуло. Настя сама не ожидала. После вчерашнего разговора она должна была злиться. Обижаться, перестать надеяться. Но надежда оказалась упрямой штукой, она всё ещё жила где-то внутри. Может быть, вчера Алиса просто растерялась, может быть, испугалась. Может быть, сегодня всё будет иначе.

Настя остановилась возле расписания и сделала вид, что изучает список аудиторий. На самом деле она просто собиралась с силами. Потому что вдруг поняла — ей страшно подходить к собственной подруге.

Алиса была не одна. Рядом стояли две девушки с параллельного потока. Настя знала их только в лицо. Они что-то обсуждали, показывая друг другу что-то в телефоне. Настя ещё немного постояла возле расписания. Потом всё-таки подошла.

— Привет.

Разговор сразу оборвался. Не резко, но заметно. Алиса подняла голову. Улыбка исчезла не сразу. Сначала она просто увидела Настю, потом вспомнила всё остальное.

— Привет.

Девушки рядом переглянулись. Одна из них быстро посмотрела в телефон, другая отвела взгляд. Настя сразу почувствовала себя лишней как человек, который по ошибке сел за чужой столик. Несколько секунд никто ничего не говорил.

— Как ты? — наконец спросила Алиса.

Вопрос прозвучал странно.

Настя невесело усмехнулась.

— Как думаешь?

Повисла неловкая тишина. Настя заметила, что Алиса постоянно смотрит по сторонам будто ждёт кого-то или боится чего-то. И от этого становилось только хуже.

— Ты видела, что происходит? — тихо спросила Настя.

Алиса кивнула.

— Видела.

— И?

Подруга тяжело вздохнула.

— Насть...

Настя уже поняла, что ничего хорошего дальше не услышит.

— Что?

Алиса покрутила в руках стаканчик с кофе.

— Сейчас очень много разговоров.

— И?

— Люди постоянно это обсуждают.

— Да.

Алиса подняла глаза. В её глазах было что-то похожее на сочувствие и одновременно страх.

— Может, тебе лучше на какое-то время уехать из города?

Настя даже растерялась.

— Уехать?

— Ну... переждать.

— Переждать что?

— Всё это.

Настя несколько секунд просто смотрела на неё. Потом тихо спросила:

— А если бы это случилось с тобой?

Алиса промолчала и именно это оказалось ответом. Настя вдруг поняла, что подруга уже мысленно стоит по другую сторону. Не среди тех, кто её травит, но и не рядом с ней. Где-то посередине в безопасном месте. Там, где не нужно выбирать. Там, где не приходится рисковать собственной репутацией. В этот момент из аудитории выглянул какой-то парень.

— Алиса, ты идёшь?

— Сейчас.

Она сразу повернулась на голос. Потом снова посмотрела на Настю.

— Мне пора.

Настя стояла ещё несколько секунд. Она смотрела на Алису и никак не могла совместить в голове два образа. Эту девушку. И ту, которая когда-то среди ночи сидела рядом с ней на полу общежития после первой заваленной сессии. Ту, которая плакала у неё на плече после расставания с парнем. Ту, которая называла её лучшей подругой.

— Ясно.

Настя кивнула сама себе, развернулась и пошла прочь. Она не слышала, что происходило позади, не знала, смотрела ли Алиса ей вслед, не знала, жалела ли о своих словах. Сейчас это уже не имело значения. Потому что внутри неожиданно появилось новое чувство. Не боль, не обида. Пустота. Будто кто-то аккуратно вытащил из неё ещё один кусок чего-то важного.

На улице моросил мелкий дождь. Тот самый осенний дождь, который почти не видно, пока не намокнут волосы и рукава куртки. Настя вышла на крыльцо университета во двор. Просто чтобы побыть одной. Воздух оказался ледяным. Она сунула руки в карманы свитера и медленно пошла по дорожке между корпусами. Мокрые листья липли к асфальту, ветер гонял их по земле. Вдалеке виднелось общежитие. Серое. Такое же усталое, как она сама.

Телефон завибрировал. Настя машинально достала его. Новое уведомление, потом ещё одно и ещё. Она уже собиралась убрать телефон обратно, когда увидела знакомое название. Университетский анонимный канал. Тот самый, который читала половина студентов. Обычно там публиковали шутки, мемы, фотографии преподавателей и сплетни.

Сегодня главной темой была она. Настя сама не поняла, зачем открыла публикацию. Наверное потому, что человеку иногда необходимо убедиться в собственной катастрофе. Фотография была всё та же, но комментариев стало намного больше. Она пролистала вниз.

«Теперь понятно, почему у неё все зачёты автоматом». «А я ещё думал, она реально умная».

«Препод огонь, старалась не зря». «Третий курс, а карьеру уже строит». Сердце неприятно сжалось. Настя продолжала листать словно специально искала что-то ещё хуже и нашла.

Кто-то выложил её фотографию из социальных сетей. Обычное селфи. Летнее. С улыбкой.

Под ним уже шли десятки сообщений. «Скромница года». «Лицо человека, который спит за оценки». «Интересно, сколько преподавателей было до этого?»

Настя резко заблокировала экран. Пальцы дрожали настолько сильно, что телефон едва не выскользнул из рук. Она остановилась возле пустой скамейки. Села. Дождь постепенно усиливался. Мелкие капли оседали на волосах, на ресницах, на рукавах, но уходить не хотелось. Потому что рядом никого не было. Никто не смотрел, не шептался, не оценивал. Она подняла голову к серому небу. И вдруг поймала себя на мысли, что больше всего ей хочется домой. Не в общежитие. Домой. Туда, где мама ставит чайник ещё до того, как спросит, как прошёл день. Где пахнет яблочным пирогом и стиральным порошком. Где никто не знает про фотографии, про слухи, про комментарии. Где она просто Настя, а не главная тема университетских сплетен.

Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение было от мамы. Всего одна строчка. «Как ты там, солнышко?» Настя долго смотрела на экран. Потом быстро набрала: «Всё хорошо. Просто много учёбы». И почти сразу отправила. Потому что, если бы задумалась ещё на несколько секунд — расплакалась бы прямо здесь.

Она медленно вернулась в университет и зашла в аудиторию. Каждый шаг давался тяжело. Словно ноги налились свинцом. Возле двери стояли трое парней с её потока. Когда Настя приблизилась, разговор мгновенно оборвался. Один из них демонстративно посмотрел на неё, потом на друзей. Потом усмехнулся. Негромко, но достаточно громко, чтобы она услышала.

— Опасная женщина.

Парни рассмеялись. Настя ничего не ответила только прошла мимо, села на своё место.

Преподаватель ещё не пришёл. Студенты переговаривались, шумели, листали телефоны. Именно поэтому Настя сначала не поняла, что происходит. Только через несколько секунд заметила. Кто-то фотографировал её с дальнего ряда исподтишка. Щёлк. Телефон быстро опустился. Потом ещё один. С другой стороны аудитории. Настя резко отвернулась к окну.

Сердце заколотилось. Она вдруг почувствовала себя животным в клетке. Экспонатом. Не человеком. Событием. Чужим развлечением.

В аудиторию вошла Ирина Александровна. Разговоры стихли. Началась работа. Первые тридцать минут Настя даже смогла сосредоточиться. Писала, думала. Отвечала на вопросы преподавателя. Почти забыла обо всём происходящем. Почти. Пока преподаватель не начала проверять работы и не назвала её фамилию.

— Ломакина.

Настя поднялась. В аудитории сразу стало чуть тише. Она чувствовала это кожей пока шла между рядами, пока садилась напротив преподавателя, пока протягивала тетрадь. Ирина Александровна долго листала страницы тетради. Слишком долго. Настя начала нервничать. Наконец преподаватель закрыла тетрадь.

— Интересно.

Настя сглотнула.

— Что-то не так?

Ирина Александровна подняла взгляд.

— Скажите, Анастасия, вы действительно сами выполняли эту работу?

В аудитории стало совсем тихо. Настя даже услышала, как кто-то перестал стучать ручкой по парте.

— Конечно сама.

— Правда?

Настя нахмурилась.

— Да.

Преподаватель снова открыла тетрадь.

— Странно.

— Почему?

— Потому что обычно ваши ответы несколько слабее.

Одногруппники переглянулись, кто-то усмехнулся. Настя почувствовала, как внутри всё начинает холодеть.

— Я готовилась.

— Вижу.

Ирина Александровна постучала пальцем по странице.

— Даже слишком хорошо подготовились.

По аудитории пробежал лёгкий смешок. Настя почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Я не понимаю.

— Зато я понимаю.

Преподаватель подняла голову.

Ярцева.

Варя вздрогнула.

— Подойдите.

Та подошла неохотно. Села рядом. Настя смотрела на неё и вдруг поймала себя на странной мысли. Варя выглядит виноватой. Будто заранее знает, что сейчас произойдёт.

— Покажите свою работу.

Варя протянула тетрадь. Несколько минут Ирина Александровна молча сравнивала страницы. Потом кивнула словно получила подтверждение собственным мыслям.

— Очень похоже.

Варя нервно поправила очки.

— Возможно...

— Возможно?

— Мне показалось, что Настя несколько раз смотрела в мою сторону.

Настя даже не сразу поверила услышанному.

— Что?

Варя опустила глаза.

— Я не уверена.

— Но ты только что сказала...

— Я сказала, что мне показалось.

— Варя.

Настя смотрела на неё почти с ужасом.

— Ты же знаешь, что это неправда.

Варя вздохнула устало. Почти раздражённо.

— Настя, хватит!

— Что хватит?

— Хватит делать вид, будто все вокруг против тебя просто так.

Эта фраза ударила сильнее обвинения потому что прозвучала искренне. Будто Варя действительно в это верила. В аудитории снова послышались шёпоты. Теперь уже никто особенно не скрывался. И Настя вдруг поняла: они ждут. Ждут, чем всё закончится.

Как сериал, как шоу. И никто не собирается вставать на её сторону. Никто.

— Пожалуйста... — голос Насти дрогнул. — Я правда всё делала сама.

Ирина Александровна отложила ручку. Несколько секунд смотрела на неё поверх очков.

— Анастасия, вы действительно хотите сейчас продолжать этот разговор?

— Потому что это неправда!

— Правда или неправда, я вижу перед собой две практически одинаковые работы.

С задних рядов кто-то негромко прыснул. Настя почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Я ничего не списывала. Всё отвечала по методичке.

— По методичке отвечала вся группа.

Ирина Александровна закрыла тетрадь.

— Но почему-то именно у вас работа практически слово в слово совпадает с работой Ярцевой.

— Потому что у нас одинаковый вариант.

Настя почувствовала, как внутри всё начинает дрожать.

— А я должна сделать вид, что поверила?

Теперь преподаватель уже смотрела на неё с раздражением.

— За эту работу я ставлю неудовлетворительно.

У Насти перехватило дыхание.

— Что?!

— Неудовлетворительно!

Ирина Александровна уже открывала следующую тетрадь словно вопрос был закрыт.

— Но это несправедливо.

— Возможно.

Ирина Александровна пожала плечами.

— Зато в следующий раз будете осторожнее.

— Осторожнее в чём?

— В том, чтобы списывать не так заметно.

— Я этого не делала!

— Тогда на пересдаче у вас будет прекрасная возможность это доказать.

С задних рядов донёсся шёпот:

— Пусть ещё научрук поможет.

Кто-то засмеялся, потом ещё кто-то. И смех начал расползаться по аудитории. Настя посмотрела на Варю. Та сидела, уткнувшись в тетрадь будто происходящее её совершенно не касалось. И именно это оказалось последней каплей. Настя резко поднялась, схватила рюкзак. Тетрадь соскользнула со стола и упала на пол.

— Ломакина!

Голос Ирины Александровны прозвучал уже жёстче.

— Пара ещё не закончена!

Но Настя уже шла к двери.

— Анастасия!

Она не остановилась. Распахнула дверь и вышла в коридор. За спиной кто-то свистнул, кто-то засмеялся.

— Отлично выступила.

— На пересдаче увидимся.

— Если раньше не отчислят.

Дверь захлопнулась и только тогда Настя поняла, что снова плачет.

Общежитие встретило её привычной тишиной. На улице уже стемнело. Ветер бросал в окно редкие капли дождя. Старые рамы едва заметно подрагивали, будто кто-то осторожно стучал снаружи. Настя поднялась на свой этаж. В коридоре пахло стиральным порошком, лапшой быстрого приготовления и чем-то сладким. За одной из дверей негромко играла музыка, кто-то смеялся.

Она дошла до своей комнаты и несколько секунд просто стояла перед дверью. Потом открыла. Внутри было темно. Настя не стала включать свет. Закрыла дверь, бросила рюкзак на пол и медленно опустилась на край кровати. Раньше Настя радовалась возможности побыть одной. Сегодня одиночество выглядело совсем иначе. Телефон завибрировал. Потом ещё раз и ещё. Настя достала его из кармана. Двадцать три новых уведомления. Она несколько секунд смотрела на экран, потом заблокировала его и положила рядом. Сил читать больше не осталось. За последние два дня она узнала о себе столько нового, сколько не узнала бы за всю жизнь. Что она карьеристка, лицемерка, предательница, шлюха, лгунья.

Оказывается, у каждого человека вокруг давно было готово мнение о ней. Нужно было лишь найти повод его озвучить.

Настя легла поверх покрывала не переодеваясь. Просто легла и закрыла глаза. В груди стало тяжело. Она повернулась на бок и уставилась на стену. Телефон снова завибрировал. Настя даже не посмотрела. Через минуту ещё раз, потом ещё. Наконец она просто выключила звук и перевернула его экраном вниз. В комнате стало совсем тихо только дождь шуршал за окном. Настя смотрела в темноту и думала о завтрашнем дне. О длинных коридорах университета, о взглядах, о шёпоте за спиной, о том, что придётся снова туда идти. Снова делать вид, что всё нормально, снова выдерживать чужие усмешки. От одной этой мысли хотелось спрятаться под одеяло и больше никогда не выходить из комнаты, но выбора не было. Она медленно натянула на себя плед и закрыла глаза. Сон не приходил. За окном продолжал шуметь дождь, жизнь шла своим чередом будто с ней ничего не случилось. Будто она не потеряла за два дня почти всё, что считала важным. И именно эта мысль почему-то оказалась самой страшной. Потому что её мир рухнул, а мир вокруг этого даже не заметил.

Глава 3

На следующий день Настя проснулась от того, что комната казалась слишком тихой.

Тишина была не обычной — не домашней, не утренней, а какой-то угрожающей, плотной, почти липкой. Будто мир ненадолго дал ей возможность почувствовать каждую трещину внутри себя.

Она лежала, глядя в потолок. И вдруг ей стало страшно: именно такой пустой она чувствовала свою душу сейчас.

«Когда это случилось?

Когда я перестала быть собой?»

Ответа не было. И она вздохнула и закрыла глаза. но вставать всё равно пришлось. Сегодня был семинар, а на семинаре… должен был быть Миша.

Мысль об этом кольнула сердце так остро, что Настя на секунду согнулась пополам.

«Нет… Не хочу видеть его таким.

Не хочу — его глаза.

Не хочу — его молчание».

Но избежать встречи она не могла.

По дороге в университет она заметила, как её походка изменилась.

Прежде она ходила уверенно, быстро, с лёгкостью — рыжие волосы подпрыгивали за спиной, шарф развевался, а шаги были такими живыми, что иногда прохожие невольно улыбались в ответ. Сейчас её шаг стал тише. Осторожнее. Будто она боялась наступить на невидимую трещину и провалиться. Прохожие не улыбались. Кто-то смотрел слишком долго. Кто-то — слишком холодно. Она почти физически ощущала, как мир вокруг постепенно становится более каменным, более чужим.

У дверей университета Настя остановилась. Сделала вдох. Пальцы дрожали — от холода или от страха, уже невозможно было понять. Шагнула внутрь. Холл был заполнен гулом голосов.

— Смотри, опять пришла.

— Нашла в себе силы, надо же.

— А я думал, спрячется.

— Да она наглая просто.

Настя сжала зубы и прошла мимо. С каждым шагом ей казалось, что воздух становится тяжелее. Будто невидимая рука давит ей на плечи, заставляя нагибаться всё ниже. В коридоре перед поворотом она услышала знакомый голос. Холодный. Жёсткий. Когда-то — родной.

— Да ладно, Миш, ты серьёзно? Ты правда думаешь, что она… — голос парня был наполовину удивлён, наполовину насмешлив.

И ответ Миши — короткий, обрубленный.

— Я не думаю. Я знаю.

Она замерла. Внутри будто что-то надорвалось. Ей хотелось бежать. Спрятаться. Раствориться, но ноги сами вынесли её на поворот.

Миша стоял, опершись о стену. Кофе в руке. Капюшон накинут почти до глаз. Он выглядел так, как будто спал плохо — тени под глазами, напряжённая линия губ.

Всё это делало его жёстким. Тем, кем он стал после их последнего разговора. Он увидел её. На секунду — ровно на одну — в его глазах мелькнула боль. Настоящая. Глубокая, но эта секунда исчезла, как вспышка. Её заменило ледяное равнодушие.

— Миш, можно поговорить?

Он невесело усмехнулся.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Я сказал нет.

Она почувствовала, как внутри поднимается отчаяние.

— Ты даже не выслушал меня.

— А что мне слушать?

Теперь он уже смотрел прямо ей в глаза. Жёстко. С вызовом.

— Что это всё неправда?

— Потому что это неправда!

— Хватит!

Последнее слово ударило как пощёчина. Настя вздрогнула. Миша провёл ладонью по лицу и зло рассмеялся.

— Знаешь, что меня больше всего бесит? Не то, что произошло. А то, что ты до сих пор пытаешься сделать из меня дурака.

— Я не...

— Да что не?!

Он шагнул вперёд.

— Половина универа уже ржёт надо мной. Ты это понимаешь вообще? Или тебе настолько плевать?